쿺

Настоящий Ингушский Форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » Всемирная история » -=Языкознание, генетика, антропология


-=Языкознание, генетика, антропология

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

Языковые семьи мира

Сино-Кавказская
http://photoshare.ru/data/87/87222/3/7lzz1k-66b.jpg

Австраазийская
http://photoshare.ru/data/87/87222/3/7lzzxy-m9.jpg

Афраазийская
http://photoshare.ru/data/87/87222/3/7lzyn2-1u9.jpg

Основные семьи Африки
http://photoshare.ru/data/87/87222/3/7lzyub-9bh.jpg

Ностратическая
http://photoshare.ru/data/87/87222/3/7lzzhy-r4d.jpg


Google основал интернет-каталог исчезающих языков

Google внесет свою лепту в дело сохранности исчезающих языков. Подразделение компании, занимающееся благотворительными проектами (это значит, что финансирование их осуществляется с собственных счетов Google), запустило специальный проект под названием Endangered Language. На его официальном сайте размещена информация, касающаяся всех языков, считающихся исчезающими в настоящее время (таковых более трех тысяч). На каждый из них есть своеобразное мини-досье, в котором, помимо прочих параметров, указан уровень его «жизнеспособности», оцененный экспертами Endangered Language по шестибалльной шкале.

Информация по языкам в базе сайта четко структурирована. У каждого из языков есть своя страничка, на которой посетитель может ознакомиться с образцами письменности языка, а также послушать живую речь в аудиозаписи.

Из каталога Endangered Language можно узнать приблизительное количество носителей того или иного языка. Также на сайте присутствует подробная карта функционирования вымирающих языков. На территории России, согласно данным Endangered Language, существуют такие исчезающие языки, как эвенкийский (около семи тысяч носителей), нганасанский (около пятисот), омокский (около полутора сотен носителей), а также энецкий, который некоторые исследователи причисляют к уже исчезнувшим языкам (согласно официальным данным, количество людей, владеющих им, не превышает трех десятков).

Информационная база портала Endangered Language основана на данных лингвистической лаборатории Linguist List, Международного каталога исчезающих языков и других источников, авторитетность которых не вызывает сомнений. База сайта Endangered Language регулярно обновляется. Поучаствовать в деле сохранности исчезающих языков может каждый посетитель сайта – на портале существует возможность добавления образцов письменной или устной речи в текстовых форматах или звуковых файлах.

http://webmilk.ru/2012/12/22/google-osn … x-yazykov/

http://www.endangeredlanguages.com/

0

2

ЮНЕСКО признала языки народов Северного Кавказа исчезающими

http://www.unesco.org/culture/languages-atlas/index.php

ЮНЕСКО в обновленной версии атласа вымирающих языков сообщила, что 2500 из 6900 языков мира находятся под угрозой исчезновения. Среди них и языки народов Северного Кавказа.

К числу вымирающих ЮНЕСКО относит адыгейский, кабардино-черкесский, карачаево-балкарский, ингушский, чеченский, абхазский, осетинский и некоторые другие языки. В Дагестане насчитывается, по данным атласа, более 25 языков, которым грозит исчезновение, а преподавание в школах республики ведется на 14 языках.

55 человек используют в жизни язык астраханских ногайцев-карагашей.

ЮНЕСКО рассчитывает жизнеспособность языков по 9 критериям, в том числе по числу носителей, передаче языка от поколения к поколению, доступности учебных материалов, отношению к языку внутри общества. При оценке жизнеспособности языков учитываются также отношение к нему государства, которое может поддерживать или игнорировать языки, поощрять или не поощрять их изучение, стимулировать ассимиляцию, принуждать к ней, запрещать использование недоминирующих языков.

Также все языки классифицируются по 6 категориям: "находится в безопасности", "положение вызывает опасение", "язык находится под угрозой исчезновения", "язык находится в серьезной опасности", "язык находится в критическом состоянии", "язык исчез".

В России в зоне риска оказались 136 языков. Под угрозой исчезновения оказались 49 языков, в том числе калмыцкий.

PanARMENIAN.Net сообщает, что в Турции, по данным ЮНЕСКО, на грани исчезновения находятся 15 языков, числе которых входят амшенский и восточно-армянский языки. В список исчезающих языков на территории Турции входят абхазский, адыгейский и кабардино-черкесский.

19 февраля 2009 г. в Париже ЮНЕСКО представила электронную версию нового издания своего атласа. Его пользователи всегда смогут ее дополнить, исправить или обновить, пишет CA-NEWS.

21 февраля - международный День родного языка. Он был провозглашен ЮНЕСКО и празднуется с 2000 года с целью защиты языкового и культурного многообразия народов нашей планеты. В предыдущем издании атласа, вышедшем в 2001 году, были перечислены 900 исчезающих языков. 96% всех существующих языков понимает лишь 4% населения земного шара.

В январе в Институте языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы ДНЦ РАН состоялась презентация переводов Библии на языки народов Дагестана. Как сообщил корреспонденту "Кавказского узла" доктор филологических наук, профессор, старший научный сотрудник института, профессор Борис Атаев речь идет о выходе в свет Библии на аварском и кумыкском языках.

В настоящее время в Дагестане принято несколько законодательных актов, регламентирующих развитие национальных отношений. Так, в марте 2008 года на сессии Народного Собрания республики депутаты приняли в третьем чтении закон "Об утверждении программы развития национальных отношений в Республике Дагестан" на 2008-2010 годы".

В программе предусмотрено увеличение количества проводимых традиционных национальных праздников, фестивалей дней национальных культур Дагестана. В школах республики оборудуют кабинеты и стенды национальных культур, языков, фольклора народов Дагестана.

Дополнительную поддержку, в том числе финансовую, получат средства массовой информации и телерадиовещания на национальных языках, предусматривается создание интернет-сайтов на языках народов Дагестана.

В Дагестане еще с советских времен негласно существовал принцип национального квотирования, что позволяло обеспечить пропорциональное представительство народов в органах государственной власти. Была опробована модель Государственного совета - или "коллективного президента", в который вошли по одному представителю от каждого титульного народа - всего 14 человек.

По мнению директора института языка, литературы и искусства Дагестанского научного центра РАН Магомеда Магомедова, следовало бы развивать науки на родных языках дагестанских народов. Но как считает сам Магомедов, этому мешает, прежде всего, отсутствие достаточной терминологии в дагестанских языках.

В настоящее время во многих дагестанских школах национальные языки изучаются только на факультативных занятиях.

"Этого явно недостаточно, - говорит учитель одной из махачкалинских школ. - Но тут есть и объективные причины. В первую очередь - большое количество смешанных браков, и дети зачастую не знают никакого языка, кроме русского. По моему мнению, прежде всего в семьях должно уделяться внимание изучению родного языка".

http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/150042

0

3

АЗЕРБАЙДЖАН: ВЫМИРАЮЩИЕ ЯЗЫКИ

"Живые свидетели" истории медленно исчезают с лица земли как результат безразличия к проблемам горцев.
By Kamil Pirijev -
CRS Issue 202,
31 Oct 03

Удивительно - посетители чайханы в отдаленном горном городке Кубе, к которому ведет длинная и трудная дорога, говорят примерно на 15-ти местных языках. Но это уникальное наследие древности - языки, находятся перед угрозой полного исчезновения.

Кубинский район, расположенный в 200 километрах к северу от столицы Баку, считается самым разноязычным в Азербайджане. Но как ни странно, сегодня изучением этих "малых" языков, имеющих большое для истории и этнографии Азербайджана, занимаются лишь несколько иностранных филологов и этнографов. И только три из них - лезгинский, хыналыкский и иврит, преподаются в школе.

В начале 90-х годов было узаконено преподавание языков национальных меньшинств в местах их компактного проживания. Но применяется это правило лишь в отношении так называемых "основных" национальных меньшинств, таких как лезгины и талыши.

"Другие языки не преподаются потому, что никто из местных жителей не обращался с просьбой их преподавать, - сказал IWPR представитель министерства образования Аваз Юсифов. - Если будет такая коллективная просьба - государство выделит нужные средства. Впрочем, ведь нужно будет еще решать вопрос преподавателя - чаще всего найти такого педагога очень трудно".

У многих из этих языков нет алфавита, и передаются они из поколения в поколение в устной форме. Тем более велика опасность утерять их.

Самым распространенным в Кубинском районе является татский язык, а также хыналык - на них говорят соответственно 30,000 и 6,000 человек. Менее популярными считаются будуг (им владеют всего 2,000 человек), элик (1,500), апут (1,500), джек (1,300) и гриз (1,800). Большинство из них состоят в родстве с языками, используемыми в соседнем Дагестане, и в меньшей степени связаны с азербайджанским языком.

Названия многих языков происходит от названий сел, в пределах которых они используются, однако из-за сокращения населения в этих самых селах количество активных носителей этих языков год от году уменьшается.

Одно из малых горных сел, где еще есть свой персональный язык, но с каждым годом остается все меньше знающих его - Будуг. Председатель сельской администрации Аслан Давудов объясняет сложившуюся ситуацию плохим состоянием местных дорог. "Все магазины в горных селах сегодня закрылись. Народ вынужден преодолеть 50 километров по бездорожью и ехать в Кубу за покупками. А это очень дорогое удовольствие. Нужно восстановить инфраструктуру, хотя бы ту, что существовала в советское время", - говорит он.

"В 50-х годах в селе Будуг было свыше 500 домов. Сейчас - только 50. И половина оставшихся семей тоже собираются переезжать. Нужда заставляет".

Таких сел, как Будуг, в Кубинском районе более десяти. Но их уникальные древние традиции и языки мало кого интересуют. Несколько лет назад молодой французский ученый Жиль Отийе потратил четыре года и обошел все горные села Кубинского района. За это время он изучил грамматику гризского языка и других малых кавказских языков.

Как говорят местные жители, Отийе называл эти языки живыми свидетелями истории Азербайджана и предупреждал об опасности их потери.

На фоне пассивности правительства ситуация была бы вовсе безнадежной, если бы не отдельные энтузиасты. Такие как, например, Адыгёзал. Родное село Будуг он покинул лет 10 тому назад и перебрался в село Нариманабад, в трех километрах от Кубы. Преподает в местной школе азербайджанский язык и литературу. Но одновременно Адыгёзал работает над проектом организации преподавания будугского языка в родном селе.

Проект уже одобрен в отделе образования Кубинского района. Теперь требуется разрешение министерства образования. "Если сегодня мы потеряем йергюджский и будугские языке, а завтра хыналыкский и удинские языки, то мы окажемся не в состоянии читать свою же историю. И винить нам будет уже некого", - говорит Адыгезал.

В соседнем селе Йергюдж на сегодняшний день не живет никто - его последний житель выехал отсюда 8 лет тому назад.

Йергюджский язык, который являлся одним из диалектов гризского языка, сегодня можно считать вымершим. Рассеянные по разным селам взрослые жители села Йергюдж хоть и помнят свой язык, но уже не пользуются им. А молодежь уже вовсе не говорит на нем, предпочитая использовать только азербайджанский.

Камиль Пириев, корреспондент Радио Франс Интернешнл, Баку

http://iwpr.net/node/21906

0

4

Наглядный пример того, как простая политическая воля помогла защитить культуру целого народа. А ведь ещё несколько десятилетий назад были серьёзные опасения, что валийский язык совсем исчезнет. Рядом находится такой всесильный и вездесущий сосед - "англичанин". Но жители Уэльса долгими усилиями всё же нашли свой рецепт долголетия.
Теперь уже совершенно ясно, что вопросы в сфере образования не терпят никакого принципа добровольности. Проживаешь на данной территории - будь добр изучить язык и культуру народа проживающего здесь.
Обязательное преподавание языка в школах. Театры, телевидение, фильмы, компьютерные игры на родном языке. Детские лагеря, где общение только на родном языке. Вот далеко не полный перечень мер успешно применяемых валийцами для возрождения родного языка...

0

5

Сын сионистского лидера: Русские ведут себя в Латвии, как господа

Росбалт, 25/10/2012 11:15

РИГА, 24 октября. Латвия не сумела воспользоваться своей независимостью и стать европейской страной, но вместо этого вновь де-факто превращается в российскую республику. Такое мнение высказал израильский журналист, бывший член Кнессета, сын сионистского лидера Йосеф Ахимеир.

По словам израильтянина, русские скупают Латвию и лишают латвийцев их самобытности.

"Латвийский феномен даёт пищу для размышлений другим малым народам, чьи более крупные соседи зарятся на их территории, с намерением поглотить и ассимилировать их, — пишет эксперт в газете The Jerusalem Post. — Шаг за шагом латыши теряют свой индивидуальный характер, главным образом по собственной вине, из-за пассивности и вялости, необъяснимых для постороннего наблюдателя, из-за отсутствия единства и братства и исчезновения национальной гордости".

По мнению Ахимеира, передает Apollo.lv в статье "Латвию захватывает русское "быдло", "эта балтийская страна, которая завоевала свою свободу от деспотического коммунистического режима всего 21 год назад, не смогла реализовать свою вновь обретенную свободу, свой экономический потенциал, не преуспела в том, чтобы стартовать и стать европейской страной в полном смысле этого слова, органической частью Европейского союза".

"Уже сегодня примерно половину населения Латвии составляют русские, говорящие по-русски. Они пришли для того, чтобы приобрести недвижимость и другое имущество, а также чтобы почувствовать себя хозяевами во всех отношениях. Многие из них были отправлены на жительство в Латвию – по инициативе советского режима – когда Латвия еще была частью Советского Союза. Но многие приехали после распада коммунистической империи и декларации о независимости Латвии, с целью воспользоваться административными слабостями этой привлекательной республики", — продолжает израильтянин.

По словам Ахимеира, присутствие русских ощущается практически везде, и не займет много времени, прежде чем они будут составлять большинство населения в балтийских странах. "Они уже ведут себя высокомерно, почти как господа, — полагает израильский журналист. — Юрмала, хорошо известный курортный город недалеко от Риги, это русский сеттльмент в полном смысле этого слова. Россия скупила здесь почти все летние дома".

Он считает, что евреев и латышей роднит то, что другой народ лишает их самобытности. "Как евреи, мы испытываем смешанные чувства по отношению к народу Латвии, который, как известно, сотрудничал с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне в убийстве евреев, и который сегодня поддерживает еврейский туризм по бывшим лагерям смерти в Румбуле и Бикерниеки, где были убиты десятки тысяч людей, — заключает журналист. — С другой стороны, в некоторых отношениях Латвия напоминает Израиль, поскольку это два небольших национальных государства, где представители других народов угрожают их самобытности, и в которых доля меньшинств из представителей этих народов поднимается из года в год".

Как сообщает NewsBalt, Йосеф Ахимеир является сыном знаменитого публициста и подпольщика, одного из лидеров сионистов-ревизионистов Аббы Ахимеира. В настоящее время он работает генеральным директором Института Зеева Жаботинского.
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/exussr/2012/10/25/1050685.html

0

6

Война слов: Как исчезают языки?

Марк Пейгел

Зачем столько разных языков? Чтобы мы не могли общаться друг с другом? Вполне возможно, считает специалист по биологической эволюции Марк Пейгел из Университета Рединга (Великобритания) и предупреждает: от многообразия языков в будущем не останется и следа.

Для тех, кто интересуется языками, северо-восточное побережье Папуа – Новой Гвинеи – словно магазин деликатесов с богатым ассортиментом. Здесь бок о бок живут народности и племена, говорящие на языках корак, брем, ванамбре и т.д. Однажды я встретил выходца из тех мест и спросил его, правда ли, что там достаточно пройти несколько километров, чтобы оказаться в другой языковой среде. «Что вы! Гораздо меньше!» – ответил он.

Сейчас в мире говорят на семи тысячах разных языков. Это семь тысяч разных способов сказать: «Добрый день!», «Кажется, дождь собирается!»…

Таким образом, один-единственный вид млекопитающих говорит на таком количестве языков, что оно превышает общее число видов млекопитающих на Земле. Добавьте к этому множество исчезнувших наречий, на которых люди говорили когда-то. Для сравнения: можно изъять гориллу или шимпанзе из стада и перевезти в любое другое место обитания этих видов. Обезьяна сможет свободно общаться с незнакомыми ей прежде сородичами. Этот же эксперимент можно успешно проделать с ослами, сверчками или золотыми рыбками.

Если язык появился в процессе эволюции для обмена информацией, почему же получилось, что большинство людей не понимают, что говорят другие? Как известно, этот вопрос освещён в Старом Завете, в предании о Вавилонской башне. Люди, говорившие тогда на одном языке, решили построить башню высотой до небес. Бог, возмущённый этим покушением на его власть, разрушил её, а дабы предотвратить подобные попытки, разбросал людей по Земле и смешал их языки, чтобы они не могли сговориться. Из этого повествования следует забавный вывод: разные языки даны нам, чтобы мы не могли общаться друг с другом. Как ни странно, доля истины в этом есть.

Трудно с уверенностью сказать, когда появился язык. Судя по найденным ископаемым костным останкам, способность говорить возникла у наших далёких предков примерно 1,6 миллиона – 600 тысяч лет назад. Но неопровержимые доказательства способности обмениваться сложными идеями относятся ко времени появления у Homo sapiens сложных культурных ритуалов и символов. Это произошло в Африке примерно 200–160 тысяч лет назад, а 60 тысяч лет назад люди вышли за пределы Африканского континента, заселив впоследствии почти все уголки планеты. Казалось бы, новые языки должны были появляться по мере расселения на новых землях, поскольку группы людей потеряли контакт друг с другом и их языки тоже начали постепенно отдаляться, приспосабливаясь к местным условиям и нуждам. Но вот что странно: наибольшее разнообразие человеческих обществ и языков наблюдается не там, где люди рассеяны по большим территориям, а там, где они живут очень кучно, рядом друг с другом.

<…>

Идея о том, что язык служит целям групповой идентификации, не нова. Мы с сотрудниками решили исследовать, как видоизменялись языки на протяжении истории человечества, и начертили древовидные схемы языков трёх больших групп: индоевропейской, банту (Африка) и полинезийской (Океания) (Science, т. 319, с. 588). Эти языковые генеалогические древа, прослеживающие происхождение каждого языка в глубь веков, вплоть до их общего предка, показывают, сколько раз современный язык в ходе своего развития «отпочковался» или «откололся» от родственных ему наречий. С одними языками это случалось много раз, с другими – гораздо реже. При «разводе» языков часто наблюдаются короткие периоды резких изменений – точно так же происходит и в ходе биологической эволюции, где это явление называется эволюционными обострениями (Science, т. 314, с. 119).

Таким образом, чем чаще язык расходился с родственными наречиями, тем больше его словарный запас отличается от словаря его прародителя. Трудно сказать, почему единый прежде язык иногда распадается на два разных. Одно из возможных объяснений – это результат миграции или изоляции отдельных групп людей. Однако, несомненно, причина по меньшей мере некоторых языковых изменений – это стремление утвердить свою групповую идентичность. Можно сказать, что идёт настоящая «словесная война».

А чего можно ожидать в будущем? Современный мир сильно отличается от того, в котором жили наши предки. До недавнего времени люди общались только с членами своего сообщества и нескольких соседних. Но в век глобализации и электронных коммуникаций мы стали гораздо ближе друг к другу, наши культурные различия сглаживаются. Преимущества взаимопонимания становятся всё более явными. В результате идёт массовое исчезновение языков, которое можно сравнить с периодами массового исчезновения на Земле биологических видов на ранних этапах её существования.

<…>

Каждый год на Земле исчезает 30–50 языков: молодое поколение небольших племенных сообществ переходит на языки окружающего большинства.

В процентном отношении эта утрата языкового разнообразия равна сокращению биоразнообразия или даже превышает его. И хотя сейчас в мире 7 тысяч языков, на 15 самых распространённых из них говорит 40% населения планеты, а число носителей многих из остальных очень невелико.

Однако это стирание языковых и культурных различий идёт медленно и с трудом, поскольку язык играет огромную роль в маркировании территорий, распространении той ли иной культуры, в идентификации принадлежности к той или иной группе. Как следствие – противодействие иноязычным заимствованиям. Люди с подозрением относятся к проникновению в речь иностранных слов.

<…>

В отдалённой перспективе на Земле вместо нынешнего многообразия почти неизбежно останется один-единственный язык. Весь ход событий показывает, что, если существует несколько потенциально одинаково выгодных способов решения какой-то задачи, реализуется только один из них. Почти во всём мире используются стандартные способы отсчёта времени, единицы мер и весов, форматы CD и DVD, ширина железнодорожной колеи, напряжения и частоты электросети… Возможно, это произойдёт нескоро, но языкам уготована та же участь: все они хороши для общения, так что один из них неизбежно заменит все остальные.

Полную версию статьи читайте в новом номере New Scientist | Март 2013

http://strf.ru/material.aspx?CatalogId= … d_no=52283

0

7

История языков

Мы публикуем полную расшифровку лекции доктора филологических наук, ведущего научного сотрудника Центра компаративистики Института восточных культур и античности Российского государственного гуманитарного университета Олега Мудрака, прочитанной 3 ноября в клубе “Улица ОГИ” в рамках проекта "Публичные лекции "Полит.ру".

Лекция посвящена памяти крупнейшего отечественного лингвиста современности, скоропостижно скончавшегося на 53-м году жизни 30 сентября 2005 года Сергея Анатольевича Старостина. Прочитанная одним из коллег покойного, она излагает основания и некоторые результаты разрабатывавшегося под его началом направления сравнительно-исторического языкознания (лингвистической компаративистики).

Представляя одно из немногих направлений российской науки, где у нее есть безусловный мировой приоритет, ученый-компаративист оказался в аудитории людей, воспринимающих язык не столько как естественный феномен с не менее естественными закономерностями его функционирования, сколько как социальный и культурный феномен, как инструмент социального управления, носитель мировоззрения, идеологии и т.д. Здесь и получился, хотя и совсем не научный, но вполне интересный разговор, какой бывает, когда научное знание выходит за пределы сообщества специалистов.

"...Если существовал праязык, то его глубина получается от 30 до 50 тыс. лет, это соотносимо с глубиной homo sapiens, отличного от кроманьонца. Я думаю, что как раз распространение homo sapiens’а по всей территории ойкумены, побед и нашествий человека разумного связано с тем, что это супероружие – владеть языком, это значит договориться встретиться за холмом и ударить, напасть на кого-нибудь. Это похлеще атомной бомбы. И кроманьонец, у которого не было языка, хотя он был приспособлен к среде, не мог противостоять".

Лекция

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/mudrak172.jpg
Олег Мудрак (фото Н. Четвериковой)
Что такое язык, я вам объяснять не буду: общетеоретические вещи – это тема отдельной беседы. Думаю, что все в меру своего житейского опыта понимают, что такое язык. Языков на Земле существует очень много. Очень много, но ограниченное количество. По самым максималистским подсчетам, в настоящий момент известно около 7 000 языков. На самом деле, реально их может быть меньше, потому что очень часто при описании, особенно языков диких народов, записывают язык деревни и называют то, что записали, именем этой деревни, а дальнейшего исследования не производится, т.е. под разными названиями фигурирует один и тот же язык.

Кроме того, существует диалект языка. Что это такое? Вообще, язык – это социальная система, она не зависит от конкретного носителя языка. Мы не можем просто так взять, и где нам захочется, вдруг начать менять правила устройства языка, вместо одного звука говорить другой, вместо одного падежа брать другое окончание: нас просто не поймут и нам придется отказаться от этого опыта. Язык не допускает внешнего волюнтаристского воздействия.

Язык - это относительно замкнутая система, и она подчинена своим довольно строгим правилам. Любой диалект языка – это тоже отдельная система, которая отличается от другого близкородственного языка, как правило, литературного. Слово диалект применимо к тем языкам, которые находятся под культурным влиянием, под социальным прессом другого языка. Но это тоже замкнутая система, там действуют свои строгие правила, они могут на 95% совпадать с языком литературным, но на 5% они свои, но такие же регулярные.

Вообще, смешения языков никогда не бывает, нельзя говорить, что один язык появился из-за смешения двух других языков, такого в природе не отмечено. Условно, если вы себе представите: взять телевизор SONY и телевизор “Изумруд”, половину деталей от одного и половину от другого, и собрать телевизор – это не будет работать. Это будет уже не телевизор. Радио, может, можно собрать, а телевизор – нельзя. Вот каждый язык - это отдельная система, которая сама по себе существует и развивается по своим собственным законам.

Язык в какой-то степени – система избыточная, информация, которая передается при помощи языка (язык – это знаковая система для передачи информации), довольно сильно дублируется, порядка 60%. Т.е. все время идет подстраховка, чтобы информация дошла от говорящего до слушающего. Соответственно, допустимы некоторые искажения внутри определенных закономерностей, правил в устройстве, которые не влияют на общий смысл передаваемой информации. Эти колебания накапливаются.

Кроме того, при обучении языку (язык учится обычно первые шесть лет жизни) ребенок воспринимает язык не полностью от родителей или тех, с кем он общался (как правило, он учит язык или от родителей, с которыми он общался первые шесть лет, или от бабушки). Часть он домысливает сам, поняв правила устройства, грамматику на интуитивном уровне, подстраивает в меру своей испорченности. Вся та информация, которой владели его родители, к нему не доходит, а частично домысливается. Вот так происходят изменения.

То, что некоторые языки родственны между собой, было понятно довольно давно. Всем понятно, что украинский язык родственен русскому языку, в конце концов, польский тоже родственен украинскому и русскому. Носители романских языков тоже все прекрасно понимают, итальянцы понимают, что язык французов южной Франции более-менее похож на итальянский. Но систематизировать это и понять, в чем дело, удалось довольно поздно. Только в конце XVIII в. появилась идея сравнивать между собой языки и находить некоторые правила и соответствия.

Что такое правила и соответствия в языке? Язык состоит из маленьких кирпичиков, которые в языкознании называются морфемы. Они знаки, имеют минимальное значение и выражаются в звуковой оболочке с помощью звуков-фонем. И эти кирпичики начали сравнивать между собой по похожести. Если значения более-менее похожи, то и звучание должно быть более-менее похоже. Когда начали с этим разбираться, в лингвистике начались уточнения. Выяснилось, например, что в каждом языке, в каждом диалекте довольно строгая своя звуковая система. Есть некоторые границы варьирования произношения, которые допустимы, и они не совпадают. Допустим, в одном языке варьирование г-х не влияет на смысл, а в другом языке это строго недопустимо, строго противопоставлено. Такие значимые звуковые границы и то, что внутри них обычно находится - артикуляторный вариант, - стали называть фонемами.

Система фонем в каждом из языков довольно стройная, т.е. присутствуют звуки различные по месту образования: есть губные звуки (которые образуются с помощью губ), есть язычные звуки (образуются с помощью языка), заднеязычные (с помощью задней части языка) и т.д. Кроме того, гласные тоже образуют систему по степени открытости-закрытости, переднего ряда образования, заднего ряда образования. Это вещь, связанная с артикуляторной классификацией фонем, это не так важно. Важно понять, что система гласных тоже является замкнутой и довольно строгой. Между этими звуками устанавливаются соответствия, которые потом получают интерпретацию.

Еще важно учесть, что все языки мира, которые мы знаем, устроены более-менее одинаково - как это ни парадоксально, но факт - и, разумеется, не математическим способом. Во всех языках мира, например, есть такая вещь, как предложение, которое состоит из субъекта действия и прямого объекта, - это всеязыковая универсалия. Хотя с точки зрения математики это совершенно не обязательно, а даже избыточно. Во всех языках мира существует система фонем. Таких универсалий существует несколько десятков, которые описывают все языки, мы понимаем, что все языки устроены принципиально более-менее одинаково.

Выявив соответствие звуков для каждой морфемы, мы можем попытаться их интерпретировать и понять, что за изменения произошли и как это звучало до того момента, когда языки распались. Если языки родственные, значит, население, говорившее на общем языке предков, существовало, и в результате перестройки системы или действия какого-то конкретного звукового правила произошло изменение, которое закрепилось. Такие изменения накапливаются и приводят к различию между конкретными языками.

К началу XIX в. стало понятно, что большинство языков Европы родственны между собой и между ними устанавливаются регулярные соответствия. Причем некоторые языки ближе между собой, некоторые подальше, они образуют такие отдельные кусты. Для каждого из этих кустов придумывается название: германская подгруппа языков, славянская, италийская или уже романская, кельтская. Все они между собой опять же регулярно соответствуют на уровне праязыков, между ними существуют регулярные модели пересчета.

Что такое модель пересчета? Попробую показать на примере русского и украинского языков. По-русски будет слово конь, по-украински – кiнь. И такого рода соответствий существует довольно много. Довольно много украинских слов имеют на месте русского о - i в украинском произношении. Причем, это i не простое, при словоизменении это i переходит в о. Родительный падеж от слова кiнь будет коня, Что это такое? Казалось бы, каждое русское о должно соответствовать i. Это уже получается неправильно. Реально в слове коня русскому о соответствует о. Здесь действует закон закрытого слога, в закрытом слоге (слоге, который заканчивается на согласный) происходило изменение, которое в конце концов привело к тому, что старое о перешло в i. Это можно проследить даже по современным диалектам Полесья, украинским диалектам Закарпатья. Это было долгое о, имевшее закрытый оттенок, т.е. звук типа уо, так на юге Закарпатья и говорят. Это о уже изменялось в каждом из диалектов, менялись нормы его произношения, переходило в дифтонг ио или юо, или ие.

Но существуют случаи типа сон, который будет точно так же сон и в украинском языке. Казалось бы, это нарушение общего правила пересчета. На самом деле, это не так. Если мы посмотрим повнимательнее, в русском языке в слове сон у нас не простое о, а так называемое беглое. Берем тот же самый родительный падеж и видим, что это о вылетает – сна. То же самое происходит с этим о в украинском.

На основании этих соответствий о-i и о-о мы можем сделать некоторые выводы о том, что было до распада. Здесь понятно, что был какой-то звук, значок краткости, который был, по-видимому, кратким и проявлялся только в позиции закрытого слога. Когда добавлялась какая-нибудь гласная, слог открывался, эта гласная выпадала. Здесь, наоборот, был простой о, который в открытом слоге совпадает и там, и там, а в закрытом слоге в украинском еще и удлинялся. Но это вещь незначимая, которая с этим о всегда происходит, кроме случаев, конечно, позднейших заимствований: телефон и т.д. Но понятно, что на этом месте был другой гласный – простой гласный о.

Такого рода правил между близкородственными языками насчитывается немного – десяток-полтора главных, больших. Продумываются интерпретации, придумывается непротиворечивая фонетическая система, которая была присуща праязыку. Эта система должна повторять универсалии, которые мы находим для всех современных языков, т.е обладать соотносимым с языками-потомками количеством фонем, кирпичиков-звуков, из которых он состоит, может, чуть больше, может, чуть меньше. Они должны подчиняться более-менее нормальным, простым правилам.

Такого рода соответствия были обнаружены для тех языковых подгрупп, в которые входили европейские языки, и с начала XIX в. развилась наука индоевропеистика. Здесь очень большая помощь была оказана языками, не существующими к тому моменту. Дело в том, что сохранилось большое количество памятников на языках, которые к тому времени, XIX в., вымерли. Т.е. тексты на латыни, древнегреческом, старославянском, готском – из европейских языков, а также тексты на санскрите, языке Индии.

Оказалось, что между всеми этими языками существует регулярная система пересчета и реконструируется более-менее нормальная историческая фонетика, система фонем для языка-источника, а также из этих фонем создан набор всех основных морфем, словоизменительных, словообразовательных. Оказалось возможным не только понять, как выглядела конкретная морфема, - корень, суффикс или окончание – но даже понять системы словоизменения и словообразования. Даже в какой-то степени можно было понять систему синтаксиса, т.е. порядка слов в предложении или предпочтительного порядка.

Еще в 70-е гг. XIX в. были опыты перевода на индоевропейский язык басен, такая литературная хохма, но оказалось, что знаний для этого хватало. В то же самое время начали разбираться с языками, которые не попали в эту общую семью, которую назвали индоевропейской. Выяснилось, что финский, саамские, венгерский родственны между собой. С этого момента начинается такая наука, как финноугроведение. Оказалось, что это почти такая же большая семья, как индоевропейская, в которую входят перечисленные европейские языки, но и часть языков России: Поволжья, Урала, Зауралья. И они также родственны между собой, между ними существуют регулярные соответствия.

В то же самое время началось систематическое установление соответствий между семитскими языками. Хотя часть соответствий в системе пересчета была известна (например, между ивритом и арабским), так, чтобы пройти по всему корпусу словаря и разобрать все, – с этим стали разбираться только в XIX в.

К XX в. выяснилось, что на территории Старого света существует несколько языковых семей, и сразу возник вопрос: а что делать дальше? Впервые Хольгер Питерсон в 1903 г. предложил идею, что эти семьи языков существуют не сами по себе, а между ними есть схождения, система пересчета, что они, в конце концов, родственны между собой и восходят к следующему уровню. Но работы эти были скорее дилетантскими. Идея была правильной, но обработка материала слабой. Реально только в 60-ые гг. XX в. Владислав Иллич-Свитыч тоже наш ученый, установил регулярные соответствия между несколькими языковыми семьями и вслед за Питерсоном назвал эту макросемью ностратической, от слова nostre – наш.

В эту семью он включил индоевропейские языки - это основная масса языков Европы (за некоторым исключением, про которые потом скажу), языки Индии – так называемые арийские языки (в основном это языки, которые более-менее хорошо возводятся к санскриту или соответствуют ему), из современных языков – это хинди, урду, раджастани, панджаби и т.д.), а также иранские языки, включая древнеперсидский, среднеперсидский и современные иранские языки, афганский, ваханский, осетинский, иранский, курдский и т.д. Из вымерших языков в индоевропейскую семью входили языки, известные нам только по памятникам - либо античным, либо средневековым. Это, например, тохарский язык, был распространен на территории восточного Туркестана, провинция Синцзян Китая, а также хеттский язык, который был распространен на территории Малой Азии, его пик XII-VII вв. до н.э. Этот язык не оставил потомков, известен только по памятникам, тоже оказался входящим в индоевропейскую семью.

Кроме того, в ностратическую группу включены так называемые уральские языки, которые делятся на финно-угорские (название по самым крайним подгруппам), куда входят финский, эстонский, ливский, вотский, прибалтийско-финский, мордовские языки, марийские, пермские, венгерские, самые близкие родственники венгерского – это ханты и манси, языки, которые называются угорскими языками. Кроме того, в уральскую группу языков, оказалось, входят еще самодийские языки. Это языки самоедов, энцев, ненцев, карагасов, моторов, т.е. населения или аборигенов верхнего и среднего течения Енисея, а также тундры северной части Урала.

В эту же семью входят картвельские языки. Мачавариани была сделана реконструкция для картвельских языков. Не такая глубокая, как индоевропейская... В картвельскую семью входят грузинский, мингрельский, лазский, чанский и сванский, т.е. несколько языков. Другие языки Кавказа к грузинскому никакого отношения не имеют. Если они родственны, то на более высоком уровне. Например, армянский язык входит в индоевропейскую семью, он если родственен, то в ностратической глубине.

Следующая семья, которая входила туда, – это дравидийские. Дравиды – не арийское население Индии. Из самых известных дравидов – тамилы, они самые многочисленные. Практически вся южная Индия до сих пор говорит на языках, относящихся к дравидийской семье. Сюда же включалась алтайская семья языков. В нее входили тюркские языки, монгольские, тунгусо-маньчжурские и корейский языки. Позже выяснилось, что туда же входит японский язык, это была докторская диссертация Старостина, которая была посвящена тому, что он доказывал, что японский язык является веточкой внутри алтайской семьи языков, и он установил регулярное соответствие между японским языком и другими языками, входящими в алтайскую семью.

Следующую семью, которую Иллич-Свитыч включал в качестве ностратической, - семито-хамитская. Были установлены системные соответствия между семито-хамитскими языками и остальными языками. Хотя, как выяснилось, немножко поспешно. На настоящий момент мы можем говорить только про единство первых этих пяти отдельных ветвей на уровне ностратическом. А семито-хамитская семья является такой же большой макросемьей, и она сопоставима с ностратической. Туда входят семитские языки, египетский язык, к настоящему времени практически вымерший коптский (еще используется в христианском богослужении, потомок языка фараонов и пирамид, уже не живой человеческий язык), сюда же относятся чадский (аборигенов, живущих в районе озера Чад), кушитские языки (это часть Эфиопии, Сомали), там же омотские языки (это отдельные ветви внутри семито-хамитской семьи языков, но действительно между этой семьей и макросемьей есть регулярное соответствие).

