쿺

Настоящий Ингушский Форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » История Кавказа » "Чужие" ( Р. Хасбулатов )


"Чужие" ( Р. Хасбулатов )

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

ЧУЖИЕ
(Историко-политический очерк о чеченцах и их государственности)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

ФРАГМЕНТЫ ИЗ ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ ЧЕЧЕНЦЕВ И ПОКОРЕНИЯ ИХ СТРАНЫ

Сведения о прошлом Чечни
Соприкосновение Чечни с Россией
На Кавказе не было «пустующих земель»
Чеченские князья
Искажение истории
Организация государственного административного и судебного управления
Право частной (кровной) мести
Суды присяжных
Кавказ и Россия
Казачество на Кавказе
Политика России после Ивана Грозного
Чеченское общество
Царь Петр и Кавказ
Новый этап экспансии
Строительство Кавказской линии

ПОЛИТИКО-СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЦЕЛИ РОССИИ НА КАВКАЗЕ С XVIII ВЕКА

Проект Северо-Кавказской Федерации императора Павла I
Изменение политики России на Кавказе
Глобальные планы Империи: проект «Русское Греческое королевство»
Военные походы русских царей и борьба горцев за свою независимость
Шейх Мансур
Генерал Ермолов
Поражение главнокомандующего Кавказским корпусом
Оценка деятельности Ермолова
Ликвидация чеченской государственности
Бейбулат Таймиев
Имам Шамиль
Свободный Кавказ и крепостная Россия
Организация государства Шамиля
Обещанные вольности и результаты покорения
Интерпретации Кавказской войны

XX ВЕК: ГИБЕЛЬ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ И СОБЫТИЯ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ – ВТОРАЯ ПОПЫТКА СОЗДАНИЯ ГОРСКОГО ГОСУДАРСТВА

Падение Империи
Ситуация на Северном Кавказе
I Съезд горских народов Кавказа: резолюции Съезда
Конституция Горской республики
Письмо министра иностранных дел Республики Гайдара
Союзный Договор
Гибель Горской республики
Балканизация Кавказа
Восстание Чечни против власти большевиков
Выступление и доклад Сталина
Образование Дагестана
Образование Второй Горской республики
Образование Чеченской автономии
Важнейшие политические события в республике

ЧЕЧЕНЦЫ КАК НАРОД

Кавказский суперэтнос
Происхождение, тайпы, обычаи
Условия, в которых формировались народ и государство
Место тайпов в чеченском обществе
Общественный быт чеченцев
Литературные образы
Вайнахская цивилизационная модель
Адаты и религия
Ислам и современное общество

РЕЗУЛЬТАТЫ ГОСПОДСТВА ЦАРИЗМА НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ

Территориальное деление. Социальное и экономическое положение горцев
Кубанская область
Терская область
Положение казачества
Социальное и экономическое положение горцев   
Абречество и абреки
Абрек Зелимхан Харачоевский
Прошение
Смерть абрека

ДЕПОРТАЦИИ И РЕАБИЛИТАЦИИ

Избранная фактология массовых репрессий и депортаций
Ермоловская депортация
Царская депортация народов Кавказа в Турцию
Сталинская («сибирская») депортация
Сталин «советуется»
Указ президиума Верховного Совета СССР о ликвидации Чечено-Ингушской АССР
Как проводилось выселение
Инструкция
Обреченные
Реабилитации
Указ Президиума Верховного Совета СССР о восстановлении Чечено-Ингушской АССР в составе РСФСР
Указ Президиума Верховного Совета СССР о снятии ограничений по спецпоселению
Закон о реабилитации репрессированных народов
Новая этнофобия
Чеченцы в Великой Отечественной Войне
Шовинизм во власти
Российская действительность и Шарль Луи Монтескье

О ФЕДЕРАЛИЗМЕ И КОНФЕДЕРАЛИЗМЕ:
ОПЫТ РЕШЕНИЯ ЭТНО-ГОСУДАРСТВЕННЫХ КРИЗИСОВ
В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Фрагменты российской истории государственного устройства
Было ли «иго»?
Столыпин
Преемственность «империй»: Россия – СССР – Россия
Земства – земские советы, земские собрания
Рудименты европейских конфедераций
Многообразие этногосударственных кризисов
КНР: модель решения «проблемы Гонконга» (и Тайваня?)
Формы и типы автономий в современной государственно-политической практике
РЕЗЮМЕ