Кроме того, выяснилось, что на территории Евразии есть еще одна большая макросемья языков, которая оказалась для многих неожиданностью. Во-первых, была сделана реконструкция, и было доказано единство северо-кавказской семьи языков, т.е. обнаружены регулярные соответствия, реконструирован довольно большой словарь, сделана этимология, т.е. разобрано происхождение конкретных слов для многих языков Северного Кавказа. Северо-кавказская семья языков состоит из двух ветвей: западно-кавказская (туда входят абхазский, адыгский, кабардинский, черкесский языки) и восточно-кавказская или нахско-дагестанская (нахская ветвь: чеченский, ингушский; дагестанские языки: лезгинская группа, табасаранская, аваро-андо-цезская). Между всеми этими языками (языков довольно много) было установлено родство, регулярное соответствие, сделана реконструкция. Вот реконструкцию северо-кавказской ветви тоже делал Старостин совместно с Сергеем Николаевым.

После этого была реконструирована сино-тибетская семья. Сино-тибетская семья языков включает в себя китайский язык и языки Тибета (имеется в виду не один тибетский язык, а языки включая лоло-бирманские, качинские и др.). Установление соответствий в этой семье тоже было сделано Старостиным и Ильей Пейросом, а в свое время это была кандидатская “Реконструкция древнекитайской фонологической системы”. Оказалось, что в сфере лексики существует правило регулярного пересчета, в фонетике северо-кавказской и сино-тибетской, т.е. появилась идея, что существует сино-кавказская макросемья. Позже оказалось, что сюда же относится енисейская языковая семья, фактически вымершая к настоящему времени, осталось два языка: кетский и коттский, а другие записаны только в XVIII и XIX вв. Это языки народов среднего течения Енисея. Между ними опять же есть регулярные соответствия с этими подгруппами. Енисейскую реконструкцию делал тоже Старостин.

И языки на-дене, оказалось, тоже входят в эту семью. Что это за языки? Это языки индейцев (аборигенами не хочется их называть) центральной части Аляски. Это атапаскские языки, эяк, хайда, тлинкит – это все языки подгруппы на-дене. Археологически известно, что это самая последняя миграция, которую можно назвать индийской миграцией на американский континент. Она прошла совсем недавно, не более 9 тыс. лет назад. Эта макросемья языков имеет примерно такую же глубину, как ностратическая, как семито-хамитская, или, иначе, афразийская, и тоже есть регулярное соответствие между общим языком или этими всеми и языками ностратическими и семито-хамитскими.

На настоящий момент более-менее ясно, что существовала австрическая семья языков, т.е. южная. Туда входят языки австро-тайские и австронезийские. Австро-тайские: тайский, мон-кхмерский, языки мунда (Индия), языки мяо-яо (это южный Китай). Между ними тоже есть регулярные соответствия и более-менее хорошо разработанный словарь. Австронезийские языки распространены на очень большой территории: самый восток – это Гавайи, из живых языков, это языки Океании, Индонезии, Филиппинских островов, постаборигенов острова Тайвань, южной части Малайзии. Они тоже родственны между собой и с регулярными соответствиями. И тоже выявляется более-менее регулярное соответствие с северо-кавказской и ностратической семьями.

На данный момент получилось так, что при изучении языкового родства еще не ясна ситуация с центральной и южной Африкой, северной Африкой. Про северную Африку практически известно, что большинство языков проживающих там народов относится к семито-хамитской семье языков, к разным подгруппам. Отношение языков нигер-конго, а также койсанских – это языков южной Африки – пока не очень понятно. Неизвестной остается ситуация на территории Новой Гвинеи и Австралии. В основном, это связано с тем, что не очень хорошо собирался материал, и только в последнее время он начал собираться.

Про Америку можно сказать, что в свое время была америндская теория, выдвинутая Джозефом Гринбергом. У него была идея просто с помощью массовых сравнений без регулярных соответствий показать, как языки похожи. Языки действительно похожи, и действительно не вызывает отторжения (я уже сталкивался с этой проблемой), что они могут быть и родственными. Но степень разработки этой семьи оставляет желать лучшего. По крайней мере, с большей степенью уверенности можно сказать, что часть языков Северной Америки, индийских языков не относятся к америндской семье, а напрямую сами по себе родственны части языков северо-востока Азии и, по-видимому, составляют отдельную семью. К настоящему моменту с большей степенью определенности можно говорить об относительном родстве четырех отдельных групп макросемей языков и ставить знак вопроса на периферии ойкумены о степени родства этих языков с другими.

Есть еще одно направление внутри исторического языкознания – это вопрос относительной или приблизительной датировки времени распада языков, т.е датировки состояния, которое было до распада, датировки праязыка. Моррисом Сводешем по аналогии с идеей датировки исторических артефактов с помощью углеродного метода была разработана методика датировки степени распада разных языков. Что он использовал? Он использовал 100 или 200 самых главных слов, самых главных значений, которые существуют фактически в каждом языке. Это слова типа вода, солнце, земля, я, рука, нога, т.е. те слова, которые, как правило, не заимствуются (такие случаи если бывают, то довольно редко), а составляют базовый костяк языка. В том случае, если устанавливались регулярные соответствия между конкретными словами типа рука, нога, человек, голова, птица, собака, определялся процент этих схождений, и по уровню схождений с помощью математической формулы выяснялось, в какое примерно время распались языки.

Как была вычислена константа распада и проведена датировка? Эмпирическим путем. Дело в том, что для части языков Европы и Ближнего Востока у нас есть исторические памятники, т.е. мы, например, можем брать условно классическую латынь II в. до н.э., более-менее точно мы знаем, какие слова для чего использовались, их значения, и можем брать современные языки-потомки. И дальше выяснять эмпирическим путем. То же самое: можем взять язык XVIII династии или новоегипетский язык, династии, которая позже, и язык коптский VIII в., опять же смотреть уровень схождений и определять. Оказалось, что степень выветриваемости из этого стословного основного списка более-менее одинакова и не зависит от конкретного языка. Но зависимость между временем и количеством сохраненных лексем, сохраненных слов – это такая прямая неоднозначная.

Здесь, кстати, тоже Старостин сделал большое усовершенствование, усовершенствовал формулу, и, в конце концов, оказалось, что если по одной оси будут слова из стословного списка, а по другой - время, то выяснится, что язык теряет свою лексику по особым правилам. Разработаны правила: сначала теряется не очень много лексики, потом гиперболическая зависимость. И удалось существенно усовершенствовать методику датировки и сделать такие прикидки, наметки по глубине языковых семей. До этого, например, при рассуждении про индоевропейские языки и их носителей было понятно, что если существуют слова, соотнесенные с конкретной реалией, культурной или географической, то, естественно, если в языке были эти слова, народ обладал этими культурными достижениями. Т.е. если есть слово для колеса, явно у них использовалось колесо, был колесный транспорт. Если есть коневодческая терминология, значит, существовало коневодство, если есть общие слова для лосося, бука, деревьев средней полосы, то жили они не в пустыне, а в тех местах, где такие-то, такие-то вещи были. И ориентировочно соотносили индоевропейскую семью с 4 тыс. до н.э, то есть 6 тыс. лет назад. Ну, и хронология получила примерно те же самые цифры, вышло, действительно примерно минус 4,5 тыс. лет до н.э. Глубина этих макросемей, отдельно ностратической, северо-кавказской, семито-хамитской (или афразийской) тоже примерно одинакова, составляет порядка 10-12 тыс. лет назад, т.е. 8-10 тыс. до н.э.

Условно, если делать реконструкцию и сравнение по спискам на уровне праязыков уже отдельных семей, максимальная граница, которую мы можем пройти с помощью этого метода, получается порядка 15 тыс. лет назад. Многое в этом методе, возможно, нуждается в доработке, но первое приближение он дает и более-менее соответствует данным, полученным из смежных дисциплин, а также данным антропологии.

Обсуждение

Лейбин: Начиная беседу, следует заметить следующее. Мы обычно здесь занимаемся тем, что пытаемся найти мостики между специальным знанием и общественным обсуждением, а также иногда и с другими специальными знаниями. В этом духе я и попытаюсь начать, вероятно, впрочем, вполне невежественно... Если реконструкцию родства, историю происхождения языков обратить на изучение современного состояния, скажем, русского языка, можем ли мы отсюда что-то адекватное понять про нашу языковую картину мира? В том смысле, что из этого является по происхождению самым древним, ностратическим, что общеиндоевропейским, что является более старыми слоями, а что является уже поздними вещами, что находится в уникальном ядре нашего языка, мировоззрения. Были ли размышления в эту сторону, если вам это известно?

Мудрак: Язык – вещь консервативная, традиционная, все, что мы берем с языком, – берем от родителей, всякие новативные слова можно перечислять по пальцам, и не факт, что они переживут одно-два поколения. Большой слой лексики имеет славянское происхождение, практически в 95% русских корней мы найдем славянские параллели и хорошую этимологию, т.е. найдем параллели и регулярное соответствие. Процент расхождения общеславянской лексики с индоевропейской будет поменьше, потому что есть часть слов, которые в силу каких-то вероятностных причин были утеряны во всех остальных языках или ветвях языков, но сохранились, например, у славян. Например, слово звезда считалось словом непонятного происхождения внутри индоевропейской этимологии, кроме внутренней славянской. Оказалось, что слово нормальное ностратическое, соответствует названию звезды, которое мы находим в алтайских языках, финно-угорских. И то, что оно в свое время было заменено на эвфемизм, на ту "звезду", которая в других языках, - это ничего не значит.

Дело в том, что, как правило, любой нормально действующий язык имеет не так много главных морфем. Запас корневых морфем варьируется от двух до трех тысяч. Все, языков с большим количеством корней не существует. С меньшим – существует, но только в силу того, что меньше записано, там тексты маленькие. Существует особая отрасль внутри сравнительного исторического языкознания – составление этимологических словарей. Вот есть замечательный этимологический словарь русского языка Фасмера. Там разобрано, я думаю, порядка 90% лексики, показано, какие слова действительно имеют славянское происхождение, какие слова являются ареальными культурными заимствованиями.

Для того чтобы заимствование было нейтральным, должны быть уж очень специфические условия. Как правило, это культурные слова, связанные с новшествами. Например, в русском языке все названия мастей лошадей являются тюркизмами, и слово лошадь является тюркизмом. Понятно, что коневодству учились и, соответственно, терминологию брали у тюркских контактировавших народов. Если местоимения берем, то я-меня-мной - это ностратический корень, и по-тюркски будет мен. Это хорошее ностратическое местоимение со значением “я”. Ты – тоже хорошее ностратическое местоимение со значением “ты”. Жена – тоже хороший ностратический корень кена, который значит “жена, женщина”, английское queen, королева, - то же самое.

Основная лексика имеет фактически все хорошие индоевропейские этимологии, по большей части европейская лексика имеет ностратические. Индоевропейский словарь довольно большой, т.е. если включать в него специфические парные соответствия, т.е. если в индоевропейской семье семь отдельных ветвей, но мы включим не те, которые в половине ветвей, а попарные - в одной ветви, в другой ветви, бинарные такие соответствия, то порядка 3,5 тыс. лексем реконструируется. Правда, некоторые под вопросом, если они представлены в ограниченном количестве подгрупп. Основная индоевропейская лексика тоже находит свои ностратические параллели.

Ностратических корней сейчас известно порядка 1800, северо-кавказских – порядка 1500, т.е. это уже довольно много. Получается, что на глубине порядка 10 тыс. лет мы можем оперировать данными Евразии и прослеживать путь слов, вычленять культурные заимствования и понимать, кто что у кого брал. Потому что заимствования, раз попав в какой-нибудь язык, если продолжают существовать, начинают уже подчиняться законам этого языка и дальше развиваются, как вся остальная лексика.

Мы можем даже проследить, в какой период происходили заимствования. Например, для части славянской лексики мы можем сказать, что эти слова выглядят как индоевропейские, но ни в коем случае не являются индоевропейскими, являются германскими заимствованиями, потому что они продолжают германское развитие со специфическими переходами, а дальше уже адаптируются и развиваются. Слово князь является германизмом, которое германское kuning. Слова щит, меч, молоко являются германизмами, а своим соответствием германскому milk является русская молозия, это свое слово, немножко изменило значение.

Определить, кто в культурном отношении был донором, кто, наоборот, адаптером… Эмпирический опыт показывает, что не бывает постоянных заимствований из одного языка в другой. Реально бывает период времени, за который заимствуется определенное количество слов, а потом передышка, и никаких заимствований не происходит. Не бывает так, чтобы регулярно, каждые сто лет, из одного языка заимствовалось некоторое количество лексики. Существует точечное воздействие, которое сопровождается заимствованием лексики, потом это воздействие прекращается. Как правило, заимствование происходит в результате, по-видимому, смешения населения, когда носители становятся билингвами, т.е. двуязычными. Это значит, что жен или мужей берут из соседнего народа. Полное двуязычие ограничено, оно присутствует внутри данной языковой среды. Соответственно, могут происходить и морфологические изменения, т.е. система грамматики подстраивается под носителей. Удобнее все изменять в одной парадигме, лучше говорить проще, подстраивается и грамматика, заимствуется лексика.

Лев Московкин: Вы сейчас сказали очень интересные вещи, и пока я вас слушал, у меня возник еще один вопрос. Известны ли факторы, которые приводят к этим потокам заимствований? Поскольку я занимаюсь эволюцией и в языках понимаю слабо, общий мой вопрос: известно ли, что накладывается, и если известно - то как, эволюция языков на эволюцию человеческих рас? И объяснимо ли это эволюционными закономерностями?

Мудрак: Дело в том, что все современные языки, по крайней мере, в тех семьях, про которые мы можем хоть что-то сказать, они одинаково стары и все происходят от какого-то конкретного языка, условно 10 тыс. лет назад, 6 тыс. лет - это все языки современности. Существует словоупотребление “архаичные языки”. Что под ним подразумевается в сравнительном историческом языкознании? Дело в том, что бывает, некоторые специфические тонкости грамматики или фонетики языка-предка более-менее запутанно развиваются по сложным правилам в языках-потомках. Но в одном из языков эти правила в силу различных причин не подействовали, язык оказался какое-то время вне контактов, и общая мода, языковая изоглосса, которая приводила к этим изменениям, его не затронула. И этот язык сохраняет данный архаизм, как, условно, развитие какой-нибудь латеральной фонемы г. Развивается она во всех языках в к, в ч или во что-нибудь подобное, а вот в арчинском языке сохраняется латерала. Просто язык оказался на время отрезанным, и общего перехода латерала в другую согласную в нем не произошло.

Как это накладывается? Например, на настоящий момент, судя по культурной лексике семито-хамитских (или афроазийских) языков, можно говорить, что это связано с поздней натуфийской культурой, поздние натуфы - это получается Ближний Восток. Есть лексика для укрепленного города, специфическая скотоводческая лексика, лексика раннего земледелия. Для ностратических языков скорее можно сказать, что у них были укрепленные города, были зачатки земледелия или собирательство, охота. Сино-кавказские языки тоже владели земледелием и, по-видимому, связаны с культурами Загросса, туда ложатся. А миграция через Иран и Кашмирский проход северной части Тибета – вещь довольно поздняя, и она прослеживается. Многие эти вещи можно соотнести с археологическими данными.

Более-менее ясна первоначальная локализация австро-тайской семьи, это получается к югу от Сычуани, т.е. территория юго-западного Китая, а также к востоку от так называемого наркотического треугольника, они жили где-то в этих местах. Бывает так, что вылезает специфическая животноводческая лексика, названия животных, которые позволяют задуматься, попытаться вместе с палеобиологами соотнести, что как. Например, в алтайских языках (это куда входят тюркский, монгольский, тунгусо-маньчжурский, корейский, японский) реконструируется два названия для слова “обезьяна”, хотя реально обезьяны присутствуют только на японских островах, а на территории Японии японцы появились по историческим меркам совсем недавно, они туда пришли только 2 тыс. лет как. Население, которое там было, оно не было алтайским, это довольно поздняя миграция. Слова для обезьян были, значит, в месте, где в Индии существовал алтайский праязык, водились обезьяны.

Кроме того, бывает, что можно реконструировать то, что нельзя с помощью археологии, например, культурный мир, т.е. разные сакральные вещи. Имена богов, священников, разных сакральных мероприятий в части языков можно проследить, изучая языкознание, но совершенно невозможно понять, изучая одну археологию, т.е. духовный мир. Реконструируется про алтайских шаманов.

Вопрос из зала: Правильно я понимаю, что вы зафиксировали четыре, - может, неправильно посчитал - пять семей и можно говорить примерно о моменте зарождения каждой?

Мудрак: Нам более-менее известна глубина этих семей, языки-потомки, которые восходят в каждом из этих очагов, и для половины из них ясна локализация, то, что я уже перечислял. Поздняя натуф или натуфийская культура – это семито-хамитские языки, хотя большинство этих языков-потомков сейчас живет на территории Африки: кушитские, омотские, чадские, на территории Азии живет поменьше, это ничего не значит, народы переселяются. Локализацию ностратических языков произвести пока немного трудно, но известны специфические, старые лексические заимствования.

Есть регулярные фонетическим соответствия между этими отдельными макросемьями, которые уходят на этот гиперуровень. А есть слова, которые нарушают это соответствие, слова, которые переходят без изменений из одного языка в другой. Это слова заимствованные, они нарушают фонетику. Есть специфические заимствования в ностратических языках из семито-хамитских, это значит, что между ними был контакт. Есть специфические слова-заимствования из северо-кавказских языков в ностратические, значит, между ними тоже был контакт, это мы уже можем точно говорить.

В картвельских языках названия числительных первого десятка заимствованы из семитских языков. Даже получается, что у них был контакт не с афроазийцами, а с отдельными веточками семито-хамитских языков, именно с семитами, до распада они заимствовали систему счета. Система счета – это культурная вещь, кроме первых числительных (один, два), другие могут заимствоваться, есть такая универсалия. То есть мы можем соотнести с некоторыми такими очагами. Скорее можно сказать, что ностраты, если взять утрированно, не были монголоидами в нашем понимании, хотя сейчас там часть народа к ним относится: тунгусо-манчжуры, корейцы, японцы, частично, опять же, не все монголы, - они ярко выраженные монголоиды. Не факт, что это не простое субстратное население, т.е. местное население, перешедшее на чужой язык.

То, что ностратические языки сейчас занимают самую большую территорию (если даже убрать колонизацию двух Америк и Австралии, а то, что в каком-нибудь XV в. ностратические языки занимали самую большую территорию в Евразии), по-видимому, это связано с тем, что это самая молодая семья. Ее распад произошел уже после того, как распались отдельно северно-кавказская и семито-хамитская. Распад и распространение языков-потомков шло уже по ойкумене, населенной другими языками, и это язык-субстрат, т.е. верхнего слоя. Именно поэтому такое широкое распространение ностратических языков.

Вопрос из зала: В продолжение. Что с гипотезой о наличии некоего единого праязыка?

Мудрак: А вот до этого надо дойти. Я этого не исключаю. Это вопрос не веры или не веры. Принципиально можно сказать (я в начале это говорил), что языки устроены очень нетривиально. Это нам кажется, что тривиально. Любому носителю русского языка кажется, что самое простое, самое элементарное – это русский, а как можно додуматься придумать себе артикли или тоны в китайском языке. На самом деле, все эти вещи простые. Есть некоторые универсалии, типичные для языков, но нетипичные для математических языков, и все эти универсалии проходят по языкам. То есть получается, что все языки мира сделаны по одному лекалу.

Языки, как бы они ни менялись, сохраняют все эти основные положения. Получается, что язык, из которого они произошли, тоже был устроен примерно так же. А вот как он возник – это уже вопрос глоттогенеза, это уже не входит в нашу компетенцию. Это вопрос совершенно другого порядка. Есть телевизор, а от чего он произошел: от Маркони или от радио Попова – мы к этому не придем. Появляется изобретение, и это изобретение довольно важное. Судя по звуковым соответствиям, по уровню изменений (когда много работаешь, можно уже понять), сколько времени потребовалось, чтобы то, то и то произошло независимо и нормально.

Если существовал праязык, глубина получается от 30 до 50 тыс. лет, это соотносимо с глубиной homo sapiens, в отличие от кроманьонца. Я думаю, что как раз распространение homo sapiens’а по всей территории ойкумены, побед и нашествий человека разумного связано с тем, что это супероружие – владеть языком, это значит договориться встретиться за холмом и ударить, напасть на кого-нибудь. Это похлеще атомной бомбы. И кроманьонец, у которого не было языка, хотя он был приспособлен, он не мог противостоять.

Юля: Я хотела спросить, языки американских индейцев объединяются типологически или по происхождению?

Мудрак: Я говорил, что это прикидка Гринберга, мол, как бы по происхождению, но не устанавливая соответствий, а то, что ему казалось похожим. Иногда ему правильно казалось, иногда неправильно. Про часть северных, про языки алмасанские могу сказать, что алгонкино-вакашские языки, это алгонкинские (юрок, вийот), также языки вакашские, сэлиш - они, по-видимому, образуют отдельную семью. Это получается пограничье США и Канады вплоть до Ньюфаундленда, Ванкувер, вот в этом районе, и Северная Калифорния, где они живут. Они образуют особую подгруппу внутри индейских языков, и эта подгруппа имеет свои выходы на территории Евразии, т.е. они остальным индейцам родственны не больше, чем остальным народам, живущим на территории Евразии. И археологически тоже получается, что то, что до на-дене, – это как раз третья волна заселения Америки, вот они там на севере сидят, после второго оледенения они немного спустились, заняли север в районе Великих озер, северные прерии и предгорья. Не успели южнее спуститься.

А языки, которые южнее, – пенути, миштекские языки, языки Южной Америки – они, действительно, может быть, составляют единую таксономическую единицу, одну или несколько семей, сопоставимых по глубине. Смотреть, как они соотносятся с другими языками в Евразии, можно потом, после того, как будет сделана кропотливая работа разбора, расписывания словарей, установления регулярных фонетических соответствий. Сначала на уровне маленьких семей, у которых глубина небольшая, как у славян – 2 тыс. лет, потом глубже, до 4 тыс. лет, а таких там семей 20, потом еще глубже и еще глубже. Это многоступенчатое дело, и требует большого количества усилий.

Юля: Еще вы сказали, что языки не смешиваются, а как же разнообразные пиджины?

Мудрак: Дело в том, что есть язык, а есть пиджин. В чем принципиальное отличие языка? На языке говорят с рождения. Первый язык, который учит ребенок, - это человеческий язык. Пиджин – это язык конкретного ситуационного общения. Пиджин не учат с рождения, пиджин учат, когда становятся рабочим на плантации для короткого общения. Когда начинают учить пиджин, он становится креольским, это различается в терминологии. Креольский язык мы смотрим, изучаем, нормально, продолжается французская или английская фонетика, даже в лексико-статистике. И ничего страшного, что там какое-то количество заимствований, они все равно выветриваются под давлением языка. Вот английский язык, собственно английский - English, по-видимому, там какое-то время была такая социальная вещь, что он креолизировался, пиджинизировался, он фактически потерял всю грамматику словоизменения имени, глагола. Такая же ситуация была в свое время и в китайском языке. Почему китайский потерял? Обычно теряют все сложности именно потому, что язык для многих является неродным. Это вопрос креолизации, пиджинизации, это бывает такой одноразовый контакт. Но любой пиджин, если он начинает передаваться по наследству, - это уже нормальный язык.

Юля: Вы же говорите, что они не смешиваются.

Мудрак: Не смешиваются. Всегда в языке есть конкретная база, не бывает смешения языков. Если у нас вся лексика на 90% в любом пиджине английская, что это значит? Это значит, что это английский язык. Грамматика потеряна. Но что, грамматика – это важно?

Юля: В английском считается 85% романской лексики.

Мудрак: Да, из основной употребительной. Вы откройте любую книжку, элементарно посчитайте, просто посчитайте, и вы обнаружите, что романская лексика – да, она есть, но общеупотребительные слова, глаголы, имена существительные – свои. Да, mountain – заимствование романское, ну и что? По частотности основной костяк, базу, составляет своя лексика, т.е. самые главные слова выражаются своей лексикой. Здесь хочешь - не хочешь, не получается. В специфическом тексте, газетном, научном – да. Но в русском языке тоже учебник откроешь – там русских слов нет.

0

8

Лейбин: Я правильно понял из последнего диалога, что если проследить эволюцию языка по графику (сначала теряется не очень много лексики, потом гиперболическая зависимость), спроецировать на историческое время, то наибольшая скорость изменений – это скорость гипотетических столкновений языков, нет?

Мудрак: Нет, не столкновений. Это просто в зависимости от времени. В первый период, где-то полторы тысячи лет, скорее идет очень малый процент выветривания, а потом идет..

Лейбин: Это внутренняя динамика?

Мудрак: Да, это внутренняя динамика.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/naishul172.jpg
В. Найшуль (фото Н. Четвериковой)

Виталий Найшуль: Можно вас попросить уточнить, вот один период – полторы тысячи, а дальше?

Мудрак: Следующий тоже, условно, тысячи две. А потом начинается стабилизация, и язык просто сохраняет оставшийся кусочек стословного списка нетронутым.

Лейбин: А когда произошла такая стабилизация у индоевропейских языков?

Мудрак: Что значит стабилизация? По отношению к чему? Я могу сказать, что в этом стословном списке между любыми современными индоевропейскими языками будет порядка 30% лексических схождений, т.е. из 100 слов порядка 30 в современном русском, в современном хинди имеют одинаковое индоевропейское происхождение. То же самое, берем английский или русский и находим 30% слов.

Вопрос из зала:: Вопрос любопытного профана, извините. В школе нам рассказывают, что русский язык великий и могучий, думаю, что в английской то же самое рассказывают.

Мудрак: Всяк кулик свое болото хвалит. Носители любого языка считают, что самый правильный, самый элементарный язык – это тот, на котором они говорят, все остальное – от лукавого.

Вопрос из зала: Вы оцениваете языки по качеству? Вот, качество современных языков лучше, чем более древних?

Мудрак: Все языки принципиально одинаковы, на любой язык, повторяю, на любой, роман Толстого “Война и мир” можно адекватно перевести, написать, все, что мы можем измыслить себе в голове, мы можем выразить на любом языке.

Вопрос из зала: И на древнекитайском, языке кроманьонцев…?

Мудрак: На любом. Любой язык позволяет.

Вопрос из зала:: То есть такого структурного усложнения нет?

Мудрак: Нет. Бывают упрощения, бывают усложнения, это границы люфта, это ничего не меняет. Любой язык приспособлен для того, чтобы выразить любую мысль. В одних языках может быть многословнее, в других малословнее, но это ничего не значит.

Вопрос из зала: И следующий вопрос. Вы приводили пример об украинском и русском коне. Я поняла из контекста, что русский первичен по отношению к украинскому.

Мудрак: Почему? Я как раз показывал, что не первичен, в русском тоже совпало.

Вопрос из зала: А какой из этих языков ближе к тому, на котором говорили в Киевской Руси?

Мудрак: Во вопрос! Смотрите, вот дерево происхождения, вот украинский, вот русский, вот у них общий язык-предок. Вот линия рубежа XX-XXI вв., какой из них ближе к первоисточнику?

Вопрос из зала: То есть совершенно одинаково отдалены от языка-предка?

Мудрак: Они одинаково близки к первоисточнику, одинаково. Со времени распада прошло одинаковое количество времени. Если русский язык вымрет, а украинский будет развиваться, то в XXV в. сможем говорить, что русский язык, который вымер тогда-то, был ближе к первоисточнику, чем сейчас украинский. Только в таком случае.

Вопрос из зала: Это связано с какими-то математическими отклонениями?

Мудрак: Что именно?

Вопрос из зала: То есть, что только 30% остается от первоначального языка-предка.

Мудрак: Два языка распались. Вот, родились два близнеца и разошлись, живут в разных местах, и вот, исполнилось этим близнецам по 45 лет, и кто из них ближе к маме?

Вопрос из зала: То есть нет такого, что в одном 20% осталось слов от языка-предка, а в другом - 30%?

Мудрак: Нет. Если бы такое было, то никакой способ блокировки был бы принципиально невозможен. Если бы у каждого языка была своя интенция, один изменяется каждое тысячелетие на 50%, а другой всего на 2%... Не бывает такого. Есть языковая универсалия, сколько процентов может меняться. Из этого специфического стословного списка примерно пять слов за тысячелетие должно вылетать. Они либо вылетают, либо заменяются. Например, в русском языке слово око вылетело, т.е. все мы знаем слово око в значении "глаз", но мы его не используем. Вот, у таракана что - глаза, у бегемота... Можно, конечно, око сказать, но все понимают, что это изыск, что это не нейтральное слово. Это слово было замещено в этом списке, хотя осталось словообразование: слова очки, окно – все это от ока. Корень известен, но от прямого значения стало использоваться другое.

В американском английском стословнике по сравнению с английским английским отличается одно слово, это соответствует где-то 300 годам эволюции. У них вместо слова stone идет слово rоck в значении "камень". А stone – это jewelry, только в значении "драгоценный камень". Одно изменение. Точно так же какой-нибудь африкаанс показывает разницу с голландским, тоже только одно слово.

Вопрос из зала: Могли бы вы привести пример обратного хода развития языка? Вот, допустим, какое-то слово было употребимо, а потом было утеряно, а сейчас опять возвращается. Вот, есть такое?

Мудрак: Если оно было утеряно, как оно может возвратиться?

Вопрос из зала: Оно же сохранилось где-то в словарях…

Мудрак: Значит, оно не было утеряно.

Вопрос из зала: Но оно не употребляется в речи, а потом оно через какое-то время опять вернулось в живую речь. Такое бывает? Было?

Мудрак: Язык по учебникам, по словарям не учат. Первый родной язык не учат. Дети не умеют читать и писать. Сначала выучивают язык мамы и папы, а только потом учатся читать и писать на этом языке, а не наоборот. Правильно? Значит, они учатся устному языку, правильно? Что такое словарь? В словаре много чего может быть написано, может быть словарь нашего родного языка, может быть словарь чужого языка, латинский словарь. Если мы берем слово из другого языка, другого словаря, то это уже слово заимствованное. Понятно или нет? Вот, во французском языке есть куча латинизмов. Открывали они словарь, на самом деле, и брали слова. Не хотелось им использовать германское слово, которое было для этого, оно было освоено, но не хорошо.

Кстати, у многих народов существуют такие периоды языкового пуризма, когда они начинают бороться с заимствованиями. Венгры сели в XIX в. и начали вычеркивать слова-германизмы и славянизмы и придумывать некоторые слова, чтобы их заменить. В немецком языке так же боролись с латинизмом, придумывали свои трехкорневые немецкие кальки, но это слова придуманные, они уже являются заимствованными. И мы во многих случаях просто элементарно можем определить, является ли оно заимствованием или нет. Потому что когда человек заимствует, он заимствует из какого-то источника. Там уже нарушаются правила развития, уже нет некоторых переходов. Как, например, человек, который не знает, что такое жёлчь, знает это слово только из книг, он читает желчь и уже нарушает всю нормальную фонетику, потому что в нормальном русском языке будет слово жёлчь. Или слово хребёт-хребта. Мы понимаем, что слово хребет является заимствованием в значении “горный хребет”.

В русском языке в стословнике есть заимствования, например, слово “небо”, небо-небеса. Свое слово тоже есть, оно значит другое, нёбо, верхний свод во рту. Есть такая вещь, как историческая фонетика, она не терпит исключений. Исключения, конечно, бывают, но это действие другого правила, и мы его тоже должны знать. А чтобы в одном слове произошел переход, а в другом нет – такого не бывает. Если работает, то работает на всем массиве, если не работает, то не работает нигде. Строгие правила. Абсолютно строгие правила. Так просто сесть, придумать, взять слово, его освоить, даже если слово возьмем из словаря, ну, хорошо, у нас семья научится, допустим, 15 семей. А остальное население, как оно воспримет слово? И воспримет ли, захочет его употреблять?

Виталий Найшуль: Будьте добры, прокомментируйте современный язык иврит с точки зрения всего того, что вы говорили. Что с ним произошло фонетически? Возник новый язык, причем расширение древнего языка произошло как раз на обыденные слова. Или нет?

Лейбин: Можно я дополню вопрос? Ситуация, кажется, в том, что кроме естественного хода вещей в последнее время наблюдается явление второго рождения языка или нового рождения, искусственного создания языков. Иврит, конечно, создан на основе древнееврейского, но, все-таки, он создавался совершенно искусственно. Или, может, мы неправильно понимаем? Но исторически выглядело как искусственный процесс. И как эти искусственные процессы ложатся на естественную эволюцию языков?

Мудрак: Случай с Израилем уникальный, давайте посмотрим лет так через 200.

Что я могу сказать, реально, если стоит вопрос, и мы пытаемся разобраться в таксономии современных языков, и кто от кого произошел, и, соответственно, о популяции.. кто кому, условно говоря, по языку родственник. Мы можем оперировать только ивритом Ветхого Завета - все. Соответственно, памятником рубежа нашей эры. После этот язык не являлся языком в нормальном понимании. Он был языком богослужения. На латыни, мы тоже знаем, до XIX в. выходили трактаты в Европе, но на латыни никто не говорил, ее учили. Поэтому нам с точки зрения исторической лингвистики материалы средневековой латыни интересны как казус, но не как информативный источник, который может нам чего-то новое открыть. Как казус нам известен случай с ивритом. Как казус – эсперанто, но, по-моему, этот язык уже вымер естественным путем, потому что никому это не интересно, а так он не является ни для кого первым языком с рождения, фактически такого не было.

Существует язык, нормальный, человеческий, который выполняет все функции, а существует язык определенной социальной страты: или язык священников, или технический язык математиков, компьютерщиков. Пока он нужен, он существует, но на общий язык он не влияет. Он развивается сам по себе и существует в строго отведенных рамках. Давайте посмотрим лет через 200, пока прошло всего два поколения. Это в языковом отношении вообще ничего не значит.

По лексике там очень много скалькировано, взято из арабского, сделано с пересчетом. Хотя с арабским тоже непростая ситуация. Есть так называемый “Арабский словарь”, куда включены материалы всех диалектов от Магриба, включая арабскую Малайзию, и все смешано в одну кучу. Реально там существует порядка пяти отдельных языков с глубиной 2 тыс. лет, такой компендиум, но это ничего не значит. Можно взять общеславянский словарь и попытаться всунуть это, но это неестественное развитие языка, это не то, что нас интересует.

Лейбин: Понятно. А можно ли средствами сравнительного языкознания, компаративистики оценить, как бы выглядел, скажем, тот же иврит, если бы был не результатом искусственного создания, а естественной эволюции за соответствующее время? Если есть возможность реконструкции назад по времени, можно ли обратить инструмент компаративистики по времени вперед?

Мудрак: Нет! В эволюции языков существует очень много таких слабых мест, точек, слабых элементов системы. А дальше в какую сторону это будет развиваться – это вопрос вероятностный. А вероятность – это процесс, который вперед не моделируется. То, что было, мы еще можем интерпретировать, а то, что станет, мы не можем, потому что очень много факторов, и иногда может повлиять совершенно необычный. Во-первых, у языка не существует никакой стадиальности, строгого развития от одной стадии к другой, к третьей, четвертой, которая имеет уже степень предсказуемости, у нас нет такого, у нас может и в одну сторону развиваться, и в другую. Все зависит от вероятностных процессов.

Вот, даже, например, какое-нибудь слово - хвост, слабое, которое должно замениться, неустойчивое слово. Но на что оно заменится, с кем в данный момент оно будет контачить, что такое повлияет, неизвестно никому - многие факторы влияют. Точно так же по каждому вопросу внутри всей этой системы языка. Есть слабые точки, мы знаем, можем сказать: “Здесь, здесь, здесь скорее этот момент нестабильности, и здесь скорее следует ожидать изменения”. Но проверить это мы можем только по прошествии десятка поколений, действительно ли оправдались наши ожидания или нет. Дело в том, что опять же замена должна быть незаметной, иначе будет взаимонепонимание отцов и детей, а язык этого не терпит. Т.е. любые замены, которые происходят, еще не ощущаются носителями, как реальная замена, они считаются допустимыми.

Лейбин: Видны ли средствами сравнительного языкознания другие типы искусственного вмешательства в языки, скажем, то, что в Новое время происходила работа по формированию нормативных, литературных языков, происходило вытеснение диалектов и распространение за счет усилий государства неких совершенно определенных версий языков. Как эта работа влияла на скорость эволюции? Подобные вещи в эволюции биологических видов (если они подобны и это не дилетантская аналогия) являются важными факторами образования новых видов - когда определенная популяция растений или животных попадает в особые, совершенно новые, изолированные от других популяций того же вида условия, можно предполагать, что из нее может появиться новый вид. Есть очевидные примеры искусственного отбора. А как с языками?

Мудрак: Могу сказать, как показывает опыт полевой работы в современных условиях со славянскими диалектами, все разговоры про смерть диалектов очень сильно преувеличены. Реально все это существует в нормальном виде, просто сфера употребления языка-диалекта не затрагивает некоторые функции. Т.е. условно, выступая на трибуне, председатель колхоза будет пытаться говорить на том, что он считает литературным языком, страшно путаясь, меняя привычные для него вещи на непривычные, страшно ошибаясь. Но как только заходит разговор по душам, он откладывает рубашку, он переходит на тот язык, которому его учили родители и бабушки, на котором говорят, сохраняются очень многие вещи.

В городах ситуация другая, здесь нет устойчивой языковой среды. Население, как правило, пришлое. В них возникает так называемое койне, усредненный язык, который ориентируется на литературную норму. Но это проблема функционирования литературного языка (у него особые сферы действия) и, действительно, языка, на котором мы говорим.

Леша (студент МФТИ): Приведите какой-нибудь пример, чтобы было наглядно родство языка русского и какого-нибудь не индоевропейского, а еще дальше, но ностратического и, если возможно, то еще дальше за ностратическим. Потому что мы говорим очень абстрактно. Чтобы было понятно, что русский родственен, допустим, финскому или ивриту.

Псой Короленко: Китайскому!

Мудрак: Ну, китайскому… Вот, скажу, древнекитайское ming, а сино-тибетское это лмын и значило “имя”. Это то же самое, что индоевропейское nomen, что русское имя, и то же самое, что чукотско-камчатское лыныл, сказка, слово, и пошло-поехало. Это из таких, больших… А что-нибудь с тюркскими языками… Ну, вот “меня”. Основа местоимения “я”. Можно и “я” взять. “Я” русское – то же самое, что индоевропейское ego, латинское ego, праславянское яз. Вот это ego соответствует тюркскому кэ, который показатель первого лица множественного числа в формах типа keldik, это значит “мы пришли”. Я, мы – это местоимения первого лица, это тот же самый показатель, это ностратический показатель кэ, который в венгерском Varto loke – я тебя ждал, показатель первого лица.

Вот корень мен, который меня, нормальный индоевропейский – понятно, my английское. Тюркское это будет бень; я - тоже косвенная основа. Это ностратический корень мен. Жена, я говорил, русское “жена”, которая gena индоевропейское, тюркское это кюн-гюн, которое значит не просто “жена”, а “младшая жена”, “младшая жена султана”. Это надо по списку просто сесть и по ходу показывать.

Вопрос из зала: Маленький вопрос в другую сторону: язык и мышление.

<смех в зале>


Псой Короленко. Можно так переформулировать: в чем состоят основные реперные точки системы притяжения и отталкивания компаративистской модели и, скажем, лексической семантики, прагматики, семиотики, моделей Лакоффа-Джонсона, Сэпира-Уорфа и т.д.

Мудрак: Язык семантики и семиотики – это, скорее, поэзия. А работа компаративиста – это, скорее, математика, и выискивание правила – это такая алгебраическая задача.

Вопрос из зала: Поэты себя часто называют орудием языка. Как вы относитесь к поэтическим играм, словообразованию?

Мудрак: Поэтические игры – это же игры.

Вопрос из зала: Но они так серьезно к этому относятся.

Мудрак: Это их проблемы. Дело в том, что язык может использоваться для игр, но в первую очередь он предназначен для передачи информации.

Вопрос из зала: Но даже такой ученый как Михаил Эпштейн недавно увлекся словообразованием..

Мудрак: Правильно. Но кто-нибудь продолжает его увлечение словообразованием? Появился ли круг в несколько тысяч лиц, которые точно так же словообразуют, как он? Или весь этот опыт закончится на нем? Если это закончится на нем, то это не представляет никакого интереса.

Вопрос из зала: Но вы считаете, все-таки, что поэты развивают язык или нет? Или это саморазвивающаяся система? И роль поэзии, литературы…

Мудрак: Роль конкретного индивидуума в развитии языка близка к нулю.

Вопрос из зала: Даже гения?

Мудрак: Даже гения.

Псой Короленко: Гения особенно.

<смех в зале>


Широнин: Уже, по-моему, была пара попыток спросить ваше мнение о взаимосвязи того или иного народа и способа его мышления. Попытки пока не удались, я делаю еще одну.

Мудрак: Есть такая гипотеза Сэпира-Уорфа, еще в 60-е гг. XX в., о том, что язык ставит некоторые ограничения на мышление, и пошло-поехало. Доказывалось это при помощи цветообозначения. Вот, смотрите, говорилось, есть языки, в которых различается только два цвета, а есть языки, в которых различается шесть цветов. Шесть цветов – это, понятно, то, что в английском шесть цветов радуги, в русском – семь, хоть не очень-то и замечаем. Реально это никак не влияет.

Да, не существует отдельных лексем для этого. Но опять же описать цвет можно одним словом, а можно набором слов. Когда художник описывает тонкости разных оттенков, он использует большое количество специальных обозначений, там кадмий, которые, собственно, в языке не используются. Это не значит, что те народы, которые имеют всего два независимых слова для цвета, различают меньше цветов. Глаз устроен одинаково, и способ анализа, если научить, будет устроен одинаково. Любой англичанин прекрасно различает и голубой, и синий, надо его просто научить с помощью примеров, как различать, он не будет путаться.

Широнин: Глаз как продолжение мозга не может быть устроен одинаково. Наличие у северных народов (не знаю, вы, наверное, лучше знаете), по легенде, 100 слов для обозначения снега, что несопоставимо с русским языком, это факт. Обычный европейский человек не сможет различить, если он там не родился. А если родился, то у него глаз будет другой.

Мудрак: Я вас перебью. Этот факт благополучно забудьте. Дело в том, что этот факт был рассказан про эскимосов, которые имеют 100 названий для снега, и это в очень большой степени подтасовка. Единственная разница, нетривиальная с точки зрения англичанина, что различается снег падающий и снег лежащий, что вполне нормально, мы различаем дождь и лужу, так вот снег падающий как процесс и снег лежащий, который на земле, у них выражается разными словами. Дальше туда что включено? Слова пурга, поземка, наледь, гололедица, иней. Извините меня - это не названия для снега.

Я с этими языками знаком, я на них читаю. Все слова там адекватно переводятся на русский. Есть там "припай", есть "шуга", есть "паковый лед", есть "наст" – это же не названия для снега. То, что в английском языке эта терминология не разработана, – это их беда. В русском языке все слова имеют адекватный перевод. У нас просто холодных мест больше, хотя половина слов – заимствование. Но включать названия ветров, пургу, метель в названия снега – это не натяжка, это просто обман. Это погоня за рекордом Гиннеса, а не за реальным фактом. Единственное принципиальное различие, что там различают снег падающий, снег-осадки, и снег лежащий, условно говоря, дождь и лужа. Почему для воды можно, а для снега нельзя? Но это совершенно не связанно с мировосприятием.

Вопрос из зала: У меня, прошу прощение заранее, очень дилетантский вопрос. Мое ощущение, что есть языки, условно говоря, которые я обозначаю для себя как современные и как более архаичные. И английский язык для меня – это, возможно, самый современный из языков, которые мне сейчас известны, - в частности, в виду высокой модульности его строения и легкости словообразования по сравнению со многими другими языками. И в этом смысле, мне кажется, очень неслучайно именно этот народ, с этой культурой, с этим языком, например, создал язык компьютерного программирования. И эта компьютерная культура, которая базируется на английском языке (и во многом, кстати, не имеет адекватного перевода), и языки других народов, в том числе русский, просто вбирают в себя прямые непереводимые заимствования из английского языка.

Мудрак: Язык компьютерного программирования сделан на языке математики.

Вопрос из зала: Я неправильно выразился, не язык компьютерного программирования как таковой, а язык, на котором говорит компьютерный мир. Например, когда происходит общение пользователя с компьютером. Он по своей структуре имеет определенную логику, и у разных языков разная логика.

Мудрак: Язык имеет логику? Компьютерный сленг на английском потому, что первые компьютеры, РС, все-таки делались в англоязычных странах. Это воля случая, абсолютно.

Вопрос из зала: Понятно. Ваша точка зрения мне ясна.

Лейбин: Можно мне тоже предпринять безумную попытку перевести разговор на мышление, может быть, последнюю на сегодня? Философы анализируют происхождение формальных языков, математической логики. Расскажу следующую историю. В какой-то момент было представление, что сначала варианты формальной логики, а потом и математическая логика отражают в какой-то мере само мышление. Мол, формальная логика - это и есть наука о мышлении. Потом все-таки люди убедились, что формальная логика - это набор правил, принятых в определенных сферах и очень полезных для естественных наук, но к описанию самого процесса мышления не имеющие никакого отношения. Возможен ли такой ход: изучение общей структуры всех языков может дать материал для работы логикам и философам, с тем чтобы таки строить логики, более адекватные настоящему человеческому мышлению, - чтобы изучать мышление?

Мудрак: Боюсь, что нет. В каждом из языков существуют корни, а существуют так называемые модификаторы, эти альфа словообразования - не словоизменения, которые выполняют синтаксическую функцию, т.е. задачи связи, но конкретного слова внутри конкретного высказывания, предложения, - а словообразования. Эти модификаторы, которые модифицируют значения, в каждом из языков сугубо конкретны, и их выборка абсолютно случайна: некоторые суффиксы, популярны в одних языках, в других такое значение не принято выражать, в третьих выражается совсем другим способом. Это вопрос скорее случайности. А найти общие универсалии, как с помощью абстрактного модификатора модифицировать конкретное значение, –  очень сложно

Может быть, операторы такого типа и есть, как, например, набавление, валентности в глаголе. Бывает глагол непереходный, а если у нас появляется какой-нибудь прямой объект, то это называется добавлением валентности. Существуют способы такого словообразования, но в каждом из конкретных языков они свои и не сводимы под общие правила, т.е. имеются свои способы решения этой задачи. Движения к субъекту может выражаться разными способами в разных языках, от этого сам смысл не пострадает. Модели метаязыка – это одно, а реальное положение в языках – это другое. Дело в том, что метаязык можно довольно хорошо использовать при синхронном описании модификации смыслов, это да. И если научный язык лингвистики хорошо использовать при синхронном описании конкретного языка – это очень помогает разобраться. Дальше своей сферы деятельности он никуда не идет, он никогда не выполняет функции языка как средства общения. Он используется как язык описания, т.е. конкретная функция.

Лев Московкин: Спасибо, лекция очень интересная. Не удивляйтесь, я работал от дворника до “шпалы таскал”, у меня опыт очень большой, и случай с Израилем мне показался не таким уж уникальным. Я несколько лет работал в еврейской прессе, нас там очень хорошо окучивали, этот голубой диктат был посильнее красного в пионерском детстве, и хвалились всем, чем только можно. Сухой остаток из этого опыта, что все-таки это была эволюция, очень быстрая, ускоренная. По своим закономерностям она мало отличалась от того, что я видел в культуре ткани в пробирке, когда можно за две недели проиграть десятилетия обычной эволюции.

Теперь что касается компьютерного языка: трехлетний опыт преподавания информатики показал, что если просто заставить выучить названия клавиш и называть действия у компьютера, в компьютерный мир приходят другие люди, которые могут без истерики работать. А иначе будут только те типичные для нашей страны (наверное, не только наши страдают болезнью весны и общения), которые могут делать очень талантливые вещи, а вот работать не могут. И из-за этого сейчас развитие компьютеров очень сильно тормозится, в том числе и оболочек (известно, что происходит в Майкрософте).

Лекция очень интересная, но, конечно, некоторые ваши утверждения явно отдают какой-то политикой, с которой трудно предположить, что вы сами согласны. На русском языке говорит такое количество людей, что, конечно, он эволюционирует очень быстро, быстрее других. И если бы на любом языке можно было бы выразить абсолютно все, после распада Союза не было бы таких проблем, когда приходится переходить на язык оккупантов, когда запорожский завод просто отказывается переводить документацию на украинский, а в Казахстане специально сохраняют русский, потому что у них нет дипломатического языка и т.д. Вы, кстати, об этом тоже косвенно говорили. Спасибо.

Мудрак: Мне кажется, политика – одно, а языковая ситуация и развитие языка – это вещь другая. Гонение на язык, как и гонение на этносы, существовало всегда, это вопрос, который можно обсуждать так лет через 200, посмотрим: “Ах, как это повлияло! К чему же это привело!” Привело ли это к отделению очередного диалекта или не привело. Больше ничего нас в этом не интересует.

К вопросу о развитии иврита. Ситуация, которую вы обрисовали, – это ситуация перехода от пиджина к креольскому, посмотрим, что будет дальше. Если его сознательно реконструировали, значит, он ни в коей степени не был родной, он был пиджин, который был придуман для конкретной вещи. Как это будет освоено и насколько дальше пойдет эволюция – это мы посмотрим. С точки зрения исторической значимости данного конструкта при изучении народонаселения земли и эволюции языков данный опыт нам ничего не дает.

Вопрос из зала: Скажите, пожалуйста, чем конкретно вы занимаетесь, о чем вам было бы интересно, чтобы вас спрашивали?

<смех в зале>


Лейбин: Так получилось, что это последний вопрос, который мы можем сегодня успеть задать…

Мудрак: Много чем занимаюсь. Алтайскими языками, во-первых. Тюркские, монгольские, тунгусо-маньчжурские, палеоазиатские языки, чукотско-камчатские, эскимосские, юкагирские, нивхский, языки индейцев Северной Америки, славянские языки и т.д.

Лейбин. Спасибо за прекрасную лекцию!

http://www.polit.ru/article/2005/11/09/mudrak/

0

9

Как создается единая классификация языков мира

http://www.polit.ru/article/2011/01/03/starostin/

Мы публикуем расшифровку лекцию старшего научного сотрудника Центра компаративистики, заведующего кафедрой истории и филологии Дальнего Востока Института восточных культур и античности Российского государственного гуманитарного университета, соруководителя международного проекта «Эволюция языка» (Evolution of Human Language; Институт Санта-Фе, Нью-Мексико) Георгия Старостина, прочитанной 16 декабря 2010 года в Политехническом музее в рамках проекта "Публичные лекции Полит.ру".

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_01.gif

Большое спасибо всем, кто пришел сегодня. Наверняка здесь есть большое количество постоянных слушателей «Полит.ру» поэтому я для них хочу напомнить, что тема моей сегодняшней лекции будет довольно сильно пересекаться с тем, что уже было, с тем уже рассказывал Олег Алексеевич Мудрак, когда он выступал на тему истории языков, но это было 5 лет назад, с тех пор много воды утекло. Тем не менее, я не хотел бы повторять слово в слово то, что рассказывал предыдущий докладчик, а предпочту сконцентрироваться в большей степени на методологическом аспекте нашей работы, работы компаративиста, так сказать, на кухне сравнительно-исторического языкознания, показать не столько к каким результатам мы пришли, хотя это тоже будет в какой-то степени, сколько - как, собственно, мы это делаем, что умеем, а чему еще предстоит научиться. Поэтому лекция называется «Как создается единая классификация языков мира», а не «Как выглядит единая классификация языков мира».

Для чего классифицировать языки
Для чего вообще нужно классифицировать языки? Начнем с азов. На земном шаре существует несколько тысяч разных языков. Точное количество никто не определял, и определить невозможно - в первую очередь, потому что очень тяжело провести границу между языком и диалектом. Есть такая система международный проект «Этнолог» который работает над инвентаризацией и сбором сведений по языкам мира.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin600_01.jpg

Георгий Старостин (фото Наташи Четвериковой)

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_02.gif

В системе «Этнолог» перечислены основные семьи, понятно, что ничего разобрать невозможно, но это, я надеюсь, будет вывешено в сеть, и можно будет внимательнее все разобрать. «Этнолог» насчитывает ровным счетом 6909 языков, но это личное мнение «Этнолога», другие при желании могут насчитать их 2 тысячи, а могут насчитать 60 тысяч - в зависимости от того, как проводить границу между языком и диалектом. В любом случае, очень много, и, конечно, будет гораздо больше, если к живым на сегодняшний день языкам присовокупить еще данные по вымершим языкам - даже только тем вымершим языкам, от которых до нас дошли какие-то сведения, потому что, понятное дело, было огромное количество вымерших языков, по которым никакой информации у нас вообще не осталось.

Какие цели преследует классификация языков? Во-первых, как классификация любых объектов, в первую очередь, в целях, так сказать, гармонических, эстетических - навести порядок в этом хаотическом нагромождении языковых структур, что, в общем-то, свойственно человеку в принципе. Другая цель – аналитическая. Если мы раскладываем все известные нам языки по полочкам, мы получаем ключ к изучению устройства языка как такового, Языка с большой буквы. Не расклассифицировав языки, мы даже не можем попытаться объяснить, почему языки оказываются такими разными – или, наоборот, такими похожими. Третья, с моей точки зрения как специалиста в соответствующей дисциплине, самая важная - это историческая цель: классификация языков просто-напросто проливает очень важный необходимый свет на лингвистическую предысторию человечества, а вместе с лингвистической предысторией – на историю человечества как такового.

Эволюционная модель языкового развития - основная на сегодняшний день - предполагает, что основная причина языкового разнообразия в дивергенции в происхождении.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_03.gif

Как в одной из возможных схем классификации индоевропейских языков, которые здесь представлены, постепенно расселяясь по разным территориям, люди, которые первоначально говорили на одном и том же языке, утрачивают постоянный контакт друг с другом - и языки их начинают расходиться, изменяться в разных направлениях. Чем больше проходит времени, тем больше изменяется язык, и получается, что чем более один язык похож на другой, тем ближе к нашему времени существовал общий для них язык-предок. Группируя языки по степени их сходства, мы получаем примерную схему того, как языки развивались сотни и даже тысячи лет тому назад.

Как классифицируют языки
Какие классификации существуют в современной лингвистике? Если проводить аналогию с биологическими науками, то, наверное, ближе всего к биологии классификации, которые стали разрабатываться относительно недавно на серьезном научном уровне. Во всяком случае, носители научного уровня - это типологические классификации, которые подразделяют языки на группы или типы в зависимости от того, как в них реализуется то или иное свойство человеческого языка вообще. Простейший пример: в любом языке есть гласные и согласные, это универсальное свойство языка, но пропорциональное соотношение гласных и согласных бывает разное от языка к языку. В шведском мы имеем 18 согласных, на которые приходится 17 гласных, а в абхазском мы имеем 60 согласных и на них всего 2 гласных. Один вариант - классифицировать языки по пропорциональному соотношению, более сложная классификация - по тому, какие конкретно типы гласных и согласных представлены в языках. Признаков таких существует огромное количество. Можно выбирать морфологические, грамматические признаки, состав грамматических категорий. В языке бывает число, падеж, время, наклонение и так далее. Бывают синтаксические критерии: порядок слов в предложении, способы образования сложных предложений и тому подобное.

Сейчас существует несколько глобальных типологических проектов, и из них самым известным (картинку с сайта я показываю) является так называемый World atlas of linguistic structures – мировой атлас лингвистических структур, который в Лейпциге в институте Макса Планка подготовил большой коллектив ученых под руководством Мартина Хаспельмата и Бернарда Комри.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_04.gif
http://wals.info/feature/2?tg_format=ma … mp;z2=2998

Это огромная база данных, которая охватывает почти половину всех известных языков мира, и для каждого из них там отмечены лингвистические значения примерно по 140 признакам. Есть другой подход, который больший упор делает на количество признаков. В институте языкознания Академии Наук у нас создается база, которая называется «Языки мира», и там языков сильно меньше, примерно 400 языков охвачено, но зато по каждому языку отмечено порядка 4000 разных признаков. Эта картинка из World atlas of linguistic structures отражает разного рода системы вокализма в языках мира. Синим отмечены бедные системы гласных, белым - средние, красным - богатые системы гласных, и мы можем смотреть, как этот признак ведет себя по языкам мира.

Поскольку языковые изменения давно сравниваются с биологическими, то можно развивать эту аналогию - сравнивать типологические признаки, например, с разными биологическими признаками, на основании которых можно строить так же, как и в биологии, классификации. Самое простое, грубое решение вопроса возможно такое: языки, у которых много признаков совпадают между собой, мы будем считать близкими родственниками, на этом основании классифицировать их по группам, потом - по семьям и так далее. Все эти типологические базы компьютеризированы, информация обрабатывается в них автоматически, и в результате, просчитав, обследовав большое количество признаков, можно на этом основании построить разные типологические деревья, точнее, обычно строят не деревья, а сети networks – это графы более сложной структуры без единой вершины, которые позволяют наглядно определить позицию одного элемента относительно всех остальных. Вот пример такой сети, построенной как раз по нескольким языкам Евразии и Африки на материале мирового атласа языковых структур.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_05.gif

Диаграмма типологической близости языков Евразии и Африки по WALS
Если посмотреть на такую сеть, то окажется, что, в общем, информация, которая на ней представлена, неплохо соотносится с реальной исторической информацией, которая нам известна по другим методикам. В частности - в нижней части, хотя это плохо видно, кучкуются индоевропейские языки близко друг к другу, вместе объединяются языки уральской семьи, вместе - языки австронезийской семьи и так далее.

Чего не улавливает типология
Если проводить более пристальный анализ, то оказывается, что внутри этих пучков проскальзывают какие-то связи, абсурдным образом устанавливаемые. Какую бы типологическую модель мы ни брали, она на 20-30% будет давать заведомо абсурдные результаты. На этой же диаграмме, например, языки хинди и армянский, вполне классические индоевропейские языки, отрываются от индоевропейской семьи и уходят куда-то в Северную Африку. Если брать другие диаграммы, диаграмму по языкам мира, которая была недавно составлена, там ирландский язык (классический индоевропейский язык) оказывается слева от кетского – это язык изолят в Сибири - и справа от бурушаски – это тоже язык изолят в горах Памира, - и совершенно нечего между ними делать ирландскому, но хорошо, что это индоевропейские языки — про индоевропейские языки мы много знаем из разных источников, и можно сразу определить ошибки, а представьте себе, если здесь на месте индоевропейских языков окажутся папуасские языки, по которым мы не знаем ровным счетом ничего, никакой исторической информации нет, и серьезную и грубую ошибку сделать очень легко.

С чем связана такая ситуация? Почему типологический анализ может давать и все время дает в определенных случаях неверные результаты? Дело в том, что мы не разграничиваем при построении такой модели два очень важных и разных механизма. Языковые изменения, как известно, в языке происходят, во-первых, в ходе так называемой вертикальной передачи, вертикальной трансмиссии от старшего поколения к младшему и, во-вторых, что очень важно, в ходе горизонтальной передачи – передачи элементов из одного языка в другой в ходе межъязыковых контактов. В отличие от биологической эволюции, где такая горизонтальная трансмиссия - вещь довольно редкая, в языке она совершенно естественна и происходит все время. Язык не существует в изоляции, межъязыковое общение происходит все время. Можно себе представить ситуацию, когда колония в 10-15 человек высаживается на необитаемый остров, где ей не с кем контактировать, и тут язык будет развиваться без трансмиссии. Во всех остальных случаях контакты практически неизбежны. Самый тривиальный вид горизонтальной трансмиссии - это лексические заимствования – слова, заимствующиеся из одного языка в другой, но бывают и катастрофические ситуации, когда заимствуются целые большие структуры из одного языка в другой, и тогда обычно происходит ситуация смены языка.

Эта ситуация очень естественна и для древнего мира, и даже во многих уголках современного мира. Например, население завоеванной страны начинает в срочном порядке учить язык завоевателя, или другая, более хитрая ситуация: мигрирует в какую-то часть континента какая-то часть мужского населения начинает там активно общаться с местным населением, брать в жены девушек из местного народа, те перенимают с некоторыми неизбежными ошибками язык своих мужей, а поскольку язык в первую очередь передается от матери, то и дети их начинают говорить так же, как говорили они. Что происходит? То же самое, что и с нами происходит, когда мы изучаем иностранный язык. Если у нас нет языковых сверхспособностей, если мы сами над собой жесточайший контроль и самодисциплину не осуществляем, то мы всегда на изучаемом языке говорим с ошибками - и не просто с ошибками, а нормы изучаемого языка подменяем нормами собственного языка. Когда русский человек изучает английский язык, что обычно падает первой жертвой? Артикли, которые с большим трудом даются русскому человеку. Если большая русская колония перейдет на английский язык разом, то без очень жесткого контроля артиклям придется явно плохо, они, скорее всего, просто отомрут. И, тем не менее, в ситуации, когда сталкиваются две языковые традиции, почти неизменно верх одерживает какая-то одна, смешения 50 на 50 практически никогда не происходит. То есть плохо выученный русифицированный английский все равно остается английским языком. Когда кельтские племена Европы после римского завоевания переходили на латынь, они ее тоже выучивали с ошибками, но, тем не менее, она оставалась видоизмененной латынью. Или, скажем, какие-нибудь австроазиатские племена в Южном Китае в ходе китайской экспансии активно осваивали китайский язык – то же самое происходило – они проводили некоторую подрывную работу по изменению китайского языка, тем не менее, язык в основе своей оставался китайским.

Почему? Причина простая. Язык на самом деле передается от поколения к поколению или от учителей к ученикам, условно говоря, в первую очередь не через типологические признаки, а через конкретные формы слова и грамматические показатели, которые, я чуть позже об этом скажу, на самом деле - те же самые слова. Человек, который заучил, сколько в русском языке падежей и как они называются, на русском не заговорит. Человек, который выучил много слов русского языка, но толком не освоил падежную сочетаемость и будет говорить с ошибками, его будет понять сложно, иногда смешно, но, тем не менее, можно будет добиться некоторого понимания. Те же самые австроазиатские племена в Южном Китае на протяжении многих веков осваивали китайский язык и утрачивали собственные языки, а китайские слова произносили в соответствии с теми произносительными нормами, которые у них были родными, унаследованными от матерей. Например, они упрощали сложное сочетание согласных, подставляли свои тональные характеристики. Все знают, что в современном китайском языке есть смыслоразличительные тоны, но в древнекитайском языке этих тонов не было. Откуда они появились? В результате того, что огромное количество людей, говоривших на тональных языках, перешли на китайский язык и принесли эти тоны с собой. Какие-то элементы китайского языка трансформировались в их произношении тонами, но слова при этом честно учили китайские. Отдельные слова из старых языков тоже проникали, но основной словарный фонд все равно оставался китайским. То же самое с латинским языком и огромным бесчисленным количеством языков по всем уголкам планеты.

Почти неизбежное явление. Если языки имеют разное происхождение, но при этом исторический процесс забросил их носителей в один и тот же культурно-географический ареал, то они рано или поздно образуют так называемый языковой союз, и главная, первоочередная задача компаративиста (исторического лингвиста) - не спутать языковой союз с настоящей языковой семьей. Например, современный грузинский язык по очень большому количеству типологических признаков такой же, как находящиеся рядом с ним языки Чечни и Дагестана, но исторически, если и связан с ними родством, то это сверхдальнее родство. На самом деле более близким историческим родственником для дагестанских языков являются сино-тибетские языки, которые включают китайский, а наоборот, если мы будем смотреть на современный китайский, то он по форме гораздо больше, чем любой язык Дагестана, похож на вьетнамский язык, а с ним он связан очень древним родством, если вообще таковое есть.

Типологическая классификация всех этих глубоких тонкостей не чует, поэтому значимость ее для реконструкции исторического процесса на самом деле довольно низкая. Конечно, конкретные формы, слова тоже заимствуются и передаются не только вертикальным, но и горизонтальным образом - нередко в огромных количествах. Классические хрестоматийные примеры - это колоссальный процент китайской лексики в японском языке, например, или французской лексики в английском языке. Поэтому важно учитывать, что для классификации годятся далеко не любые слова, а только определенная категория слов, но об этом я скажу чуть позже.

Языковое родство
Теперь отмотаем пленку чуть-чуть назад, в прошлое. Я говорил о типологической классификации, но эта затея совсем недавняя, даже самые заядлые типологи не претендуют сегодня на то, что типологическая классификация может заместить более традиционную генетическую классификацию, а для этой классификации можно вести отсчет с разных хронологических точек. Один возможный вариант - это статья выдающегося индоевропеиста Августа Шлейхера, написанная в 1853 году, в ней он впервые ввел метафору эволюционного дерева по отношению к языкам, что было за 6 лет до выхода в свет дарвиновского «Происхождения видов».

Беда в том, что за самими терминами «типологическая классификация» и «генетическая классификация» стоит разный смысл. Типологическая классификация - в первую очередь методологическая; ее понятно, как строить, – отбираешь какое-то количество признаков (10, 20, 50, 100, 400) и по ним строишь типологическое дерево или типологическую сеть, как угодно ее можно назвать, но при этом совершенно непонятно, что реально отражает, какой исторический смысл лежит за этой классификацией, в каком случае она показывает историческую связь и родство языков, а где она показывает ареальные языковые союзы, а где она показывает случайные совпадения.

Генетическая классификация языков, наоборот, имеет совершенно прозрачную историческую интерпретацию. Генетическая классификация - это классификация языков по признаку наличия или отсутствия у них ближайшего общего предка. Языки, представляющие собой результат исторического развития из одного праязыка после того, как его носители расходятся в разные стороны, попадают в одну группу, и типологическая классификация (очень важна типологическая характеристика языка) может измениться со временем, при этом очень значительно, а генетическая классификация языка неизменна. Языку для того, чтобы сменить свою генетическую классификацию, остается только умереть. С другой стороны, вопрос о том, как строить генетическую классификацию, точнее, как правильно ее строить, чтобы в результате появлялась максимально правдоподобная картинка, намного сложнее, чем вопрос построения классификации типологической.

В принципе, сравнительно-историческое языкознание хорошо знает, как обосновывать родство языков с помощью установления между ними регулярных фонетических соответствий как вот здесь, если видно, - на примере нескольких соответствий между близкородственными друг другу английским и немецким языком и чуть дальше родственным с ними русским языком. Определяются звуковые законы, по которым изменялись слова от праязыка к языкам-потомкам. Один и тот же звук, одна и та же фонема, в каком бы слове она ни встречалась, должна в другом языке соответствовать точно определенной фонеме. Например, английское «t» всегда соответствует немецкому «z» и русскому «д» - это в очень грубых терминах.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_06.gif

Сейчас нет времени подробно повторять все азы компаративистики, главное - то, что нам важны систематические закономерности, которые повторяются из раза в раз. И по этим закономерностям мы восстанавливаем для праязыка - для общего предка этих языков - общий корпус корневых морфем и служебных морфем, лексических и грамматических. На слайде указано внизу, где все перечисленные слова возводятся к их праиндоевропейским приблизительным реконструкциям под звездочкой. Как быть дальше?

Предположим, у нас группа из 20 или 200 языков. Между всеми этими языками мы можем установить соответствие, показать, что они родственны друг другу – такая большая дружная семья, но языков очень много, и как внутри этой семьи устанавливаются взаимоотношения, в каком порядке эти языки располагаются на ветвях дерева? Интуитивно кажется, что чем более похожи друг на друга языки, тем ближе они должны располагаться. Если мы сравниваем русский, польский, испанский, итальянский, то, наверное, каждый из нас, даже без серьезной языковой подготовки, только чуть-чуть познакомившись с этими языками, поймет, что русский ближе к польскому, испанский - к итальянскому, чем русский к испанскому или польский к итальянскому, но, во-первых, это не всегда работает, это не всегда правда, потому что, в общем и целом, языки могут меняться с разной скоростью в зависимости от разных и обычно непредсказуемых обстоятельств, например, во многих отношениях современный немецкий язык больше похож на современный шведский, чем на современный английский – при том, что все германисты, тем не менее, сходятся на том, что шведский – это одна скандинавская подветвь германской группы, а английский и немецкий – другая.

Во-вторых, простой, но неизбежный вопрос: как считать сходства и различия, и какие сходства и различия важнее других, чему при подсчете сходств отдавать предпочтение - количеству совпадающих слов, звуковым изменениям, грамматическим парадигмам? Самое тяжелое - это ситуации, когда граница между языками или языковыми группами размыта и не бросается в глаза. Например, индоевропейские языки худо-бедно ко всеобщему удовлетворению поделили примерно на 10-15 групп: есть славянские языки, германские, романские, индийские, иранские, греческие, армянский и другие, а дальше, как на этой диаграмме, которая консервативна и осторожна, оказывается, что все эти группы примерно в одинаковой степени удалены друг от друга, но трудно себе представить, что исторически так оно и было, что в один прекрасный момент был праиндоевропейский язык, а потом люди встали и одним прекрасным утром разошлись в 15 разных сторон. Скорее всего, процесс был более сложным, и какие-то из этих групп все-таки имеют непосредственных общих предков внутри индоевропейского древа, но какие? Это стандартный бич индоевропеистики и вообще любой области компаративистики. Наверное, я не сильно покривлю душой, если скажу, что сколько индоевропеистов, столько и моделей классификации индоевропейской семьи, а это наиболее тщательно исследованная, изученная изо всех языковых семей мира. Что говорить о других семьях, где данных меньше, а мнений еще больше?..

Как найти дальних родственников
Самый тяжелый случай - это классификация языков на глубоком уровне, когда мы из области обычной традиционной компаративистики перемещаемся в область макрокомпаративистики. Это направление сравнительно новое, во многом противоречивое, спорное, и здесь еще добавляется дополнительная проблема - скудность сопоставительного материала. Согласно классической теории, которую разработал отечественный лингвист Владислав Маркович Иллич-Свитыч, индоевропейская семья, о которой мы только что говорили, на более глубоком уровне, условно скажем, 12 тысяч лет назад, входит в так называемую ностратическую макросемью, ее основные ветви разными цветами указаны на диаграмме, на карте, туда же входят алтайские языки, уральские языки, дравидийские языки в Индии и картвельские языки – маленькое пятнышко на Кавказе отмечено.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_07.jpg

Как установить внутреннюю классификацию ностратических языков, какие из этих больших семей ближе связаны друг с другом в рамках ностратической семьи? Очень тяжело определить, потому что за истекшие 12 тысяч лет общее ностратическое наследие в этих семьях поистрепалось настолько, что с большим трудом вообще удается установить звуковые законы, разработать надежный корпус этимологии, и строгой оценки языковых расстояний пока не существует; критерии не разработаны.

Под вопросом даже состав ностратической макросемьи, потому что Иллич-Свитыч включал в нее еще, помимо перечисленных мною только что, - отмечено светло-голубым светом - огромную семито-хамитскую или афразийскую семью языков. На ней говорит семитское население Азии и большое количество языковых групп в Африке, а позже Сергей Анатольевич Старостин выдвинул контргипотезу, согласно которой афразийская семья, столь огромная, - на самом деле таксономическая единица такого же хронологического уровня, как и ностратическая, то есть является сестрой, а не дочерью ностратической, и тот же праафразийский язык должен был существовать примерно 12 тысяч тому назад. Убедить всех в правильности этой гипотезы им не удалось, и есть некоторое количество сторонников ностратической гипотезы, которые до сих пор придерживаются более старой версии, что афразийская семья - это дочерняя ветвь ностратической.