Введение

Эта книга, являющаяся заключительной в представленном труде (5-ый том), не случайно наименована «ЧУЖИЕ». Название точно отражает отношение властей после покорения страны Российской империей, а затем – после установления партийно-советского правления к некоторым народам Кавказа, особенно к чеченцам. «Чужим» чеченский народ остался и для новых властей России после распада СССР. Атака на народ началась с периода моей травли, когда я занимал второй по значимости пост в государственной иерархии, а затем насильственного свержения в результате кровавого кремлевского путча осенью 1993 года и установления в России режима личной власти путчиста Ельцина. Вскоре начались приготовления к военным действиям, «к походу на Чечню».
Действительно, кто бы ни пришел к власти в России – они одинаково недоверчиво относились к чеченскому народу, – при этом боясь этого народа, льстиво заигрывая с его вождями, натравливая одну часть народа на другую его часть, одних известных в чеченском обществе людей на других. И неизменно пытались добиться своих целей, то есть укрепить свою власть, грабить народ, черпать отсюда ресурсы, ничего не давая взамен.
В отношении Чечни эта тактика дала блестящие результаты, хотя бы в том, что касается вытеснения народа полностью и абсолютно от его нефтяных богатств, – уже вскоре после Октября 1917 года и до наших дней, – когда некая компания «Роснефть», вместе с русскими генералами, осуществляет буквально разбойничий грабеж остатков нефтяных ресурсов, принадлежащих исключительно чеченскому народу, который единственно может распоряжаться ими, имея законное право. И ни президент, ни правительство, ни какие-то опереточные «республиканские власти» не вправе транжирить это по сути единственное национальное достояние.
В период двух войн особенно четко обнажились внутренние черты и особенности как в целом народа, чеченского общества, так и отдельных людей. Теперь трудно будет кого-либо обмануть пустыми обещаниями, «конфеткой», и тем более напугать – страх прошел, если бы он и был. Я имею в виду, прежде всего, ту часть населения, которая не покинула Республику – ни в результате дудаевских репрессий, ни в ходе Первой войны, ни в ходе почти тотального преследования мирного населения после возвращения дудаевского режима во главе с Масхадовым (1996 – 1999 гг.), ни в ходе Второй войны, начавшейся фактически уже с конца августа-начала сентября 1999 года, спроваоцированной грозненскими властями. («Происки» спецслужб России не могут быть оправданием для тогдашних властей Республики).
Когда я встречался со множеством разных людей и в самой Чечне (разных селах, аулах, городах), и в Москве, куда часто наезжали и большие, и малые чеченские делегации во главе с авторитетными народными представителями (на всем протяжении этой трехлетней войны), – я поражался духовной, морально-нравственной стойкости народа, который в равной степени отвергал и чеченских боевиков-экстремистов, и точно такие же, циничные и безжалостные экстремистские федеральные власти, пытающиеся огнем и мечом навести здесь некий «конституционный порядок». Несмотря на огромную тяжесть всевозможных бед, свалившихся на этих мирных людей, они поражали меня своим неукротимым стремлением к справедливости, верили в нее, а их высокие понятия о Чести и Совести оставались неизменными, которые они в экстремальных условиях неброско проявляли ежедневно. И что удивительно, наблюдая за тем, как я остро переживаю происходящие события, многие из этих людей пытались успокоить меня, находя нужные слова и предсказывая неизбежный конец войне и нечестивым людям, из-за которых началась и продолжается военная трагедия. Вот таков действительно народ, егомощное, здоровое ядро, которое, несомненно, восторжествует, отторгая все наносное, разлагающееся, стремящееся, не брезгуя никакими средствами и методами, к доминированию над ним.
Конечно же, совершенно неправильно было утверждать, что «самые лучшие люди покинули Чечню», спасаясь от «репрессий Дудаева-Масхадова», – как писали некоторые недалекие люди в своих статейках. (Эти же люди, наезжая в составе российских делегаций в разные зарубежные страны, в том числе в Страсбург, в своем угодничестве опускались до того, что утверждали, что «никаких репрессий вооруженные силы России не осуществляют над мирным населением Чечни»)… Это неверно – самые лучшие люди, духовное ядро нации стойко переживали все репрессивные режимы временщиков и жестокости войн и оккупации, хотя ежедневно теряли людей.
Кто покинул Чечню, начиная с 1991 года? Это, прежде всего, люди состоятельные, озабоченные возможностью лишиться накопленного, особенно в период «кооперативного движения», имущества. Они спешно распродали недвижимость, в том числе построенные и строящиеся дворцы, предприятия, технику, или перенесли в соседние республики. Других просто вынудили бежать, в том числе и значительную часть не чеченского населения. Остались и постоянно находились в своей Республике наиболее стойкие люди со своими семьями, мужественно перенося все жестокие удары Судьбы и действия никчемных правителей самого разного калибра. Кстати, так бывало неоднократно на протяжении долгой истории чеченского народа, начиная с самых древних времен покорения Северного Кавказа Россией в XIX веке (после шамилевских войн), когда более ста тысяч чеченцев – кого уговорами, кого насильственно, – заставили переселиться в разные уголки Османской империи.
Российские власти, будучи бессильными повторить тотальную депортацию, типа сталинской (1944 года), пытались буквально вытеснить указанную выше наиболее стойкую часть гражданского населения Чечни, заманивая ее «прелестями» жизни в российской глубинке. Помнится, как, захлебываясь от восторга, описывал эти «райские условия» премьер Кириенко, уговаривая переселиться чеченских жителей в Орловскую область, где уже обосновался, по приглашению губернатора и спикера Совета Федерации Строева, кто-то из Завгаевых, позже «избранный» им на высокий пост «сенатора». Кто-то действительно переехал – что делать? – семьи-то надо кормить. Но народ в целом не поддался на эти сладкие речи и уговоры, не покинул свою священную для них землю, остался ей верен.
Российско-чеченские войны 1994-1996 и 1999-2002 гг. повысили интерес в мире к чеченскому народу, его происхождению и истории. В какой-то мере повторяется ситуация XIX столетия, когда многолетняя война империи на Кавказе, где основным воюющим народом выступали чеченцы, привела к тому, что и в России, и в Европе был порожден огромный интерес к событиям на Кавказе, его народам. Видные политики, ученые, писатели неоднократно упоминали военные события на Кавказе в своих работах; некоторые из них приезжали сюда, знакомились ближе с событиями и народами (А. Дюма). В результате о народах Кавказа тогда появилась обширная литература (историческая, этнографическая, художественная); столичные и местные газеты много писали о Кавказе, поэтому в самой глухой деревне России неплохо знали о Кавказе и его народах. Дополнительно к этому десятки тысяч солдат, возра-щающихся после долгой службы на Кавказе, приносили в свои деревни кавказские обычаи и традиции. Например, в русских деревнях Центральной России еще в 50-х – начале 60-х годов XX века танцевали нечто, напоминающее лезгинку, называя этот танец «танцем Шамиля».
После начала военных действий в 1994 году, также значительно возрос интерес людей к сражающемуся народу, мотивам войны, их вполне законные попытки через издающуюся литературу понять, чего же хотят в Чечне федеральные власти, во имя чего сражаются чеченцы с российской армией, кто виноват в войне? Соответственно растущему интересу людей стали издаваться книги, брошюры, статьи на чеченскую тему – причем в таком количестве, которое не публиковалось о Чечне и чеченцах за последние 100 лет. Но беда в том, что почти все эти издания носят отпечаток апологетики и крайней поверхностности, они мало имеют общего с аналитическим, исследовательским подходом, грешат искажениями и субъективизмом и вряд ли могут удовлетворить серьезный читательский интерес, хотя не следует отрицать их общей пользы, как от большинства книг вообще.
Чеченцы – один из древнейших народов мира и в то же время мало сохранивший следы материальной культуры. На протяжении многих столетий ареал расселения чеченского народа служил непрерывным полем сражений, нашествий огромных масс мигрирующих народов, объектом завоеваний со стороны более сильных государств, когда с неизбежностью рушилась цивилизация народа, уничтожались общества, города, села и прежде всего народ. В этом – главная причина отсутствия ощутимых следов былой культуры древнего народа. Ковровые бомбардировки Грозного в двух войнах, полностью уничтожившие архивы, музеи, библиотеки, книгохранилища – это имеет практически невосполнимое значение. Уничтожались боевые башни, древние могилы с могильными памятниками, культовые сооружения – они расстреливались с самолетов и вертолетов, артиллерией, танковыми орудиями. Трудно представить, сколько раз уничтожалась страна за свою многовековую историю и стоит ли удивляться, почему здесь не сохранились исторические памятники, так или иначе способные воспроизвести жизнь Древней Чечни. А если к тому же власти огромной державы, которые вели здесь нескончаемые войны, на протяжении двух столетий предпринимали целенаправленные усилия с целью предать забвению историческую память народа, пытаясь изобразить чеченцев какими-то дикими племенами-туземцами, промышляющими элементарными разбоями и грабежами, вплоть до их насильственного «приобщения к цивилизации», – ясно, что не было (и нет в настоящее время) никакого интереса к сохранению былой его истории, в том числе исторической и материальной культуры. Враждебное отношение к народу сказывалось в том, что из исторической науки изгонялись сами слова «Чечня», «чеченцы», – они даже заменялись иными названиями: «туземцы» и т. д. Эта традиция продолжалась почти на всем протяжении XX столетия, сменяясь недолгими периодами «оттепели».
Я не ставил задачу всестороннего исследования чеченского народа и истории его государственности, моя задача – намного скромнее; дать свое видение развития народа и фрагменты его государственности на базе имеющегося фактического материала и предыдущих исследований ученых и специалистов, – что может способствовать объективному пониманию как поведения чеченского народа в войне 1994-1996 и 1999-2002 гг., так и процессам, происходившим до этой войны. Этот замысел и воплощен в книге, а концептуальный подход, который основан на изучении и обобщении множества источников и исторического опыта и, несомненно, требует своего дальнейшего развития и исследования. Материал этой книги, изобилующий использованием исторических фактов, приведенных в соответствующих работах авторов прошлых времен, как мне представлялось, важен и в плане раскрытия психологических особенностей народа, породившего уже в наше время не только разрушительных лидеров, но и мужественное Сопротивление (в Первой войне в особенности, что не типично для Второй войны), которое изумило мир своей стойкостью и непреклонностью в достижении поставленных целей (и прежде всего – идеи свободы), какими бы иллюзорными они ни казались в начальный период освободительной борьбы, и какими бы ни были его последствия (скорее иллюзорные, трагические, разрушительные).
Без знания исторической судьбы чеченского народа, игравшего всегда видную роль на Кавказе, особенно на Северном Кавказе, сложно понять и современные политические процессы не только в Чечне, но и в немалой степени в сопредельных республиках, далеких от спокойствия и стабильности, что уже имеет отношение к «большой» политике федеральных властей (вернее, ее отсутствию). Кажутся далекими события многовековой давности, например, времен шейха Мансура, – когда впервые горские народы предприняли попытку объединения усилий всех северо-кавказских народов по недопущению аннексии своих свободных государств-сообществ, а спустя сто лет после поражения Мансура знамя освободительной войны поднял имам Шамиль, и снова, уже в XX веке, после февраля 1917 года, была еще одна попытка объединения горских народов. И все эти три попытки, несомненно, имеют связь и так или иначе оказали влияние на недавние события и в Чечне, и в Дагестане. «Разбуженные» войной и страшными ее последствиями, эти давние события и их отголоски, в том числе мифологизированные, продолжают оказывать огромное воздействие не только на чеченское, но и в целом северокавказское общество в современных условиях. Вскрытие этих связей и взаимосвязей, анализ той духовной основы народа, которая на протяжении столетий, в самых неблагоприятных для народа условиях, заставляет ставить личную свободу превыше всего – это тоже задача настоящего, пятого тома работы.
При этом важна одна особенность, которую мне хотелось бы специально подчеркнуть – на протяжении столетий Чечня, чеченцы, как и соседние дружественные народы (дагестанцы, черкесы-кабардинцы, адыгейцы, калмыки, осетины), не были изолированы от политических процессов, происходящих в России, и значительные силы чеченского общества, под давлением конкретных исторических обстоятельств, ориентировались в сторону северного гиганта и, более того, участвовали как в освободительных войнах России, так и ее военных походах, выступая в роли государствообразующего народа.
Известно, что русское государство создавалось не только одними русскими, и представители других народов внесли выдающийся вклад в государственное строительство, но этот очевидный исторический факт сознательно или бессознательно игнорируется как в советские, так и в послесоветские времена, несмотря на то, что такой подход обедняет историю не только русского государства, но и русского народа. Дело доходило до курьезов – Тур Хейердал незадолго до смерти (уже в конце 90-х годов) исследовал историю поселений викингов в районе Таганрога; викинги приветствуются в формировании русского государства, роль других народов в этом же процессе отрицается или замалчивается. Это разве не насилие над самой Историей? В современных условиях это искажение связано, скорее всего, с лукавыми, но не очень далекими политиками и политиканствующими идеологами, выдвинувшими порочный лозунг «Россия – для русских», что, кстати, подвело определенную психологическую почву под пассивное восприятие населением, в том числе русскими, трагедии 8 декабря 1991 года -разрушения СССР в Беловежской Пуще. Разрушение состоялось именно в момент подписания этого Акта высшими руководителями трех ведущих республик Союза.
Для читателя, на мой взгляд, представит интерес материал, иллюстрирующий постоянно растущее внимание (по крайней мере, со времен Петра) царского двора к событиям на Кавказе и, в частности, к Северному Кавказу, и порою серьезные сдвиги в общей имперской политике в контексте кавказских событий. Даже великая императрица Екатерина II одно время вынашивала планы признания Северного Кавказа в качестве независимого государства, но жесткая борьба трех держав – Турции, Ирана и России, очевидно, диктовала ей, с позиций той имперской политики, свернуть мирный курс и интенсифицировать военные действия с целью присоединения Кавказа (Северного) к Империи.
Исторические факты, если их правильно понимать, показывают, что бесконечные войны России на Кавказе экономически и морально предельно истощили Империю; в завершающий этап войны и после Кавказской войны Россия вступила в длительную полосу военно-технического отставания. А само военное истощение привело к позорному поражению в Крымской воине от коалиции европейских держав и Турции. В результате Россия на десятилетия перестала выступать в системе мировых отношений как великая держава, наметилась тенденция ее «ухода из Европы».
Последующие сражения с Турцией и «победы» над ней не принесли славу российской армии и не изменили общий статус России – феодальная Османская Турция была уже давно обречена и держалась «на плаву» искусственно западными державами с одной-единственной задачей – противостоять России. И если бы у западных стран была согласованная позиция по вопросам раздела «турецкого наследия», в том числе на Балканах, эта империя давно рухнула бы даже без внешних усилий, в силу обострившихся внутренних ее противоречий. В состав этой империи входили десятки государств, полугосударств, вассальных султанатов, эмиратов и т. д., которые готовы были мгновенно «растащить» её по кускам, если бы не опасения (потери своего влияния) Великобритании и Франции, подпирающих сгнившую империю. Эти «победы» России над Турцией, таким образом, мало что дали России, о чем свидетельствовали события, наступившие сразу же после подписания Кучук-Кайнарджийского мира – ведущие державы «отобрали» результаты войны у России и, кстати, довольно легко.
Таким образом, победоносно завершенная Великая Кавказская война на деле оказалась для России «пирровой победой», подорвавшей ее экономическую и военную мощь, а постоянное напряжение военных сил и финансов не позволяли стать на путь реформирования и модернизации армии – полвека ее лучшие, элитные кадровые силы перемалывались на Кавказе, в то время как европейские армии переходили на качественно другие типы вооружений, что требовало переобучения всего офицерского состава. Долгосрочные последствия Кавказской войны отразились и на русско-японской войне с ее известными трагическими результатами, и стало окончательно ясно, что русская армия смертельно больна, ей нужно длительное лечение, длительный отдых от каких бы-то ни было военных действий.
Если бы генералитет русской армии был достаточно подготовлен и ответственен (на самом деле он был бездарен, ленив и вороват), он отговорил бы царя от вступления в Первую мировую войну (так же как генералитет не только не захотел отговорить президента от втягивания в чеченскую авантюру в ноябре-декабре 1994 года и осенью 1999 года, но самым активным образом подталкивал его к войне. А Вторую войну генералы, вместе с премьером Путиным, начали самостоятельно, не испрашивая на то разрешение у президента, главнокомандующего вооруженными силами, – (не говоря уже о верхней палате парламента, которой по конституции принадлежит право решения вопроса о военных действиях)…
В трагедиях XX столетия виновны, таким образом, не только и даже не столько большевики, сколько те силы, которые бездумно втянули мир в глобальную войну – и сам царь Николай II, и германский повелитель Вильгельм, и австрийский монарх Франц Иосиф II, – политика которых привела к мировой войне, всеобщему кризису и разложению обществ, появлению коммунистического государства, идейно-теоретическая почва которого, кстати, была подготовлена в Германии, Франции и Англии. И, кажется, Бисмарк как-то выразился в том смысле, что хорошо бы, если бы удалось эти коммунистические идеи «проверить» экспериментально, например, на России… И разве не Провидение наказало их за миллионы погубленных по их воле (или капризам) людей?… Война всегда гибельна, мир всегда благо – этому учат еще раз (в который!) ужасающие последствия двух российско-чеченских войн.
Прекращение войн не всегда ведет к устойчивому миру, началу созидательного процесса. Для этого необходимы определенные предпосылки, которые не формируются в тех случаях, когда у власти остаются мелкие людишки, ждущие повода к новой войне, стремящиеся к мести; а это наблюдалось, после 1996 года, с обеих сторон. Чеченская республика – яркий пример, иллюстрирующий этот тезис. Ни федеральные, ни республиканские власти, ни отряды боевиков бывшего режима не проявляют хотя бы малейшего сострадания к гражданскому населению, не имеющему средств на жизнь, возможности лечить болезни, учить детей, лишенного права на труд.
А что происходило до войны? – Грабежи уже ограбленного населения, кражи людей и малолетних – то есть откровенная работорговля, разбойные нападения с целью завладения имуществом граждан, насильственное принуждение к изменению религиозных обрядов, идеологические гонения – все это приобрело самые свирепые формы, принуждая граждан бежать из Республики. Это всё происходило после «августовской победы 1996 года». Народ рассеивается по всему миру, гонимый и преследуемый, неся на своём имени позорный ярлык «разбойников», прочно впаянный бесчеловечной российской пропагандой, ее продажной и тупой журналистикой; он превращен в париев. Его представителей преследуют повсюду, и с особенным пристрастием – в городах Российской Федерации, власти которой сделали все возможное, чтобы они бежали из своих городов и аулов…
Отечество – в руинах, которые, однако, не служат укором ни грозненским, ни московским властителям, а свое нежелание, леность и неспособность служить народу первые объясняют «неконтролируемыми вооруженными бандитами», и – что знаменательно, – этот же оправдательный мотив используют вторые, не желающие восстанавливать то, что они с таким мстительным сладострастием разрушали, применяя все виды военной техники – танки, самолеты, тяжелую артиллерию, минометы, динамит и т. д. Миру, Цивилизации – не до Чечни и ее народа. Надежда – только на Провидение, его милосердие к гибнущему народу.
Возможно, оптимист найдет эту надежду на примере некоторых фрагментов из истории чеченцев, которые описаны в этом томе. Они иллюстрируют события, которые не раз возникали в истории народа и ставили под угрозу его существование, и казалось, приводили на грань физического уничтожения. Народ умудрялся каким-то образом уцелеть, сохранить себя, свой дух, обычаи и традиции. Это, на мой взгляд, слабое утешение, поскольку в те периоды опасность исходила извне, а перед такой опасностью чеченцы всегда сплачиваются. Ныне самая страшная опасность исходит «изнутри», от, якобы, «элитарных» представителей самого народа, которые морально, духовно, этически и психологически разлагают народ, превращают его в толпу, или «большую разрозненную национальную группу», пытаются лишить достоинства, мужества, внедряют самые низменные и отвратительные черты, свойственные самым презренным представителям человеческого рода. Выпячивание своих мнимых достоинств, некритическое отношение прежде всего к своей собственной персоне, культ физической силы и денег, маниакальная устремленность к какой-нибудь должностенке (сознавая свою полную непригодность к ней, рассматривая ее как средство наживы), болтливость, легковесные, недоброжелательные высказывания в отношении других лиц, – все это было предметом иронического восприятия у горских народов, особенно у чеченцев, осуждалось ими; ныне эти атрибуты прочно пленили определенные слои населения. Преданы забвению сострадание к ближнему и милосердие, появилось равнодушие к судьбе отечества, потеряно уважение к старшим, более умным и опытным, появилась немотивированные дерзость, былая горская учтивость, этикетное поведение сменились вульгарщиной, грубыми нравами. Таким образом, народ теряет свои особенности, сохранявшие его как самобытный народ, а это ведет к его трансформации и ассимиляции, потере индивидуальности. Это – самая страшная опасность, и она реальна… Хватит ли сил ее преодолеть?
Скорее всего, Народ преодолеет эти отвратительные свойства, привнесенные сплетением множества причин. Доказательством этой моей уверенности служит сохранившееся в самой Чечне здоровое ядро нации, о чем ранее говорилось. Другой вопрос – преодолеет ли российская власть синдром ненависти к чеченскому народу? Феодально-крепостная Россия на протяжении многих десятилетий приходила на землю древнего чеченского народа с целью захватить его землю, а людей – поработить. Квази-капиталистическая русская империя превратила народ в полунищих, гноила в Сибири наиболее активную часть общества. Большевики загоняли наш народ в колхозы и, терпя неудачи, свирепо расправлялись с людьми, и снова – уничтожение, расправы, ссылки в Сибирь. В этом смысле большевистские власти были последовательны, они точно продолжали репрессивную политику царских властей, апогеем которой стала депортация 1944 года под ложными предлогами.
Новая, псевдодемократическая Россия превзошла жестокости всех предыдущих правителей. Чеченцы – ЧУЖИЕ для любой российской власти. Так зачем же Кремлю цепляться за этот «чужой» для него народ?

0

2

ФРАГМЕНТЫ ИЗ ИСТОРИИ
ГОСУДАРСТВЕННОСТИ ЧЕЧЕНЦЕВ

СВЕДЕНИЯ О ПРОШЛОМ ЧЕЧНИ
СОПРИКОСНОВЕНИЕ ЧЕЧНИ С РОССИЕЙ
НА КАВКАЗЕ НЕ БЫЛО «ПУСТУЮЩИХ ЗЕМЕЛЬ»
ЧЕЧЕНСКИЕ КНЯЗЬЯ
ИСКАЖЕНИЕ ИСТОРИИ
ОРГАНИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО АДМИНИСТРАТИВНОГО И СУДЕБНОГО УПРАВЛЕНИЯ
ПРАВО ЧАСТНОЙ (кровной) МЕСТИ
СУДЫ ПРИСЯЖНЫХ
КАВКАЗ И РОССИЯ
КАЗАЧЕСТВО НА КАВКАЗЕ
ЧЕЧЕНСКОЕ ОБЩЕСТВО
ПОЛИТИКА РОССИИ ПОСЛЕ ИВАНА ГРОЗНОГО
ЦАРЬ ПЕТР И КАВКАЗ
НОВЫЙ ЭТАП ЭКСПАНСИИ СТРОИТЕЛЬСТВО КАВКАЗСКОЙ ЛИНИИ

«Встревожен мёртвых сон, – могу ли спать?
Тираны давят мир, – Я ль уступлю?»
Д. Г. Байрон