Уточню, что когда я говорю о классификациях, может показаться, что я смешиваю две разные задачи. Потому что, во-первых, есть вопрос внешней классификации языка: найти для языка А его ближайшего родственника Б, или образуют ли языки А и Б единую таксономическую единицу - это вопрос корректного обоснования языкового родства и вопрос доказательства языкового родства (я слово «доказательство» не очень люблю применительно к этой теме). И есть вопрос внутренней классификации для родственных языков: А, Б и В - мы показали, что они родственны, и для языков А, Б и В определить, кто ближе из них родствен: А и Б против В, или А и В против Б, или, может, все три равноудалены друг от друга. Здесь мы доказываем не факт родства, а степень родства. Это две несколько разные задачи, но методы их решения во многом схожи. Во многих случаях первую задачу нельзя решить до конца, не решив одновременно с ней и вторую.

Чтобы на научном уровне обосновать факт родства между А и Б, нужно показать наличие между ними неслучайных сходств. Случайные сходства находятся между любыми языками, и горе-языковеды от Фоменко до Задорнова этим активно пользуются. Важно показать систематические неслучайные корреляции между языками. Регулярные соответствия - как то, которое было между английским немецким и русским языками, – это простейший и одновременно важнейший пример такой корреляции. Сопоставляются лексические и грамматические корпуса языков, на их базе устанавливаются закономерные соответствия, и это доказывает родство, но тут есть свои подводные камни.

Мнимое родство
Во-первых, довольно часто можно установить такие соответствия между языками не родственными, а связанными ареальными связями горизонтальной трансмиссии, например, между китайским и японским, или, еще ближе к нам, - между французским и английским языком. На схеме сверху синим цветом представлены слова, которые были заимствованы из французского в английский, а снизу красным цветом выписаны слова которые не заимствованы, а восходят к общему индоевропейскому предку французского и английского языка.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_08.gif

Где проще установить фонетические соответствия? В верхней группе, потому что слова гораздо более похожи друг на друга, но установив между ними соответствия и сказав, что мы установили соответствия и доказали родство английского и французского языка, мы попадем в ловушку, потому что мы контактные связи примем за родственные связи. А родственные связи у нас внизу, и они гораздо хитрее и сложнее, и хорошо что у нас есть данные о древних предках французского и английского языков, где эти слова выглядят гораздо более похоже друг на друга, чем они выглядят сегодня. Здесь мы знаем реальную историю языков. А как нам быть в ситуации, где у нас нет исторических сведений, где были бесписьменные языки, записанные 50 или 20 лет назад, и там тоже много похожих слов? Что это - горизонтальная или вертикальная трансмиссия? Так сразу иногда не разберешься.

Во-вторых, бывает определенный тип лингвистических работ, где выдумываются псевдосоответствия, и это обычно получается, если очень много внимания обращать на звуковую сторону языка и очень мало - на семантическую, на смысловую сторону сравниваемых слов, потому что все знают, что значения слов, так же, как и звучание, со временем меняются - а как? Строгих закономерностей пока никто не предложил.

Пример. Есть один известный африканист, фамилию которого я называть не буду, он опубликовал целую серию этимологических словарей для разных африканских семей, и там все очень хорошо со звуковой стороной, но если смотреть на то, какие слова сравниваются, то на каждом шагу встречаются замечательные перлы: сравнивается в одном языке слово со значением солнце, в другом оно значит дым, а в третьем оно значит птица - и восстанавливается общее значение - парить в небе. Или в одном языке слово хороший, а в другом языке слово пиво и устанавливается значение сладкий. Или в одном языке – мед, а в другом языке, прощу прощения – блевотина, и восстанавливается нечто липкое. С такой семантикой можно придумать и обосновать любые регулярные соответствия. На таких же псевдосоответствиях держатся несколько имеющих активное хождение в научном мире гипотез. Например, гипотеза о родстве дравидийских языков Южной Индии с вымершим древневосточным эламским языком, теория, запущенная в свое время американским лингвистом Дэвидом Макальпином, по-видимому, тоже подделанная система, очень плохая с семантической точки зрения.

Сам факт наличия системных соответствий между языками недостаточен; нужно еще что-то. Есть широкое представление, что этим чем-то должна быть грамматика, что родство языков и классификационная принадлежность языков должны обосновываться на примерах системных соответствий грамматических парадигм: склонение, спряжение и так далее. Действительно, грамматические морфемы очень редко и неохотно заимствуются из языка в язык, поэтому когда мы сравниваем грамматические морфемы, мы избегаем риска принять горизонтальную передачу за вертикальную. Беда в том, что, во-первых, грамматические морфемы обычно очень короткие, состоят из одного-двух звуков, значения сложные, часто размыты, и очень большое пространство для развития личной фантазии.

Недавно прошла очередная сенсация, что якобы доказано близкое родство североамериканских языков группы на-дене с кетским языком Западной Сибири, так называемая дене-енисейская теория, и это было доказано на основании систематических корреляций в морфологических системах этих языков. На самом деле, языки действительно родственны, по-видимому, в рамках большой дене-кавказской макросемьи, сама идея довольно старая, но грамматические параллели, которые автор этой гипотезы приводил, на поверку оказываются фиктивными, плодом его исследовательской фантазии.

Часто приходится слышать утверждения, что грамматика языка более стабильна, чем лексика, что она устойчивее по отношению к заимствованиям, чем лексика, и это, наверное, правда, но, тем не менее, насчет грамматики как идеального показателя родства все не так просто. На близких хронологических расстояниях грамматика обычно хорошо работает. Если мы возьмем, к примеру, грамматику русского языка и сопоставим ее с польской грамматикой, этого будет достаточно для того, чтобы показать их генетическое родство. А как насчет русского и английского языка, которые, безусловно, родственны, но общих грамматических морфем по памяти я могу восстановить буквально 2-3, а это, как вы понимаете, может быть плодом случайного совпадения? Если бы мы не знали истории английского языка и истории русского языка, никакая грамматика не помогла бы. Или, например, как быть с языками, в которых грамматики, морфологии, систем склонения, спряжения нет вообще, так называемыми изолирующими языками, которые очень широко распространены в Юго-Восточной Азии, - тот же китайский или вьетнамски?. Там грамматика вообще не может служить критерием.

Как меняются языки
Что касается лексики как возможного показателя языкового родства, у нее есть одно очень важное свойство, которое, по-видимому, и должно служить решающим аргументом. Изо всех языковых уровней - фонетика, грамматика, лексика, синтаксис и так далее – лексика - это единственный слой языка, который в нем изменяется примерно (не буду говорить - всегда и железно, но примерно) с одинаковой скоростью – это принцип, который был эксплицитно сформулирован еще в 50-е годы американским лингвистом Моррисом Сводешем, хотя идея носилась в воздухе задолго до его публикации.

Идея очень многих раздражает - потому что как же так? У нас перед глазами пример английского языка - он несколько столетий менял свою лексику, словарный состав, медленно, аккуратно, осторожно, а потом пришли норманны, завоевали Англию - и прямо тут же, буквально за сто лет огромное количество французских лексических элементов появилось в английском языке.

Это чистая правда, и таких ситуаций очень много, но важно учесть одну важную поправку. Когда мы говорим о постоянной скорости изменения лексики, речь идет о так называемых внутренних изменениях лексики, изменении словарного состава от поколения к поколению без существенного влияния со стороны внешних соседей. Внутреннее изменение - это когда слова внутри языка изменяют свое значение, не когда они не выкидываются или проникают в язык в результате заимствований, а когда было в русском языке слово живот в значении жизнь, а потом оно стало значить часть тела – это внутреннее изменение, и речь идет о скорости внутренних изменений, а совершенно не о внешних. Внешние изменения могут иметь любую скорость. Один язык столкнулся с другим - и взял у него в один день тысячу слов (фигурально).

Те изменения, которые происходят не в результате контактов, происходят примерно с одинаковой скоростью, и, подсчитав проценты лексических совпадений между родственными языками, там, где дело касается только внутренних изменений, мы можем по некоторой формуле высчитать даже примерную дату их происхождения – это так называемый глоттохронологический метод, который как раз и придумал Сводеш по аналогии с радиоуглеродным методом датирования, и называется это глоттохронология или лексикостатистика.

Сравнение ядра
Лексикостатистикой нужно пользоваться очень аккуратно, тут можно легко наделать ошибок. Лексический фонд любого языка огромен; если оперировать с ним без строгих правил, то можно дооперироваться до любых желаемых результатов, поэтому правила следующие: во-первых, слова нужно выбирать базисные. Базисная лексика – это лексика, максимально независимая от культурной или ареальной характеристики говорящих, в первую очередь - это так называемый список Сводеша. Изначально он состоял из двухсот элементов, потом сокращен до сотни, можно его сокращать и дальше.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_09.gif

Сейчас мы оперируем сверхустойчивой половиной из пятидесяти элементов. Это универсальный список, понятия обнаруживаются практически во всех языках мира, и он очень показателен.

Если мы между двумя языками видим много сходств в лексике, но при этом не видим сходств в стословном списке, то это почти однозначно указывает на то, что мы видим между ними горизонтальную контактную связь. Если мы сравним английскую и французскую лексику, то в стословном списке, притом какое огромное количество галлицизмов в английском языке, в стословном списке их два – это слова гора (mountain) и круглый (round); все остальное – свое, не французское. Похожая ситуация с японским и китайским, с персидским и арабским, с дравидийскими языками и санскритом. Во всех ситуациях, где высокоразвитый в крупном плане культурный язык оказывает сильное давление на своих соседей, они все равно перенимают у него в первую очередь культурную, а не базисную лексику, и чтобы обосновать родство между языками А и Б, необходимо найти между ними хотя бы минимальное число параллелей в списке Сводеша, которое бы превышало порог случайности. Цифра варьируется в зависимости от конкретного устройства языка. Условно говоря, хотя бы 10% должно быть обязательно для очень глубокого родства, а для неглубокого родства любые два современные индоевропейских языка имеют порядка 25-30% совпадений в списке Сводеша.

Во-вторых, для сравнения очень важно, чтобы полностью совпадали значения сравниваемых языков. Например, при глоттохронологических подсчетах мы для русского языка бы берем слово глаз, не берем архаичное слово око, хотя именно око отражает старый индоевропейский корень, до сих пор присутствующий в английском слове - eye или во французском - oeil. В русском языке произошла замена, око вытеснялось словом глаз, по-видимому, диалектно-жаргонного происхождения. Этот критерий нам очень важен, потому что если мы будем допускать семантическую слабину, то это может плохо закончиться, будут очень размыты стандарты, и мы открываем двери для большого количества случайных совпадений.

В-третьих, что еще более важно, этот же список Сводеша, из каких бы элементов он ни состоял, может и должен быть ранжирован. Каждое слово обладает некоторым индексом стабильности по терминологии Сергея Анатольевича Старостина, который разрабатывал методику такой среднестатистической степени устойчивости, которую мы вычисляем на эмпирической основе. Если мы берем семью из 10 языков, то слово глаз будет в ней, скорее всего, очень устойчивым. Мы, может быть, найдем 1-2 разных корня, которые представляют значение слова глаз в этой семье, наоборот, если мы возьмем слово маленький или слово желтый, то для этих слов почти 100%, если не в каждом языке будет свой корень, то, по крайней мере, 5-6 разных корней точно будет представлено – эти слова гораздо чаще меняют свое значение, чем слово глаз.

На эмпирической основе список Сводеша можно хорошо разделить на сильно устойчивую половину и слабо устойчивую половину. Мы тестируем два языка на родство: в какой половине списка Сводеша у нас больше совпадений – в сильно устойчивой или слабо устойчивой? Должно быть обязательно в сильно устойчивой, а если в слабо устойчивой, это опять пахнет горизонтальными контактами, потому что странно, что между этими двумя языками заменились устойчивые слова и, наоборот, не заменились неустойчивые слова.

Реконструкции праязыков
И, наконец, самое важное требование, если мы хотим использовать лексику как критерий для построения общей мировой классификации, - чем выше по стволу дерева мы поднимаемся, тем важнее вместо стословных списков, составленных по современным языкам, использовать прасписки, реконструированные для их ближайших предков. Почему? Предположим, мы хотим обосновать родство двух больших языковых семей, например, индоевропейской семьи языков и уральской семьи языков. В индоевропейскую семью входит 300 языков, в уральскую входит 20-30 языков. Какова вероятность того, что мы для каждого элемента из списка Сводеша хотя бы в одном индоевропейском языке найдем красивую фонетическую-семантическую параллель хотя бы в одном уральском языке? Это можно вычислить математическими методами, а можно посмотреть на практике: навскидку взяты несколько слов, несколько элементов из списка Сводеша. Просто пройдясь по тому, как они звучат в разных индоевропейских языках, мы получаем, что для хотя бы одного языка можно найти очень похожую на индоевропейскую форму хотя бы в одном уральском языке.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_10.gif

Глаз в белуджском, иранском языке будет čamm, в мансийском языке будет sam; ухо будет на санскрите karna, а на финском языке будет korva; зуб будет на армянском - atam, на селькупском – timi и так далее. Доказывает ли это, что индоевропейские и уральские языки родственны? Нет, не доказывает. Для любых двух семей такого объема мы что-нибудь подобное обязательно обнаружим. А теперь заменим эти восемь сходств на восемь реконструкций, подставим вместо слов из современных языков реконструкции для прандоевропейского и прауральского языков, полученные традиционными, достаточно надежными компаративистскими средствами.

http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_11.gif

Реконструкции для праиндоевропейского и прауральского, как видите, там, где в уральском я заменил цвет на синий, там всякое фонетическое сходство благополучно исчезло, и это значит, что в первых пяти случаях сходство, которое было на предыдущей странице, было абсолютно случайным. Что касается сходств 6, 7 и 8 для корней слышать, вода и имя, оно не исчезло, реконструкции остались и на праиндоевропейском и прауральском уровне. Это сходство не исчезло, и, более того, здесь приведен не полный список, к ним добавилось еще некоторое количество сходств на прауровне, и, что интересно, при переходе от современного уровня к уровню праиндоевропейскому или уровню прауральскому число этих сходств значительно возросло. Если мы возьмем русский и финский языки, то между ними будет, может 3-4 случайных, похожих друг на друга корня, а между праиндоевропейским и прауральским в стословнике насчитывается от 15 до 20 элементов, которые не просто сходны друг с другом, а можно пытаться на их основе установить регулярные фонетические соответствия между языками. Главный принцип: если мы хотим уйти далеко в прошлое, мы не имеем права сопоставлять современные языки, мы должны применять так называемый ступенчатый принцип реконструкции, переходить от русского к славянскому, от славянского к индоевропейскому, от финского к прибалтофинскому, от прибалтофинского к прауральскому - и смотреть, что происходит с лексикой при переходе с одного уровня на другой.

Границы применения
Я уже завершаю, и два слова о границах применения методологии. Мы имеем лексические списки по любым современным языкам (индоевропейским, уральским, сино-тибетским, африканским, каким угодно). Вычленяя мелкие близкородственные группы, мы отсеиваем, так сказать, шелуху, лексические инновации и превращаем стословные списки современных языков в прасловники, опираясь на аппарат сравнительно исторического языкознания. Потом мы сравниваем между собой эти прасловники и переходим все глубже и глубже от русского к праславянскому, от праславянского - к праиндоевропейскому, от праиндоевропейского - к ностратическому и так далее.

Вопрос: как далеко мы можем идти, можем ли мы на основе анализа базисной лексики построить общемировое древо языков – или, наоборот, показать на основе анализа базисной лексики, что все макросемьи мира все-таки невозможно свести к единому праязыку? Ответ на этот вопрос я не дам в первую очередь потому, что не закончен этап обработки первичного материала, а во вторую - по теоретически пока не решенной проблеме утраты информации. Стандартная претензия, которую скептики предъявляют к макрокомпаративистике такова: вы говорите, что 12-14 тысяч лет тому назад существовала ностратическая макросемья. Как же можно это доказать, если за этот период все ее потомки изменились настолько, что сегодняшнее сходство между ними уже неотличимо от случайных? Тот же самый список Сводеша за 12-14 тысяч лет изменяется в среднем на 90-95%. Во многом мы эту проблему снимаем, опираясь на вышеупомянутый ступенчатый принцип реконструкции. Разные языки утрачивают разные элементы праязыка, и реконструкция тем и ценна, что она собирает воедино раскиданные по разным уголкам кусочки этого пазла. Если у современных языков 5-6% совпадений, мы проделываем реконструкции и видим, что в каких-то случаях количество совпадений возрастает между реконструкциями до 12-14-15%. Это верный показатель того, что макросемья, которую мы восстанавливаем, действительно реальна, но, тем не менее, даже этот ступенчатый признак тоже нельзя считать универсальной панацеей.

Ностратическое и сино-кавказское деревья по данным 50-словных списков (проект «Эволюция языка»)
http://www.polit.ru/media/archive/ggl/starostin_12b.gif

То, что здесь нарисовано, – это дерево, которое построено методом анализа списка Сводеша, точнее, пятидесятисловника, самой стабильной части Сводеша для двух больших макросемей: сверху это дене-кавказские языки, в которые входят северокавказские, синотебетские, енисейские, на-дене языки, и снизу большая ностратическая макросемья Илич-Свитыча. Внутри этих семей лексикостатистика, глоттохронология показывают, что связи очень прочные. Обе они расходятся на части примерно 12 тысяч лет тому назад, дата вполне приемлемая, а дальше, если мы пытаемся свести их вместе, то дерево там, где стоят вопросительные знаки, объединяет их на хронологической глубине примерно 24 тысячи лет. В терминах лексических совпадений это эквивалентно диапазону совпадений от 0% между языками, то есть вообще отсутствие совпадений. До 3-5% - это число, не отличимое от случайных совпадений.

Означает ли это, что мы показали, что эти две макросемьи не имеют общего предка? Неизвестно. В худшем случае - может быть, да, означает, что они не имеют общего предка; в лучшем случае это может означать, что жесткие стандарты лексикостатистики для такого глубокого уровня не срабатывают, и методы нужно делать более гибкими - может быть, тогда все будет показано лучше. Например, пожертвовать принципом семантической тождественности – это жесткие подсчеты по отношению к значениям. Для слова, которое в праностратическом реконструируется со значением огонь, мы смотрим слово со значением огонь в прадене-кавказком, и только со значением огонь. Может быть, имеет смысл делать систему более гибкой и позволять некоторые симпатические расхождения, например, слово со значением огонь сравнивать со словами со значением солнце или жаркий, а слово со значением вода - со значениями река или мокрый. Это примеры очень частотных, естественных и хорошо засвидетельственных во многих языках мира семантических переходов, это не полет фантазии - как солнце, дым и птица, таких переходов на самом деле не бывает.

И, тем не менее, для того, чтобы эту гибкую методику применять, все равно должны быть разработаны довольно четкие объективные правила, не зависящие от личной воли, фантазии исследователя, которые, к сожалению, пока не разработаны, но которые мы в нашем проекте «Эволюция языка» пытаемся сегодня разработать. И вся кухня, которую я сегодня показал, довольно успешно работает на глубинах хронологических примеров 10-12 тысяч лет, а для того, чтобы она работала дальше, и для того, чтобы мы могли точно создать единое древо для всех языков – или, наоборот, показать, что его невозможно создать, - должно быть усовершенствование методики, которое, я надеюсь, в ближайшее десятилетие появится. На этом я закончу. Спасибо.

Обсуждение лекции
Борис Долгин: Не получается ли у нас некоторого замкнутого логического круга со списками - хоть со стословником, хоть с пятидесятисловником. На основании информации о языковом родстве мы выделяем наиболее стабильны элементы, а потом на основании представления того, что эти элементы наиболее стабильны, мы еще раз проверяем информацию о языковом родстве. Соответственно, вычленив – неважно, из стословника, пятидесятисловника - как бы более стабильный корпус, исходя из нашего представления о том, как менялись языки. Мы теперь уже на основании этого видим…

Георгий Старостин: это хороший часто звучащий вопрос, но на самом деле он разрешается в ходе практической работы, потому что на начальном этапе, когда мы устанавливаем родство между близкими языками, нам вообще не обязательно оперировать терминами стабильности-нестабильности. Во-первых, есть разные другие способы: та же самая грамматика, про которую я говорил, хорошо показывает родство на близких расстояниях, во-вторых, даже не ранжируя тот же самый список Сводеша, не предъявляя к нему никаких специальных требований, мы все равно можем показать это родство, а дальше мы применяем бутстреппинг — рекурсивный принцип — не запутывая себя дополнительными стандартами, жесткими ограничениями устанавливаем родство первого уровня, дальше анализируем все эмпирические случаи: как ведут себя слова в родственных языках на первом уровне, и потом эти правила применяем к более сложным случаям родства.

0

10

Борис Долгин: Расскажите, пожалуйста, о попытках работы с генетикой и археологией

Георгий Старостин: У меня заранее подготовлены ответы на оба эти вопроса. Он общий, потому что был задан такой вопрос еще в он-лайне. Поэтому я быстро постараюсь на него ответить. Существует тонна специальной литературы, которая посвящена попыткам соотнесения результатов лингвистической компаративистики с данными археологии и генетики. По одной индоевропейской семье жизни не хватит, чтобы перечислить всю литературу, написанную на эти темы. К сожалению, она далеко не вся написана на надлежащем уровне - и в первую очередь по тому прискорбному обстоятельству, что в мире практически нет людей, которые были бы одинаково квалифицированны в области археологии и лингвистики или генетики и лингвистики. Я, например, плохо квалифицирован как археолог или как генетик - и наоборот, когда я читаю работы археологов и генетиков, то почти всегда, когда они начинают оперировать лингвистическими понятиями, хочется схватиться за голову. Можно дать подробный ответ, как мы пытаемся скоррелировать эти данные, но это курс лекций на 1-2 семестра. Краткий ответ тот, что все это находится в зачаточном состоянии, потому что пока нет жестких и общепринятых критериев отождествления лингвистических данных с археологическими и генетическими, причем ситуация еще усугубляется тем, что данные всех трех областей наук все время изменяются и дополняются. Мы можем сегодня построить какую-то разумную соотносительную модель, положить на нее уйму времени, а потом обнаружится новый археологический слой, или генетики еще добавят пару признаков, по которым они классифицируют народы, - и вся модель окажется перечеркнутой. Я, в принципе, настроен очень оптимистически, и рано или поздно все три типа сведений будут хорошо соотнесены, но не пришло еще то время, когда мы могли бы заниматься этим всерьез: еще и лингвистам, и археологам и генетикам довольно много нужно работать.

Голос из зала: А на чем тогда основан оптимизм?

Георгий Старостин: Оптимизм основан на том, что информации все время становится все больше, и в какой-то момент, по-видимому, наступит критическое насыщение.

Для индоевропейского есть классическая гипотеза об отождествлении курганной культуры, например, археологической с прародиной индоевропейской семьи. Это красивая и вполне правдоподобная гипотеза, которая, по-видимому, на сегодня имеет основную поддержку, но при этом различного рода противоречащие мнения все равно раздаются время от времени, и единого жесткого стандарта, который бы раз и навсегда положил конец всем сомнениям относительно такого отожествления, пока нет. Возможно, будет.

Кузнецов Анатолий Иванович: Я по найму разрабатываю гуманитарные системы: спасибо. Очень интересно. Вопрос следующий: вы сказали про объективность, и вот это место меня царапнуло, то есть это классическая постановка вопроса, когда мы говорим, что удаление субъективности является показателем объективной данности, но ведь существует и классическая постановка, планка которой имеет эффект наблюдателя, и послеклассическая. И здесь у меня возник вопрос. Если мы не учитываем субъективность классификации и перенесем структуры, связанные с субъектом, прямо на классификацию. То есть ли мы рассматриваем людей, язык птиц, еще языки тогда, наверное, этот вопрос бы эксперировался.

Георгий Старостин: Я могу сказать буквально пару слов. Такое гигантское количество работ написано, которые не просто принимают субъективный фактор во внимание, а целиком диктуются субъективным фактором, что было бы интересно как минимум посвятить меньшее, но, на мой взгляд, лучшее количество работ попыткам объективного взгляда на историю языка. Что касается всего остального, то даже и не знаю, что ответить, честно говоря.

Борис Долгин: Собственно, вполне в изложении присутствовал анализ субъективности в том смысле, что было указано на большую изученность индоевропейской семьи по понятным вполне историческим причинам.

Георгий Старостин: Да, конечно.

Михаил Гельфанд: У меня вопрос к первому и последнему дереву. Вы рассказывали, что ирландский язык попал между кетским и бурушаски, а потом сказали, что несовершенство типологических деревьев связано с заимствованиями. Неужели слова ирландского языка были заимствованы из кетского и бурушаски?

Георгий Старостин: Нет. Это дерево строилось не на основании лексических заимствований, а на основании типологических признаков, и там, по-видимому, все дело было в случайных совпадениях по типологическим признакам.

Гельфанд: А вот к этому дереву базовой предпосылкой была предпосылка устойчивой скорости вымывания базисной лексики?

Георгий Старостин: Да.

Гельфанд: При этом длины веток на этом дереве очень разные - это означает, что вымывание происходит в разных языках с разной скоростью, или я не понял, что нарисовано.

Георгий Старостин: Нет, просто крайними узлами в этих ветках сами по себе являются реконструированные праязыки.

Гельфанд: Это внутренние узлы.

Георгий Старостин: Да. И они сами по себе имеют различную датировку.

Гельфанд: Понял. Спасибо. И еще вопрос: в этой стойке деревья фактически на алгоритме пятидесяти символов?

Георгий Старостин: Да

Гельфанд: Насколько они устойчивы - во-первых, по набору символов, во-вторых, по набору языков? Не происходит ли куча коротких веток в середине, очень неустойчивая относительно исходных условий, скажем, взять не пятидесятисловный список, а пятидесятипятисловный - и получится беда?..

Борис Долгин: То есть, проверяли ли вы, иными словами…

Гельфанд: Но собственно в нормальном статистическом смысле?

Георгий Старостин: Вопрос понятен. Они имеют разную степень устойчивости. Некоторые из коротких веток действительно меняют свою позицию друг относительно друга при увеличении списка, и при публикации таких деревьев всегда имеет смысл указывать, какие из веток не меняются никогда, а какие менее стабильны, и нужно вводить некоторые факторы погрешности.

Гельфанд: Я прошу прощения - и для протокола один вопрос о поправках. Вы говорили, что в биологии редко бывают горизонтальные переносы, а они бывают сплошь и рядом.

Георгий Старостин: Хорошо. Спасибо.

Владимир, программист: Когда шли лекции Сергея Анатольевича, он был в Школе Злословия, очень интересное интервью. Он более определенно говорил о том, что вероятный смыл его работы в том, чтобы все-таки свести к одному праязыку, как говорит он. Вы об этих вопросах высказываетесь более осторожно. Как вы считаете, давно произошло первое ветвление, если действительно все произошло от одного языка? Или сейчас считается, что праязык рассыпался во время бедствий 2 миллиона лет назад?

Георгий Старостин: Если бы возраст человеческого языка был 2 миллиона лет, что крайне маловероятно, мы бы в любом случае не свели, не было бы никакой возможности средствами сравнительно-исторического языкознания восстановить тот язык, который существовал 2 миллиона лет тому назад. Мы скромно надеемся, что, может быть, удастся восстановить язык 30-50 тысячелетней давности, но надо сказать, что Сергей Анатольевич, несмотря на то, что он много говорил о праязыке человечества и рассуждал на эту тему, всегда очень четко определял некоторый агностицизм по этому поводу, то есть он не говорил никогда, что мы доказали существование праязыка человечества, что все люди, несомненно, говорили на одном языке и так далее. Во многом это до сих пор остается вопросом веры. Если вы спросите меня, верю ли я в существование единого праязыка, языка Адама и Евы, скажу - да, наверное, верю, но это не имеет никакого отношения к тому, о чем я сегодня рассказывал.

Владимир, научный сотрудник в области химии: К последнему вопросу. У вас звучало некое сомнение в существовании праязыка, хотя известно, что генетически дивергенция человечества началась примерно 200 тысяч лет назад. Были генетические Адам и Ева, поэтому трудно предположить, что такая вещь, как язык, была изобретена несколько раз независимо.

Борис Долгин: Точнее - в данный момент господствующей является эта гипотеза. Почему трудно предположить?

Владимир, научный сотрудник в области химии: Потому что, как показывают археологические исследования, 200 тысяч лет назад культура была такая, что без языкового обмена, без языковой коммуникации это не могло существовать.

Борис Долгин: Какое это отношение имеет к вопросу о возможности изобретения несколько раз?

Владимир, научный сотрудник в области химии: Языка, потому что есть такая вещь, которая уже существует, так же как с зарождением жизни, по всей видимости.

Борис Долгин: Физические законы, конечно, никогда не открываются в разных местах. Спасибо.

Владимир, научный сотрудник в области химии: Если язык существует один раз, он не может быть забыт. Вопрос в связи с этим такой: когда могла начаться дивергенция человеческих языков? Можно ли, хотя бы грубо, на основании археологических данных, на основании данных о расселении человечества по континентам, ответить? Понятно, что пралюди жили в районе Южной, Юго-Восточной Африки, когда могла начаться дивергенция языков. Спасибо.

Борис Долгин: Я даже дополню вопрос. Какова, на ваш взгляд, мощность сравнительно-исторического языкознания?

Георгий Старостин: Вопрос понятен, хотя это два разных вопроса.

Борис Долгин: Да, это два разных вопроса, но они связаны.

Георгий Старостин: Что касается того, когда могла начаться дивергенция языка. В тот момент, когда Homo sapiens стал расселяться по планете, в этот момент и могла начаться дивергенция языка. К какому времени мы относим этот момент? Миграции из Африки начинаются 60 тысяч лет назад, хотя язык мог начать дивергировать и раньше, и в самой Африке. Что касается мощности, глубины сравнительно-исторического метода, то мы зависим в первую очередь от тех языков, которые мы видим сегодня, – сколько потомков сегодня мы видим, такова и наша мощность. Если, например, историческая ситуация была такова, что от первоначального языка человечества откололись несколько ветвей, и ушли Бог знает куда, и там замерзли во время последнего ледникового периода, например, то это уже автоматически значит, что первоначальный язык человечества мы не реконструируем никогда. У нас, в общем и целом, хотя уже перехожу скорее к интуитивным соображениям, есть несколько языковых зон: одна - очень большая, в которую входят практически все языки Евразии, подавляющее большинство языков Африки и все языки Америки; другая зона, имеющая с этой гораздо меньшее количество сходств, – это тихоокеанская зона Папуа Новая Гвинея и Австралия; и третья зона, еще менее похожая на две предыдущие, - это Южная Африка. Бушмены и готтентоты, так называемые койсанские языки, которые типологически безумно сильно отличаются от всех остальных в первую очередь наличием в них специальных типов так называемых щелкающих звуков, но также и по своей лексике абсолютно ни на кого не похожие. Можно в качестве рабочей модели принять некое членение всех языков человечества на эти три группы: одна, условно говоря, папуасско-австралийская, другая – южноафриканская, бушмено-готтентотская и третья – все остальные. Таким образом, бушмено-готтентотские языки - это языки, которые родились в Африке и из Африки никуда не уходили никогда, там остались жить и сегодня доживают свои последние дни, будучи нещадно истребляемы другими, более продвинутыми в культурном отношении языками и народностями. Вторая – это условно первая волна миграции из Африки, которая дошла до Папуасии и Австралии, и третья – все остальное – это более новая волна миграций, условно 30 тысяч лет до нашей эры, которая заселила не только все оставшиеся незаселенные куски планеты, но и, по-видимому, вычистила как следует огромный пласт предыдущего языкового наследия. Это некоторая рабочая схема, которая основана на интуиции, опыте работы с разными языками, но не поддержана пока еще строгими научными выводами.

Григорий Чудновский: Что такое язык, я не до конца понял. Какими признаками он наделен? Я поясню…

Борис Долгин: В смысле - с каким рабочим понятием языка работал наш докладчик?

Григорий Чудновский: Я хочу уловить. То, что я скажу, является ли тем, что вы имели в виду? А потом расскажете, с чем вы работали. Я живу в мире, в России, где сосуществуют три языка: бытовой - бытийный, литературный - художественно-поэтический, церковнославянский, допустим. Три языка существуют; какой язык называется в России языком с вашей точки зрения как исследователя - это первый вопрос, проясняющий мое простое понимание, а второй – когда появился исторический язык во времени, чтобы его можно было считать языком от простых звуков при мировом переселении, при определенной миграции и до такого уровня культуры? Хотя бы примерно во времени, что вы, возможно, знаете. Спасибо.

Георгий Старостин: Если бы я это знал… На первый вопрос мне проще ответить, чем на второй. Конечно, все три перечисленные вами формы есть три разные формы языкового существования и церковнославянский язык – это тоже язык, поскольку это средство коммуникативного общения, хотя оно имеет ограниченную сферу потребления. От этого он не перестает быть языком, но когда речь идет об историческом аспекте языка, то лингвиста в первую очередь всегда интересует бытовой аспект употребления языка. Далеко не всегда мы имеем возможность работать именно с бытовым аспектом. Если, например, речь идет о древнем языке, от которого остались только литературные тексты, скажем, религиозного содержания, то мы вынуждены работать с некоторым стилистическим регистром этого языка. Мы не знаем, как древние египтяне разговаривали в быту, например, мы знаем о египетском языке только по текстам пирамид, разным литературным памятникам, деловой переписке (это еще один стилистический регистр) и так далее. Но в общем и в целом за долгие годы своего существования лингвистика научилась более или менее разрешать эти проблемы, делать поправки на литературность, на некоторую степень искусственности того или иного языка по сравнению с бытовым, разговорным регистром. Интересно, что когда мы говорим о тех же самых стословниках, литературность очень часто является искажающим фактором в наших подсчетах, потому что в литературных языках, скажем, в новых европейских литературных языках, создававшихся на базе определенных разговорных диалектах в период с Возрождения вплоть до настоящего времени, они иногда получаются немного гибридизированными искусственными языками. И в одном стословнике, например, может быть одно слово из одного диалекта этого языка, а другое слово - из другого диалекта этого языка. К сожалению, это искажает точность полученных результатов, но эта проблема не очень существенна. Эти искажения, как правило, не носят губительного характера, а в подавляющем большинстве случаев, там, где идет речь не о языках, история которых нам известна, а о языках мелких народностей, у которых литературных традиций вообще не существовало, этой проблемы вообще не возникает. Да, мы все эти формы называем языковыми, но делаем поправки на литературность и стараемся по возможности оперировать тем языком, который человек использует в быту. Что касается второго вопроса - про время возникновения языка как языка, отличного от животной системы коммуникации…

Борис Долгин: Отсюда, видимо есть переход к вопросу о том, что вообще считать языком.

Георгий Старостин: Да, конечно, но определенного ответа на этот вопрос у меня нет. До недавнего времени, например, считалось, что у неандертальцев точно не могло еще существовать языка, потому что речевой аппарат был неправильно устроен. Сейчас так не считают, сейчас считают, что его ротовой аппарат позволял разговаривать, поэтому это серьезный сложный философский вопрос, на который у разных людей есть разные ответы. Я не хочу здесь высказывать свое мнение по этому поводу.

Илья Николаевич: Как определяются сами праязыки, то есть произношение этих языков? Вы говорили, что можно их сравнивать каким-то образом, произношение одних и тех же каких-то пятидесяти слов. И более подробно я хотел бы узнать, как определяется произношение, допустим, в китайском языке 2000 лет назад. Китайский язык: мы знаем иероглифы, а как они произносились, неизвестно. Как определяется произношение в праязыках, у которых не было письменности?

Георгий Старостин: Спасибо. Вопросы вполне толковые. Произношение. В первую очередь мы при реконструкции оперируем до некоторой степени условными сущностями; то, что мы реконструируем, – это не звуки праязыка, а фонемы праязыка, то есть некоторые условности, которые функционировали в качестве смыслоразличительных единиц в этом языке. Все фонемы – это не специфический признак праязыка, все языки состоят из фонем. В русском языке выделяются фонемы как некоторые абстрактные психологические единицы. Один и тот же звук, например, К мы можем произносить как К, как КХ, можем как КЪ, от этого слово не изменится – это будут три разных звука, а фонема будет оставаться одной и той же в рамках русского языка, а в рамках других языков может измениться. При реконструкции праязыка мы реконструируем в первую очередь фонемы, мы не претендуем на то, что под звездочкой те формы, которые мы ставим, ровно так и произносились, как мы их записывали. Если мы записываем букву *k под звездочкой, может быть, она произносилась К, может быть, - КЬ, может быть, КХ, может быть, еще как-то, мог быть широкий диапазон конкретных произношений. С другой стороны, существует такая область науки, как типология фонетических изменений, которая занимается изменением конкретного произношения от языка к языку и устанавливает, какие звуковые переходы типичны и естественны для языков, а какие, наоборот, - редкие или вообще невозможны. Грубо говоря, если в одном языке мы видим звук К, а в другом языке ему соответствует звук Ч, то в подавляющем большинстве случаев это означает, что здесь имела место так называемая палатализация, смягчение К и постепенное развитие звука Ч на его месте, и поэтому, если у нас в одном языке К, а в другом Ч, то под звездочку мы, конечно, поставим К потому что переход К в Ч типологически известен и даже в каких-то отдельных живых языках его можно наблюдать едва ли не воочию, а, наоборот, переход Ч в К практически неизвестен, очень маловероятен. Всегда есть некоторая степень риска, но в таких случаях она будет незначительна.

Что касается более конкретного вопроса про китайский язык, это целая большая область, подобласть китайского языкознания – восстановление китайского произношения двух- и более тысячелетней давности, которая опирается на целый ряд источников. Помимо иероглифики, у нас есть большое количество исторических данных по китайскому языку, существуют фонетические описания того, как произносились китайские звуки полторы тысячи лет назад, во-первых. Есть так называемые фонетические словари и фонетические таблицы, существуют методы статистического анализа данных древнекитайской поэзии, которая дает очень много средств к такой реконструкции, да и, кстати говоря, сама иероглифика во многом устроена по фонетическому принципу, ее очень тщательный анализ дает возможность реконструировать это произношение. Есть специальная литература по этому поводу...

Борис Долгин: Наверное, остатки в каких-то контактировавших языках.

Георгий Старостин: Остатки в контактировавших языках, транскрипции иноязычных слов в собственно китайских памятниках, диалектные данные в современных китайских диалектах, которые очень сильно различаются по произношению, кстати говоря, они условно называются китайские диалекты, на самом деле это большое количество разных взаимонепонятных языков при устном общении, только иероглифическая письменность их объединяет. Это большая тема.

Борис Долгин: Вполне научно изучаемая.

Голос из зала: Скажите, были ли случаи в изучении языков, когда обнаруживался язык, который нельзя было отнести ни к какой семье? Я эти вещи читал, но подозреваю, что они должны быть утки.

Георгий Старостин: Нет, это не утки. Есть так называемые языки-изоляты, которые, если к какой-то семье относились когда-то, то очень давно от нее откололись, долгое время существовали сами по себе, варились в собственном соку, и сегодня их генетическую принадлежность установить либо очень сложно, либо почти невозможно. Таких примеров очень много в самых разных частях света. Для некоторых языков есть довольно хорошо подтверждаемая гипотеза их родства в рамках макросемей. Баскский язык в Испании, который часто считается изолятом, - существует хорошее свидетельство того, что он, по-видимому, все-таки входит в дене-кавказскую семью языков, дерево которой еще висит на экране. Бывают такие языки, генетическая принадлежность которых даже в рамках теории макросемей до сих пор совершенно неопределима. Шумерский, например: существует несколько конкурирующих гипотез о том, чему родствен шумерский, но ни одна из них не лучше другой, и, значит, все одинаково плохи. В Африке есть некоторое количество таких языков, да и в Америке довольно много. По-видимому, какие-то из них удастся разделить в ходе дальнейшей работы по отдельным ветвям общего древа, а какие-то, возможно, так навсегда и останутся изолятами.

Голос из зала: Скажите, почему некоторые народы активно заимствуют иностранные слова, а другие как-то очень плохо заимствуют иностранные слова? Я знаю, что французы очень берегут свой язык и практически не пускают в него иностранные слова.

Георгий Старостин: Это сильно преувеличено, они скорее распускают слухи о том, что не пускают в свой язык иностранные слова. На самом деле в современном французском языке очень много английских заимствований, в основном - в молодежных слоях, но они постепенно проникают во все слои употребления. С другой стороны, пропорции, в которых слова заимствуются из одного языка в другой, разные для разных народов. Совершенно естественная ситуация - что народ, говорящий на некотором языке и стоящий на одной ступени технологического развития, оказывается рядом с менее развитым народом, и понятно, кто у кого будет заимствовать слова в первую очередь, хотя не все так просто, бывают случаи, когда и продвинутые народы активно заимствуют слова у своих менее развитых соседей, но общая ситуация такова, что культурную лексику, если земледельцы и скотоводы селятся рядом с охотниками и собирателями, то охотники и собиратели будут таскать у них земледельческую и скотоводческую терминологию, особенно в том случае, если они сами потихонечку переходят на оседлый образ жизни и сами начинают заниматься земледелием и так далее. В каких-то случаях это имеет и культурные оттенки, чувство национальной идентичности, эмоциональной гордости и так далее, но это, как правило, очень поздние вещи. Народ, который сознательно блюдет языковую чистоту, не пускает никого, потому что это наш великий и родной язык, - это продукт по большому счету Нового времени. То, что такие ситуации могли возникать и раньше, у нас нет никаких оснований утверждать.

Ирина Леонтьева: у меня очень короткий вопрос: вы не могли бы сказать, все-таки в латинском языке буква С как читается - как Ц или как К? Кесарь или Цесарь? В классической латыни?

Георгий Старостин: В классической латыни всегда читается как К, а то, что с ней потом произошло, - это так называемые позиционные изменения, когда в каких-то позициях перед определенными гласными переходила в другие звуки. Как раз к вопросу о типологии фонетических изменений.

Александр Карпов, Высшая школа Экономики: У меня вопрос по проекту эволюции языка. Экономисты Голд и Миттис обрабатывают свои эволюционные модели, как на разных стадиях человечества возникали социальные институты, разные формы собственности, и они строят агентные компьютерные модели. Проводили ли вы нечто подобное?

Георгий Старостин: Агентные модели мы пока еще не задействовали в данном проекте. Это было бы очень интересно, но это не наша тема, это скорее смежная тема, потому что мы оперируем эмпирическими данными - идем от конкретных языковых данных, а это предполагает, наоборот, обратный подход построения некоторой симуляции, которая сама в конечном итоге порождает эти определенные данные. Надеюсь, что со временем это тоже добавится к нашим целям, потому что польза от таких моделей и в этом разделе лингвистики тоже довольно очевидна.

Евгений: Вопрос простой. Эсперанто является объектом вашей классификации?

Георгий Старостин: Эсперанто может являться таким же объектом классификации, как эльфийский язык или клингонский язык, как любые искусственные языки, хотя эсперанто от них отличается в несколько выгодную сторону в том плане, что лексика и грамматика эсперанто основаны на реальных фактах естественных языков. В общем, было бы некорректно включать эсперанто в общую классификацию, потому что он не представляет собой результат естественной языковой эволюции, хотя посчитать стословный список эсперанто, наверное, было бы интересно. Посмотреть, по крайней мере: мы могли бы определить, какой там из известных компонентов преобладал, кто был более задействован – романисты, или германисты, или кто-нибудь еще в его создании.

Голос из зала: Добрый день. У меня два вопроса. Первый: от чего зависит наличие в языке большого количества диалектов, как, например, в арабском или китайском, где существует масса диалектов и в то же время есть очень однородные языки, как русский, где диалектов нет?

Георгий Старостин: Это сильное утверждение, а как же русская диалектология?

Голос из зала: И второй вопрос, когда представители одной генетической группы языков сильно удалены географически, например, Тибет и Северный Кавказ – это всегда объясняется миграциями, или есть какие-то другие причины?

Георгий Старостин: Я со второго вопроса начну. Если не миграции, то что? Либо инопланетные телепортации, либо миграции. Тут возможны только два сценария: либо миграция из пункта А в пункт Б, либо языки были распространены на непрерывной территории, и, наоборот, между языками в ходе миграции вклинился кто-то третий. Бывают и те, и другие ситуации. Что касается вопроса про диалекты, все зависит от конкретных исторических обстоятельств. Понятно, что диалектные различия возникают в ходе миграций. У людей, которые много поколений подряд живут в одной и той же деревне, никаких серьезных диалектных различий не возникнет, хотя и язык изменится сам по себе, но бывают очень разные исторические обстоятельства. С русским и арабским первое, что приходит в голову: почему арабские диалекты сильнее отличаются друг от друга, чем русские друг от друга? Опять-таки, на арабский язык в ходе исламизации и арабизации большого географического пространства переходили огромные массы местного населения, и во многом эти различия как раз сформировались именно из-за того, о чем я говорил раньше в ходе лекции. Местное население переходило на чужой язык - и переносило свои произносительные, иногда лексические особенности на выученный язык. С русским языком несколько сложнее, на русском языке как говорили, так и говорят русские люди, которые расселялись по территории России, массовых переходов не русскоязычного населения на русский язык в качестве первого, родного языка в последнее время не было.

Борис Долгин: Конечно, были. Практически все этнически нерусское население России говорит на русском языке.

Георгий Старостин: Далеко не всегда в качестве родного языка, это выученный язык и у них.

Дмитрий Крылов: Я занимаюсь лингвистикой из любопытства. Здесь было множество вопросов, и часть выступления была посвящена прошлому языков, но занимаясь «Эволюцией языка», само название проекта, не задумывались ли вы совершить какой-то экскурс и в будущее языков и какую-то проекцию составить на будущее состояние, сделать возможный прогноз? Насколько это возможно, вопрос ли это веры или научный проект, научной новой методологии, и, иными словами, согласны ли вы с теорией, по которой все пришло от единого, сложного, и, возможно, снова придет к единому, ведь этому есть подтверждение современности? Если мы возьмем вопрос унификации языков, вопрос исчезновения множества языков и диалектов, английский как международный язык, эсперанто, в общем-то, тенденции очевидны.

Георгий Старостин: Спасибо. Прогнозы делать очень тяжело в этом отношении, и в первую очередь - потому что мы сегодня живем в мире, который очень сильно отличается от того мира, который существовал еще 200-300 лет тому назад, не говоря уже о гораздо большей древности. Таких тенденций глобализации, которые сегодня появляются, никогда раньше не существовало, хотя были какие-то до некоторой степени похожие модели. Сегодня, в общем и целом, прослеживается тенденция, в первую очередь, к вымиранию огромного количества языков. Из тех 6909 языков «Этнолога», которые я упоминал в начале, по разным прогнозам: кто-то говорит, что за следующие 10 лет вымрет 1000 языков, кто-то говорит, что за следующие 20 лет вымрут 3000 языков, но общая тенденция в общем и целом видна, население мелких населенных пунктов с большим удовольствием переходит на язык своего большого могучего соседа, кем бы он ни был, китайским, английским, хинди, кем угодно, но что все мы придем в результате этого в какой-то момент к полному единству, что все языки опять сольются в некоторый единый язык, будь то английский или какой-нибудь еще, в этом серьезнейшее сомнение, потому что, на самом деле, слишком велика тяга к дивергенции, и слишком огромен мир для того, чтобы все могло так плачевно закончиться. Даже если все унифицируется или половина людей земного шара будет говорить по-английски, то этот английский язык сам по себе в конечном итоге сам разделится на несколько языков, так как это происходило много раз в ходе истории человечества, когда огромная территория начинала говорить на одном языке, а потом, скажем, в ходе индоевропейской экспансии 5-6 тысяч лет тому назад половина Евразии заговорила на индоевропейском языке - и чем это закончилось? Сегодня вместо одного индоевропейского языка существует триста. Примерно то же самое постигнет любой другой язык, которому удастся унифицировать, глобализовать человечество в сколь-либо обозримом будущем.

Борис Долгин: Но сегодня несколько иначе устроена коммуникация, и, во всяком случае, по территориальному принципу разделение может не возникнуть.

Георгий Старостин: Может и не возникнуть, а может и возникнуть, но какое-то разделение будет, даже тот же самый английский язык сегодня существует в довольно разных изводах, и многие носители английского языка с трудом понимают друг друга, когда они общаются на английском языке. Если общаешься с китайцем, который выучил английский язык, то у меня, например, возникают очень серьезные проблемы с его пониманием, а представьте себе если все китайцы перейдут на английский язык когда-нибудь, но они будут понимать себя примерно так же, как они сегодня понимают друг друга по-китайски, то есть никак, потому что житель Северного Китая не может в принципе понять жителя Южного Китая, говорящего на своем родном диалекте.

Борис Долгин: Спасибо большое

0

11



0

12

Целесообразность человека 1 - часть
14-08-2012 16:45:00

Публичная лекция в "Новой" антрополога, лингвиста и семиотика Вячеслава Всеволодовича ИВАНОВА. Вопросы задает Юлия ЛАТЫНИНА

Последние несколько лет из-за достижений генетиков и археологов наши представления о происхождении человека меняются с калейдоскопической быстротой. Об этом Юлия Латынина разговаривает с Вячеславом ИВАНОВЫМ - российским ученым, принадлежащим к очень ограниченному кругу мировой научной элиты. То, о чем идет разговор, это не то, что написано в учебниках, — это то, что прямо сейчас, на наших глазах, происходит в поле и лаборатории...

http://www.novayagazeta.ru/storage/c/2012/08/14/1344947950_079265_22.jpg

Вячеслав Всеволодович ИВАНОВ — российский ученый, принадлежащий к очень ограниченному кругу мировой научной элиты. Лингвист, семиотик, антрополог, автор фундаментального труда «Индоевропейский язык и индоевропейцы» (совместно с Т.В. Гамкрелидзе), полиглот, освоивший несколько десятков языков, включая клинописный хеттский, которому была посвящена его предусмотрительно потерянная ВАКом еще в 1955 году диссертация, сын Всеволода Иванова.

Он принадлежит к почти выведшейся сейчас породе ученых-энциклопедистов. В центре его интересов всегда стояла не просто узкая область (математическая, сравнительная, историческая лингвистика, как бы ни были значительны достигнутые им результаты), а человек как целое; используемые им знаковые системы, лежащие в их основе химические и физиологические механизмы, происхождение человека и его предназначение.

Последние несколько лет из-за достижений генетиков и археологов наши представления о происхождении человека меняются с калейдоскопической быстротой. Об этом мы и говорим с Вяч. Вс. Ивановым. Собственно, эта серия лекций в форме диалога родилась просто из наших бесед, во время которых я спрашивала его самые важные, на мой взгляд, вещи на правах бывшей аспирантки, — а потом журналист во мне возобладал, и мне стало обидно, что я пользуюсь одна тем, что интересует многих. Еще раз хочу подчеркнуть: то, о чем разговор идет ниже, это — cutting edge. Это не то, что написано в учебниках, — это то, что прямо сейчас, на наших глазах, происходит в поле и лаборатории.

В настоящее время Вячеслав Всеволодович является директором Института истории мировой культуры МГУ и Русской антропологической школы РГГУ, преподает в университете Калифорнии в Лос-Анджелесе (UCLA) на кафедре славянских языков и литератур и участвует в программе индоевропейских исследований в том же университете.

— Когда появился первый человек?

— Это довольно сложный вопрос, потому что даты все время удревняются. Мы дату принимаем, а оказывается, что можно найти более раннюю. Так обстоит дело с отдельными признаками, скажем, прямохождением. Совсем недавно обнаружилось, например, что наши предки ходили прямо уже 4 млн лет назад.

— А почему они начали ходить прямо?

— Иначе говоря, почему человек антигравитационно построен? Это же вопрос не только хождения, но и расположения внутренних органов, головы и мозга. И другой технический момент — руки. До тех пор, пока эти конечности использовались для ходьбы, это затрудняло выполнение разных других задач. Не только работы, но и коммуникации, поскольку мы склонны думать, что жесты были первоначально одним из важных видов коммуникации. Телеологически понятно, зачем эволюции это нужно. А дальше вопрос, как рассматривать эволюцию. Если считать, что эволюция целенаправленна, — это идея биолога Берга…

— Еще Ламарка…

— У Берга (труд Льва Берга «Номогенез, или Эволюция на основе закономерностей» вышел в 1922 году. — Ю. Л.). Его подход ближе к представлениям, которые мы сейчас связываем с кибернетикой, но Берг изложил это в 20-е годы. А если говорить о философии, то скорее эта идея восходит к Канту: в какой степени нужна целесообразность?

У Канта есть идея целесообразности без цели. Это определение искусства по Канту. Искусство целесообразно, хотя у него нет цели. В каких-то вариантах теории эволюции ими можно пользоваться. Кстати, идеи эти под влиянием Берга развивались в Пражском лингвистическом кружке, потому что эволюцию языка тоже можно рассматривать как целенаправленную.

Так вот основное, что кажется интересным, то, что предок человека стал ходить прямо, — представляется целесообразным. Освободились руки, мозг оказался в вертикальном положении. Современная наука любит пользоваться словом «система», и человек — «это самая сложная система, которую мы знаем». Так однажды ответил мне Гелл-Манн, создатель теории кварков и учредитель Института сложных систем в Санта-Фе.

Если человек система — значит, отдельные части человека можно описывать с точки зрения вхождения в систему. Тем не менее причины, почему намечается цель, мы пока не знаем. Так что на самый интересный вопрос я вам ответить не могу.

— Но я, как презренный материалист, понимаю так: прямохождение появилось потому, что человек слез с дерева. Точнее: 7 млн лет назад или около того поднимается из воды Панамский перешеек, изменяется термохалинная циркуляция океана; джунгли, где жили предки человека, превращаются в саванну, так что, строго говоря, это не обезьяна слезла с дерева, а дерево убежало из-под обезьяны. И остался он, бедолага, посреди саванны в том же самом вертикальном положении, в котором свисал с ветки. Я вон, когда подтягиваюсь, нет-нет да и думаю: а ведь человек тем же захватом, которым он висел на ветке, стал брать камень.

— Насчет дерева — это не совсем ясно. Мы не очень хорошо понимаем самый ранний период развития антропоидов. Гиббоны очень близки к антропоидам, но гиббон гораздо ближе к лесным обезьянам, чем все дальнейшие высшие приматы, более близкие к нам.

— Мы о каком времени говорим? 7 млн лет, время расхождения с шимпанзе?

— Даже раньше. С орангутаном мы разошлись 11 млн лет назад, и хотелось бы знать, что было до 11 млн лет, а орангутан — не совсем лесной. Может быть, произошло разделение — одна группа предпочла деревья, а другая, наоборот, развила способность существовать не среди деревьев. Я думаю, что изменение климата имело значение, но это все-таки один из факторов. Я бы не хотел слишком его выдвигать. Надо думать о системе. Мы плохо знаем что бы то ни было о первоначальном предке, и на вопрос о причине я бы не спешил с ответом. Ведь если сформулирована цель, то тогда получается, что цель и была главной причиной. Это вполне серьезный вопрос. Если мы принимаем хоть сколько-нибудь серьезно антропный принцип, — что вся эволюция Вселенной предполагает создание разумной жизни, — то это важно понимать для постижения даже новейшей истории.

Существенно знать — какова возможная цель развития. Но это все гипотезы. Я не настаиваю. Самому же мне кажется, что у истории человечества есть цель, у эволюции человечества есть цель, и в таком случае эта цель должна учитываться, даже когда мы оцениваем отдельные причины развития.

При этом внешне причины могут выглядеть совершенно по-другому. Например, с точки зрения развития человечества, освоение космоса — это выполнение очень важной цели, о чем, собственно, и говорил Циолковский. (Напомню, что основоположник космонавтики Циолковский был последователем русского философа Николая Федорова, полагавшего, что человечество должно физически воскресить всех мертвых. По легенде, Циолковский по поручению учителя занялся важной подсобной задачей, где их всех, воскрешенных, селить. — Ю.Л.)

Но когда начиналось осуществление этой цели, многие из тех, кто на нее работал, рассматривали это как военную программу. Для тех, кто занимался строительством военных ракет, цели и причины выглядели не так, как для будущего историка.

— Ну это так даже в классической физике. Взаимодействие двух тел можно описывать с помощью ньютоновского уравнения, которое можно понять и так, что оно предполагает понятие причины, а можно — через принцип наименьшего действия — между двумя заданными точками тело движется так, чтобы действие было стационарным. Как сказал Фейнман: «Как оно находит эту траекторию, вынюхивает, что ли?»

— Это то, что говорил Нильс Бор, когда он считал, что любое явление нужно описывать как минимум двумя способами.

— Коль скоро причин, почему человек встал на ноги, может быть несколько, я не могу не спросить об одной гипотезе, которая мне кажется очень красивой, но совершенно нереальной. Согласно ей, человек встал на ноги, чтобы носить в руке плод, который он вручал самке, в обмен, разумеется, на спаривание. Так делают и некоторые обезьяны, и носить плод ногой не очень удобно. Меня, как отмороженного либертарианца, разумеется, очень привлекает идея, что процедура обмена зашита в сам процесс становления человека как вида. Но боюсь, что причина слишком нереальна.

— Я думаю, это входит в общее понятие жестов. Жесты, связанные с обменом, принадлежали к числу социально важнейших.

— Итак, мы начали ходить прямо как минимум 4 млн лет назад. А когда мы начали говорить?

— Давайте перед вопросом о речи поговорим о мозге. Мы видим, что произошло что-то поразительное, что привело к внезапному появлению не просто большого, а огромного мозга. Колоссальное соединение образующих нервную систему нейронов. Обычно называют число 10 в 15-й степени (1015), но это только число самих нейронов. Они, однако, связаны разными путями, поэтому общее число нейронов и их комбинаций невероятно большое. В окончательном виде человек определяется именно этим, человек — это прежде всего мозг, как формулировал Декарт. Такая сложность мозга, возможно, возникла непосредственно до появления человека, 300—400 тыс. лет назад. По-видимому, голова неандертальца уже близка к такому мозгу.

— Так неандерталец — человек или нет?

— Одна из главных задач теперь — исследовать, когда и как развились лобные доли, отличающие человека (в том числе и от неандертальца) и делающие возможным логическое мышление и организацию поведения. Мы знаем последовательность нуклеотидов в геноме человека (я не хочу употреблять слово «расшифровка» — ведь мы не всегда знаем их значения) и знаем их последовательность в геноме неандертальца. Они очень близки.

— Но что мы знаем о поведении неандертальца?

— Мы знаем, что они занимались изготовлением не только каменных орудий, но и примитивных рисунков, которые мы называем орнаментами. Что это было, не ясно. Или у них уже были символы, которые мы не умеем читать, или это были просто орнаменты — вот как цветочки на занавеске. Очень трудно себе представить, что кто-то будет рисовать, не вкладывая в это смысл. Это потом символ вырождается в орнамент, а вначале он должен быть символом.

Трудность тут в том, что биологическая близость была настолько велика, что, вероятно, было общее потомство. И поскольку было смешение, то с какого-то времени общие черты человека и неандертальца могут как раз объясняться воздействием людей. И биологическим, и культурным. Известно, что пигмеи в Южной Африке и шимпанзе могут подражать друг другу. Люди и неандертальцы жили рядом. В таком случае почему орнамент, который нарисовал неандерталец, не мог быть подражанием символу, нарисованному человеком?

Есть две области, в которых бесспорно, что очень древние люди и неандертальцы жили вместе. Это Европа, которую человек заселил очень поздно, около 40 тыс. лет назад, и Южный Алтай.

— Так там же жил и денисовец. (Денисовский человек был найден в Денисовой пещере на Алтае несколько лет назад экспедицией под руководством директора Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН Анатолия Деревянко. Геном его был секвенирован в Лейпцигском институте эволюционной антропологии под руководством шведа Сванте Пеэбо в 2008 году. — Ю. Л.)

— Как раз очень большой спор об этом идет, потому что денисовцы — это еще одна группа, и они походили на человека. От денисовца мы пока имеем часть пальца и зуб. Но этого достаточно для генетической реконструкции, и по этой генетической реконструкции денисовцы очень близки и к людям, и к неандертальцам, но это не те и не другие. Но вот в чем дело: в этой же пещере до и после денисовца также жили неандертальцы.

— Так, собственно, мой вопрос. Денисовцы и неандертальцы — это побочные группы или это часть нашего генеалогического древа?

— Это вопрос, который вызывает большие споры. Я вам, если можно, изложу теорию самого Деревянко. Что мы сейчас знаем? Человек появляется вроде бы 200 тыс. лет назад в Экваториальной Африке, к югу от экватора, это примерно на 400 тыс. лет позже, чем ранние неандертальцы. Неандертальцы и люди, очевидно, имеют общее происхождение, их общий предок неизвестен, но он очень сильно отличается от шимпанзе. Жил этот общий предок, если верить молекулярным часам, около 1 млн лет назад, хотя это может очень сильно удревниться.

— И этот общий предок — это также общий предок денисовца и homo floresiensis.

— Да, Деревянко предлагает считать четыре линии (или даже пять с восточно-азиатским человеком, отличным от алтайского), хотя с homo floresiensis всё пока очень не ясно.

— Поскольку большинство наших читателей-сапиенсов не знают, что у них был кузен-хоббит, расскажите о нем поподробнее.

— Homo floresiensis — это очень неожиданное открытие на острове Флорес в западной части Индонезии. (Homofloresiensisбыл раскопан в 2003 году командой археологов под руководством Майкла Морвуда. Попытки секвенировать его геном пока неуспешны, в первую очередь из-за того, что высокие экваториальные температуры приводят к очень плохой сохранности ДНК. Мамонтов секвенировать легче.— Ю. Л.)

Жил он в относительно ограниченной области, и что важно, жили в этой области также и люди. Жил он там как минимум уже 100 тыс. лет назад, — может быть, и раньше, и вымер, — вероятно, — около 18 тыс. лет назад.

— При этом на острове есть довольно подробные легенды о «маленьких людях», которые дожили чуть не до XVI века, почти до прихода европейцев.

— Легенды о маленьких людях очень популярны и на Кавказе. Их там очень много. Возможно, они оправданы, как и легенды про снежного человека. Очень вероятно, что снежный человек — это денисовец.

Самое главное отличие homo floresiensis — они были устроены как современные непатологические карлики. Есть карлики патологические, у которых нарушено нормальное функционирование генома, а есть карлики-лилипуты, которые представляют собой уменьшенные копии. Почему мы думаем, что homo floresiensis был уменьшенной копией? Он умел делать каменные орудия так же хорошо, как его соседи-люди. Даже если он заимствовал это у людей, ну и что — японцы же тоже многое не изобрели из того, что копировали, — это никак о них не говорит плохо.

Есть ряд интересных открытий, связанных с теми генами, которые определяют размеры черепа. На сколько можно уменьшить мозг, чтобы при этом сложность его и все его богатство оставались человеческими? Есть две аллели, которые могут приводить к такому сильному уменьшению, и похоже, что мозг homo floresiensis уменьшался так же, как это происходит у человека. При этом у человека размер мозга связан с особенностями языка, а именно — имеет язык музыкальные тоны или не имеет. На территории земного шара распространение тоновых и нетоновых языков более или менее подчиняется географическим закономерностям.

Тоновые языки — это Африка к югу от экватора и часть территории Юго-Восточной Азии.

— И Китай.

— Видимо, в Китае языковые тоны возникают поздно и именно под влиянием южных языков. Это я все к тому, что по этой тоновой гипотезе деление на тоновые и нетоновые языки связано с геном Microcephalin.

— Грубо: если у тебя маленький мозг, ты поешь, а не говоришь.

— Это два независимых друг от друга следствия одного гена. И поскольку не ясно, когда он мутировал, то с homo floresiensis все очень не ясно. Может оказаться, что он получился в результате вторичных мутаций.

— Уточню: как наш хоббит связан с пигмеями?

— Никак. О пигмеях и группах, с ними связанных, — чуть позже.

— Итак, я надеюсь, что наш читатель усвоил, что не было одного-единственного homosapiens, как нас раньше учили. Был человек, неандерталец, денисовец и хоббит, а может, и еще кто-то, кого еще не выкопали, и IQ их был сопоставим. То есть — что у нас была счастливая большая семья с множеством кузенов, которых мы то ли вытеснили, то ли съели. И — как говорится в моем любимом романе «Речные заводи» (к сожалению, это также любимый роман Мао Цзэдуна), — кто хочет узнать, что было дальше, читайте следующую главу.

Продолжение следует

Автор: Юлия Латынина

http://www.novayagazeta.ru/society/53967.html

0

13

Целесообразность человека. Часть 2
16-08-2012 12:36:00


Публичная лекция в "Новой" антрополога, лингвиста и семиотика Вячеслава Всеволодовича ИВАНОВА. Вопросы задает Юлия ЛАТЫНИНА

Продолжение беседы с выдающимся ученым Вячеславом ИВАНОВЫМ. Говорим об общей прапрабабушке человечества и нашем происхождении, начинающемся со смешения основной североафриканской группы с денисовцами, папуасами и неандертальцами...

Говорим об общей прапрабабушке человечества и нашем происхождении, начинающемся со смешения основной североафриканской группы с денисовцами, папуасами и неандертальцами.

— Напомню краткое содержание предыдущей серии*. Нас всегда учили, что homo sapiens, такой умный, был один. Это не так. Был как минимум еще неандерталец, денисовец и хоббит (homo floresiensis).

Причем картина создается буквально на наших глазах. Homo floresiensis раскопан Майклом Норвудом в 2003-м, геном его не секвенирован до сих пор (ДНК разложилась из-за высоких температур Индонезии). Денисовский человек раскопан Анатолием Деревянко в 2008-м.

А в мае 2010 года ученые института эволюционной антропологии им. Макса Планка в Лейпциге (того же, который секвенировал геном денисовца) опубликовали данные о расшифровке генома неандертальца: оказалось, что люди и неандертальцы скрещивались, и в геноме современного человека 1–4% неандертальских генов.

При этом неандерталец вымер в Европе около 25 тыс. лет назад, единственный раскопанный денисовец имеет возраст 40 тыс. лет, а homo floresiensis жил как минимум до 12 тыс. лет назад. Они жили в тех же местах, что и сапиенс, скрещивались и соперничали. И после того как читатель усвоил, что у нас была счастливая большая семья с множеством кузенов, которых мы вытеснили и съели, давайте и перейдем к этому процессу, который политкорректно называется расселение человека.

— Я начну с традиционной схемы. А потом изложу ту версию происхождения и расселения человека, которая следует из открытия денисовца. Это сейчас модная тема научных споров, и то, что я буду говорить, — это попытка сложить вместе разные взгляды.

150 тыс. лет назад жила всех нас общая прапрабабушка.

— Митохондриальная Ева.

— Да, и это важное уточнение. Мы обнаруживаем эту прапрабабушку по митохондриальной ДНК, то есть по той части ДНК, которая связана с митохондриями, которые являются лишь частью клетки. Поскольку эта гипотеза не касается всего генома, она не исключает, что происходили смешения. Но сколько бы ни было смешений, была прапрабабушка. Мы знаем, что у нее был человеческий геном. У нее было почти все, что мы видим у современного человека, с очень маленькими изменениями. Раньше думали, что вообще без изменений, но теперь есть данные, что нет, некоторые изменения все же произошли. Сейчас геномы в разные периоды и у разных людей в подробностях различаются друг от друга.

— На минуту об изменениях. Как я понимаю, у современного человека мозг несколько меньше, чем у его предков. Самый большой мозг у нас был 41 тыс. лет назад. Мы поглупели?

— Мы пока очень плохо понимаем внутреннюю структуру мозга. Это тот же вопрос, что с homo floresiensis: как увеличение соотносится со структурой, или это просто изменение проекции.

— И второе. Когда появилась белая кожа? Прабабка-то была негритянкой.

— С белой кожей тоже все очень неясно. Мутация, которая приводит к появлению белокожих блондинов, нередко может происходить у современных людей, и не исключено, что это происходило параллельно несколько раз.

— Возвращаемся к прабабушке.

— У прабабушки был ген FoxP2, который у разных животных управляет разными видами общения. У птиц — пением, у мышей — ультразвуком, которым они общаются с мышатами, у летучих мышей — радиолокацией.

— Но он есть и у шимпанзе.

— Да, но у него старый тип, который у человека и неандертальца очень сильно поменялся химически, в смысле белка. У неандертальца FoxP2 тоже представлен в не-шимпанзейной форме. Вопрос, на который мы пока не умеем ответить: а что, этот ген регулирует только звуки?

Данных в пользу того, что он нужен для жестикуляции, нет. Как регулировалась древняя развитая жестикуляция, мы пока не знаем. Это очень важно, потому что у всех антропоидов явно была жестикуляция, связанная у них с тем, что похоже на наш разум, и выкрики, похожие на междометия. Мы знаем, что эти выкрики, условно говоря, «ай», «ой» у гориллы и шимпанзе связаны с повторяющимися событиями в жизни коллектива — с опасностью и едой. У человека такая функция междометий отсутствует.

— Уточню: а галка, когда кричит, она описывает ситуацию или свои чувства? Она кричит: «мне плохо» или «это опасность»?

— Леонид Крушинский считал, что птицы используют звуки для рассудочных высказываний. Галка дает нам сигнал, что согласно ее наблюдениям, сейчас дело плохо. Во всяком случае, он доказал, что ворон ворона называет отдельным именем.

Довольно давно выявлено, что у всех высших животных (млекопитающих) есть более или менее одинаковое количество сигналов. Оно составляет несколько десятков. Самый большой вопрос касается китов и слонов, с их огромным мозгом. Про китов мы знаем, что у них есть очень длинные песни, которые они повторяют в течение года. То есть они запоминают длинные «песни». При этом у китообразных, как и у людей, есть разделение функций двух полушарий. Видимо, это связано с тем, что они живут в двух стихиях — воде и воздухе. Дельфин, чтобы жить в воде, половину мозга выключает и спит другой половиной. Человеку до таких фокусов очень далеко, хотя, видимо, приемы медитации направлены на то, чтобы выключить левое полушарие. А сны мы видим правым полушарием, и оно занято музыкальным и живописным творчеством. Шнитке говорил, что он после болезни лучше пишет музыку. Говорил он при этом из-за инсульта очень плохо.

— Мы забрались немного в сторону от речи, но à propos, когда полушария человека стали отличаться друг от друга? Это ведь не менее важный признак, чем прямохождение.

— Очень рано. В России был замечательный ученый, Вероника Кочеткова. Она написала посмертно изданную книгу «Палеоневрология» (1973 год издания. — Прим. Ю.Л.). Она открыла, что можно довольно много сказать о работе мозга по сохранившимся черепам. Когда мы говорим, кровеносные сосуды активизируются в тех областях мозга, которые нам для этого нужны, и это отпечатывается на черепе. По данным Кочетковой, у древних гоминид задолго до миллиона лет уже были следы в точности тех сосудов, которые у современного человека заняты речью. Правда, есть американская работа нескольких авторов, которые экспериментально исследовали, что именно происходит с американскими глухонемыми, когда они говорят языком жестов. Они пользуются левым полушарием. То есть доминантное полушарие, отвечающее за речь, по-видимому, выделилось очень давно, но мы не знаем, в какой степени эта речь была языковой, а в какой — жестовой. Но на каком-то этапе победила звуковая речь.

Я понимаю это так. На самом раннем периоде было несколько десятков сигналов, в число которых входили и жесты. Некоторые, как, например, оскаливание зубов, не требовали даже участия рук. Сигналов тогда было мало: не так уж много частей тела, которыми можно двигать, если стоишь на четырех лапах, а хвоста нет.

Язык возник как комбинация жестов и выкриков, которые превратились в фонемы. Эта идея принадлежит Роману Якобсону и Клоду Леви-Строссу: что человек от предков отличался тем, что он взял унаследованную от предков систему сигналов и надстроил над ней свой этаж: каждый звуковой сигнал при этом потерял смысл, но послужил строительным материалом для нового этажа.

— Но когда это произошло и говорил ли неандерталец, мы не знаем?

— Довольно подробно изучена одна английская семья, у которой FoxP2 есть в «испорченном» варианте. Этой семье свойствен дефект речи, и, кроме того, дефект верхней губы. По этому поводу существует очень большая полемика, Либерман бурно доказывал, что у неандертальца (имевшего, как мы теперь знаем, как и человек разумный, этот ген в форме, двумя мутациями отличавшейся от того, что у шимпанзе), нет системы полостей (гортани, ларинкса и фаринкса), которая у нас формирует гласные. У неандертальца нет нашего подбородка, это тоже важный элемент формирования полости рта. Согласные он мог произносить. У него мог быть язык из согласных с малым количеством гласных, что встречается и в человеческих языках.