СВЕДЕНИЯ О ПРОШЛОМ ЧЕЧНИ

Северный Кавказ – это с древнейших времен уникальный многоэтнический, богатый природными ресурсами, лесом и реками, замечательными красотами и стратегически важный регион мира. Во всяком случае, был таковым до двух последних опустошительных войн в Чеченской республике. Множество завоевателей, известных и неизвестных истории, приходили сюда с набегами, оставляя после себя пепелища. В одиночку народам, живущим здесь издавна, не под силу было противостоять ордам и могущественным армиям тех цивилизаций, поэтому горцы с давних пор тянулись друг к другу, создавали многоэтнические государственные образования и сообщества, обеспечивающие их оборонные нужды, приходили на помощь друг другу в разных жизненных обстоятельствах.
Сама жизнь диктовала народам стремление создания общекавказского дома, где жили бы миллионы сограждан, объединенных одной целью – поддерживать гармонию в отношениях друг с другом, защищать права всех этносов и этнических групп от иноземных захватчиков.
Кавказ – страна древнейших народов мира. Сложна его история, мозаична его культура, изумительны его легенды. Кавказ – страна гор и горы языков, народов, рас. Здесь говорят на более чем 50 языках, из которых 40 – чисто кавказских, не имеющих аналогов. Кавказ – страна ландшафтных и климатических контрастов, от континентальных до субтропических, вечных снегов и величественных гор. Здесь, на Кавказе, был прикован к скале враг тирании, герой греческой мифологии Прометей. Может быть, отсюда извечное стремление народов Кавказа к свободе!
Кавказ – старейшие и часто использовавшиеся завоевателями геополитические ворота из Азии в Европу и из Европы в Азию. Через эти ворота огнем и мечом проходили воины великих полководцев Кира Персидского, Александра Македонского, Чингисхана, Тамерлана. Через эти ворота двигались скифы, сарматы, хазары, монголы, татары, арабы, турки, русские, не только оставляя за собой следы своей культуры, но и разоряя цветущие края народов. Здесь широкий и значительный участок знаменитого «Шелкового пути». Кавказ – страна, где представлены все мировые религии – христианство, ислам, иудейство, буддизм. Кавказ – это страна, где христианство стало впервые в истории государственной религией еще до Рима, подчинившего Армению, а ислам – государственной религией всего лишь через семь лет после смерти Пророка Мухаммеда (VII век). Кавказ – страна, где его народы с феодально-аристократической системой правления (армяне, грузины, азербайджанцы, дагестанцы, осетины, кабардинцы, адыго-черкесы) жили по соседству с такими же кавказскими народами, которые еще на ранних ступенях социального развития отказались от сословного деления, и стали на путь военно-республиканской демократии, сохраняя к своим былым князьям лишь традиционно уважительное отношение. В частности, чеченцы избавились от своих князей, как сословия, на 250 лет раньше, чем это осуществил имам Шамиль в Дагестане (отменив рабство, крепостное право и изгнав феодальную аристократию).
Кавказ – страна, по имени которой антропология назвала белую расу кавказской расой (а ныне невежды-шовинисты называют кавказцев – «черными» или «лицами кавказской национальности». Не ирония ли Истории?). Впервые слово «Кавказ» встречается в трагедии «Прикованный Прометей» у древнегреческого историка и драматурга Эсхилла (около 500 лет до новой эры). В «Греческой мифологии» Ранке-Гравес пишет, что название «Кавказ», вероятно, происходит от греческих слов, «Кау Казос», что означает «трон богов», возможно, это объясняет происхождение слова.
Ссылки на северокавказские народы под разными наименованиями встречаются в летописях и трудах древних писателей – греков, римлян, арабов, персов, армян и грузин. Непрестанное движение через Кавказские ворота чужеземных народов прибавляло все новые и новые экспонаты «этнографическому музею», как историки назвали Кавказ. Вот и получилось, что не найти на Земле другого такого места, где на столь малом участке суши сошлось бы так много разных языков, как на Кавказе. Но языки – и носители культуры, идеологии, политики. Однако, как уже указывалось, это разнообразие языков не мешало северокавказским народам чувствовать себя как бы одним народом и совместно отстаивать свою независимость. Когда в VII–VI вв. до новой эры огромное царство скифов, распространившее свое господство от Азии до Центральной Европы, завоевало и Кавказ, северокавказские народы, имевшие свои общественные и государственно-административные институты, успешно отстаивали свою внутреннюю автономию в составе скифского царства. Вот что писал об этом древнем периоде истории горцев известный русский историк М. Ростовцев: «Хотя северокавказские племена и находились под властью скифов, но они пользовались, однако, далеко идущей самостоятельностью, которая все более усиливалась… они уже долгое время имели стабильный оседлый образ жизни, находились в постоянных торговых отношениях с южными и восточными соседями и жили при относительно развитых хозяйственных условиях, как землевладельцы, скотоводы, рыболовы. Греческие колонии нашли в них готовых клиентов для своих товаров и посредников для сношений с югом и востоком». Речь идет, таким образом, о высокой цивилизационной культуре народов Северного Кавказа еще до новой эры. И, видимо, термин «племена» у Ростовцева или имеет условный характер, или неверен по сути – речь идёт о довольно развитых по тем временам государственных образованиях. Всё это следовало бы знать современным завоевателям Северного Кавказа и их апологетам.
Вполне вероятно и то, что государственное устройство древних чеченцев подверглось сильному влиянию греко-римского опыта, поскольку связи с античным миром у Чечни были интенсивными и всесторонними. Это все требует своего исследования. Происхождение чеченцев, вообще «вайнахов», окутано легендами и более или менее систематизированных и представительных письменных свидетельств их подлинной истории – имеется немного (войны уничтожили всё!).
Одним из крупных исследователей Северного Кавказа был академик Е. И. Крупное, его фундаментальное исследование «Древняя история Северного Кавказа» было опубликовано в 1960 году. Наиболее значительный результат его работы – вывод о том, что в I тысячелетии до нашей эры население почти всего Северного Кавказа, многолюдное, имеющее свои государственные образования, было в этническом отношении однородным.
Отсюда – и основа кавказской (или иберокавказской) языковой группы. В едином этническом массиве ученый выделил три субкультуры, обладающие некоторыми особенностями:
прикубанская (на Кубани),
кобанская (центральный регион, вокруг Чечено-Ингушетии),
каякенто-харачоевская (Восточная Чечня и Дагестан). – Это то, что называют «Ичкерией», как часть Чечни.
Здесь не ставится задача исследовать эти проблемы или перечислять заслуги этого, несомненно, выдающегося исследователя, но соглашаться со всеми выводами автора, на мой взгляд, тоже не следует спешить. В частности, Крупное, справедливо говоря всего лишь о некоторых особенностях этих трех субкультур, объединенных в единой этнической культуре, почему-то находит больше различий между первыми двумя (более близкими) и третьей, каякенто-харачоевской, когда оснований для таких обобщений нет, и более того, больше причин полагать о минимальных различиях между кобанской и каякентско-харачоевской субкультурами, в то время как между этими двумя, то есть прикубанской и каякеантско-харачоевской, и кобанской, скорее всего, эти различия были наибольшими, имея в виду ее периферийный характер, поскольку носителями первых двух субкультур являлся этнически целостный народ, его «ядро». Однако и это противоречие «снимается», если Крупное имел в виду период, когда чеченские народы, по-видимому, занимали обширные территории, в более ранние столетия в Прикубанье, тем более, если исходить из их этнического родства с адыгейской группой народов. Но все это довольно условно, поскольку различия, по всей видимости, были настолько незначительны, что приводить какие-то серьезные доводы в пользу гипотезы «различий» довольно проблематично. Если я высказываю определенные соображения, они связаны с тем обстоятельством, что называемая академиком Е. Крупновым субкультура каякенто-харачоевская объединила позже область Чечни, названной Ичкерией, а она всегда выступала не провинцией, а центральной частью древних чеченских княжеств – государств, а позже и республик – сообществ, напоминающих по системе управления древнюю Спарту.
Не случайно не сохранилось письменных свидетельств или крупных материальных памятников истории Древней Чечни: войны, как волны, перекатывались здесь из одного столетия в другое и «вымывали» культурные пласты жизни, памятники материальной культуры. Сохранились лишь отрывочные, иногда косвенные данные, свидетельствующие об их связи с самыми древними цивилизациями мира. Это, в основном, указания древних историков Греции, Рима, армянские, грузинские, армянские и арабские источники, представленные в Библиотеках Британского музея, Каирского, Дамасского, Багдадского и Сорбонского университетов, библиотеках Москвы, Петербурга, Тбилиси, а также Еревана, Баку, Ростова-на-Дону, Киева и других мировых хранилищах исторической памяти Цивилизаций.
Это обстоятельство имеет важное значение даже с точки зрения современности. Дело в том, что на протяжении многих столетий Чечня подверглась опустошительным набегам иностранных завоевателей, в кровопролитных жестоких войнах уничтожались не только материальные богатства, гибли не только люди, но и их историческая и культурная память – книги, архивы, предметы материальной культуры, культовые сооружения, уничтожались могильники, храмы и т.д. В ходе Кавказской войны и после нее на протяжении 100 лет армия и царская администрация уничтожали предметы материальной культуры. Уже в XX столетии неоднократно уничтожалась История народа.
В 1944 году, когда была ликвидирована Чечено-Ингушская республика, были сожжены все книги и архивы в Грозном, связанные с историей и культурой чеченцев и ингушей, подвергались жестоким разрушением памятники материальной культуры – дворцовые башни князей в горах, даже древние могильники. Ученые Республики по крохам, с помощью коллег из Москвы, Ленинграда, Ростова-на-Дону, Махачкалы, Владикавказа, Нальчика, Тбилиси, Еревана, Баку с трудом восстановили часть утраченного исторического наследия.
В ходе войны (1994-1996 гг.) сожгли и уничтожили дотла то, что уцелело и было восстановлено.
Новая война (1999-2002 гг.) уничтожила остатки культурно-исторической памяти народа; более того, войска, как будто по приказу свыше, целенаправленно разрушались памятники материальной культуры в горах (в частности, могильники, башни, дворцы, сохранившиеся надписи на древних скалах, следы обитания людей – древних чеченцев, их грамоты письма и др.).
Как видим, только за последние 60 лет – три крупнейшие гуманитарные катастрофы, связанные с уничтожением исторической памяти народа Чечни.
Я ранее писал, что народ Чечни – это один из древнейших народов мира. Тому немало подтверждений, если кропотливо, объективно анализировать исторические труды и иные источники. Сирийский ученый-историк, доктор Али Абу Ас-сара в книге «Следы древних королевств в Сирии, 8500-535 годы до нашей эры» (Дамаск, 1988), – на основе тщательного изучения древних источников, сделал удивительный вывод. В частности, он высказывает версию, что между Халабом и Хаматом на востоке тогдашней Сирии было Королевство НОХЧИ. Оно появилось после распада королевства Ямхад и Катиа в Сирии в XV-XIII вв. до н. э. Столицей королевства был город Нохаши (или Нохсс). Говорили здесь на ажарском языке – видимо, это основной язык древних народов Сирии, Ирака, Иордании, Ирана – удивительно напоминающий чеченский язык. Королевство имело отличные связи со всеми цивилизациями Востока своей эпохи. Столицу НОХЧИ еще называли НОЖАЩА, на распространенном в части древнего мира нубийском языке (не только в Африке). В XV в. до н. э. королем НОХЧИ был Великий князь ТАКО, которого назначил египетский царь (фараон) ТУХУТОМОС III. По версии арабского ученого, уже в те времена «прародиной всех этих восточных королевств считался народ, живущий между двумя морями – Каспийским и Черным»…
В XIV до н. э. этим государством управлял король Шаропши, владетельный князь метанских народов (эти народы жили на Кавказе, Сирии, Ираке, часть – в Турции и Персии). А в XIII веке до н. э. королевством НОХЧИ управляли два короля – Нэриры и Тит. После них пришел к власти Хассейн, выходец из среды метанских князей. Согласно версии ученого, король предпринимал активные усилия для создания «коридора» с целью воссоединения с «материнским народом». Но этому мешали постоянно вспыхивавшие войны той Эпохи – так пишет сирийский учёный. Во всяком случае, любопытная версия. Цивилизация НОХЧИ, согласно ученому, была необычайно высокой, поскольку речь шла о развитом культурном государстве, с оригинальной архитектурой и строительством; здесь процветали науки и искусства, над которыми покровительствовал король.
Государство Урарту (середина IX-VI вв. до нашей эры) – одно из могущественных древневосточных государств Передней Азии. Многие надписи на памятниках материальной культуры Урарту свидетельствуют о близости языка Урарту языку нахскому (язык чеченцев, ингушей, баубийцев (грузины)). Здесь надо отметить, что более или менее серьезное исследование Северного Кавказа началось только после его завоевания Россией, и даже несколько ранее – в ходе завоевательских походов, по мере соприкосновения двух параллельных цивилизаций. Уже первые протекторы Кавказа привлекали в свои аналитические службы талантливых исследователей – аналитиков, историков, которые хотя и были подвержены имперским идеологическим мотивам и служили интересам русской короны, но тем не менее оставили в своих работах огромное количество конкретных фактов и тонких наблюдений и, являясь образованными и культурными людьми, часто приходили к выводам, противоположным тем, каких от них ждали интересы Империи на Кавказе. В частности, ими был налажен выпуск «Сборника сведений о кавказских горцах», издаваемый при канцелярии Главнокомандующего Кавказской армией, представляющий и ныне большую ценность, с точки зрения тогдашних представлений о горцах Кавказа (что, кстати, немыслимо сегодня, в 2002 году).
Читаем: «Александр Македонский во время похода своего в Персию не коснулся … сопредельных стран, прилегающих к юго-восточному углу Черного моря. Армения покорилась македонскому завоевателю, как часть покоренной им Персидской монархии; соседние с нею страны остались независимыми. После смерти Александра, полководцы его, прежде всего, обратили оружие в эту сторону и действовали успешно. Позже возникла великая Сирийская монархия, и в эпоху полного могущества ее влияние Селевкидов распространилось даже на северную сторону Кавказа. (Некогда неподвластный никому из могущественных императоров Рима – Юлий Цезарь, потерпел здесь поражение. Автор.)… Но, вслед за тем, начался период распада Сирийской цивилизации, возбудившей во всех частях кипучую политическую деятельность: ряд войн, оборонительных союзов, фамильных договоров. Народы, жившие от берегов Каспийского моря до берегов Средиземного, друг другу чуждые и неизвестные, в наше время вновь раззнакомившиеся, вошли в теснейшее соприкосновение. Римляне поддерживали дух сопротивления сирийскому владычеству, но с ослаблением последнего, сами они явились опаснейшими врагами азиатских народов, которым пытались противопоставить кавказские народы, в том числе Нохчи. (Тацит, т. 3 с. 303). Тогда сосредоточие сопротивления отодвинулось далее к востоку, основав свою опору на Кавказском перешейке. Митридат Понтийский, Тигран Армянский, Аршак Пароянский, водили полчища свои в Сирию, Анатолию, даже на материк Греции. Это была эпоха весьма тревожная, но известно, что таковые эпохи особенно способствуют сближению народов, не дозволяя им заглохнуть в неподвижных, отдельных, бесплодных для общечеловеческого развития, национальностях».
Приведенный текст ярко иллюстрирует общую историческую обстановку, складывающуюся на Северном Кавказе под влиянием геополитических изменений, происходящих в мировой цивилизации той эпохи. Автор, в частности, показывает, что Северный Кавказ и его народы были не только активно вовлечены в эти мировые процессы. Многочисленные народы Северного Кавказа не были «неподвижным, статичным элементом, замкнутым в отдельных национальностях», а находились в постоянных связях и взаимосвязях между собой и со всей тогдашней мировой цивилизацией. Особенно тесными были связи и взаимосвязи народов Кавказа, всего Кавказа – он рассматривался древними кавказцами как «общий дом». Об этом недвусмысленно указывает такой авторитет, как Мровели Леонти:
«…у армян и картлийцев, ранов и моваканов, эрок и леков, мегрелов и кавкасионов – у всех (этих народов) был единый отец по имени Таргамос».. Сыновей Таргамоса звали: «первого Гаос, второго – Картлос, третьего – Бардос, четвертого -Мовакан, пятого – Лек, шестого – Эрос, седьмого – Кавкас, восьмого – Эгром. И были эти братья героями!».
Таргамос дал каждому из этих сыновей земли, а в это время земли «к северу от Кавказа не только были уделом Таргамоса, но не было и жителей к северу от Кавказа. Были безлюдными пространства от Кавказа до Великой реки, что впадает в море Дарубандское. Поэтому-то и избрал Таргамос из множества героев двух – Декана и Кавкаса. Дач Декану земли от моря Дару-бандского до реки Ломека, к северу – до Великой реки Хазарети; Кавкасу – от реки Ломека до рубежей Кавкаса на Западе. «Кавказ» – был самым сильным и могучим, объединяя множество сильных людей, свободных и свободомыслящих – говорит далее повествование.
Видимо, и счастье, и несчастье кавказцев состояло в том, что они были необычайно сплоченными, смелыми людьми. Они, не задумываясь, брались за оружие даже в тех случаях, когда находились в явном меньшинстве и могли погибнуть. Что это: рок? Или это их спасение? Трудно сегодня ответить на этот вопрос.
В V и VI вв. северокавказцы участвуют в войнах между Персией и Восточно-Римской империей. Император Юстиниан делает попытки ввести на Северном Кавказе христианство среди древних адыгов, проживающих вблизи Черного моря и западнее современной Кабарды. Против этого выступают чеченцы. Войска Юстиниана терпят поражение и договариваются с чеченским князем Юсиполом о мире.
Государство Дзурдзуков (IV в. до н. э. – начало новой эры) занимало всю горную часть современной Чечни, Ингушетии, часть Грузии, Дагестана, территории вплоть до западной Адыгеи; Дзурдзуки, позже – кисти (ы); так называли чеченцев, вайнахов. Их государство находилось в союзнических отношениях с грузинскими государствами. Оно было построено по типу военной демократии, с выборами военного и гражданских правителей на Народном собрании (с участием всего взрослого населения).
Кавказская Албания. Собственно само понятие «Албания» историки прошлых эпох связывают с горным Кавказом (хотя дословно ALB – горы). Историк представляет довольно аргументированное разъяснение этого понятия. «В
частности, Бакинская, Елисаветпольская губернии и Заалазанская Кахетия в древние времена известны были под названием Албании, или, согласно армянскому выговору, «Аговании». Албания (от алб. – альпы) – горная страна, название неправильное, потому что в состав страны входила и низменная долина Куры. Так как вообще название «Албания» было весьма неопределенное, то нельзя обозначить, собственно, где оканчивалась она к северу. Все то, что известно было древним из нынешнего Нагорного Дагестана, причислялось также к Албании (конечно, речь шла только о южной части Дагестана – авт.). Обитатели Дагестана большей частью носили весьма неопределенные наименования, как-то маскутов (массагетов, великих скифов), сарматов, гуннов и т. п., совершенно так же как и теперь народы малоизвестные нами называются татарами, лезгинами, азиатами и особенно чеченцами (авт.) и т. д.».
К описываемому представленным автором времени определенная часть Северного Кавказа подчинялась правителям Албании, верхушку которой составляли уже северокавказские князья, среди которых значительной была роль князей Чечни, контролировавших свои военно-республиканские общества-государства, союз которых и подчинил почти на 200 лет Кавказскую Албанию.
Царство Сарир (V-VIII вв.) просуществовало более 300 лет, основанное также предками современных чеченцев, дагестанцев, адыгов, другими аборигенными народами Северного Кавказа, имеющие «соседские» и союзнические отношения с чеченцами. В этот период чеченско-дагестанские государства и адыгейские общества боролись против сасанидского Ирана, добиваясь внутренней самостоятельности от этой могучей империи.
Хазарское государство. Оно возникло в середине VII века, после падения Серира, как мощное раннефеодальное государство, игравшее значительную роль не только на Кавказе, но и на всем юге России и юго-восточной Европы. Одним из его основателей также были предки современных чеченцев, дагестанцев, народы адыгейской группы. Они, конечно, не стали хазарами и не приняли иудаизм. Хазары же были, в основном, неаборигенный полусемитсткий этнос, пришельцы. Это государство образовалось на 300 лет раньше Древней Руси и просуществовало более 350 лет. Позже большая часть хазар была выдварена из пределов Чечни, Дагестана, а также нынешних северокавказских республик, Ставрополья, Калмыкии и Краснодара. По-видимому, главная причина распада в том, что правители Хазаретии приняли иудейскую веру, которая отторгалась населением Северного Кавказа.
Мровели Леонти в своей замечательной работе «Жизнь картлийских царей» оставляет такие сведения: «…усилились хазары и начали войну с племенами леков и кавкасов… Над сыновьями Кавкаса был владыкой Дзурдзук, сын Тирета». Как далее повествует историк, – объединившись, потомки Таргамоса – кавкасы, дзурд-зуки вместе с леками «преодолели горы Кавказа, покорили пределы Хазарети и, воздвигнув города на ее подступах, возвратились назад. – Так что Хазаретию подорвали сами народы, не желавшие принять иудаизм, насаждаемый к тому же силой.
Но послушаем историка: «Хазары, однако, объединившись затем вокруг одного царя, «прошли Морские ворота, которые ныне именуются Дарубанди», и ворвались в Закавказье… «Хазары освоили оба пути, как-то: Морские ворота Дарубанди и ворота Арагвские, которые суть Дариала».
У хазарского царя был «сын по имени Уобос, которому он дал пленников Сомхити и Картли. Дал ему часть страны Кавкаса, к западу от реки Ломека до западных пределов гор. И поселился Уобос. Потомками его являются овсы. Это и есть Ов-сети, что была частью удела Кавкаса. Дзурдзук же, что был самым знаменитым среди сынов Кавкаса, ушел и расположился в горной теснине, которой и дал имя свое – Дзурдзукети… Вся равнинная часть земли Райнахов оказалась под властью пришельцев.
В грузинской летописи «Картлис Цховреба» указано, что во времена Гурама-Куропалата (конец VI века) на Северный Кавказ вторглись племена авров (аваров). По всей вероятности, речь шла о союзных народах обширного северокавказского Государства, в котором доминирующую роль играл более многочисленный народ – древние чеченцы с их военными отрядами и четкой организацией гражданской жизни. Они находились в союзнических отношениях с восточно-грузинским царем (Картлинским) Гурамом-Куропалатом – князем Месхети и обратились к ним за военной помощью. Картлинский царь выслал на помощь чеченцам свои отряды. Война приобрела затяжной характер. Посредником между воюющими сторонами решил выступить император Византии Юстиниан I, который добился через своих посланников успешного завершения многолетней опустошительной войны. В результате переговоров, авры (авары) очистили земли, входившие в состав тогдашнего чеченского государства (семь государств-обществ), в обмен на признание ими принадлежащих Гураму-Куропалату территории в горных ущельях Кавказа, а также Хунзаха. Согласно «Картлис Цховреба», наиболее выдающиеся из авар были наделены грузинскими княжескими званиями, и от них происходят некоторые ксанские эриставы – впоследствии служащие верой и правдой Царю.
В 737 году знаменитый арабский полководец, будущий халиф Арабистана Марван ибн Мухаммад разбил хазарского кагана в низовьях Волги и обязал его принять ислам, заставив отказаться от иудейства. К этому времени арабы прочно господствовали во всем Закавказье и привнесли сюда Ислам. А все новые приобретения на Северном Кавказе присоединяли к вассальным грузинским царствам или Арминии (наместник Арабского халифата, царь Арминии, управлял огромной провинцией из Тбилиси). Он был когда-то мусульманином и отправлял на казнь христиан. Источники утверждают, что в состав халифатской провинции Арминия входило в то время 113 «государств», в том числе государство Сарир. С этого периода началась исламизация всего Северного Кавказа (то есть, речь идет о VII веке н. э.).
По-видимому, неверны интерпретации некоторых историков, пытающихся доказать, что подданные Сарира пытались освободиться от мусульманства, навязываемого Халифатом, в пользу христианства. Скорее – в таких попытках преобладали политико-идеологические мотивы и ничего общего не имевшие с реальным историческим процессом. Халифат постепенно ослабел, появились другие центры притяжения силы. Византия, Константинополь – конечно, они оказывали не только цивилизационное, но и религиозное воздействие на кавказские народы.
«Тогда же отдал хазарский царь своему двоюродному брату удел Лекана от моря Дарубандского на востоке до реки Ломека, к тому же дал ему пленников из Рани и Мовакани. И устроился он в уделе Лекана. Хозоних, что был самым знаменитым в роде Лекана, ушел в горную теснину, воздвиг там город и дал ему свое имя – Хозонитехи. Это и есть Ведено-Хараачой. Но не он его основал, а предки чеченцев-вайнахов (дзурдзуки).
• Арабская Чечня. С приходом арабов в конце VII века на Кавказ, и в частности, на Северный Кавказ, уклад жизни древних чеченцев изменился коренным образом, но не сразу, а постепенно, медленно. Мусульманство, проникшее уже в ту эпоху и прежде всего, в элитарную часть общества, оказало сильнейшее влияние на государственное устройство, организацию военных сил, обычаи и традиции – произошел причудливый синтез векового национального опыта и мусульманских ценностей, объявленных священными для народа. Разумеется, коранические идеи не могли распространиться на весь народ. Для этого понадобилось несколько столетий, но впервые «Аллах-Акбар!» зазвучал в Кавказских горах уже в конце VII века. Это те идеи справедливости, которые очень восприимчивы на Кавказе. Этот процесс (исламизации) развивался как своего рода «прилив» и «отлив» – или происходило сокращение (под натиском иноверных завоевателей), или новое расширение ареала проживания мусульманских народов (когда отбрасывались завоеватели).
Другие северокавказские народы принимали христианство, проникавшее из Армении, Грузии, – последняя на протяжении столетий находилась в союзнических отношениях с различными чеченскими и дагестанскими государствами и вольными обществами.
• Алания. В X веке, после падения Хазарии, а затем и Арабского Халифата, на Северном Кавказе возвышается мощное государственное образование – Алания, охватывающее всю современную Южную Россию и собственно Северный Кавказ – обширные территории, простирающиеся от Каспия до Черного моря. На протяжении 320 лет она играла значительную роль в истории не только Кавказа, но и Азии, Южной Европы, других государств по всему периметру разных стран. Многие историки приписывают народы Алании к ираноязычным группам, другие – к собственно осетинам, третьи – к смешанному составу, в котором, однако, доминировали древние чеченцы и осетины, а также адыгейские народы. Последняя версия подкрепляется многими фактами. В частности, знаменитая и известная в мире историков «зеленчукская надпись» сделана на нахском языке. Возможно, это был один из основных языков в Аланской федерации (Алания, объединяющая десятки государств и вольных горских обществ, была, по сути, федерацией-конфедерацией). Нахский язык ныне – общий язык чеченцев, ингушей и бацбийцев (грузины) – относится к нахской языковой подгруппе кавказско-иберийской языковой группы. Некоторые исследователи полагают, что само происхождение слова «алания», возможно, от чеченских слов: «алуо» (огонь, поклонники огня) или «эли» (дворяне, свободные люди), «эллин мохк» – «страна свободных людей». В некоторых селах до сих пор вместо «э» произносят «а». Тогда чеченское слово «дворянин» или «свободный человек» – «ала» (вместо «эла»). В ответ на вопрос, «чей ты?» – еще в 60-е годы от некоторых престарелых людей можно было услышать в ответ: «Элин некjи ву соа» – что означает: «я – дворянского происхождения». (Впрочем, среди чеченцев хорошо знают и отпрысков бывших рабов).
Аланские подданные и в частности аристократия, кстати, ранее других приняли мусульманство. Поэтому не соответствуют исторической правде утверждения, что, якобы, здесь в IX-X вв. существовало христианство как общая для всех народов религия; скорее всего, речь могла идти об узких Христианских общинах вокруг церквей. В близости Сарира и Алании были качественно другие элементы – более ощутимое значение здесь имели противоречия с Хазарией, где верховные правители и приближенные кагана исповедовали иудейство, а вторые эшелоны правителей и некоторые отдельные государства, входившие формально в состав Хазарского царства, упорно не желали принимать иудейство. На этой почве возникали противоречия, хотя они и не носили особенно жесткого характера, поскольку правители в те времена отличались, как правило, высокой веротерпимостью.
В трудах историков и географов (в частности, Аджаиб аддунья) утверждается, что в XIII веке упомянутое ранее государство Сарир – огромная территория, расположенная между Абхазом, Кипчаком, Шированом и Дербентом, собственно, восточной части горной Чечни, включала также часть Грузии, Дагестана, равнинные земли – севернее Терека, часть Ставрополья. Это одна из главных частей, собственно, Чечни.
Позже почти все эти государства вошли в Аланию, в том числе, обширные территории северо-западнее Терека и к западу – современные Ингушетия, Северная и Южная Осетия, Кабардино-Балкария, Адыгея, часть территорий Краснодарского и Ставропольского краев, Астраханской области, южной Калмыкии.
Согласно Н. М. Карамзину, около 1223 года полководцы Чингисхана – Судай и Чепновиана, направляясь для взятия крепости Дербент (построенной еще в VI веке персидским царем Хозроем I, для защиты от хазар), – были в ущельях окружены ала-намиясами и жителями Дагестана, а также половцами, их союзниками. Видя опасность полного разгрома, военачальники чингисхановы прибегли к хитрости: отправили дары половцам и велели сказать, что они, будучи их единоплеменниками, не должны восставать против своих братьев-монгол и дружить с аланами-ясами и «чеченами». Половцы, обманувшись, сами обманули своих союзников аланов. В результате были разбиты и те, и другие. У реки Калки 31 мая 1223 года монголы разбили объединенное войско русских и половецких князей и прогнали остатки его за Днепр. Историки сообщают: аланы и чеченцы подслушали разговор князей: «перебьем этих, затем – «своих». Отсюда – не было веры в половецких князей, большинство которых и составляли русские феодальные правители.
Для Алании настали тяжелые времена, их основные военные силы были частью разбиты, частью вытеснены в горы. Распался и союз Чечни с родственными народами Адыгеи и Дагестана. Наиболее боеспособные отряды, посланные на помощь объединенным силам русских и половецких князей, не вернулись в родные места – они погибли.
С севера, задолго до описываемых событий, располагалось могучее государство Дешт-и-Кипчак (Степь кипчаков). Оно сложилось как следствие Великого переселения народов в 2-5 вв. и мало исследовано историками, которые «поделили» мировую историю до того, как оказались исследованными множество сторон истории народов и государств, существовавших за сотни лет до формирования русского государства. Отсюда и официальная историография, которая покоится на таких категориях как «дикая степь», заселенная кочевниками, а в основном «пустующие земли», которые, якобы, осваивались «священной Русью». Разновидностью такого подхода является и история государств Северного Кавказа, на территории которых, якобы, «ждали» прихода русских людей или «пустующие земли», или «дикари», которых надо было «цивилизовать».
Поэтому можно понять попытки историка Мурада Аджи, тщетно пытающегося обратить внимание на эти моменты в целом ряде своих работ. Основной национальный состав Дешт-и-Кипчака состоял из тюрков-кипчаков. Они сумели основать довольно развитую по тем временам цивилизацию, построили цветущие города, развитую дорожную систему, почтовую связь. Это, скорее всего, – пишет Аджи, – у них был перенят впоследствии ханами Золотой Орды опыт объединения государств регулярной почтовой связью (в частности, Бату-хан внедрил такую связь на Руси, основал ямщицкие станции).
Так что корни создания Руси, как государства, уходят не в IX век, как пишет знаменитый историк Карамзин, а в глубь веков первого тысячелетия, и камни основания ее заложили многие народы, выступая как государствообразующие народы, в том числе и народы Северного Кавказа, ныне преследуемые в России (хотя ради риторики, в публичных выступлениях правителей России можно услышать немало лестных слов о тех, или иных северо-кавказских народах).
• Государство Симсир (XI-XIII вв.) возникло еще до окончания распада Алании, в период ослабления этой державы, долгое время они развивались как дружественные соседние государства, к тому же состоящие в основном из одних и тех же этносов. Но уже в границах почти современной Чечни и Ингушетии, части Дагестана, Осетии, Кабарды, южной части Ставропольского края; с юга – включало часть Грузии, с запада – Осетию, Адыгею и Абхазию. Это государство складывалось на базе территорий вольных чеченских обществ и их соседей, не покорившихся монголам, а также освободившим от них свои земли. Повсюду вокруг Симсира было золотоордынское правление. В течение более 250 лет народ Симсира сдерживал натиск армий Золотой Орды.
Государство Симсир просуществовало до 1395 года, до нашествия Тимура. Армия Тимура, обескровленная в боях с Золотой Ордой, была остановлена, но государство Симсир потерпело поражение. Население равнинных районов вынуждено были уйти в горы на целое столетие.
В государствах Сарира, Алании и Симсира проживало, помимо коренных кавказцев, значительное число арабов и персов, тюрков, славян, кипчаки. Возможно, они позже стали основателями некоторых чеченских тайпов. Инородцев появилось особенно много накануне татаро-монгольских походов: с одной стороны, с северо-востока, с другой стороны – из Закавказья, где закрепилось передовое подразделение армии Золотой Орды. Но разгромить Сарир татаро-монголы не сумели, они потерпели поражение собственно на подступах к горной части государства, хотя захватили равнинные территории и заставили коренные народы (предков чеченцев) уйти в горы. В 1395 году Тимур совершил большой военный поход на Симсир. Поход обошелся дорого и войску Тимура, и населению Симсира, города и деревни которого оказались разоренными, – с того периода это государство стало чахнуть; а Тимур был вынужден возвратиться в Пятигорье. По-видимому, название реки Аргун привнесено монголами от своей родной реки на далекой родине. На следующий год Тимур пошел войной на аварских князей и подчинил их. Они признали свою вассальную зависимость от верховного хана монголов.
В XIV веке в государствах-сообществах Чечни, в том числе на территории Симсир, внутренняя и внешняя обстановка были относительно спокойны. К этому периоду относится непрерывное укрепление тайповых начал в чеченском этносе, обеспечивающие высокий уровень личной свободы граждан государства от князей. По-видимому, в это время начинают возникать противоречия между тайповыми институтами и институтами княжеской власти. Конечно, эти противоречия не выступали внешне как борьба за власть, – особенно на первых этапах процесса, – возможно, они и не были порождением такой борьбы в их классических формах и современных представлениях борьбы социальных групп (страт). Княжеские фамилии, породненные со всеми знатными фамилиями Кавказа, имели политические семейно-клановые и политико-дипломатические связи самого обширного характера, они опирались на устойчивую поддержку соплеменников и не были в изоляции от народа, – как это принято изображать классической историографией.