— У койсанской расы. Бушменов и готтентотов.

— Их главная особенность — в согласных, таких как «п» со щелком губ.

— Опять не могу не перебить. Мы говорим о речи, и это в любом случае довольно поздний феномен. Давайте очень кратко вернемся к орудиям труда, которые, по Энгельсу, и сделали из обезьяны человека. Олдувайский человек изготавливал каменные орудия 2,6 млн лет назад, а ашельский — 1,75 млн лет назад. У него разум был?

— Какие-то элементы разума есть у всех животных, начиная с пчел. Разум — это нечто, что позволяет нам делать умозаключения. Мы получаем очень большую информацию и умеем ее обрабатывать так, чтобы она нас не задавила. Пчела это тоже умеет.

— Э нет, насчет пчелы — это слишком общо. Вот есть каменные орудия — 2,6 млн лет, и есть речь — 200 тыс. плюс-минус. Это чудовищный разрыв. Для олдувайского орудия нужна тонкая моторика, которой у обезьяны нет, для ашельского — вообще превосходная, что австралопитек Люси делала этими своими руками с отличной моторикой? Она не только делала орудия, но и разговаривала жестами. И если первый язык был язык жестов, то насколько отличались процессы, происходящие в мозге при изготовлении скребка, от процессов, происходящих при общении руками? Камни она обрабатывать умела, умела ли она мыслить?

— Есть много животных, которые пользуются орудиями, — бобры к примеру. Чем человек отличается от животных? Тем, что он надстроил над этим этажом еще один этаж, понял, что камнем можно ударить не по ореху, а по камню. Мы склонны считать, что сама эта идея уже и есть мысль. Идея, что можно ударить по камню с отсроченной целью.

— Итак, возвращаясь к речи и к прабабушке.

— Прабабушка говорила фонемным языком. У нее звуки из ограниченного числа выкриков превратились в элементы слов. Похоже, что этот язык был тоновый, то есть слова в нем различались не только фонемами, но и тонами. Это была система, немножко отличная от наших языков. Думаю, что бабушка очень хорошо пела.

— А это еще один вопрос. Как связана речь с музыкой?

— Музыка связана с несловесной речью, которая поется по слогам. Вполне может быть, что бабушка пела не только песни, но и существенные высказывания, особенно те, которые надо запомнить, потому что известно, что песня лучше запоминается и сохраняется в правом полушарии при поражении левого доминантного полушария мозга, специализирующегося у правшей на звуковой речи. Человек очень долго излагал знания, накопленные предшествующими поколениями, в стихах, которые пелись. «Веды» пелись.

— Грубо говоря, когда человек научился писать, он разучился петь.

— Примерно. Когда-то все были, как Паваротти. Мы считаем сейчас уникальными такие способности, которые были у всех. Бабушка умела и петь, и говорить, а мы петь разучились.

— Но если прабабушка петь умела, а неандерталец — нет, ведь с гласными у него было плохо, то получается, что у него хуже, чем у человека, обстояло дело с долговременной памятью культуры?

— Да, это могло быть одним из главных преимуществ человека — создание внешней памяти. Когда мы поем, это уже ноосфера, вынесенная за пределы нашего организма.

— Еще что было важным отличием бабушки?

— Я думаю, самое важное отличие было то, что других бабушек и дедушек было мало, и они не имели возможности друг к другу плохо относиться. Они были очень нравственными — иначе бы они не сохранились. «Не делай другому то, что не хочешь себе» — бабушка знала еще тогда.

Еще одна важная идея состояла в том, что общество разделилось на группы, внутри которых браки не разрешались. Напомню, что в том месте, где родилась бабушка, было довольно много урановой радиации из-за естественного уранового реактора, и важно было не передать вредные мутации. А мутация очень плохо реагирует на браки с близкими родственниками. Шредингер** как-то пошутил: «Очень плохо, когда близкие родичи женятся друг на друге, особенно если один из них работает в рентген-кабинете». Эти первобытные люди построили социальную структуру, разделив общество по брачным классам. Это одна из самых важных для человека идей. По-видимому, это закрепляется в детском представлении, что есть «наши» и «не наши». Когда-то, когда я занимался кетами в Западной Сибири (на Енисее), я попросил группу кетов сказать мне первую фразу на кетском, которая пришла им на ум. И комсомолец 27 лет выпалил: «Никогда не бери жену из своей половины племени».

— И когда это происходит? Когда начинается дуальная структура общества?

— Это все происходит вскоре после бабушки.

— Какие еще важные изменения происходят после рождения бабушки?

— Генетики утверждают, что было еще одно изменение, которое могло коснуться языка. 110 тыс. лет назад, видимо, внутри Африки выделилась группа самого южного населения, которые использовали щелкающие согласные (кликсы) в качестве полноценных фонем. Более нигде в мире этого нет.

— Койсанская раса. Бушмены и готтентоты.

— Да. В этом смысле, когда в ЮАР был апартеид, это было политическим выражением самого раннего разделения человечества. Сейчас там апартеид наоборот, и это страшная вещь. Этим в США заниматься нельзя. По-видимому, когда образуются две группы, возникает эта гигантская опасность, что одна группа может начать воевать против другой.

— Так в ЮАР же зулусы. Они же высокие, а бушмены — низенькие.

— Зулусы испытали на себе сильнейшее влияние койсанской расы. У них даже есть щелкающие языки.

— Еще раз погодите. Я в свое время очень удивилась, узнав, что Африка населена тремя расами, генетические различия между которыми не меньше, а как мы сейчас выяснили, и больше, чем, скажем, между китайцем и шведом. Это койсанская раса на юге Африки, они темно-коричневые, маленькие, но изящные, и у женщин сильно выражена стеатопигия: задница у них очень объемная. Это капоидная раса — пигмеи, живущие разбросанными группами в дождевых лесах. Пигмеям хуже всех, они недавно жаловались, что в Конго во время гражданской войны на них охотились, как на диких зверей, и ели, причем все стороны конфликта. Во многих африканских странах бедолаги пигмеи не имеют статуса граждан. Ну и собственно негроидная раса — высокие, статные, о которых муза Гитлера Лени Рифеншталь, большая поклонница физического совершенства, снимала фильмы к концу жизни. Вот я думаю, что большинство наших читателей не знает, что Африка населена тремя различными расами. Какое у них соотношение?

— Как лингвист я следую классификации Джозефа Гринберга, принятой большинством африканистов. Койсанская семья, возможно, древнейшая, сохранилась на юге Африки. А севернее есть две основные макросемьи: нигер-конго и нило-сахарская, возможно, они связаны друг с другом, но не с койсанской. Пигмеи лингвистически недостаточно изучены, но можно считать, что первоначальные языки пигмеев сохранились только в виде небольшого числа оставшихся (субстратных) слов — все их племена перешли на языки соседей. Были ли они по языку связаны с койсанскими, пока точно не выяснено.

— Но к нам и к дальнейшей экспансии человека койсанская раса отношения не имела.

— Нет. Совершенно определенно южная часть Африки развивается очень отлично от северной. Это поразительная устойчивость. Группа отделилась 110 тыс. лет назад и дожила до сих пор.

— Вернемся от бушменов к нашим предкам. Когда они выселились из Африки?

— Я сначала изложу стандартную точку зрения, которая господствовала лет 20 назад. Согласно ей, человечество попыталось выйти из Африки около 100 тыс. назад, через Синайский перешеек, но его не пустили неандертальцы. Они были, видимо, сильнее. В итоге человек покинул Африку в районе Эфиопии и переправился в Аравию. Напомню, что был ледниковый период, воды было гораздо меньше, но она была. Похоже, что они передвигались как раз по воде. Сейчас произведено обследование Южной Аравии и видно, что когда эти первые поселенцы пришли из Африки, они двигались вглубь Аравийского полуострова по руслам тогдашних рек.

— Когда?

— 50–60 тыс. лет назад.

— Так что, они вышли из Африки и за 10 тыс. лет добежали до Австралии?

— Да, около 40 тыс. лет назад они шли или плыли очень быстро, вдоль побережья. Они дошли до Индии и до Юго-Восточной Азии, которая тогда составляла один континент с Индонезией. Там в этот момент жили денисовцы, т.е. те, кто родственен позднейшим жителям Денисовой пещеры. Согласно изысканиям группы Сергея Старостина (недавно умерший крупнейший ученый-лингвист, глава Московской школы компаративистики, ученики которого в сотрудничестве с упомянутым выше институтом Санта-Фе продолжают реализовывать проекты The Tower of Babel, The Global Lexicostatistical Database. — Прим. Ю.Л.), многие языковые семьи Евразии можно объединить в макросемьи. Индоевропейская, алтайская и уральская группа языков, а также дравидийские в Индии и картвельская на юге Кавказа объединяются в ностратическую макросемью, открытую нашим ученым Илличем-Свитычем, к ней примыкает и афразийская (семито-хамитская) семья, а северокавказская, енисейская и тибето-китайская — в сино-кавказскую макросемью. В конечном итоге все эти семьи восходят к одной, сверхогромной бореальной, которую считали лет 20 назад языковой семьей всех выходцев из Африки. Так вот, в Новой Гвинее сохранилось несколько больших групп языков совершенно другого типа. Похоже, что это — денисовцы или их близкие родственники. Денисовцы выселились из Африки раньше человека, от Индонезии дошли до Янцзы и возможно поднялись по течению вверх. В конечном итоге они заселили Алтай. Похоже, что первоначальное население Юго-Восточной Азии и папуасы были денисовцами. Получается, что современный человек в России — это результаты смешения выходцев из Африки с денисовцами и что население Европы тоже очень сильно смешано. Выходцы из Африки дошли до Юго-Восточной Азии, там смешались с денисовцами и вернулись к западу Евразии в Европу. До смешения с денисовцами они не могли одолеть неандертальца.

Наша старая точка зрения была такая, что все гомогенно. Оказывается, ничего гомогенного не было. Было скрещение. Современная ноосфера — наша разумная деятельность — это продолжение этой культуры, построенной из смешения основной североафриканской группы с денисовцами, папуасами, и потом с неандертальцами. То есть разумность истории заключается в том, что необходимы разные группы, которые должны смешиваться.

*См. №91 от 15 августа.

** Австрийский физик-теоретик, один из создателей квантовой механики. Лауреат Нобелевской премии по физике (1933). В книге «Что такое жизнь?» Шрёдингер обратился к проблемам генетики, взглянув на феномен жизни с точки зрения физики.

Автор: Юлия Латынина

http://www.novayagazeta.ru/society/53995.html

0

14

Целесообразность человека

Часть третья: заселение Австралии и Америки. 70—10 тыс. лет назад
20.08.2012

— Австралию для европейцев открыл Джеймс Кук в 1770 году. Плыл он на очень приличной трехмачтовой посудине водоизмещением 368 тонн. В честь этой посудины — Endeavour — потом назван командный модуль космического корабля «Аполлон». И вот удивительное дело: homo sapiens добрался до Австралии за несколько сотен тысяч лет до Кука, причем без всяких бизаней и пушек. Когда и как это произошло?

— Мы, лингвисты, довольно давно пришли к выводу, что почти все языки Австралии, кроме самого севера, безусловно, родственны, и поэтому можно установить общеавстралийский язык. Это делает Австралию уникальной — для всех континентов свойственна большая пестрота. Все эти языки — сравнительно позднего расселения: 40 тыс. лет назад. Но есть несколько североавстралийских языков, которые, видимо, восходят к предыдушей волне и довольно близки к одной из макросемей, которые есть на Новой Гвинее. Новая Гвинея — это удивительно интересный остров.

— Я напомню нашим читателям, что в тот момент, о котором мы ведем речь, 40 тыс. лет назад и раньше, островом он не был. Уровень моря в пик оледенения был на 120 м ниже нынешнего, и Новая Гвинея вместе с Австралией была частью суперматерика Сахул, причем береговая линия шла от севера Новой Гвинеи к северу Австралии, как бы перпендикулярно цепочке островов, соединявших Сахул с Евразией, — существенная деталь для расселения.

— Да. Так вот, на теперешней карте эта макросемья находится в северо-восточной части Новой Гвинеи. Вообще на Новой Гвинее удивительное разнообразие языков. Покойный Старостин пришел к выводу, что там есть несколько макросемей. То есть не просто семей языков с древним общим предком с возрастом от 20 до 40 тыс. лет, а еще более древних макросемей. Они очень древние, их несколько, и они очень не похожи на то, что есть во всем остальном мире.

— Чтобы читатель представлял себе, насколько это необычно, я хочу, чтобы вы напомнили ему, сколько всего языковых макромакросемей в мире, не считая Новой Гвинеи.

— Их проще перечислить: есть ностратическая макросемья, в которую входят в том числе индоевропейские, афразийские (то, что мы раньше называли семито-хамитские, возможно, что они отделились от ностратического праязыка раньше всех остальных его диалектов), картвельские, дравидийские и уральские языки. С ностратической можно сближать синокавказскую макросемью, которая нам будет особо интересна, когда мы перейдем к Америке, и еще одна довольно большая семья языков на Крайнем Севере — это палеоазиатские языки (например, юкагирский и нивхвские: их иногда теперь признают дальними родственниками ностратического). Все эти три большие семьи объединяются, по Старостину, в одну сверхбольшую бореальную макромакросемью. Раньше мы думали, что бореальные языки — это более или менее и есть языки всех выходцев из Африки, которые перешли в Европу. Другие макросемьи — это австроазиатская и австронезийская, объединяемая с австротайской, — это все языки Тихого океана и часть (но не все) языков Юго-Восточной Азии. Плюс — три африканских макросемьи. Койсанская макросемья, отделившаяся, как я говорил, 110 тыс. лет назад, нигер-конго и нило-сахарская.

— Мы насчитали восемь макросемей — ностратическую, синокавказскую, палеоазиатскую, австроазиатскую, австронезийскую и три африканских — и это по всему миру. И вот получается, что еще несколько макросемей сосредоточено на Новой Гвинее?

— Да. На этом острове — 1000 языков. То есть из общего мирового числа ныне существующих 6000 языков шестая часть находится на этом острове. И они, по-видимому, входят в несколько макросемей. И крайне интересное открытие, сделанное генетиками: а именно обнаружено, что денисовцы по своим генетическим свойствам ближе всего к папуасам Новой Гвинеи. При этом на Новой Гвинее есть и представители австронезийских языков.

И сейчас картина становится более понятной, но и более сложной. Складывается впечатление, что заселение Новой Гвинеи и северной части Австралии произошло не 40 тыс. лет назад, как гласит классическая теория, а на несколько десятков тысяч лет раньше. Когда люди начали переселяться из Африки, первая большая волна дошла до Новой Гвинеи и Северной Австралии, которая стала естественной природной преградой для расселения.

— И следует подчеркнуть, что, поскольку дело было около 70 тыс. лет назад, они плыли вдоль непрерывной береговой линии, которая простиралась от Индии до т.н. Сундаланда — это Индокитай, который переходил в Суматру и Яву. Потом шла цепочка островов от Бали до Тимора, которые были куда крупнее, чем сейчас, так что люди, когда плыли, в хорошую погоду всегда видели перед собой следующую землю. А потом уже они приплыли в Сахул и расселились по всей северной его части.

— Да. Следующие волны перекрыли это древнее расселение. Мы только сейчас, когда обнаружены денисовцы и установлена их генетическая связь с папуасами, понимаем, что было как минимум две большие волны расселения. Это выясняется совсем недавно, буквально в последние месяцы. Выясняется, что часть населения Вьетнама относится к той же генетической группе, что и денисовцы, и папуасы Новой Гвинеи.

— Если часть языков Новой Гвинеи восходит к денисовцу, получается, что денисовец хорошо говорил? (Это важно, поскольку относительно неандертальца есть сомнения.)

— Да, на сегодняшний день это выглядит так, поскольку мы уже столкнулись с тем, что нет единства и есть несколько волн расселения по Азии. Их не меньше, чем три или четыре.

Может быть, и больше, если в каком-то месте Новой Гвинеи или Азии обнаружится не оприходованное генетиками и лингвистами образование. Но пока получается, что расселение в тех местах начинается около 100 тыс. лет назад.

— И это не homo sapiens.

— Нет, это боковые родичи, а homo в теперешнем понимании — это продукт смешения всего того, что мы описываем. Первоначально же было несколько групп. Основные споры — в частности, споры между нашей группой генетиков и антропологов, работающей с Деревянко, и многими американскими антропологами — это степень близости всех этих групп к homo sapiens. Некоторым антропологам очень хочется считать, что homo sapiens и родственные ему выходцы из Африки достаточно близки друг другу. Более реалистическая точка зрения, на мой взгляд, состоит в том, что они различны.

— Это, мягко говоря, политически чувствительный вопрос. Сейчас расист вам скажет: «Ну вот, говорили же вам, что папуасы — не люди!»

— Да.

— Тут важный вопрос. Мы все в школе читали, что выходец из Африки был охотник-собиратель. И, в общем, складывалась такая картинка расселения: они охотились на мамонта, мамонт уходил, они шли за ним, так и расселялись. А теперь выясняется, что они плыли. И они приставали к берегу, основывали поселения, ели там, жгли костры, оставляли кости, посуду, рисунки, причем делали это там, где сейчас 120 метров воды, да еще и грунт в море вынесло. Есть ли какой-то шанс раскопать что-то — ну в Индийском океане или у побережья Суматры?

— Пока морская археология — это почва для красивых статей. Мы не можем толком раскопать даже Средиземное море. Есть раскопки в Александрии, есть раскопки Черного моря в его северной части. Поскольку, как мы знаем, Черное море было пресным озером…

— И стало морем, прорвав Босфор за 5600 лет до н.э.

— Похоже, что это и был Всемирный потоп. Так вот, даже в таком близком бассейне очень мало найдено. Нужны очень большие технические капиталовложения. Один английский университет построил глубоководную подводную лодку для такого рода исследований. Выяснилось, например, что внутри Черного моря есть до сих пор поток пресной воды, текущий, как река. В общем, если бы в мире была нормальная ситуация и вместо того, чтобы разными способами бомбить Ближний Восток, мы вложили бы деньги в подобные исследования, мы бы сразу много узнали про историю человечества.

— А на чем они плыли?

— Есть разные предположения. Никаких следов ранних кораблей нет. На Андаманских островах есть очень интересная маленькая группа населения, которая близка старым волнам расселения. Там до сих пор известен такой способ передвижения по морю: они вырывают из земли кустарник, эта куча бросается в море, и люди плывут за ней, как за спасательным кругом. Плывут, но как бы имеют точку опоры. Как будто бы таким образом они до сих пор проплывают очень большие расстояния. Если они плыли именно так, то никаких следов этого нельзя будет обнаружить: кусты-то ведь не обработаны человеком. Вполне возможно, что они двигались по побережью и руслам рек, и по руслам могли продвинуться довольно далеко в глубь Китая. Это я к тому, как денисовцы появляются на юге Сибири. На первый взгляд это кажется очень странно: прийти в Сибирь со стороны Индии и Средней Азии очень трудно. Для этого надо пересечь гигантские горные хребты, Гималаи и Памир. Если они двигались по руслу Янцзы и далее вверх, это объясняет такую загадку — почему Новая Гвинея связана с нашим Алтаем.

— Есть какое-то предположение, как они могли быть социально устроены?

— Не знаю. Мне кажется, чтобы организовать такое направленное движение, тут основной вопрос, не как было устроено общество, а как была устроена разведка. Как эти люди, которых мы считаем первобытными, могли понять, каким образом они могут двигаться? У них же не было командующего, который имел результаты аэрофотосъемки. Это интересно с точки зрения работы мозга — планирование далекоидущих, хорошо организованных экспедиций. Надо послать вперед людей, потом на основании данных разведки принять решение.

— Так можно расселяться и без плана. Первобытному собирателю для пропитания требуется куда большая площадь, чем земледельцу. Поселились, размножились, отселились, и желательно далеко, чтобы свои же не съели.

— Для метода проб и ошибок требуется больше времени. Каким-то образом им удалось если не за 10, то за 30 тыс. лет пройти от Африки до Новой Гвинеи. Это очень малое время.

— Теперь мы переходим к заселению Америки. Еще недавно среди антропологов была такая каноническая гипотеза: Clovis first, непоколебимая, как птолемеевская картина мира: Америка была заселена через Берингов пролив около 13 тыс. лет назад т.н. кловисской культурой, которая вымерла всего через тысячу лет в Позднем Дриасе в результате резкого похолодания.

— В отношении Америки, как и в отношении Африки, очень много сделал Джозеф Гринберг. Американские лингвисты младших поколений настолько его не признавали, что, когда мы праздновали его 80-летие, это пришлось организовать в частном доме. И вот представьте, в частном доме другого лингвиста было собрание разных лингвистов из разных университетов Америки, которые приехали почтить Гринберга, но публичного празднования не было, и сборник в его честь вышел в Европе, а не в Америке. Гринберг уже старым человеком обратился к Америке и сравнил между собой все тогда известные американские индейские языки. Он показал, что большинство языков американских индейцев происходит от одного языка (это и до него предполагали, Сепир например), в которое, однако, не входят две группы языков. Это некоторые языки Аляски и Канады (языки на-дене), а также эскимосские и алеутские языки. И представьте себе, что сейчас данные генетики и археологии это подтверждают.

Еще очень интересны исследования Березкина (Юрий Березкин, завотделом Америки Музея антропологии и этнографии (Кунсткамера) РАН, создатель электронного каталога фольклорно-мифологических мотивов мира и автор фундаментального труда «Мифы заселяют Америку: ареальное распределение мотивов в мифологиях Сибири и Нового Света». — Ю. Л.), их результаты есть на сайте Старостина. http://starling.rinet.ru/  Сам сайт

Березкин с помощью огромной компьютерной базы данных изучал географию американских мифов. И вот оказывается, что данные Березкина, генетиков и археологов, которые давно уже сравнивают развитие каменных орудий в Сибири и Америке, — совпадают между собой. И получается, что было три разные хронологически эпохи расселения. Первая — 15 тыс. лет назад, то есть еще перед кловисской.

— Сейчас качнулись в другую крайность, я видела даты аж 40 тыс. лет.

— Это не подтверждается. Четыре науки — генетика, археология, лингвистика и исследование мифов, которым, в частности, занимается Березкин, — с этим не согласны. Пока мы можем считать, что заселение началось чуть раньше 15 тыс. лет.

— Я поясню для наших читателей, что 15 или 13 тыс. лет — это вопрос моста или вопрос пролива. Если в Америку переселяются в разгар ледникового периода, то это значит, что в этот момент Америку и Азию соединяет сухопутный мост в тысячу миль шириной.

Если переселение происходит, когда льды начали таять, то суши уже нет, а есть пролив. И вот у меня естественный вопрос: если они переселялись 15 тыс. лет назад, пусть они шли по суше в тысячу миль шириной, но они же шли через ледник! Это же как через Антарктиду! Как они могли понять, что можно пройти?

— Это вопрос психологии авантюристов. Мы не догадываемся об их средствах получения информации. Они могли наблюдать перелеты птиц.

— В связи с этим у меня возникает вопрос: может быть, они все-таки плыли? Вдоль суши, как в Австралию. Есть, я знаю, даже красивая гипотеза: в тех северных водах на мелководье замечательно растет ламинария. Вещь очень полезная и съедобная. И вот есть гипотеза, что они плыли, грубо говоря, путем ламинарии.

— Ничего не могу сказать. Были и более смелые гипотезы, например, Тура Хейердала, что заселение Америки шло через Южный океан. Она совершенно не подтверждается, хотя и выглядит красиво.

— Итак, первая волна — это 15 тыс. лет назад, и это языки всех народов Северной Америки, за исключением…

— Двух групп. Одна из них распространена в Канаде. Это так называемые языки на-дене. Эти языки родственны синокавказской группе языков, в частности кетскому языку.

— Которым вы когда-то занимались.

— Я с отрядом наших молодых ученых занимался двумя енисейскими языками, один из которых на моих глазах умер. Я записывал двух старух, дети и внуки которых уже перешли на русский язык. Это был язык югов...

Я расскажу один миф, который очень популярен у кетов. Молодой человек, ушедший из дома, взбирается на дерево, которое ведет к небу, и доходит до гнезда орла. Там он видит орлят. Прилетает орлица и просит его не обижать орлят. В обмен она дает ему орудия для изготовления огня. Я этот миф изучал у кетов. Этот же миф описан Леви-Строссом как миф, который совпадает у индейцев, живущих в самых труднодоступных местах Бразилии с одной стороны, и в Скалистых Горах — с другой. Более того — этот миф есть и у шумеров. Это один из древнейших мифов человечества. У Березкина много подобных примеров.

— У Березкина меня поразила одна мысль: что в американских мифах, которые он описывает, отсутствует понятие героя. Индоевропейский миф — это вот: герой пришел, увидел, победил. А миф американских индейцев отвечает на вопрос: «Откуда это?»

— Березкин описывает мотивы мифов не только американских индейцев. Он описывает те же мотивы и те же особенности у народов Океании и Австралии. Мы же в Европе наблюдаем очень поздние мифы.

— Возвращаясь к заселению Америки.

— Первая волна поселенцев шла через льды чуть раньше 15 тыс. лет. Много позже, вероятно, в районе 10 тыс. лет, область от Западной Сибири и до Канады была занята кетами, енисейцами и на-дене. Енисейцы должны были отделиться от синокавказцев не позже 10 тыс. лет, а похоже, что именно енисейцев легко сравнивать с на-дене, а не всех синокавказцев. И третья, самая поздняя волна — это эксимосы и алеуты. Они, по-видимому, дальние родственники ностратической семьи. Некоторые их слова очень интересны. Например, «огонь» в их языках называется «кигни». Это то же, что индийское agni, латинское ignis и наш «огонь».

Эскимосские и алеутские языки интересны тем, что они на глазах истории разбрелись по всей северной оконечности Евразии, Северной Америки и Гренландии. Когда мы видим, как это происходит почти на наших глазах, мы понимаем, как это было в древности.

— В X веке, когда норвежцы заселяли Гренландию, в ней не было эскимосов. Они были до норвежцев и вернулись после, но когда Эрик Рыжий ее заселял, их не было.

— Да. Еще пример: по последним данным, чукчи вернулись на Чукотку из Северной Америки.

— Вы уже несколько раз говорили о любопытстве, которое толкало человека на поиски нового. В последнее время много говорят о гене DRD4. Среди многих его аллелей — это я объясняю для читателей — есть две аллели, 7R и 2R, которые связывают с «поиском новизны». И вот выясняется, что чем дальше на юг Америки, тем выше встречаемость данных аллелей, то есть: есть статистическая корреляция между «аллелью новизны» и тем, насколько далеко данная популяция расселилась…

— Хотя интересная гипотеза о связи одной аллели этого гена с миграциями появилась больше 10 лет назад, у меня нет полной ясности, насколько это обоснованно. Как будто здесь усматривается различие между оседлым и кочевым населением, что скорее важно для последующих эпох. С другой стороны, этот ген (важный для ряда проблем психиатрии и психопатологии) пробуют связать, например, с тяготением к финансовому риску или вообще к авантюрам и новизне, и за это могут отвечать и другие гены. Но вопрос остается. И работы генетиков в этом направлении продолжаются.

— Как вы относитесь к гипотезе моего любимого Джареда Даймонда? Он полагает, что вскоре после того, как человек проник в Америку и Австралию, он сожрал там всех крупных животных, которых мог бы приручить. Соответственно, не возникло цивилизации, состоящей в симбиозе с животными и использующей их мускульную силу, что и обусловило культурное отставание этих народов. И действительно, крупные животные в Австралии вроде бы исчезают 40 тыс. лет назад, а в Америке — около 12 тыс. Особенно поразительно то, что могло случиться в Австралии. Дело в том, что австралийские эвкалипты выделяют эфирные масла и очень хорошо горят. То есть они поджигали лес и без всякого труда имели жареную кенгурятину. И в результате не только извели мегафауну, но и устроили из Австралии пустыню.

— Я не до конца уверен. Теоретически это кажется вполне возможным, но насколько это согласуется с фактами, надо еще проверять.

— И кто хочет узнать, что было дальше с теми, кто свою мегафауну приручил (то ли потому, что не съел, то ли по другой причине), — читайте следующую главу.

Автор: Юлия Латынина

http://www.novayagazeta.ru/society/54056.html

0

15

20-08-2012 17:51:00
Целесообразность человека. Лекция четвертая

В этой лекции с Вячеславом Всеволодовичем Ивановым говорим о неолитической революции

Неолитическая революция была практическим результатом ошибочных моделей мироздания. Вроде Колумба, который открыл Америку потому, что имел ошибочные представления о диаметре Земли. В частности, это не был процесс одомашнивания животных. Это процесс одомашнивания богов. У кого был тотем лиса, тому не повезло, у кого был тотем бык — тому повезло. Он запряг бога в ярмо и принялся пахать...

Итак, мы поговорили о расселении человечества: 40 тысяч лет — Австралия, 15 тысяч лет — Америка, и потихоньку дошли до события, которое случилось в Иорданской долине, или неподалеку, и перевернуло жизнь человечества. Я имею в виду не рождение Христа, а неолитическую революцию.

И поскольку я, как известно, человек далеко не левых взглядов, я должна на всякий случай сообщить читателям, что гениальный этот термин придумал марксист-археолог Гордон Чайлд. Правда, по Чайлду неолитическую революцию совершили арийцы. Он очень потом огорчался, когда национал-социалисты этой идеей попользовались. Я про арийцев помянула не случайно, а почему — станет ясно к концу беседы. Следите за арийцами.

— Итак — к неолитической революции.

— Давайте начнем раньше — с того времени, когда появляются первые признаки того, что Тейяр де Шарден называл ноосферой. Я имею в виду искусство или систему символов, которые мы находим во французских и испанских пещерах типа Ласко (Lascaux) 20—30 тыс. лет назад.

Что существенно? Там появляются рисунки, которые раньше называли искусством. Однако многие пытаются толковать их как символы. В частности, знаменитый французский археолог Леруа-Гуран предполагал, что могут быть условные знаки, например, символы мужского и женского, какие-то элементы тогдашней системы противоложностей. Очень популярно предположение, что это могут быть условные знаки созвездий.

— Минуточку. Меня как раз всегда поражала натуралистичность пещерных рисунков. Архаическое искусство вообще-то чаще рисует не «то, что видим», а «то, что важно». Возьмем, к примеру, американских индейцев, которые на каждой части фигуры животного рисуют глаз, потому что глаз — это важная часть тела. (Логично вообще-то.) Но вот палеолитические рисунки — они как раз поражают реализмом.

— Леруа-Гуран жил в эпоху сюрреализма и, конечно, не избежал искушения наложить на древнее искусство эстетику своего времени. Но, например, в Ласко есть точки, которые совсем трудно объяснить как изображения предметов. Очень многие ученые пытались сосчитать эти точки — в частности, американский исследователь Маршак и сделавший то же самое независимо от него новосибирский ученый Фролов. Там, кроме чисел «пять» и «десять», связанных со счетом по пальцам, — появляется «семь», что похоже на лунную неделю. Отсюда идея, что эти росписи связаны со счетом времени по лунным неделям. Если это так, то одним из первых занятий этих людей должно было быть какое-то подобие астрологии.

Помните, мы по другому поводу уже цитировали Канта, у него же «есть только две тайны Вселенной, которые действительно волнуют меня, — это звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас». Звездное небо их явно волновало. Что же до нравственного закона — в Ласко в одной из пещер есть явно изображение мертвого человека и рядом определенно птица. Похоже, что это символ души.

— А эти люди в пещерах-то жили? Может, они там только молились, а себе строили хижины из дерева?

— Похоже, что жили. Идея несовмещения ритуального пространства с жильем — она довольно поздняя. Что же до дерева, то они его использовали вполне определенным образом — они делали леса, по которым залезали наверх, чтобы расписывать стены пещеры. Ресурсов мало, кругом льды, они могли многое из дерева сделать, но они делали леса.

Еще более поразительная вещь — это краски. Довольно рано у человека (а возможно, и неандертальца) появляется символическая роль красной охры. У обитателей пещер была настоящая индустрия для получения красного цвета. Железистую руду, из которой можно извлечь хорошую охру, разогревали в кострах до высокой температуры, клали туда костную смесь — катализатор реакции. Это примерно то что нужно для получения железа. Почему они делали охру, а не железо?

Похоже, что почти все средства общества были направлены на создание символических росписей на стенах. И моя мысль заключается в том, что древним обществам свойственна более разумная оценка значения искусства, которая совершенно утрачена в последний период истории.

Есть общие соображения по поводу человеческого мозга, связанные с исследованиями эндорфинов — это группа химических соединений, похожих на морфий и синтезируемых самим мозгом. Они уменьшают боль и рождают чувство удовольствия. Мы не умеем их синтезировать, но мы можем заниматься такой деятельностью, которая стимулирует их появление. И в общем виде все средства стимуляции этих внутренних возможностей мозга связаны с искусством. С тем, что Юрий Кнорозов называл фасцинацией (идея фасцинации — совершенно завораживающая идея. Это идея, грубо говоря, о существовании в коммуникации процессов, не сводимых к информации, но оптимизирующих ее передачу и способных существовать и без информации. — Ю. Л.). Искусство — это все, что завораживает наш мозг. Если мы теряем эту способность к фасцинации, если у нас нет великих поэтов, которых признает все общество, то мы платим за это распространением наркотиков.

— Минуточку. Я всегда полагала, что, когда я бегаю, у меня в мозгу тоже вырабатываются эндорфины. У меня сильная, видимо, наркотического типа зависимость от серьезных физических нагрузок, и с учетом того, что такой же зависимостью страдают многие мои состоятельные знакомые, я бы даже сказала, что, возможно, в современных элитах спорт как средство получения кайфа начал замещать искусство.

— Эндорфины вырабатываются от хорошо организованной телесной деятельности, которую в правильно устроенных обществах, по-видимому, используют для искусства.

— Вернемся к высокой роли искусства. Мне, цинику, рассказ о людях, которые из дерева вместо дома делали леса, напомнил историю гибели норвежских поселенцев в Гренландии. Когда норвежцы поселились там в Xвеке, было сравнительно тепло, потом в XIVвеке началось похолодание. В Гренландии не было дерева для постройки кораблей — что было совершенно необходимо для выживания, и не было железа — ножи, найденные в покинутых домах, сточены до самой рукояти. И вот в этих условиях, при чудовищно ограниченных ресурсах, вместо дерева и железа норвежцы привозили с Большой земли в обмен на тюленьи шкуры украшения для церквей. И в итоге померли. Роль получается не высокая, а, скажем так, — двоякая.

— Я, собственно, перехожу к этому. Видимо, характер отношений с темными силами, дремлющими в природе, был очень мучителен для человека. В недавно открытой пещере Шове (пещера Шове была открыта в 1994-м археологом Jean-MariChauvet, это самая старая пещера с рисунками, 30—32-тысячелетней давности), кроме костей людей, есть и кости медведей — не менее 190 пещерных медведей. Там же, на выступе камня, лежит медвежий череп, как на алтаре. Тогда же начинаются медвежьи могилы.

— Это что, медведей начали хоронить раньше, чем людей?

— Похоже, что так. Похоже, что доживший до наших дней на северо-востоке Азии медвежий культ — наследие очень древнее. Его следы также сохранились на севере Японии, у айнов. У айнов в семье воспитывался медведь. Когда он вырастал, его помещали в клетку.

Другой пример — это лиса. Ранние захоронения появляются где-то 15 тыс. лет до н.э., и чаще всего это захоронения человека вместе с лисицей. Но ведь лису никогда не одомашнивали. Однако во многих местах в мире существует культ лисы. В Китае это лисы-оборотни, которые стали популярными литературными персонажами. В Европе это Рейнеке-лис; у шумеров лиса — это самое интересное животное. Лиса во всех мифах очень умная и излюбленный персонаж ранних сатирических текстов. Один из древних шумерских текстов гласит: «Лиса помочилась в океан и сказала: «Смотрите, сколько я могу напрудить».