СОПРИКОСНОВЕНИЕ ЧЕЧНИ С РОССИЕЙ

История сохранила письмо правителя чеченского ауховского округа Шихмирзы, который писал в 1588 году русскому царю, что «аварский князь» из Хунзаха изъявляет готовность «тебе служить». Возможно, это письмо уже отражало «особые отношения», установившиеся между этой владетельной княжеской фамилией из Чечни, Дагестана, Кабарды и московскими царями.
Мы не знаем точно, каким было отношение тайпов к такой политике князей в довольно развитом свободном обществе, где все граждане были свободны (кроме рабов), имели право голоса, выбирали себе вождей, отстаивали свободу своего отечества, имели свой весомый голос и на сходах, и среди правителей. Можно лишь предполагать, что политика князей все более приходила в противоречие с традиционной демократией, в которую вплеталась тайповая организация народа. И все более из такого специфического общественно-демократического государственного организма выявлялись князья, как носители личной власти (авторитаризма). Возможно, одной из причин их «выдавливания» как раз служило то, что они вступали в союз с другими князьями и лидерами дружественных соседских государств (в том числе с российскими властями) и постепенно пытались ориентироваться на усиливающееся влияние русского царя, эмиссары которого стали проявлять большую активность на Северном Кавказе и в Закавказье уже в XV веке.