— Эти люди сами-то впроголодь жили — зачем еще кормить медведя?

—  По-видимому, идея такая: есть воплощения высших сил в природе, которые мы не можем победить. Поэтому им нужно поклоняться. Надо иметь систему религии, в которой будут поклоняться разным страшным вещам. Тому, что антропологи потом назовут австралийским словом «тотем».

— Иными словами, неолитическая революция произошла от когнитивной ошибки? Поклонялись всем, и некоторые при этом одомашнились?

— Очень похоже. И с растениями то же. Тотемами могли быть животные, могли быть растения. Я не согласен с реконструкцией древней семьи у Фрейда, но основная идея его книги «Тотем и табу» — о том, что в течение длительного периода времени люди увлекались культами священных существ и вещей и ограждали себя огромным количеством запретов, — правильная.

Российский психоневролог Давиденков сразу после войны, в 1946 году, издал книгу «Эволюционно-генетические проблемы в психоневрологии». Идея Давиденкова состояла в том, что поведение древнего человека похоже на поведение невротика по Фрейду. Невротик всего на свете боится, и чтобы с ним что-нибудь плохое не случилось, ограждает себя системой бессмысленных запретов. Эта система древних запретов часто так далеко заходит, что общество мало что может сделать. Самое главное, что предположил Давиденков, — это значение для ранних обществ пандемии страха.

Дельгадо (Хосе Дельгадо уехал из франкистской Испании в Йельский университет и знаменит своими исследованиями в области контролирования поведения обезьян через вживленные в мозг электроды. — Ю. Л.) делал опыты с макаками. Подопытной обезьяне со вживленными в мозг электродами посылался радиосигнал, который стимулировал состояние страха. Через несколько минут паника охватывала все стадо. Что говорил Давиденков, не зная об этих опытах? То, что в первобытных обществах пандемии страха очень распространены, и чтобы люди могли функционировать, нужно иметь систему заклинаний и табу. Когда посмотришь, какое огромное время отделяет выход человека из Африки от неолитической революции, получается, что такие системы запретов заняли большую часть истории человечества. И очень существенная задача: бороться со следами этого в каждом из нас.

— Как с этой точки зрения, например, выглядит ислам с его запретом обнажать волосы для женщин?

— А как выглядит современное американское общество с его political correctness? Я как профессор американского университета каждый год должен проходить двухчасовой тест по поводу правил сексуального поведения. Это проблема запретов, которые каждому из этих обществ кажутся очень разумными. На самом деле они происходят от того, что в каждом из нас лежит этот гигантский психический груз. Надо это понимать и работать над тем, чтобы запретить запреты.

— Поэтому Pussy Riot, сплясав на солее, ударили куда больнее, чем демонстрация на Болотной?

— Из этого надо выпутываться. И это гораздо труднее, чем экономические проблемы. Нам всем внушили, что главное — это цены на нефть. Главное — это отделаться от нашей тенденции всего пугаться, и это нисколько не зависит от того, чего пугаешься. От конкретного медведя. Свой медведь, которого пугаешься, есть у каждого из нас.

— А людей одомашнивали?

— Да, первобытные люди имели тенденцию одомашнивать не только животных, но и других людей. В американских индейских языках есть не только слова, но и целые грамматические категории, обозначающие зависимых существ, живущих в доме. Это могут быть домашние животные, сироты, вдовы и рабы.

Меня очень поразило, когда я узнал от знакомого ирокеза из племени онондага, что одно и то же слово обозначает раба и домашнее животное. Самые яркие примеры рабовладельческих обществ как раз у индейцев Америки, и рабов они своих считали практически домашними животными. Степень недемократичности у первобытных людей — фантастическая. Есть радужные представления о том, что в первобытном обществе все были равны — это не так.

— Итак, возвращаясь к тем временам, когда пещерные люди искусством завораживали свой страх…

— Период перед неолитической революцией интересен вынесением некоторых вещей, связанных с ноосферой, вовне человека. Очень важны новые находки, касающиеся музыки. Похоже, что что-то вроде первобытных флейт из костей животных возникает уже в палеолите. Это уже орудия, которые не имеют конкретного хозяйственного значения.

— Орудия для извлечения бога из воздуха?

— К этой же категории относятся ранние формы текстиля — может быть, случайно, но их находят вместе с предметами для поклонения. Так или иначе, текстиль появляется раньше, чем другие важные изобретения, и даже изделия из глины, которые потом оказались важными для керамики, могли быть связаны с древними культами. Очень широко распространенная вещь — это всякая мелкая скульптура, вроде палеолитических Венер с раздутыми бедрами и грудями, или фаллосов.

— То есть они сначала лепили из глины фаллосы и только потом — посуду?

— Да.

— Итак, мы переходим к неолитической революции. Из того, что вы говорите, следует, что она была практическим результатом ошибочных моделей мироздания. Вроде Колумба, который открыл Америку потому, что имел ошибочные представления о диаметре Земли. В частности, это не был процесс одомашнивания животных. Это процесс одомашнивания богов. У кого был тотем лиса, тому не повезло, у кого был тотем бык — тому повезло. Он запряг бога в ярмо и принялся пахать.

— Неолитическая революция — это тенденция к переустройству всей культуры на основе первых практических приложений ноосферы. Это изменения отношения к пространству — понимание того, что храмы можно строить, а не просто использовать уже имеющиеся пещеры.

Что еще появляется в это время на Ближнем Востоке? Появляются знаки, так называемые tokens, которые обозначают число предметов, полученных новыми способами. Число голов крупного рогатого скота и мер зерна. Как только возникает хозяйство, надо его посчитать.

Есть довольно много языков, где, кроме числительных, есть счетные слова. Это первобытные языки. Счетные слова — это «столько-то круглых предметов», или «столько-то треугольных предметов». В счетных словах обычно фигурируют цилиндры, шарики, более-менее все тела, которые описаны в стереометрии, вплоть до многогранников.

И вот что было открыто лет тридцать назад археологом Шмандт-Бессера (Denise Schmandt-Besserat). Она нашла эти символы в мусоре, в ненужных предметах, найденных археологами. Я ей помогал в таких розысках в наших хранилищах, а потом попробовал сам продолжить такие поиски по музеям Венгрии, входившей в тот же ареал. Найти эти мелкие предметы нелегко. Шмандт-Бессера искала маленькие глиняные скульптурки, изображения геометрических фигурок. Она поняла, что исторически некоторые из этих знаков потом могли отразиться в клинописи. Идея ее была, что число овец считалось, к примеру, с помощью пирамидок. А быков — с помощью шариков. И оказалось, что это действительно так.

Это происходило на очень большом пространстве — от Балкан до Ирана, от Малой Азии до Египта. Это область неолитической революции и область распространения tokens. Эти знаки были в распоряжении культуры с 10 до 4 тыс. лет до н.э., и около 4 тыс. лет до н.э. из них возникает письменность.

Очень красив последний момент в этом развитии.

Предположим, что пирамидка — это овца. Вы хотите из своего селения переслать 10 овец в другое и изготовляете 10 tokens и посылаете их вместе с овцами. Предположим, что ваш гонец нечист на руку и одну овцу съел. Что помешает ему выбросить и пирамидку? Тогда сделали глиняные конверты, в которых эти пирамидки клали.

Это установлено совершенно точно, и более того, есть конверты, которые археологи вскрыли, а есть запечатанные, содержимое которых определяли с помощью компьютерной томографии. И действительно, там, в конвертах, — определенное количество скульптурок.

И вот кто-то подумал — а зачем посылать в конвертах сами скульптурки, если можно эту пирамидку отпечатать на конверте? Получается клинописный знак. И представьте, что нашли такие конверты, и со скульптурками, и без, только со знаками. Кто придумал, что не нужны скульптурки — достаточно послать проекцию трехмерного изображения на плоскость, мы не знаем. Но думали 5 тыс. лет.

— То есть собственность — причина возникновения счета и письменности. До этого было нечего считать. Причем собственность появилась во время неолитической революции. Пространство становится собственностью, когда оно превращается в поле.

— Происходит трансформация всех представлений людей, и, что важно, с очень сильным креном в сторону материальных благ. Наше общество потребления возникает в это время.

— Неолитическая революция произошла очень быстро. Почему? Начало ее подозрительно близко стоит к короткому, но резкому похолоданию в конце Раннего Дриаса. Вы видите, я очень люблю всякие климатические примочки: резко похолодало, надо было или вымирать, или менять среду.

— В общем виде это, безусловно, правильно, что человек нуждается в плохих условиях для развития. Я всегда думаю, что без очень сильных испытаний человечество склонно к гедонизму.

— Тогда почему неолитической революции не произошло в это время в Америке? Например, про кловисскую культуру достоверно можно сказать, что она из-за Раннего Дриаса вымерла.

— Ну это вопрос о степени ухудшения условий. Но я не уверен, что ответ носит чисто материальный характер. Какая-то часть человечества более склонна к интересным новым опытам.

— И эта часть человечества жила в Иорданской долине?

— Осторожнее сказать, что там обнаружены самые ранние из найденных памятников. В Палестине и Израиле очень много раскопано. По соседству раскопано меньше.

— И кто эти ребята были по национальности?

— Грубый ответ заключается в следующем: для бореальных праязыков, то есть всех ностратических, палеоазиатских и синокавказских, — для всех них вероятное место происхождения — Ближний Восток. Время распада этих праязыков — древнее десяти тысяч лет, но более или менее в пределах неолитической революции.

— То есть это были не арии, как был склонен считать Гордон Чайлд, а их предки, и предки семитов, и чеченцев, и китайцев, и, в общем, всех, кто живет сейчас в Евразии?

— Гордон Чайлд был замечательный ученый, но в то время хронологические границы совсем еще не были проведены. Термин «арии» — самоназвание иранцев, тех, из языка которых потом образовался санскрит и разные современные языки севера Индии и Ирана. И Чайлд правильно заметил связь распространения индоиранцев с изобретением и использованием колесных повозок. А за больше чем шесть тысячелетий до этого не было не только ариев, но и индоевропейцев: они еще не успели отделиться от других диалектов ностратического языка.

— У них возникло производящее хозяйство, и они так расплодились, что расселились?

— Да, это был сильный демографический взрыв — примерно как европейский капитализм.

— Тогда получается, что те, кто жил в Ласко 25 тыс. лет назад, имеют к нынешним европейцам не больше отношения, чем североамериканские индейцы — к нынешним обитателям Нью-Йорка?

— Думаю, что вы правы. Есть некоторые субстратные слова, которые в Европе сохранились, но их сохранилось мало.

— Одну секундочку. А генетически?! Вот эти новые пришельцы с Ближнего Востока; когда они пришли, допустим, во Францию, они стали правящей группой, одомашнили местное население, превратив его в рабов и лишив его собственного языка, или они просто физически вытеснили его?

— По-видимому, произошел плавный переход населения на другой язык — например, на синокавказский баскский в Испании и части Франции, потом на вульгарную латынь с баскского и т.д. — языки менялись несколько раз.

— А Китай? Там же человек тоже жил давно. И что — около 10 тыс. лет до н.э. приходят китайские арии, подчиняют местных и научаются к 8 тыс. лет до н.э. возделывать рис?

— В Китае тоже сменилось несколько разных языков и групп населения, на них говоривших. Но язык надписей на гадательных костях 2-го тысячелетия до н.э. уже можно считать предком того древнекитайского языка, к которому восходит литературный язык байхуа и многие диалекты. Часть других языков Южного Китая, входивших в австро-тайскую и австро-азиатскую семьи, сохранилась, но многие были вытеснены языками тех, кто распространялся с севера.

— И вот, собственно, на этом мы и прервемся. На том, что были очень высокодуховные люди, которые все ресурсы своего общества использовали для раскрашивания стен пещер. А потом на Ближнем Востоке появились грубые потребители, которые приспособили бога под упряжь. И теперь потомки этих грубых материалистов живут везде, а высокодуховных постигла судьба индейцев Америки.

— Давайте прервемся на другом. На том, что иногда что-то такое происходит с каким-то сегментом человечества, что он вдруг требует немедленного выхода на новые территории. Что послужило поводом для выброса из Африки? Ведь толчок явно был, и таких толчков в истории было очень мало. Выход из Африки. Выход из древнего Ближнего Востока. Третий — колонизация. Мне кажется — или я надеюсь, — что на наших глазах сейчас происходит такой же четвертый выброс — попыткадотянуться до других планет.

Автор: Юлия Латынина

http://www.novayagazeta.ru/society/54058.html

0

16

Целесообразность человека. Часть пятая.

От городов к государствам. Рассказывает Вячеслав Иванов, антрополог, лингвист, семиотик.
02.09.2012

Науку историю придумал Геродот. Геродот написал книгу о том, как свободная Европа воевала с деспотической Азией. И мы до сих пор помним историю по Геродоту. Мы учим в школе, что был Египет и Навуходоносор, и все это были сплошные деспотии. Но на самом деле первые города появились не в Междуречье и тем более не в Египте. Они появились все там же, где произошла неолитическая революция. Самый старый из известных пока городов — Иерихон — расположен рядом с Иорданской долиной. Удивительно, что у этих городов не было царей. Зачастую (как у итальянских средневековых городов) у них не было и армии. А самое печальное, что свободная Греция Геродота повторила ту же самую судьбу, которую прошли палестинские, анатолийские и шумерские города: пройдя через множество завоеваний, она превратилась в деспотическую Византию.

— Итак, когда появляются города?

— Маленькие поселения появляются 9—10 тыс. лет до н.э., города — через две-три тысячи лет. Вот про города можно сказать, что они обнаруживаются на территории более широкой, чем Палестина, Иордания и Персидский залив. Они, например, появляются в Юго-Западной Турции. Крупнейший город 8-го тыс. до н.э. из известных нам — это Чатал-Хююк.

(Чатал-Хююк сущестовал с 7500 по 5700 г. до. н.э. Раскопан Джеймсом Меллартом в 1957 г. Чатал-Хююк не очень походит на привычный нам город; в нем очень стерто различие между комнатой и домом и между живыми и мертвыми, все дома/комнаты стоят вплотную друг к другу, вход в них сверху, с улицы, которая идет по крышам, а мертвых хоронят прямо под полом; царского дворца в Чатал-Хююке нет. — Ю. Л.).

— Какая в Чатал-Хююке была социальная структура?

— Не факт, что у них была какая-нибудь социальная структура, кроме той, что нужна для отправления культа. Вообще везде в ранних городах, где есть подобие того, что нам кажется властью, это, скорее всего, главный жрец или главная жрица. То есть священный царь.

Собственно, впервые эта идея прозвучала у Хокарта (Kings and Councillors: An Essay in the Comparative Anatomy of Human Society выдающегося антрополога Артура Хокарта вышла в 1936-м. — Ю. Л.) — о том, что в древности не было государства и царя, а был только главный жрец (священный царь) и при нем его помощники. И что по мере развития экономической и военной структуры главный жрец становился не священным царем, а царем собственно. По-видимому, это происходит довольно поздно.

— Давайте в связи с этим вернемся чуть-чуть назад — миллионов на 14 лет, и поговорим о том, как устроена власть у человекообразных и нечеловекообразных обезьян.

— Да, это важный вопрос. У низших обезьян существует большая стая и хорошо выраженная социальная организация с выделением сверхиндивида — главного альфа-самца.

У человекообразных же обезьян усиливаются тенденции к демократии. Начиная с орангутана группы становятся очень маленькими, и внутри этих групп вроде бы нет такого активного, который всеми командует. Антропоиды — человекоподобные обезьяны утрачивают тиранического вожака и утрачивают толпу.

— И как же мы, потеряв альфа-самцов, опять их заимели?

— Собственно, мы об этом и беседуем.

— Итак, как были устроены Чатал-Хююк и другие первые города.

— Там довольно странная вещь происходит с питанием.Такое впечатление, что их там всех посадили на карточную «Дж-систему». При этом характер питания разных социальных групп отличался друг от друга. В Чатал-Хююке происходит концентрация богатств у некоторого количества жрецов. Похоже, что первый пример социального неравенства — это неравенство мирян и служителей культа.

— Что они делали в этом городе?

— Молились. В Чатал-Хююке они приносили в жертвы быков и молились им. Мой коллега по UCLA Джиорджио Бучелати только что раскапывал Уркеш — это город в Северной Сирии, 3—4-е тысячелетие до н.э. Там явно был культ лошади — огромное количество лошадеподобных фигурок, очень красивые статуи жеребцов и кобыл. В Уркеше раскопали лестницу, ведущую на тот свет. В нем можно было побывать при жизни и принести жертвы богам.

Жертва или ее часть обычно сжигалась, и дым ее поедали боги. Жертв было очень много, жрецы питались от жертвоприношений. Так что большой город — это разросшийся храм, который посвящен многим богам. Религия — это многобожие с обязательным поклонением нескольким богам и с принесением в жертву животных.

— А людей?

— С людьми не очень понятно. Все данные сравнительно более поздние. Но у хеттов, которыми я много занимался, есть интересный текст о том, как в город приходят неизвестные люди. Как определить, кто они? Перед каждым кладут несколько образцов пищи. Говядину, свинину и человечину.

— Какие еще важные изменения происходят в ноосфере с появлением первых городов?

— По-видимому, происходит довольно большая работа по систематическому описанию внешнего мира. В частности, это выражается в формировании пантеонов. До этого люди поклоняются многим демонам и богам, но точно, по-видимому, не различают — это бог солнца или грозы. В городах все-таки уже возникает описание некоторых основных явлений природы, таких как гром, молния, солнце, луна, ну и так далее, которые все видят и которые надо как-то объяснить. Некоторые ученые думают, что тут уместно использовать термин «первобытная наука» или «преднаука».

— Во всяком случае, как и наука, мифология строит модель мира. И человек, который догадался, что на вопрос: «Почему солнце светит?» —  можно ответить: «Потому, что это колесница, которая едет по небу», — сделал самый важный шаг: он построил модель. Тот факт, что он ошибался, не так важен, по сравнению с тем фактом, что он вообще построил модель. В конце концов, разум — это и есть способность ошибаться.

— Да, они строят модель мира. Отвечающую на вопросы «почему?» и «как?» Это, пожалуй, одно из самых интересных сходств современной науки с древней мифологией. Мифы отвечают на те же вопросы, которые задает наука: о том, как возникла Вселенная, как возникла жизнь и как возник человек. Иногда ответы даже случайным образом совпадают с научными. У африканцев вы можете найти мифы о том, что человек происходит от обезьяны, хотя из этого не следует, что они читали Дарвина.

Так вот — о моделях. В городах каждому богу приписывается определенная группа функций, и эта группа функций часто получает пространственное выражение. Четырехугольник городских стен предполагает соотнесение структуры города со структурой мира. Обычно соотнесение восточных ворот с воротами солнца, вообще система четырех главных богов, один из которых обязательно будет богом солнца.

В такую же систему включается тело человека или животного. До нас дошли глиняные модели печени с клинописными надписями — это печень овцы, по которой гадали, — и видно, что речь идет именно о модели города. Есть, например, часть тела, которая объявлена башней. И если что-то случается с этой частью тела, то это значит, что неприятель войдет в  такие-то ворота.

— А почему при этом в священных городах регулируется экономика?

— Видимо, все по тем же — ритуальным — основаниям. В рассказах о сотворении мира неолитическая революция, собственно, и описывается как первый этап истории; боги даруют людям животных, злаки и учат обращению с ними.

Миф — это рассказ не только о том, как появилась овца, — но и о том, что и как надо делать с ее шерстью. Есть шумерский миф о женщине, которая ворует у богов, часто у своего отца, набор всех человеческих занятий, «ме». То есть каждое из наших занятий — оно урегулировано на небе. Мы получаем, прямо или украв у богов, божественный набор занятий с конечными способами использования. Тут дело в полной урегулированности не столько экономической системы, сколько всех занятий человека.

— Я напоминаю нашему читателю, что то, о чем мы говорим, происходит за 5 тысяч лет до основания Древнего Царства в Египте. Чатал-Хююк отделяет от египетских пирамид больше времени, чем египетские пирамиды — от iPhone. В предыдущей части беседы мы говорили о том, что неолитическая революция привела к гигантскому демографическому выбросу.

Носители бореальных языков, вышедших из территории Плодородного Полумесяца, колонизировали всю Евразию. Кто-то из них двинулся в Месопотамию и стал там впоследствии строить торговые города; кто-то двинулся в Египет и стал там руководить каналами. А кто-то из этих носителей бореальных — еще даже не индоевропейских языков и даже не ностратических языков — выселялся и в других направлениях и основывал города там. Не уверена, что многие из наших читателей знают, что за 5 тысяч лет до н.э. и (то есть за 2,5 тысячи  лет до строительства первых пирамид) в Варне, в Болгарии, существовал город, в котором найдено больше золота, чем в легендарных Микенах. Причем чисто случайно: в 1972-м экскаваторщик копнул ковшом. Что это был за город и на каком языке они говорили? Я правильно понимаю, что на синокавказском, родственном шумерскому?

— Стопроцентной уверенности у меня нет. Какие-то языки ведь могли исчезнуть полностью, мы, например, не знаем, какой язык представляет критское линейное письмо А. Если выбирать из того, что было потом, то да, скорее это синокавказский язык, менее вероятно — семитский.

Наше незнание тем более обидно, что письменность в Варне была. Это было слоговое письмо, довольно продвинутое. Я даже поставил себе в компьютер соответствующий шрифт и могу на нем печатать. Это самая древняя недешифрованная система письменности в мире. Варна принадлежит к древней культуре Винча, которая возникает около 7 тыс. лет до н.э. и погибает в 4-м тысячелетии до н.э. Ее границы простираются от Трансильвании и Румынии до Северной Греции. Как о ней узнали? В середине XIX в. германская аристократка София фон Торма стала копать собственные владения в Трансильвании. Она нашла вещи, очень сильно напоминающие шумерские, напечатала книгу, создала музей в Клуже. Но ей никто не поверил, и об этом просто забыли...

— Естественно, у Геродота же об этом ничего нет.

— Да, тогда считалось, что копать надо только на Древнем Востоке. Потом перед Второй мировой войной в Винче, в Румынии, нашли несколько табличек со знаками, похожими на протошумерские. Я работал с Робертом Энгландом (Englund), специалистом по ранней клинописи. Я помню, как он возмущался, говорил, что это безобразие, ошибка датировки. В сознании человека, воспитанного на традиционной истории культуры, этого не может быть: какие шумеры в Трансильвании?

Я как-то прилетел в Варну и целый день смотрел там эти вещи. Это что-то потрясающее. Это золото, превосходящее то, что найдено в Микенах, а ведь Микены — это на две с половиной тысячи лет позже. Это украшения людей высшего слоя общества.

— Жрецов или вождей?

— Непонятно. Пока нет ничего, кроме огромного количества золота. Это культура, похожая на Древний Восток до расцвета там того, что можно назвать финансовым капитализмом. В Варне занимались исключительно накоплением. Ее разрушили варвары, которые вторглись, по-видимому, с севера.

— Индоевропейцы.

— Возможно. Это был тотальный геноцид. Убивали всех: женщин, детей. Сложно сказать, насколько история Варны могла быть основой мифа об Атлантиде.

— Ну вся древняя история — это сплошная Атлантида. Что, в сущности, сказано у Платона? Что некое государство погибло, потому что у него был большой ВВП. С точки зрения современной экономики это абсурд. А с точки зрения истории — правда, потому что, собственно, так и гибли все древние города. Как только кто-то наживал богатства — сразу находился и кто-то, готовый богатство отнять. Я стараюсь в нашей беседе придерживаться хронологии, но, коль скоро уж речь зашла об индоевропейцах, давайте вспомним еще одну полностью уничтоженную ими культуру: Мохенджо-Даро (2600 г. до н.э).Что мы можем сказать о ней?

— Хараппа и Мохенджо-Даро — это крупные города с улицами, с многоэтажными домами. Они не имеют царских дворцов, и, судя по всему, в их языке — а это один из дравидийских или прадравидийский язык (входящий вместе с индоевропейским в ностратическую семью. — Ю. Л.), нет ничего похожего на слово «царь». К сожалению, культура полностью погибла, а язык не расшифрован. У них есть много текстов, но это в основном очень короткие тексты, например, надписи на печатях. Самый большой — это 15 знаков. Есть математическая теорема, которая доказывает, что если мы знаем язык и имеем текст в 20 знаков, то мы можем его расшифровать. Но текстов в 20 знаков пока не найдено.

— Теперь мы все-таки вернемся к хронологии. О Балканах я спросила еще и потому, что там в 6-м тыс. до н.э. начинают плавить медь. Почему Медный век начинается на Балканах?

— Непонятно.

— Но точно на Балканах, а не на Древнем Востоке?

— Скорее культура плавления меди распространяется с запада на восток, чем с востока на запад, хотя, конечно, это происходит в очень ограниченном пространстве, начинающемся с той части Балкан, которая обращена к Средиземному морю, — и до Ирака.

— Почему медь начинается на Балканах, а торговые города — в Междуречье?

— На Балканах раннюю высокую культуру просто разрушили.

— Как человек додумался плавить металлы?

— Очень странным образом, ритуальный и рациональный ответ у меня одновременно только для железа — это металл, который первыми стали делать хатты в конце 3-го тысячелетия (напомню, что конец — это часть, которая ближе к нам), а в начале 2-го тысячелетия до н.э. эту тайну производства, тогда охранявшуюся как военная, наподобие секрета атомной бомбы, у них перенимают вытеснившие их, но и почитавшие их хетты.

Название железа в древних языках — «металл неба», а объяснение рациональное: это было метеоритное железо, и оно было очень дорого, потому что метеоритов было мало. И вот люди потом поняли, что металл, упавший с неба, можно выплавить и на Земле. Это было потрясающее открытие. Это одна из первых попыток земным образом воспроизвести то, что раньше относилось только к небу.

Давайте теперь посмотрим на историю металлургии в хронологическом порядке. По-видимому, золото и серебро были выделены из-за их внешних свойств и использовались в ритуалах и украшениях, как это, скорее всего, происходило в Варне или Микенах.

Использование серебра в Центральной и Северной части Европы начинается до индоевропейцев. Во всяком случае, тот же корень, что в словах «серебро» и silver — в точности сохранился в баскском, который до сих пор распространен именно в тех местах, где серебро вместе со свинцом разрабатывали еще в очень ранний период. Кстати, первоначально наряду с серебром пытались плавить свинец.

— Раньше меди?

— Да, но свинцового периода не получилось, возможно, потому, что свинец не очень полезен для человека.

Такое впечатление, что с медью экспериментировали довольно много, искали для нее добавки и наконец нашли олово. Но олова нет ни в Малой Азии, ни в Месопотамии. Скорее всего, его везли с юга Афганистана, а на Кавказе и позднее в Зауралье и восточнее за отсутствием олова выплавляли сплав меди с мышьяком.

В древнюю Малую Азию олово везли на ослах из Ассирии. Примерно 4 тысячи лет до н.э. — это начало распространения оловянистой бронзы и, по-видимому, одна из первых дат, которая позволяет говорить о глобальности всего азиатского мира. Это время, когда бронзу выплавляют и на Древнем Востоке, и в Таиланде, и в прилегающих областях Юго-Восточной Азии. Даже у эскимосов (которые в те времена так далеко не жили) слово для меди связано с одним из древневосточных названий.

Бронза замечательна тем, что, в отличие от золота и серебра, это не редкий металл. Ее можно изготовлять во всех нужных количествах. Это — начало подлинной промышленности.

— Я правильно понимаю, что катализатором превращения священных городов 8-го тыс. до н.э. в торговые 4-го была именно бронза? Металл, два компонента которого добываются в разных местах, соединимых на том этапе человеческого развития только через свободный обмен?

— В общем случае — да.

— И как управлялись эти города? Например, крупнейший город 3-го тыс. до н.э. — Урук?

— Предполагается, что ранняя форма правления в городах была типа той, которую мы знаем по ранней Греции — то есть некоторое собрание. Кого? По-видимому, не всех жителей.

С самого начала это избранные. Кем они избраны и почему они входят в это собрание (или два собрания)? Почему одни входят, а другие — нет? Только ли имущественные различия имеют значение?

Очень интересно, что в текстах, которые описывают народные собрания, то же слово обозначает собрание богов. В Междуречье боги очень любят советоваться друг с другом. На аккадском это слово «пухрум». У хеттов народное собрание обозначают два слова. Одно слово — это «тулия», буквально, — «толковище». Другое слово —  «панкос» — обозначает объединение воинов, потом парламент, который мог судить царя за убийство члена царского рода. В позднее время это обозначение вех участников ритуала —  хора.

Если говорить о политическом устройстве Урука, то там был периодически сменяемый главный администратор, который не сразу превратился в царя в более позднем смысле слова. Относительно этого администратора наблюдается разнообразие терминов. Основной шумерский термин — «Лу-галь», то есть Главный Человек. Первоначально имелись в виду, видимо, должностные лица, которые в данный короткий отрезок времени имели административную власть. Не более того. Даже знаменитый Гильгамеш, властитель Урука, обладает довольно ограниченной властью. В песне о Гильгамеше —  важный эпизод, когда он играет с молодыми воинами в какую-то игру и матери жалуются, что это вредит здоровью детей. И разбирают на полном серьезе, что эти спортивные игры могут быть вредны для молодежи. Это не типичное поведение царя.

— Я думаю, историкам Шумера нелегко высчитать, что значит «лугаль» относительно каждого конкретного властителя Урука. Это все равно что различить через тысячу лет, чем отличался «президент Обама» от «президента Путина». И о том, как «Обамы» превращались в «Путиных»; временные военные вожди — в постоянных, торговые государства — в бюрократические; и как Урук превратился в Ирак (а именно к названию этого торгового города восходит название этой деспотической страны), — будет последняя часть нашей беседы.

http://www.novayagazeta.ru/society/54264.html

0

17

Целесообразность человека

Часть шестая. От Саргона до Сталина. Рассказывает Вячеслав Иванов, антрополог, лингвист, семиотик.
12.09.2012

Я долго думала, с чего начать эту часть, и наконец решила начать ее с такого персонажа, как Саргон. Это такой первый всемирный Гитлер, Атилла и Чингисхан в одном флаконе, который в ХХІV в. до н.э. завоевывает почти все города Месопотамии. Датировочный список Саргона выглядит так: «год, когда Саргон уничтожил Урук», «год, когда Саргон уничтожил Элам», «год, когда Саргон уничтожил Мари»…

Саргон основал свою столицу — Аккад — в месте, которое было не связано с древними священными и торговыми городами, их традициями и ритуалами.

Последние годы правления Саргона были отмечены голодом и нищетой. После смерти Саргона империя немедленно взбунтовалась. Личность Саргона на протяжении последующих двух тысяч лет вдохновляла всех прочих завоевателей — Хаммурапи, ассирийцев и пр.

— В предыдущей части беседы мы говорили о городе Урук, которым сначала управляло народное собрание. Урук был уничтожен Саргоном. Другой город, который был уничтожен Саргоном, — это Эбла.

Давайте, собственно, начнем эту часть с разговора об Эбле.

— Эбла — это первый пример большого торгового финансового города. Это город, а не государство. Как важнейший город своего времени он существовал с 2800 до 2400 года. В расцвет Эблы в ней жило не менее 250 тыс. человек, такого огромного города Древний Восток тогда не воздвигал. Что интересно, по-видимому, в городе совсем не было армии.

Город в 250 тыс. жителей мог иметь большую армию, у него было достаточно жителей, чтобы их вооружить. Но армии не было, пытались обойтись наемниками. В Эбле раскопан гигантский клинописный архив с большим количеством текстов полунаучного содержания типа энциклопедии, со словарями на двух или более языках. Хозяйство было основано на торговле текстилем, причем текстиль производился не только в Эбле, а в более чем 100 других городах Сирии.

Сейчас найден очень интересный текст о гибели Эблы.

Согласно тексту, в городе был традиционный обряд отпускания раба на волю. Весь город был должен участвовать в этом ритуале, а решение о его проведении принимал совет города. И вот на совете города главный администратор (город, конечно, самоуправлялся, но в нем был и главный администратор, его титул по-шумерски отличается от титула царя в других городах) настаивает на отмене этого закона. Ему говорят, что боги рассердятся, он не послушался, и город был разрушен богами. Капитализм современного типа, по моим предварительным наблюдениям, трижды приводил к полной гибели — в Эбле, в Риме и в Древнем Китае эпохи Сун.

— Но капитализм умирает не от капитализма. Он умирает от узурпаторов или завоевателей, а чаще одна болезнь влечет другую.

— Я думаю, что кроме внутренних причин (в частности, недостаточности или полного отсутствия использования уже имеющихся ресурсов, природных и интеллектуальных) важны были и внешние. Кстати, о Саргоне: довольно любопытно, что кроме славословий в его честь пишется и сатира — в староассирийской торговой колонии Каниш в Малой Азии на литературном староассирийском языке сочиняют пародию на эти славословия. Так что кроме движения к тоталитаризму есть и обратное.

— А чем, кстати, объясняется такая жестокость? В чем был экономический смысл того тотального уничтожения, которым занимался Саргон и все его подражатели, от Хаммурапи до ассирийцев?

— В легендарной истории детства Саргона, похожей на судьбу Эдипа (ребенка с больными ногами, которого чуть не бросили и чуть не загубили), психоаналитик нашел бы внутренние поводы для ожесточения. Есть люди, которым нравится разрушать. Вы знаете, когда я был в Киевской Софии, я видел там фрески домонгольского периода, сбитые со стен ударами кнутов. Они сбиты на высоту кнута. Вот этот монгольский погонщик, который сбивал кнутом фрески, — у него же ведь не было задания. Ему это просто нравилось.

Мой отец, Всеволод Иванов, в одном из писем из Поволжья рубежа 20-х и 30-х годов рассказывал, что видел нужник, построенный из икон. Зачем строить нужник из икон? Я думаю, затем же, зачем разрушать Эблу.

Хотя надо оговориться, что эти канонические формулы — «Я стер с лица земли то, то и то» — иногда преувеличены. Уничтожается часто именно город — его стены, традиции и свободы. А людей обращают в рабов и селят в другом месте.

— Итак, только в 3-м тысячелетии до н.э. — то есть спустя 7 тыс. лет после неолитической революции и 5 тыс. лет после появления первых городов — в города Междуречья приходит классическая восточная деспотия, в том виде, в котором ею ужасается Геродот. Ужасному деспотическому Востоку понадобилось всего-то 5 тыс. лет, чтобы пройти путь от самоуправления до тоталитаризма. Думаю, что многие современные демократии имеют шанс управиться быстрее. Итак, как устроен этот новый тоталитарный Восток?

— Главный марксист, который пытался понять этот вопрос, — это Карл Виттфогель (фундаментальный труд Виттфогеля —  Oriental Despotism: a comparative Study of Total Power — был опубликован на английском в 1957 г. — Ю. Л.). Его книга посвящена целиком социальной структуре Древнего Востока, а также России Сталина и тому, как эта социальная структура связана с искусственным орошением.

Действительно, основная часть больших цивилизаций, — уже цивилизаций, где города превращены в объединения городов, — существует у великих рек. Это то, о чем писал наш ученый Мечников, брат нашего великого биолога, в своей книге «Цивилизации и великие реки». Книга была сначала опубликована по-французски, потому что Мечников был народовольцем, бежал в Париж и стал там учеником и другом Элизе Реклю, который издал книгу после смерти автора в 1889 г. со своим сочувственным предисловием.

Идея Мечникова хорошая. Похоже, что Урук, Ур и другие — это города, возникшие рядом с системами каналов больших рек. Что требовалось от государства? Очень сложная бюрократическая система. Чтобы функционировала система орошения, чтобы чистить каналы, следить, чтобы вода доходила до определенного места. Это в принципе отличается, к примеру, от Европы, где дождь падал сверху и никакой государственной власти для распределения воды не требовалось (хотя в микенской Греции как будто можно найти следы терминов искусственного орошения древневосточного типа).

— Ну вот тут-то Виттфогелю и возражу. Во-первых, в Европе тоже были места, где без координации земляных работ по части воды не обойтись, — например Голландия.