НА КАВКАЗЕ НЕ БЫЛО «ПУСТУЮЩИХ ЗЕМЕЛЬ»

Некоторые князья, переселяясь (уже в который раз!) на равнинные территории за Тереком, откуда они в прошлые века вынужденно уходили опять в свои горы, отступая под натиском армий противника, выделяли огромные площади земель под переселяющихся сюда людей – беглых от «белого царя», которых стали называть «казаки». Первоначально многие казаки, – а это были не только беглые крепостные русских, украинских, польских, литовских, крымских феодалов, но и бывшие стрельцы, наемники, всадники – не только из русских княжеств, но и всей Восточной Европы, от Балтики до Черного моря. Многие из них были людьми, привычными к военным походам и войне, и вначале шли на службу к горским владетельным князьям, которые на протяжении многих столетий считали равнинные земли за Тереком по праву своими владениями. Позже этими территориями завладели золотоордынские ханы, которые с течением времени неизбежно ассимилировались с горской знатью, живя в окружении кавказцев. Культурно-цивилизационный уровень последних был значительно выше, чем у завоевателей – поэтому ассимиляция происходила ускоренно. В частности, это особенно отмечалось в провинциальной столице этого равнинного края – городе Маджары (на реке Куме, современный Буденновск), где преобладали чеченцы, аварцы, хунзахцы, кумыки и др. После разгрома Золотой Орды войсками Тимура, город был разрушен, войска Тимура вскоре ушли в результате неудач и поражений на Северном Кавказе, и эти земли вновь оказались под властью горских сообществ. Сюда, на эти земли, и стали поселяться казаки – как по разрешению владетельных горных князей, так и по решению сходов горских народов (по крайней мере, с XVI века); при этом новые поселенцы давали клятву всецело соблюдать законы и обычаи приютивших их народов.
Повторим, однако, что речь, таким образом, не шла о неких «пустующих землях», «ничейных», куда, якобы, «казаки первыми пришли», – вообще таких земель никогда не было. На Северном Кавказе, в том числе на обширных территориях нынешнего Ставрополья, Краснодарского края, Астраханской области – жили аборигенные народы Северного Кавказа и они были многочисленными; вели оживленную торговлю с Востоком и Западом и особенно со Средиземноморьем. Когда американские пионеры-переселенцы осваивали «дикий Запад» континента, они уничтожали коренных жителей-собственников этих земель и тоже считали, что «осваивают новые земли». Земли же к северу от Терека были «освоены» за тысячи лет до появления первых русских беглых крестьян – «казаков»; – здесь, на этой земле, на протяжении тысячи лет, через территории их подлинных хозяев, промчались десятки миллионов людей – на Запад и Юг, Север и Восток. А сколько кровопролитных войн здесь было! Здесь не было «неизвестных земель». Это был район интенсивного хозяйственного освоения, через который проходили важнейшие стратегические коммуникации, связывающие весь известный тогда цивилизованный мир – от Китая до Западной Европы, от Багдада до степных столиц тогдашних царств, ханств и каганатств, княжеств. Здесь проходил обширный участок «Великого шелкового пути» – из Китая и Индии – в Европу.

ЧЕЧЕНСКИЕ КНЯЗЬЯ

На этих землях древние чеченцы и адыги (кабардинцы, черкесы и другие кавказские народы) пасли свои неисчислимые стада, которые сгонялись в зимние времена с гор на равнину за Терек, включая нынешние земли Ставрополья и Краснодарского края. Внешние события, вместе с внутренними изменениями в структурах обществ-государств, однако, постепенно формировали противоречия в самом традиционном чеченском обществе, когда князья постепенно изолировались и вытеснялись из верхушки управления горскими государствами-обществами.
Возможно, и этими обстоятельствами объяснялось то, что в XVI-XVII вв. на равнину переселялись чеченские князья. Они строили здесь города и населенные пункты для своих воинов и приближенных, обеспечивали защиту тем хлебопашцам, которые приходили к ним, наделяли их землей. Наиболее известными в те времена были князья Турловы (линия Бековичей-Черкасских). Они были чеченского происхождения, хотя многие ученые-историки выводят их из аварского (хунзахского) аристократического рода Турурав, который являлся наследником основателя династии князя Карагиши. Некоторые необоснованно утверждают, что они стали править Чечней в 20-40-х годах XVII века. (А кто правил до XVII века?) Другие исследователи говорят о кумыкском происхождении. Третьи – о черкеском происхождении. На самом деле появились они, как и другие князья, не позднее, чем в VIII-IX веках; но по сравнению с дагестанскими князьями, в Чечне князья уже в XV-XVII веках имели довольно ограниченную власть.
Князья Черкасские, Турловы и др. – все они имели родственные связи со многими князьями Северного Кавказа, Крыма, Грузии, особенно через брачные связи наследников и правителей, и поэтому, видимо, трудно точно сказать, когда и откуда произошел тот первый князь Черкасский?
В Чечне даже сегодня многие люди знают, что печально знаменитое село Дады-юрт, героически павшее в ходе Первой Кавказской войны, когда жители, в том числе и женщины с детьми, были полностью перебиты русскими войсками – было построено их прямым потомком. Напомним, что когда они же строили село Дойкур-ойл (Старый Юрт), им помогал их родственник по происхождению, чеченский князь, владевший огромными территориями к северу от Терека (Черкасский), потомок того самого князя, который фактически руководил Кавалерией князя Пожарского при изгнании Лжедмитрия из Москвы.
Беда заключалась в том, что могущественные соседи и с севера, и с юга не дали северокавказским сообществам-государствам завершить процесс формирования единого мощного государства, к которому эти народы были близки после постепенного распада Золотой Орды. К этому времени начинается медленная экспансия иранского, турецкого и русского государств на центральный, северный и западный Кавказ.

0

3

Сейчас под мощным натиском ура-патриотических сил (и левых, и правых) в России набирают обороты националистически-шовинистические тенденции, все – в поисках «чистоты» русских корней, но историю не переделаешь. Она свидетельствует, что Российское государство строили не только собственно русские, но и те «иноверцы», чьих прямых наследников ныне пытаются изгнать не только из столицы, но и из России, объявляя их исчадиями ада. И татары, и кавказцы, в том числе чеченского происхождения, представители других народов – все они внесли немалый вклад в создание огромного русского государства, в котором они сегодня чувствуют себя уже не в своей стране. Поэтому, описывая известные исторические факты, связанные всего лишь с одной известной на Кавказе фамилией, лишь иллюстрируем тот факт, что Россию создавали далеко не только собственно русские, что это государство с самого своего зарождения было многонациональным, союзническим, в противном случае, его вообще не было бы.
Историки считают, что первые чеченские князья вступили на русскую службу и союзнические отношения с царем в 50-х годах XV века. В те времена служба «Черкасских» вбирала в себя деятельность чеченских, дагестанских, кабардинских, адыгейских князей, имеющих общие интересы с российским престолом. И все они были породнены династическими браками. Часто это были отношения союзнического свойства, но с признанием васальсной зависимости. (Возможно, и эта их деятельность вызывала подозрение в чеченских тайпах, о чем уже говорилось). В XV веке, на закате Золотой Орды, эти князья уже владели территорией Чечни, части Дагестана и Кабарды, и активно вмешивались в дела Астраханского ханства, где дважды ставили своих родственников. Кстати, выходцы из княжеских семей Чечни, Дагестана и Кабарды всегда играли важную роль при дворе крымского хана. Связи эти закреплялись и династическими браками – так в 1561 году овдовевший московский царь Иван Грозный женился на дочери кабардинского князя Мамрюка, Марии.
Известный на Кавказе чеченский писатель и историк Магомет Мамакаев также отмечал существование как чеченской родовой, так и служилой аристократии. В частности, он писал:
«Мы сошлемся на исторический документ, свидетельствующий о том, что в чеченском обществен начала XIX века были феодалы-чеченцы, имевшие большие права над подвластным им населением и получавшие бер (оброк) от своих холопов. Так, например, прадед небезызвестного Ибрагима Чуликова Сулейман Чуликов обращался к командующему войсками Терской области князю Святополк-Мирскому с таким прошением: «Родной мой отец бывшей русской службы поручик Чуликов в 1809 году вывел из гор несколько именитых горцев; покоривши их, он поселился на правой стороне Терека против ст. Ищорской Моздокского полка. Назван был Чулик-юрт, который и поныне существует на том самом месте, и с того времени покойный мой отец имел в собственном владении тот аул и принадлежавшую к нему часть земли, называемой Бено-Бёром (подчеркнуто мною, – М.М.), на которой он занимался ежегодно сенокосом и жители всегда повиновались ему как владельцу аула… жители аула с давних времен привыкли считать участок этот моим родовым… будьте столь милостивы, не откажите в исходатайствовании к выше означенном участку земли письменного документа на потомственное владение оной».
С такими же примерно прошениями к князю Святополк-Мирскому обращались и другие владетельные чеченцы. Все они просили царское правительство вернуть им родовые земли, утерянные в связи с военными событиями на Кавказе и победой «всеистребляющего Шамиля»
Начало XVII в. известно в истории как «Смутное время», в период которого Россия оказалась в бедственном положении. Михаил Николаевич Загоскин – автор исторического романа «Юрий Милославский», так пишет об этом периоде истории: «внешние враги, внутренние раздоры, смуты бояр, а больше всего совершенное безразличие – все угрожало неизбежной гибелью земле русской». (Этим романом зачитывался А. С. Пушкин)
Хорошо известна роль Нижегородского ополчения и его организаторов Козьмы Минина и Дмитрия Пожарского в разгроме польско-боярских отрядов и в сохранении суверенитета российского государства. Об этом красноречиво свидетельствует величественный памятник, воздвигнутый в Москве на Красной площади с незабываемыми словами: «Благодарная Россия гражданину Минину и князю Дмитрию Пожарскому».
Однако, далеко не всем известно, что нижегородскую думу, решившую организовать ополчение и двинуть его на освобождение Москвы и России, возглавлял князь Черкасский Дмитрий Мамстрюкович, чеченец по происхождению.
Представляет интерес само описание собрания Нижегородской думы, принявшего решение идти на Москву.
«В доме князя Черкасского, – пишет Загоскин, – проходила дума нижегородских бояр и знатных людей. С первого взгляда можно было узнать хозяина дома, сына знаменитого Черкасского князя, такого же как и он чеченца, по его выразительному смуглому лицу и большим черным глазам, в которых блистало все неукротимое мужество диких сынов неприступного Кавказа» Автор донес до читателя и порядок размещения членов Нижегородской думы, а также заключительные слова Черкасского: «Кто не идет к Москве, тот изменник и предатель». На что члены думы вскричали: «Идем!».
То, что перечисленные М. С. Загоскиным лица являются историческими, подтверждает знаменитый русский историк Соловьев С. М.: «Перечисленные романистом фамилии принадлежат нижегородским деятелям, отметившим себя в истории освобождения России от интервентов»
Деятельность князя Черкасского не ограничилась только активным участием в Нижегородской думе: «22 октября 1612 года войска нижегородского ополчения вступили в Кремль. Впереди всей рати, – пишет Загоскин, – ехал князь Дмитрий Михайлович Пожарский, по правую его руку -князь Черкасский на лихом закубанском коне, с левой стороны – гражданин Минин и др.» Сын Хасбулата Черкасского – Хороша, Борис, командовал Большим полком царя – по сути всей российской армией.
…Процесс «выдавливания» князей из Чечни привел к тому, что князь Сунчалей, сын князя Канлыка Черкасского, выехал на «русскую» службу в крепость Тарки, где была большая колония чеченцев, бежавших в 1598 году из Ауховского района из-за междоусобиц. Один из сыновей Сунчалея – Кюри, или Григорий, впоследствии стал боярином и воеводой огромной Астраханской области (включавшей тогда и часть Калмыкии, и соседние районы). Видными деятелями, игравшими значительную роль в политике России, стали и другие братья из этой фамилии. В частности, князь Нуцал оказывал решающее влияние на царя в вопросах всего юга России – за что и поплатился: был отозван в Москву и сослан. Родственники с трудом добились его помилования уже от другого царя. Его сын, Хасбулат, был посредником при заключении мира России с Крымом в 1681 году. Довольный царь дал ему титул удельного князя. Один из этих Черкасских-Хасбулатовых, Александр, был близким соратником Петра I и выполнял ответственные задания императора по дипломатической и разведывательной линии.
Надо отметить и то обстоятельство, что в отношении родины, Чечни, зная хорошо свой народ, князья были чрезвычайно осторожны в плане официального оформления отношений Чечни с Россией. Известно, что несколько поколений князей подталкивали к тому, чтобы они подписали «прошение» на имя Великого Государя от имени чеченского народа с просьбой «взять его под защиту» русского царя. Однако они «уходили» от такой акции, справедливо полагая, что она не приведет к бескровному завершению, а доброе свое имя в народе они потеряют навсегда. Поэтому у них не было вражды с чеченцами и с теми князьями их фамилий, которые оставались на своей исторической родине, и поддерживали с ними добрые отношения. При этом подчеркивали, что находятся на «русской службе» как частные лица, и их отношения с царем «не влекут правовых последствий для вольных государств Северного Кавказа, в том числе для их родного чеченского сообществ – государств». Это наиболее характерно подчеркнуто в содержании беседы князя Хасбулата с крымским ханом незадолго до подписания мирного договора России с Крымом в 1681 году, когда князь приехал к крымскому хану в качестве представителя русского царя, используя при этом и родственные связи с ханом. Однако данное обстоятельство не помешало чеченцам разгромить войско хана в 1735 году, когда они вторглись на Северный Кавказ, намереваясь пройти Чеченским ущельем. В честь победы чеченцы основали здесь башню Ханкала, а само ущелье стало называться Хан-Калинским. Такая политика этих князей и практическая деятельность, скорее всего, объяснялась хорошим знанием своего народа, его обычаев и традиций, пониманием необходимости гарантировать для народа свободу и независимость. Во имя стремления утверждения своей княжеской власти, они не затевали в пределах Чечни междоусобных войн, как это обычно происходило в период распада феодальных государств – княжеств, и поддерживали добрые отношения с усилившимися тайповыми структурами, а также с традиционной властью в форме системы мехк-кхел. Эти деятели, вместе с частью образованной аристократии других известных фамилий из народа, соглашаясь с укреплением свободных начал в чеченском обществе, стремились к эволюционному т естественному для Чечни, пути развития. Такой курс проводил, кстати, Хасбулат Черкасский (Бардыханов), когда он был правителем в Чечне в 20-30-х годах XVII столетия -годы, отмеченные спокойствием в стране, когда основные вопросы жизни государства этот князь передал на решение «мехк-кхел» и старейшин и вмешивался только тогда, когда заинтересованные стороны непосредственно просили об этом. Собственно, он сам сузил свои полномочия до представительских, передав всю власть традиционным институтам, и оказывая в необходимых случаях военно-полицейскую, судебную и экономическую помощь. После смерти этого правителя как раз и начались частые набеги казачествующих, разбойничающих отрядов с приграничной территорией России; начались и военные походы русских властей в Чечню, участились стычки, что послужило во многом базой для массового общественно-религиозного движения шейха Мансура.
При царском дворе в Москве, а позже – в Петербурге, были свои «голуби» и «ястребы». И в те времена, в XVI-XVII вв. между ними также шла изнурительная борьба в вопросах мира и войны, отношений с другими странами и народами, в том числе, и на Кавказе. Известно, что в 1732 году полковнику гвардии, дипломату князю Яндару Черкасскому было приказано наказать горцев-чеченцев – они изгнали со своих земель небольшое самовольное казачье поселение. Почему вдруг такой приказ получил князь, который в то время занимался «посольскими делами», трудно сказать. Известно только, что он отговаривал царицу от такого похода, а не отговоривши, сослался на болезнь. Тем не менее, получив еще один грозный приказ, вынужден был выступить в поход. Он выступил в поход, но еще ранее направил в горы гонцов-дипломатов. В то время, как он вел мирные переговоры по улаживанию конфликта – казачий отряд, вблизи от драгунского полка, которым командовал Хасбулат, другой его родственник, имевший другой приказ, внезапно напал на чеченский аул, перебил его жителей и разграбил. Ночью чеченцы напали на полк князя и уничтожили всех драгун (более 500) и вспомогательный казачий отряд. Погиб здесь и сам князь. В Чечне был тогда большой траур, и все искренне выражали соболезнования близким князя, эта фамилия здесь уважалась всегда.
Другой исторический факт: в 1748 году жители селения Герменчуг пригласили молодого офицера Девлет-Гирея Черкасского, племянника Хасбулата, на княжение к себе. После 10 лет княжения молодой князь затосковал, а затем рассорился с некоторыми влиятельными фамилиями общества, но, по-доброму попрощавшись со всеми, уехал за Терский хребет, в пределы своих родовых земель. Вместе с ним выехали около сотни семей харачоевцев, и, недалеко от Терека, князь основал (1757 г.) новый аул Девлет-Гирей. Со временем он превратился в Старый-юрт (ныне – Толстой-юрт). Из этой фамилии был и Алексей Михайлович Черкасский, великий канцлер империи при Анне Иоанновне (1740-1742 гг.). Другой потомок русской линии этой чеченской княжеской семьи – Владимир Александрович Черкасский, участник подготовки отмены крепостного права, – был близок реформатору-просветителю Сперанскому. В 1868 году – Черкасский – московский городской голова.
Александр II резко изменил к нему отношение за его политические взгляды: инициативы в демократических реформах, одинаковое отношение ко всем религиям, представленным в Империи, высказывания в отношении свободы печати, и, что самое крамольное, что вменялось в вину – князь выдвигал идею конституционной монархии. Он был отправлен к отставку (но не в тюрьму!)… Это его внучатый племянник, военный инженер, генерал вскоре стал строить Лефортово в Москве и аналогичные две тюрьмы для проштрафившихся офицеров в Петербурге и Варшаве (в одной из которой и оказался их далекий потомок в 1993 г.).
Очень мало ученых среди самих чеченцев оставили свои работы, посвященные исследованию истории и происхождения чеченского народа. Объясняется это достаточно просто: непрерывные войны, причем, войны страшные, когда на границу физического уничтожения ставился народ, а наиболее просвещенная часть гибла первой. Все, что написано, материальные и письменные принадлежности к культуре и истории – все это исчезало, исчезало навсегда.
На этой основе уже в период раннего покорения Северного Кавказа, в том числе и Чечни, в русской исторической науке стали господствовать идеи о «позднем», «запоздалом развитии» чеченского общества, якобы о его «социальной отсталости» даже по сравнению с соседними народами (аварским, кабардинским, кумыкским и т. д.). В доказательство приводили то обстоятельство, что у «чеченцев не было социального расслоения, у них не выделилось аристократическое сословие – дворянство, феодалы, а, следовательно, не было никакой государственности». И вообще, они «эти чеченцы», якобы, находились под управлением «чужих феодалов – князей и ханов» (аварских, кабардинских, кумыкских, – что является откровенным искажением древней и сложной истории народа. Чеченский народ прошел все известные стадии развития, свойственные всем крупным народам, а в ряде случаев – раньше своих ближних и дальних соседей (в том числе, в силу численного доминирования).
Другое направление искажений истории чеченского народа – это попытка обоснования «позднего выхода» чеченского народа на равнину, в частности, на север от Терека. А некоторые авторы пытались обосновать идею, что даже Урус-Мартан был основан «русскими поселенцами» («русским Мартыном»), затем в силу каких-то причин, оставлен и позже снова заселен чеченцами. Эти идеи развивает и один из первых чеченских историков, талантливый аналитик событий У. Лаудаев в замечательной книге ЧЕЧЕНСКОЕ ПЛЕМЯ. У. Лаудаев получил хорошее образование в кадетском корпусе, служил офицером на Кавказе. И, видимо, не его вина в том, что он не сумел прорваться сквозь шоры официальной исторической школы Российской империи, которая была заинтересована в том, чтобы истребительную политику царизма на Кавказе представить как цивилизаторскую миссию, а народы, уничтожаемые при этом – неграмотными, не цивилизованными дикарями, находящимися на низком уровне социального развития, «туземцами». Поэтому самое ценное в работе У. Лаудаева – не в характеристиках этих общих вопросов, в которых Лаудаев явно не разбирался, а в конкретных описаниях современной ему географии расселения народа, обычаях, нравах, определенных исторических фактах, народных преданий и сказаний и др.
«…Местность, заключающаяся между Осетией и Кумыкской плоскостью, населена многочисленным племенем кавказских горцев, говорящих одним языком, называющимся чеченским. В состав этого племени входят общества бывших округов: Ауховского, Ичкерийского, Аргунского, Чеченского и Назрановского… К северу река Терек служит границей этого племени и русских станиц: южной границей – хребет Кавказских гор (ко времени описываемых собиытий, чеченцы были уже вытеснены с равнинных территорий к северу от реки Терек. – P. X.)… Смотря с плоскости на горы, видишь, что они тремя уступами проходят от востока на запад. Южный склон этих гор крутой и отвесный, северный же – продолговатый и пологий. Высочайший, или первый, уступ составляют снеговые горы, называющиеся по-чеченски «баш-лам», т. е. «тающие горы». Слово «беше» значит «таять», а «лам» – «гора». Вершины этого уступа покрыты вечным снегом. Подножие его лишь в конце мая покрывается травою.
Второй уступ называется по-чеченски «лам», т. е. «гора»; горы, составляющие этот уступ, от основания до половины высоты покрыты лесом, а вершины их обнажены и часто бывают скалистой формации, почему для различия высот этих гор их по-русски можно назвать лысыми горами, так как русские всякую возвышенность называют горою. Вероятно, горный холод препятствует растительности леса на этих вершинах, и он растет до определенного предела атмосферической высоты. Вершины эти покрываются питательной травою, почему жители для предохранения стад от солнечного зноя пригоняют на эти места. Третий уступ называется по-чеченски «аре», т. е. «горы, покрытые лесом»; русские зовут их черными горами. Они покрыты густым лесом, состоящим из всех пород европейских деревьев, кроме березы и вечнозеленых смолистых пород: сосны, ели и др., встречающихся изредка только на лысых горах. Горным хребтам чеченцы дают названия, смотря по их высоте. Надсунженс-кий хребет невысоких гор называют «раг» – от слова «раго», означающего «сарай», т. е. этим названием они объясняют, что те горы гораздо ниже черных гор; возвышенный уступ предгорий Терека называют «шу», т. е. «береговая возвышенность». За черными горами следует равнина, или плоскость, Чечни, с богатой растительностью, сторицей вознаграждающей его труды; земля эта чрезвычайно удобна для садоводства.
Множество рек и речек истекает из горного хребта, направляясь с юга на север. Некоторые из них, вытекая из вечно тающих снегов первого уступа, с шумом низвергаются на покатый север, вырывая для себя в земле глубокие ложбины, и, силою разрывая цепи лысых и черных гор, образуют страшные и тесные ущелья, а вырвавшись на раздольную плоскость, своевольно катят по ней свои струи. Другие, вытекая из лысых и черных гор, извиваются по плоскости и впадают в р. Сунжу, образуя с ней общий бассейн. Сунжа впадает в Терек, служащий границей Чечни.
Границы этого чеченского племени остались ныне почти те же, коими оно владело до покорения Чечни русскими, с небольшими изменениями: например, от нее отошла земля для двух Сунженских казачьих полков; Карабулакское общество (один из коренных тайпов Чечни – P. X.) ушло в Турцию, и земля его еще никем не заселена. Назрановское общество, разбросанное по хуторам и малым аулам, для прекращения разбоев собрано вместе и расположено большими аулами»… Это описание (и не только это), дает представление о том, в каких пределах жили чеченцы уже в более поздние времена, с кем соседствовали и т. п. Мы неоднократно будем пользоваться работами У. Лаудаева при анализе разных сторон народа, его истории.
Успехи России на пути территориальной экспансии, ее становление как великой державы – в определяющей степени объяснялись сплавом разных народов, разных этнических и цивилизованных культур. И в то же время историческая полоса длительных неудач и поражений приходилась на те периоды, когда подвергались забытию и осмеянию именно эти ключевые элементы истории, и правящие круги становились на позиции шовинизма и религиозной исключительности (православие), отвергая право других народов на участие в управлении русским государством, их право на автономную жизнь в пределах Империи.