Как-то они при этом управились без фараонов. Во-вторых, мы как раз и говорим о том, что классическая восточная деспотия приходит на Древний Восток спустя 5 тыс. лет после появления первых городов. Начинать историю Древнего Востока с Саргона или Ур-Намму, основателя одной из самых тоталитарных в мире Третьей династии Ура, — это все равно что начинать историю Европы с Гитлера и Сталина. И в этом смысле практический вопрос: насколько хорошо была развита в Уруке ирригационная система еще в тот момент, когда тот был республикой?

— Урук — это город, где сперва налаживается довольно хорошая локальная система искусственного орошения, но потом, по мере того, как возникают уже не города, а протяженные государства, она становится громоздкой и влечет за собой много неприятностей.

Вообще все эти ирригационные государства погибают.

Например, пустыни Средней Азии — это результат деятельности ирригационных империй, что подтверждено аэрофотосъемкой. Происходит засоление почвы, вся система распадается. Египет в этом смысле лучше был устроен и дольше продержался потому, что там естественные разливы Нила.

— Ну вот Египет. С учетом разливов Нила ребята имели самое производительное, до Либиха, земледелие, строили самые большие пирамиды и из тоталитарных деспотий продержались дольше всех. Причем каждый, кто его завоевывал, — оегипичивался. Макс Вебер в своей «Аграрной истории Древнего мира» описывает, как в IV в. нашей эры римская провинция Египет функционировала в точности как при фараонах: большая часть зерна собиралась в рамках госпоставок и увозилась в империю для раздач народу в рамках тогдашнего велфера. Вебер полагал, что подобный процесс обюрократил весь Рим, и предсказывал, что та же судьба может постигнуть современную ему Европу. Что фараоны создали кроме пирамид на эти свои ило-доллары?

— Египет — это место, где многое было впервые развито и, может быть, даже впервые придумано. Покойный Арнольд считал, что всю математику придумали египтяне.

— Даже дифференциальное счисление?

— В одном из египетских папирусов (московском, хранящемся в Пушкинском музее и изученном Тураевым и Струве) содержится формула вычисления объема усеченной пирамиды…

— Мне всегда казалось, что древнеегипеткая математика отличалась от Пифагоровой тем, что не была абстрактна.

Грубо говоря, они строили пирамиды и знали, что если взять трех рабов и веревку, то можно расставить рабов так, что сумма квадратов двух отрезков веревки будет равна квадрату третьего отрезка. И только Пифагор догадался, что это верно не относительно рабов и веревки, а относительно углов и отрезков.

— Не очень ясно. В Египте есть понятие множества в современном смысле слова, у них есть уравнения с неизвестными. В их текстах можно прочитать фразы вроде: «Как будет именоваться это множество?» Это кажется цитатой из современного математика.

Очень противоречивая и сложная фигура — Эхнатон, о котором обычно говорят, что он пытался ввести в Египте единобожие и поклонение богу Солнцу. На самом деле тексты, в которых он объясняет, почему важно поклоняться Солнцу, выглядят довольно современно. Он мало прибегает к трансцендентным аргументам, а пишет, например, чем Солнце важно для жизни биосферы.

Вы знаете, что у Эхнатона было такое Министерство Правды, как у Оруэлла, надписи постоянно редактировались. И вот в поздний период Эхнатона он систематически изымал слово «Бог» из текстов, посвященных Солнцу.

— А Китай? Наш взгляд на Китай сформирован «Ши цзи»: из нее следует, что Китай всегда был государством (а не городом), всегда управлялся царями, и самой ранней династией была Ся, правившая в 3-м тыс. до н.э. Как следствие — вопрос. В Китае тоже были священные города, которые потом стали торговыми, а потом были завоеваны?

— Я думаю, что нет. Похоже, что в Китае с самого начала было тяготение к тому, чтобы истолковать царя как воплощение заботы о человеке внутри единого общества, понимавшегося наподобие расширенной семьи, эту сторону раннего китайского понятия «вэнь-ван» — «царь, символ человечности и культуры» изучал наш крупный синолог Рубин, умерший в эмиграции в Израиле (см. его посмертную книгу: Рубин В.А. Личность и власть в Древнем Китае. Собрание трудов. М.: Издательская фирма «Восточная литература», РАН, 1999. — Вяч. Вс. Иванов).

— То есть Египет и Китай — это два исключения из ближневосточной модели «священный город — торговый город — протяженное царство», что в общем-то понятно, потому что оба они на несколько тысяч лет отстоят во времени и пространстве от истоков городской революции, и до них довольно долго добирались в походном порядке с военным вождем во главе?

— Китайские археологи настаивают на очень раннем появлении письменности в Китае, задолго до иньских надписей на костях, где уже во 2-м тысячелетии до н.э. есть царь — военный предводитель, главный бюрократ и деспот. Я допускаю, что до этого древняя китайская культура не знала такого типа деспотии, но данных об этом не хватает.

— Мы говорили о городах как следствии неолитической революции и совсем забыли о другом ее следствии — о кочевниках. Когда появляется кочевник как тип цивилизации?

— Одомашненный верблюд (один из тех двух типов, которые установлены зоологами) как будто появляется не раньше 3-го тыс. до н.э, и мы точно знаем, как его называли. Это то же слово, которое мы слышим в имени «Заратуштра». «Зарат» по-ирански —  «золото», «Заратустра» — «имеющий золотых верблюдов». В санскрите верблюд — «уштра», в ассирийском — «ушту», потом улт (диалектная форма, перешедшая и в урартский и позднее — в  древнеармянский). От Индии до Ирана он называется одним именем, и появление его важно тем, что это животное очень удобно для ближневосточного климата.

Другое животное кочевников — это осел, что звучит немного смешно, потому что сейчас мы под кочевниками понимаем что-то более солидное. Но на ослах издалека везли олово, чтобы плавить из смеси с медью бронзу.

Но самое главное животное кочевников — это лошадь. Генетики уверяют, что лошадь одомашнивали несколько раз, но, может быть, это касается разных пород эквидов. Похоже, что главное место и время одомашнивания лошади — это 4 тыс. лет до н.э., граница лесостепи, такие места, как Хвалынск (город в Саратовской области на берегу Волги. — Ю. Л.), и особенно Ботай в Северном Казахстане.

— Кто одомашнил?

— Енисейцы. Они в это время жили в этих местах, и названия рек Северного Казахстана — большей частью енисейские. Названия рек вообще сохраняют древнюю этническую принадлежность лучше, чем другие термины. (Ср. названия рек в США — Миссисипи, Потомак, — притом что от языка американских индейцев в американском английском нет ничего. — Ю. Л.). Енисейское название лошади неотличимо от раннего индоевропейского.

Ботай — это место, где вся культура основана на лошади. 90% стада — это лошади, даже собаки мало что значат. Лошадь становится очень важной для таких народов, как уральцы, которые заимствуют ее у енисейцев, или у издавна c ними контактировавших иранцев, и распространяются с севера Евразии до севера Европы на лошадях.

— Минуточку. Финно-угры покоряют север Евразии на лошадях, точно так же, как восток и юг на лошадях покоряют индоевропейцы?

— Позднее на Севере как транспортное животное использовали оленей (у «горноалтайских скифов» на ритуально погребенных конях — оленьи маски), а мои знакомые — кетские шаманы ездят в основном на собаках.

— А тогда в чем же было преимущество индоевропейцев?

— Колесницы. Индоевропейцы воспользовались хорошими техническими изобретениями, возможно, сделанными другими народами. 3-е тысячелетие до н.э. — это период, когда возникают колесные повозки и в них впрягают домашних лошадей. Часть изобретений начинают использовать в военных целях. Это то, что погубило Микены. Довольно богатые, хорошо развивающиеся общества мало занимались военной стороной и соответственно ограблением и закабалением больших других территорий. Пространство завоеваний индоевропейцев огромное — от Ирландии до Восточного Туркестана. Когда древнезападногерманское племя англосаксов, уже после конца римского владычества, отвоевывает Британию у кельтов, то два их короля носят имена Хенгест (кобыла) и Хорс (конь). У обоих «лошадиные» фамилии.

— И индоевропейцы в начале своей истории действуют, как позднее гунны. Это чума, которая разрушает всё. Гибнут без следа Варна, Мохенджо-Даро, Микены.

— 3-е тысячелетие до н.э. — это вообще время, когда колониальные захваты идут по всему миру. Это время Саргона Аккадского.

Если же говорить о Европе, то ее цивилизации испытали три волны кочевников. Первая — это индоевропейцы. Следующая — гунны, по-видимому, принадлежали к енисейским народам. Затем — тюрки и монголы, которые разрушили и завоевали всё от Китая до Балкан, — это алтайские народы. Судя по всему, древние носители алтайских языков после того, как отделились от более юго-западной ностратической прародины, жили в верховьях Енисея: там или поблизости, в теперешнем Северном Китае, жили другие алтайские предки монголов, тунгусов, маньчжуров, а также пракорейцы и праяпонцы.

— Индоевропейцы были и среди волн завоевателей, раз за разом разорявших Древний Восток. К ХVІІ в. до н.э. хетты завоевывают Хаттусу и хвастаются на канонический манер Саргона, что на ее руинах растут сорняки. Но все-таки через поколение хеттское царство учреждает в Хаттусе столицу. И поскольку хеттская империя — это одна из первых империй, созданных индоевропейцами, давайте поговорим о ней подробнее. Тем более что вы — один из немногих людей, которые сейчас знают хеттский язык.

— У нас в Лос-Анджелесе регулярно собирается клуб, в который входит несколько профессоров (один из них — эстонец, дома у него мы и встречаемся), знающих этот язык, в этом смысле он — один из более чем 200 языков этого современного города. Хетты владели монополией на секрет выплавки железа, который охранялся ими, как в наше время охраняются ядерные технологии, но выплавлять железо научились не они — это сделали покоренные ими хатты (их язык близок к сино-кавказским). Большая часть хеттских текстов — переводные.

В хеттский парламент, панкус (pankus), входили все способные носить оружие, и в одном из текстов говорится, что если царь очень безобразничает и убивает кого-то из своего рода, то панкус имеет право созвать суд и судить этого царя. Хеттская империя погибла, когда начались нашествия народов моря. У хеттов была не очень творческая культура, как и в Риме (многими чертами напоминающем теперешнюю Америку). Культура, которая умеет создавать империи и дороги.

— Как-то везде: на Древнем Востоке, в Греции, в Риме — всё начинается свободой, а кончается империями.

— На это вам ответит Фоменко, что это всё была одна и та же империя. Многие из них очень похожи и существовали примерно одинаковое количество лет. К примеру, хеттскую империю вполне можно сопоставить с Римом. Они похожи на Рим и существовали столько же, сколько Рим. Конечно, всё же эти империи образовались в разное время: их сходства определяются не тождеством, а характерным для истории человечества повторением одних и тех же черт в похожие интервалы времени (это пытался когда-то точно вычислить Велимир Хлебников, как поэт, увлекшийся ритмами истории). Из истории империй следуют очень грустные выводы в отношении ноосферы. Такие народы, как римляне или хетты, не вносят почти ничего своего в развитие ноосферы. Многое при этом уничтожают. Архимеда римляне убили, но ничего сопоставимого за всю свою историю Рим не успел породить.

Вообще получается, что во всей мировой истории периодов прорыва в будущее и озарений как-то мало, и они большей частью коротки, как Возрождение или наш Серебряный век.

— Итак, подытожим. С началом бронзы — 4-е тыс. до н.э., на Древнем Востоке возникают торговые города, которыми правит народное собрание и избирающийся на срок «лугаль».

Начиная с 3-го тыс. до н.э. на эти города, как мухи на мед, слетаются завоеватели. Их процветание и становится причиной их гибели. Свобода возрождается в Греции и умирает, когда после ряда завоеваний Греция превращается в Византию; свобода возрождается в итальянских средневековых городах, но их снова поглощают диктаторы и протяженные царства.

Так или иначе, социальная сфера отнюдь не развивается от деспотии к свободе. Почти каждый прорыв в ноосфере — процветание городов, колесницы, ирригация — становится причиной для социальной катастрофы, — хотя иногда эти катастрофы приводят к новым прорывам в ноосфере. В какое же время живем мы? Во время Саргона или во время прорыва?

— Я надеюсь, что мы живем во время прорыва, который наметился в самом начале XX века, и этот прорыв связан с выходом в космос. Знаменитый астрофизик и астроном ее величества сэр Мартин Риз (Sir Martin Rees) надеется, что некоторые из тех, кто живет сейчас на Земле, уже смогут жить на Марсе. Можно рассчитывать, что они избегут многих земных ошибок, быть может, начнут менять свое потомство для существования в чуждой среде. Мне кажется, что мы не случайно сегодня наблюдаем такой внезапный, не связанный с сиюминутными потребностями интерес к картинкам, которые Curiosity передает с Марса, или немаленькую очередь людей, готовых выложить 20 млн за то, чтобы побывать в космосе. Это внушает надежду.

http://www.novayagazeta.ru/society/54421.html

0

18

Школа злословия. Старостин.

Academia.49. Вячеслав Иванов. Индоевропейские языки

Academia.50.Вячеслав Иванов. Макросемьи языков и расселение человека из Африки

Academia.51.Вячеслав Иванов. Этрусский язык. лингвистика, археология, история

Academia.52.Вячеслав Иванов. Языки большого города в истории человечества

http://tvkultura.ru/video/show/brand_id … _id/156615

Школа злословия: Вячеслав Иванов (07.12.2009)

0

19

«К истокам языкового разнообразия»

http://polit.ru/media/photolib/2015/12/06/thumbs/starostin_satanovsky_1449354784.jpg.600x450_q85.jpg

28 ноября 2015 года лингвист Георгий Старостин представил на книжной ярмарке Non/fiction свою новую книгу «К истокам языкового разнообразия» (М.: Издательский дом «Дело», 2016). Издание представляет собой десять бесед о сравнительно-историческом языкознании с востоковедом Евгением Сатановским, который также принял участие в презентации книги.

«После того, как Георгий 200 раз переписал книгу и дописал массу умных вопросов, которые я не задал, а надо было задать, получилась эта книга», – отметил он. Сатановский рассказал, что идея книги обсуждалась еще с отцом автора, выдающимся лингвистом Сергеем Анатольевичем Старостиным (1953-2005), создателем исследовательской программы по сравнительно-историческому языкознанию «Вавилонская башня» в рамках Московской школы компаративистики. А уже сын работал над книгой почти десять лет и посвятил книгу отцу.

«Порадовало, какой большой спрос оказался на книгу – попытку объяснить, откуда берется языковое разнообразие. Мы не ожидали, что первый тираж разойдется в секунду, второй тираж заканчивается, и скоро будет третий. Оказывается, спрос на это знание, сугубо фундаментальное, не прикладное, очень высок», – подчеркнул Георгий Старостин, с 2013 года заведующий Лабораторией востоковедения и сравнительно-исторического языкознания Школы актуальных гуманитарных исследований при Институте общественных наук РАНХиГС, а также продолжающий заведовать кафедрой Истории и филологии Дальнего Востока Института восточных культур и античности РГГУ.

Видеозапись презентации

первые 30 страниц текста

http://www.academia.edu/13222846/К_исто … знообразия

«Мне кажется, что книжка после долгих-долгих мучительных лет работы над ней, полезна для психического здоровья человека. В каком смысле? Языкознание очень сильно страдает от того, что многие люди считают, что могут заниматься языками, вообще ничего не зная про теорию языкознания, про тот колоссальный опыт, который был накоплен лингвистами за несколько сотен лет», – заметил Георгий Сергеевич.

«На полках книжных магазинов вы можете увидеть огромное число книжек типа «Почему все языки выходят из египетского/шумерского/русского/армянского», но серьезно написанной литературы по этому поводу очень мало. Раз-два и обчелся. И то, почти все эти книги были написаны еще в советское время. Получился уникальный продукт, который задумывался так, чтобы максимально доступно, на пальцах объяснить читателю методы работы компаративистов, историков языков, объяснить результаты, основные достижения и перспективы, и при этом не удариться в фантастику и мифологию, соблюсти некоторый баланс, - сказал автор книги. - Мне кажется, что, судя по откликам читателей, мы с этой задачей справились, и вы в ней не увидите ничего фантастического».

В книге дана вероятностная оценка результатов ученых, рассказывается, с какой точностью реконструированы проязыковые состояния, в чем ученые уверены, а в чем - нет. «Это хороший обзорный справочник по гипотезам о праязыках», – уверен Георгий Старостин.

«В книге нет рассказов о Лемурии, о том, что первые памятники на русском языке появились 300 тыс. лет назад… Нет подробного разбора лингвистических теорий юмориста Задорнова. Они не самые идиотские, на самом деле, есть и куда более смешные вещи, – вторил ему Евгений Сатановский. – Книга не написана для того, чтобы развлекать публику, а в надежде, что юноши и девушки увлекутся этой наукой и займутся ею всерьез».

Георгий Старостин отметил, что книга посвящена истокам разнообразия языков, а не истокам языка. Автор участвует в международном проекте Evolution of Human Languages. «Мы не занимаемся идеей происхождения языка как такового, мы скорее поставляем для этой чрезвычайно увлекательной области науки сырой материал. Эта книга про то, как многие-многие языковые семьи, которые мы сегодня видим на планете, возникают из меньшего числа языков, может быть, даже из единого праязыка. Но при этом подчеркивается, что мы, сравнивая эти современные языки, выводя какие-то законы языковых изменений, не получаем чего-то совершенного отличного от того, что мы имеем сегодня».

«Мы не говорим о том, как этот первый праязык или первые праязыки произошли из какой-то доязыковой системы коммуникации, которая была чем-то средним между животной системой и типичными человеческими системами коммуникации», – подчеркнул он. Тем не менее, те, кто интересуется происхождением языка, найдут в книге немало полезного. Например, «слово «нос» во многих языках мира представлено звуком «эн», поскольку он носовой и является естественным для слова “нос”. Такое наблюдение имеет безусловное отношение к теории происхождения языка, но напрямую мы ею не занимаемся, так как эта другая область знания». 

Часть книги посвящена простоте и сложности языков, вопросу о том, почему одни языки выглядят сложнее, а другие – проще. «Не бывает просто простых и просто сложных языков. Язык – многослойная, многоуровневая система. В языке есть звуки, морфемы, слова, которые состоят из звуков. В языке есть правила грамматики и синтаксиса. Есть семантика, смысл. Есть еще более высокие надстройки типа письменности. И каждый из этих уровней, каждая из этих надстроек, может быть по-разному простой или сложной», – заметил Старостин.

«Чаще всего мы наблюдаем, как сложность одной части языка компенсируется относительной простотой другой части. Скажем, бывают языки с очень сложной грамматикой, как какой-нибудь древнеиндийский язык, у которого грамматическая система устроена так, что её надо долго и кропотливо изучать. С другой стороны, есть китайский язык, у которого нет сложной грамматики - всю грамматику можно, при желании, выучить за полчаса, но китайский компенсирует эту простоту чрезвычайно сложной системой письма, а также чрезвычайно сложной системой сочетания слов в составе предложения. Там очень хитро и неудобно, с точки зрения русскоязычного человека, устроен синтаксис. В одном месте убыло, в другом месте прибыло – так язык и устроен», – сказал ученый.

«Получается, что нельзя сказать, что все языки одинаково просты или сложны, тем более, что нет формальной меры простоты по всем языкам. Общая эволюция устроена так: в одном месте что-то упрощается, в другом что-то усложняется. Бывают и хитрые моменты:  известно, что сложность языка часто зависит от количества людей, которые на этом языке разговаривают», – уточнил он.

«Скажем, языки с многомиллионными ордами носителей во многих аспектах могут быть проще, чем малые языки, что исторически легко объяснимо. Многомиллионность носителей означает, что на этот язык со временем переходит большое количество людей, для которых этот язык когда-то был неродным. Когда они его выучивают, то они его подсознательно упрощают», – рассказал Старостин.

«Сравнительное историческое языкознание в его современном виде восходит примерно к концу XVIII – началу XIX веков. Оно появилось в западных университетах, когда людям стало ясно, что развитие языков подчиняется определенным законам и не является произвольным. С того момента, когда стало ясно, что эти законы существуют, что их можно выявлять и описывать на языковом материале и что выявляя можно понимать, как выглядели более ранние языковые состояния, начинается сравнительное языкознание. В этом виде оно успешно существует уже более 200 лет. Фундаментом, базой того, что мы делаем, является, естественно, всё классическое языкознание. Описанию этих основ в книге специально посвящено две главы», – заметил Георгий Старостин.

«Какова заслуга Московской школы компаративистики и тех представителей, которые были задействованы в этой книге? Я там выступаю не как единственный автор, в ней есть три главы, где наши коллеги участвуют как собеседники. Александр Юрьевич Милитарёв – по афразийским языкам, Анна Владимировна Дыбо – по алтайским и ностратическим языкам и Илья Иосифович Пейрос – по языкам Америки и Индо-Тихоокеанского региона», - пояснил ученый.

Беседы, оставляющие книгу:

1) Введение в проблематику

2) Как работает компаративист?

3) Классификация языков и лексикостатистика

4) Ближнее и дальнее родство языков.

5) Ностратическая макросемья

6) Сино-кавказская макросемья

7) Афразийская макросемья

8) Языковое разнообразие в Африке

9) Языковые семьи Америки и Тихоокеанского региона

10) Заключение. Глобальная перспектива.

«Мы все, хотя между нами есть отдельные разногласия, как и между любыми учеными, тем не менее, объединены принадлежностью к Московской школе сравнительно-исторического языкознания. Ее основным ноу-хау является возможность применения сравнительно-исторического метода к языковым семьям глубокого уровня», - говорит Старостин.

«В мировой компаративистике, - продолжает Георгий, - довольно глубоко укореняется представление, что мы языковым родством можем заниматься только до определенного временного предела. Скажем, 6 тысяч лет, на глубине которых восстанавливаются праевропейские языки, что за пределами этих 6 тысяч лет,  область точного научного знания заканчивается и дальше начинается что-то типа гадания на кофейной гуще. Наша научная парадигма сводится к тому, что это не совсем так, что, безусловно, заниматься глубоким языковым родством гораздо труднее и не в последнюю очередь потому, что, во-первых, это предполагает много знаний, а, во-вторых, довольно большую научную смелость. Тем не менее, это возможно делать до каких-то определенных пределов».

«6000 лет – это не некая волшебная грань, за которой двери захлопываются и дальше мы ничего сказать не можем. Дальше действительно начинается область, где труднее, потому что вымывается большая часть языкового наследия, труднее становится находить общие корни и общие законы, гораздо меньше информации можно восстановить, но меньше, не значит нуль!», – подчеркивает автор книги.

На следующий день я увидела на Non/fiction известного лингвиста Елена Викторовну Падучеву, жену А,А. Зализняка. Оказалось, что она искала на ярмарке книгу Старостина, было приятно помочь ей найти стенд издательства. Даже этот маленький эпизод показывает, что книга вызвала интерес не только у широкой публики, но и у коллег-специалистов.

http://polit.ru/article/2015/12/06/starostin/

0

20

Языки или гены — кто ведёт?

Кандидат биологических наук Надежда Маркина

Расселившись по планете, люди стали разными: появились расы, подрасы и этносы. Разные группы людей заговорили на разных языках и, как в вавилонской притче, перестали понимать друг друга. Возникли биологическое разнообразие и разнообразие языков. Идею о том, что между ними существует связь, впервые высказал Чарлз Дарвин — это одно из его гениальных предвидений. Дарвин предположил, что эти два вида разнообразия развивались параллельно. Изоляция групп людей друг от друга способствовала накоплению как биологических, так и культурных различий, а контакты между ними, напротив, приводили к сходству. Но как популяции и языки отделялись от общих предков?

http://www.nkj.ru/upload/iblock/7a3/7a3deed65c981cbf389340b1cf3c91a0.jpg
http://www.nkj.ru/upload/iblock/39b/39b63aee72beb9d6054273f2f8ece22d.jpg
Векторы увеличения генетического (серые пунктирные линии) и фонетического (чёрные линии) разнообразия в разных частях света.

Между генами и языками много общего — они изменяются, мигрируют, расходятся вместе с популяциями. Демографическую историю популяций можно проследить как по генетическим, так и по лингвистическим маркерам. У генетиков такими маркерами могут быть ДНК, у лингвистов — фонемы — элементарные единицы языка. И генетики и лингвисты строят «свои» филогенетические деревья, показывающие, как популяции или языки отделялись от общих предков. В последнее время появляются совместные исследования, в которых языки и гены изучаются одновременно.

Сотрудники Стэнфордского университета, канадского университета Манитоба и Университета Брауна подошли к делу буквально в глобальном масштабе — они изучили более двух тысяч языков и 246 популяций. Основной вывод, к которому пришли исследователи, состоит в том, что соседствующие языки становятся похожи один на другой. Со стороны может показаться, что это и так понятно, но для специалистов этот вывод вовсе не так очевиден — в тех случаях, когда современная классификация языков относит их к разным языковым семьям* (Семья языков — базовое понятие в систематике языков. В семью объединяют родственные языки, которые имеют не меньше 15% совпадений в базовом списке из 100 слов (они получили название списков Сводеша по имени американского лингвиста, который впервые их предложил).).

Языки одной семьи родственны, потому что, как считают лингвисты, они когда-то образовались из одного «праязыка». Но с того времени их разбросало по миру довольно широко. Например, на языках самой большой индоевропейской семьи говорят люди всех обитаемых континентов. С другой стороны, народы, живущие по соседству, иногда говорят на языках разных семей.

Так вот, у авторов исследования вышло, что географически близкие языки более сходны по составу фонем, чем географически удалённые, вне зависимости от того, к одной или к разным языковым семьям они принадлежат. Подобное сходство говорит о том, что при близком контакте языков фонемы массово заимствуются от соседей. И это очень напоминает обмен генами между соседними популяциями, когда жители мигрируют из одной популяции в другую, вступают в брак с соседями.

Чтобы сопоставить языковое разнообразие с генетическим, исследователи вычислили направления (векторы), по которым в разных частях мира изменяются оба вида разнообразия. Как оказалось, на большей части планеты эти векторы расположены довольно близко.

Итальянские и американские исследователи также оценили связь между лингвистическим и генетическим разнообразием, но не стали охватывать весь мир, ограничившись Европой. Они изучили 15 популяций, 12 из которых говорят на языках индоевропейской семьи, а 3 — на языках других семей (финны, венгры и баски).

Для сравнения языков учёные в этой работе анализировали не только лексику, но и грамматику. Они обратили внимание на то, что грамматика меньше, чем лексика, подвержена влиянию случайных внешних факторов.

Исследователи построили четыре матрицы расстояний между 15 европейскими популяциями — географическую, генетическую, лексическую и синтаксическую — и вычислили корреляции между каждой парой матриц. Их вывод состоял в том, что связь между генами и языками и по синтаксису, и по лексике оказалась выше, чем между генами и географией. А значит, в европейских популяциях языки — лучший показатель генетического сходства, чем география.

Итак, если из первой работы следует, что соседствующие языки становятся похожими, независимо от степени их родства (обмен фонемами происходит так же, как обмен генами), то во второй работе география явно отходит на второй план. Популяции, говорящие на схожих языках, генетически ближе друг к другу, чем популяции, живущие географически близко. И к тому же синтаксис определяет эту близость точнее, чем лексика.

Так что генетики и лингвисты подтверждают идею Дарвина о параллельной эволюции биологических признаков (читай — генов) и языков. Но в деталях этой эволюции ещё предстоит разобраться.

***

Индоевропейские языки — самая распространённая в мире языковая семья. Её носители живут на всех континентах, их число превышает 2,5 млрд человек. Индоевропейская семья включает албанский, армянский языки и славянскую, балтийскую, германскую, кельтскую, италийскую, романскую, иллирийскую, греческую, анатолийскую (хетто-лувийскую), иранскую, дардскую, индоарийскую, нуристанскую и тохарскую языковые группы. Вопрос о происхождении индоевропейских языков (поиск прародины) — один из самых интригующих для лингвистов, историков и археологов.

Подробнее см.: http://www.nkj.ru/archive/articles/27539/ (Наука и жизнь, Языки или гены — кто ведёт?)



22 сентября 2014
АЛЕКСАНДРА БРУТЕР

Генетика подтверждает Геродота

http://polit.ru/media/photolib/2014/09/22/thumbs/ps_etruscan_dancers_1411370919.jpg.814x610_q85.jpg

Этруски – народ, населявший северо-запад Апеннинского полуострова в 1-м тысячелетии до нашей эры, до того как там начался бурный рост римского государства. Самые поздние тексты на этом языке относятся к I веку до н.э. Впоследствии этруски были ассимилированы римлянами, но перед этим успели оказать на них сильное влияние.

Этруски поставили перед учеными много неразрешенных и по сей день вопросов. Они не относятся к индоевропейским народам, неизвестно, откуда они взялись, их язык до сих пор не расшифрован полностью, родства ни с одним из современных языков не установлено. Явно родственным этрусскому оказывается ретийский язык, существовавший в римской провинции Ретия (Raetia) у Альп и представленный еще меньшим количеством памятников, чем этрусский.

В V веке до нашей эры древнегреческий историк Геродот утверждал, что этруски приплыли в Италию из Лидии, области в Малой Азии. Поступили они так из-за голода, вызванного рекордным неурожаем, примерно во время Троянской войны (XIII – XII века до н.э.). Рассказ Геродота звучит так:

«…при царе Атисе, сыне Манеса, во всей Лидии наступил сильный голод [от недорода хлеба]. Сначала лидийцы терпеливо переносили нужду, а затем, когда голод начал все более и более усиливаться, они стали искать избавления, придумывая разные средства. <…> Так лидийцы жили 18 лет. Между тем бедствие не стихало, а еще даже усиливалось. Поэтому царь разделил весь народ на две части и повелел бросить жребий: кому оставаться и кому покинуть родину. Сам царь присоединился к оставшимся на родине, а во главе переселенцев поставил своего сына по имени Тирсен. Те же, кому выпал жребий уезжать из своей страны, отправились к морю в Смирну. Там они построили корабли, погрузили на них всю необходимую утварь и отплыли на поиски пропитания и [новой] родины. Миновав много стран, переселенцы прибыли в землю омбриков и построили там город, где и живут до сей поры. Они переименовались, назвав себя по имени сына своего царя [Тирсена], который вывел их за море, тирсенами» (История I, 94).

Очевидным доводом в пользу такой теории служило второе название этрусков – тиррены (греч.  Τυρρηνοί, Τυρσηνοί, Τυρσανοί, лат. Tusci из *Turs-ikoi), совпадавшее с названием народа, который, согласно Геродоту, населял остров Лемнос.

В I веке до н. э.другой автор – Дионисий Галикарнасский высказал другую точку зрения на происхождение этрусков. Он считал, что они исконные обитатели Апеннинского полуострова. Вот, как он сам говорит об этом: «Я не думаю, что тиррены были выходцами из Лидии. Так как тиррены не имеют общего языка с ними, и нельзя сказать, что они пусть даже не употребляют близкое наречие, но сохраняют какие-то следы языка метрополии. Ведь тиррены не признают тех богов, каких почитают лидийцы, и не пользуются схожими законами и установлениями, но во всем этом больше отличаются от лидийцев, чем от пеласгов. 2. Сдается мне, что те, кто объявляет этот народ ниоткуда не пришедшим, но туземным, более близки к правде, потому что народ сей очень древен и ни на какое другое племя не похож по языку и образу жизни» (Римская история I, XXX, 96). Что же касается названия тиррены у народа на Лемносе, то Дионисий объяснял его простым совпадением.

После дешифровки сохранившихся в Малой Азии памятников лидийского языка, оказалось, что он относится к хетто-лувийским языкам индоевропейской семьи, родства с которыми этрусский язык не демонстрирует. Так что в гипотезу Геродота ученые до последнего времени не слишком-то верили, но современные молекулярно-биологические методы внезапно стали ее подтверждать.

В работе, опубликованной в журнале PLOS One, приводится подтверждение этой теории, полученное на основе анализа SNP (single nucleotide polymorphism, олигонуклеотидный полиморфизм) современных тосканцев. SNP – это отличия между гомологичными хромосомами в один нуклеотид, возникающие из-за мутаций. Как правило, такие мутации не вносят особых изменений в фенотип, зато подчиняются законам теории вероятностей и математической статистики. Благодаря тому, что мутации происходят с известной постоянной частотой, их удобно использовать для построения генеалогических деревьев семей, народов и даже целых видов.

Древние этруски жили на территории современной Тосканы. Более ранние исследования с использованием фрагментов митохондриальной ДНК (она, напомним, передается человеку только от матери) древних этрусков и современных тосканцев показали, что небольшая часть современных тосканцев является носителями гаплогруппы, характерной сегодня для Ближнего Востока и для некоторых этрусков. Полноразмерную геномную ДНК получить из останков этрусков и прочитать при современном развитии техники очень сложно, этого еще никому не удалось сделать. Митохондриальную ДНК добыть легче, но геномная несет гораздо больше информации.

Кроме того, когда речь заходит о колонизациях и завоеваниях, приходится учитывать, что мужчины были более мобильны и, возможно, чаще становились отцами детей местных жительниц. Такие события невозможно зафиксировать, изучая лишь митохондриальную ДНК. С ее помощью можно обнаружить только тех людей, прапрабабушками которых были прибывшие из Малой Азии женщины. По исследованиям мтДНК выходило, что примерно 5-10% современных тосканцев являются дальними потомками жителей Азии. Анализ геномной ДНК должен был повысить этот процент. Так и произошло: по результатам нынешнего исследования SMP потомками выходцев из Азии оказались 22-30% тосканцев.

Родство этрусков прослеживается не с турками, сегодня населяющими территорию Лидии, а с населением Кавказа: грузинами и армянами. Время разделения с кавказскими родственниками генетическими методами определяется как 5000 лет назад, а не как 3000, на что указывают собственное летоисчисление этрусков, археологические данные раскопок в Италии и теория Геродота.

То, что нынешние турки не оказались родственниками этрусков, конечно, не удивляет. Они появились в Малой Азии по масштабам древней истории вчера – всего лишь XI веке н. э. Этруски же должны были оказаться родственниками предшествовавшего им населения Малой Азии. Надо сказать, что там за тысячелетия успели побывать представители самых разных народов. Как различных ветвей индоевропейской семьи, так и неиндоевропейских (например, хурриты). Незадолго до XII в до н.э. в восточное Средиземноморье переселились так называемые народы моря. Происхождение этих народов еще более туманно, чем происхождение этрусков. С ними авторы статьи склонны связывать происхождения малоазийских предков этрусков. Может оказаться, что пути их миграции лежали через Кавказ, или какая-то группа отделилась от них и отправилась в Закавказье, где их генетические черты унаследовало современное население. Стоит добавить, что, согласно египетским источникам, один из народов моря назывался турша (егип. Twrwš, Twrjš, Twrš), что еще известный историк древнего Востока И. М. Дьяконов сопоставлял с названием Τυρσανοί.

Кроме исследований геномов людей, еще два наблюдения подтверждают теорию Геродота. Во-первых, это анализ геномов специфических тосканских пород крупного рогатого скота. По данным одного из исследований, быки и коровы тоже прибыли в Тоскану из Малой Азии примерно в 1200 году до нашей эры.

Второе подтверждение относится к области лингвистики. Это надгробный памятник с острова Лемнос в Эгейском море, вернее, надпись на нем. Она сделана на языке, похожем на этрусский и указывает на возможный путь миграции. Предположительно, на этом же языке сделаны малочисленные надписи на керамике, найденные в археологами при раскопах греческого города Гефестия на Лемносе. Сходство этого языка с этрусским сейчас признают все исследователи, правда, надо сделать оговорку, что некоторые (К. де Симоне) полагают, что это не предки этрусков переселились с Лемноса в Италию, а наоборот, много позднее часть этрусков попала на остров. Среди лингвистических аргументов в пользу связи этрусков с Малой Азией и Кавказом надо упомянуть о предположение С. А. Старостина и И. М. Дьяконова о родстве этрусского языка с хурритским и урартским и далее с современными языками северо-кавказской семьи.

Вся эта история в целом любопытна тем, что теория античного автора не рассматривалась учеными долгое время всерьез, но была реабилитирована после появления самых современных методов исследования в совсем иной области науки.

http://polit.ru/article/2014/09/22/ps_etruskan/

0


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » Всемирная история » -=Языкознание, генетика, антропология