ИСКАЖЕНИЕ ИСТОРИИ ЧЕЧНИ

Уже самая недавняя история – не следует об этом забывать, а именно вторая половина 80-х годов XX столетия, когда началась колоссальная по силе политическая дискредитация других народов (не забудем, как демократы и шовинисты всех пород и мастей пренебрежительно называли народных депутатов СССР 1989 года из республик Средней Азии и Казахстана не иначе как «тюбетейками», а их республики – «нахлебниками России»). История сама мстит возгордившемуся народу и правителям жестоко и неумолимо…
…Так проходили столетия. Народы Кавказа подвергались непрерывным нашествиям, вели войны; в случае поражений и неудач, а они случались часто, уходили в неприступные горы, опять накапливали силы и возвращались на свои родные земли. Эти события, связанные с Чечней, мало освещены исторической наукой, во многом подчиненной на протяжении, по крайней мере, последних 150 лет, откровенным попыткам исказить роль Чечни в истории Кавказа. Поэтому многие историки, тесно связанные с довлеющими политико-идеологическими установками власти, какой бы она ни была, старательно вымарывали любое упоминание о чеченском народе, искажали факты, содействовали «краже» его истории и уничтожению исторической памяти, включая источниковую базу.
Тем не менее, многое из древней истории Чечни, его народа изучалось и анализировалось учеными из соседних цивилизаций. Еще в VII веке в «Армянской географии» Моисея Хоренского описаны давние предки вайнахов – нахчаматяны. У него мы находим упоминание и таких древних жителей Кавказа, как кусты и цховаты, которых ученые также считают отдельными чеченскими племенами (кусты – кисты, цховаты – бацбийцы), ранее жившие в районе Владикавказа, а затем, по-видимому, в результате вторжения иноземных народов, выселившиеся в Горную Тушетию. Такой точки зрения придерживались такие видные ученые, как К. П. Патканов, И. А. Джавахишвили, Ю. Дешериев, Н. Я. Марр, осуществившие лингвистический анализ используемых древними греческими, армянскими и грузинскими историками названий народов Кавказа. Одновременно отметим, что в той проблематике, которая затрагивается нами, откровенно недостаточными в исследованиях являются, по крайней мере, следующие моменты.
Первый. Отсутствие комплексности, всесторонности в подходах к избираемому объекту изучения. Скажем, рассматривать историю Чечни, Дагестана, Адыгеи, Черкесии, Осетии или Кабардино-Балкарии, Ингушетии и т. д. невозможно изолированно от истории других народов региона, поскольку они представляли в те времена более целостную общность, чем это преподносится сегодня. Ученые каждой из Республик пытаются обосновать идею, что именно их народ стал государствообразующим, что его народ – лучше, мудрее, преданнее России и т. д. Согласитесь – смешно. Такой подход как бы дробит исторический процесс, лишает его цельности и величия, и одновременно унижает народы в целом.
Второй момент. Подчиненность историков «схемам» и догмам, отсутствие серьезных новаторских подходов, в том числе, на базе древних источников, компиляторство через введение в научный оборот вторичных и третичных источников и особенно – интерпретаций, в основном, пущенных в оборот российскими, армянскими, грузинскими, дагестанскими историческими школами нового советского периода, когда они доминировали в кавказоведческих исследованиях в силу известных причин. Отсюда – попытки показать некую предопределенность исторического развития Кавказа и, в частности, Северного Кавказа по пути, якобы объективного сближения с российской цивилизационной моделью, обесценивание важности самобытных исторических явлений в регионе Кавказа и их огромное воздействие на мировую историю, в том числе на саму Россию. Это, может, самая лояльная критика в адрес наших кавказских друзей.
Третий момент. Попытки исследователей имперской державы представить народы Северного Кавказа как «туземцев», находящихся на низких стадиях развития (как индейцев Северной Америки), -«направлены на оправдание» цивилизаторской миссии империи, которая привела к уничтожению 70 процентов населения Северного Кавказа. История Чечни и ее народа неразрывно связана с историей соседних народов, часто родственных чеченцам, и на протяжении многих столетий входивших в единые или союзнические государственные образования сообществ, совместно отстаивающие свои тернистые исторические судьбы. Судьба Кавказа была переплетена самым тесным образом еще в глубокой древности – связь между различными частями Кавказа – Северным Кавказом, Закавказьем (Южным Кавказом) была также тесна, как связи между государствами, народами и сообществами Северо-Восточного, Центрального и Северо-Западного Кавказа.
Особенно близки коренные, аборигенные народы Северного Кавказа, имевшие давнюю общую историю (еще до того, как в VI веке часть кочевых аварцев проникла в горный Дагестан, на Хунзахское плато). Тяжесть завоевательских походов и с юга, и с севера приходилась на самый многочисленный и хорошо организованный народ на Северном Кавказе – чеченцев; это исторический факт, который невозможно опровергнуть. Поэтому они непрерывно находились в напряжении, в боях и в столкновениях, на высшей ступени противостояния, готовые объявить войну и сражаться с кем угодно, кроме Всевышнего. Такова была обстановка в те времена на Кавказе – перекрестке мировых торговых путей, где сталкивались разные цивили-зационные культуры, происходили «мелкие» и гигантские войны и потоки людских масс перемещались с Востока на Запад, с Севера на Юг, и с Юга на Север, часто сметая на своем пути целые аборигенные народы.

ОРГАНИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО АДМИНИСТРАТИВНОГО И СУДЕБНОГО УПРАВЛЕНИЯ В ДРЕВНЕЙ ЧЕЧНЕ

Общая характеристика. Уже в первые столетия новой эры чеченские общества-государства обладали почти всеми атрибутами классических государств с четко выраженными элементами военно-республиканской демократии, во многом напоминающими соответствующие государства Рима и Греции тех времен (в особенности Спарту).
Общее управление страной осуществляется Верховным правителем (князем) под непосредственным контролем Совета страны – Мехк Кхел. Совет страны утверждал Верховного (военного) правителя, подотчетного ему. Этот институт действовал, по крайней мере, 500-600 лет, пока в X-XI веках в Чечне не утвердился военно-феодальный строй во главе с Великим князем – главой государства, который, однако, избирался всеми владетельными князьями на специальном заседании Мехк-кхел, – последний сохранил за собой многие важные полномочия, но центр тяжести постепенно переместился в сторону Верховного князя. Собственно, это было государство-сообщество многих народов Кавказа. Это сообщество горских государств имело обширные связи с Грецией, Римом, позже – Византией, восточноевропейскими, половецкими (Дешт-и-Кипчак) и другими государствами и княжествами.
Таким образом, и в условиях правления Великого князя, Совет страны как традиционный и важнейший общественно-государственный институт сохранялся, хотя и потерял былое влияние. Его новое возвеличение относится к концу XIV – началу XV столетия, когда в результате десятилетней внутренней войны, князья, как высшее сословие, были значительно ослаблены, а позже – и «выдавлены» из чеченского общества, отменено крепостное право, а традиционно свободные граждане провозглашены «узденями» – дворянами. Вот тогда (а некоторые раньше) ряд чеченских князей покинули Чечню и обосновались среди соседних родственных народов, положив в ряде случаев, начало новым княжеским династиям.
Совет страны. Обычно в состав Совета страны избиралось от 12 до 25 человек, возрастом не моложе 30 лет, сроком на 3 года. Выборы проходили на трех уровнях: народные собрания (сходы граждан), когда села выбирали своих представителей -выборщиков, в зависимости от численности населения. Но любой населенный пункт, сколько бы ни проживало здесь населения, в праве был избрать одного выборщика. Выборщики избирали кандидатов в Совет страны – ровно вдвое больше установленного Законом, освященного обычаями и традициями. Соответственно, численность выборщиков на протяжении столетий колебалась от чуть более 100 до более 1200 делегатов. С момента своего избрания выборщики должны были собраться не позже, чем в 7 дневный срок, для определения нового состава Совета Страны.
После избрания нового состава Совета страны, они удалялись на молитву – где (вместе со старым составом) члены Совета принимали участие в этой ритуальной молитве. Это и было принятием присяги.
Заседания Совета страны вел самый старший по возрасту, который, однако, никакими иными привилегиями не обладал -все процедуры были точно расписаны и освящены многовековыми обычаями и традициями. Огромное значение имело обычное право, которое восполняло писанные правила и процедуры. Из состава Совета страны 3 члена становились Высшим Судом, в чьи функции входило разбирательство апелляционных дел и дел по должностным проступкам, а так же разбирательство жалоб высших чиновников и жалоб граждан на высших чиновников. Двое членов Совета избирались на должность Верховных прокураторов – для контроля финансов государства и деятельности высших должностных лиц исполнительной власти. Шестеро членов Совета избирались в качестве собственно правительства – это были декуры (министры):
военный
финансовый
внутренних дел (полиция)
помощи семьям и ветеранам войн
публичных работ
гражданская администрация (управление страной).
Военное Управление. Один из наиболее уважаемых декуров назначался главным администратором (то есть главой правительства, гражданским правителем). Один из опытных военачальников руководил обороной страны и народным ополчением, которое в мирное время не подчинялось ни военному декуру, ни декуру внутренних дел. В ополчение входило все мужское население от 15 до 60 лет и воинские занятия проходили постоянно – два дня в неделю. Каждый ополченец обязан был, независимо от того, к какому отряду был приписан – к конному или пешему, прекрасно обращаться с конем, знать навыки пешего и конного боя, владеть всеми видами оружия, быть сильным и здоровым, выносливым, Иметь навыки разведывательной деятельности.
Особый род войск – гвардия, сюда отбирали мальчиков с 5-7 лет, она насчитывала от 500 до 1 тыс. воинов в разное время. Руководил ею эдил, назначаемый также Советом страны из опытных военачальников, из воспитанников гвардии, и она подчинялась только Совету страны. (Возможно, отсюда фамилии – «Эдиловы»). Она же обеспечивала охрану Совета страны и других государственных органов, сопровождала послов, контролировала действия Армии по охране границ. И вообще, «наблюдала» за деятельностью высших военных и гражданских чинов.
В исключительных случаях Совет страны созывал всеобщее Народное собрание – представителей граждан страны, как правило, в случаях военной опасности или в критических ситуациях, когда страна лишалась руководителей и традиционный путь выборов руководящих органов был сопряжен с опасностью или другими чрезвычайными обстоятельствами. Порою такое Народное собрание численно составляло до 500 тысяч человек, при этом обеспечивались меры безопасности, а собравшиеся были хорошо вооружены; готовность народа к обороне всегда была высокой.
В случае вторжения неприятеля военачальник решением Совета страны наделялся особым правом по управлению отражением угрозы на весь период военных действий и становился Военным Правителем страны. Но от контроля Совета страны он не освобождался, и по завершении военных операций должен был ждать вызова на Совет для отчета. Если он не вызывался для отчета – это означало, что он попал в немилость и обязан был передать свой меч эдилу. Эдил являлся на заседание Совета страны с мечом военачальника и передавал его Совету. Если Совет через эдила возвращал меч военачальнику – он мог спокойно сложить свои обязанности и вести обычный образ жизни, как уважаемый гражданин. Если Совет страны передавал этот меч Высшему суду – это была начальная процедура расследования и последующего суда над военным правителем.
По сложившейся многовековой традиции, Высший совет страны собирался один раз в год – в него входили члены Совета страны, синтары (избранные главы сел и городов), все декуры во главе с главным администратором, командиры воинских отрядов и ополчения, начальник Гвардии, бывшие члены Совета страны, судьи и главные сборщики налогов, а также «именные знатные люди», имевшие в прошлом особые заслуги перед Отечеством. Здесь проходил своего рода отчет руководства о положении страны, жизни людей, проблемах воспитания молодежи, семей ветеранов, союзнических обязательствах, об опасностях и угрозах государству, вопросы войны и мира, создания новых населенных пунктов, «тяжелые» случаи частной (кровной) мести и др. Часто решались и такие специфические случаи как мздоимство, взяточничество (за что следовали жестокие наказания и изгнание из страны) и прочие прегрешения среди чиновничества и судей, жалобы отдельных граждан, которые не смогли добиться справедливости у других должностных лиц и пр. На Высший Совет страны мог явиться любой гражданин и выступить с заявлением. Эта практика была освящена традициями и охранялась обычным правом. Специальное должностное лицо стояло на страже этого права рядовых граждан.
Страна была разделена на округа. В округах власть принадлежала народным собраниям. Народные собрания избирали гражданских правителей. В их функции входили: организация общественных работ, защита населения, от правовых нарушений, содержание местных тюрем, сбор налогов, помощь населению.

ПРАВО ЧАСТНОЙ (кровной) МЕСТИ

Кровная месть – одно из универсальных особенностей древних цивилизаций вообще, – обычай, превосходно описанный на примере корсиканской истории известным французским писателем Эдгаром По («Вендетта»). Она имела свои особенности и у чеченцев. В древности кровная месть была строжайше формализирована до тонкостей (в каких-то общественных местах, мечети, враги могли встречаться, ходить по определенным улицам, не имея права сводить счеты где попало и как им вздумается, угрожать друг другу и т. п.). Она не была всего лишь актом личного возмездия, имела сложный мотивационный характер, и, как правило, общество добивалось примирения врагов. Если этого не происходило, то тот, кому угрожала месть, просто переселялся, обычно к соседнему народу, и месть иногда гасла.
Чеченцы в ходе репрессий 1930-1940-х годов, и 13-летней Депортации, в последовавшие после 1957 года времена подавления их культуры, обратились к самым суровым методам сохранения этноса, даже жестоким, но все-таки объяснимым, справедливо пишет историк-этнограф Я. Чеснов. Поэтому постепенно кровная месть исчезала; люди редко убивали друг друга – это считалось омерзительным действием и общество не прощало, если чеченец убивал чеченца. Например в Средней Азии и Казахстане чеченцами было принято решение не выдавать девушек, преследуемых по мотивам мести – то есть, людей, обесчестивших себя в моральном плане.
Жестокости дудаевщины, пороки «новых вождей», войны 1994-1996 гг., 1999-2002 гг., наслоения множества страданий, лишений и обид, буквально выбитая молодежь и массовые болезни, как следствие ужасающих войн, – все это привело к обострению проблемы кровной мести, ее распространению за пределы чеченского общества, усилению элементов отчуждения к «не своим», в том числе и в отношении видных военных и политических деятелей России, причастных к войне…
В древней Чечне преследование за убийство осуществлялось, как и в архаичной Греции или Риме, не официальной властью, а родственниками жертвы, и даже не через судебную власть, если потерпевшая сторона не обращалась с таким требованием к власти. Открытая война между семействами, наподобие ставшей классической, благодаря В. Шекспиру, войне семейств Монтекки и Капулетти, была типичной и для чеченского общества, когда она выступала единственным способом, пресекающим преступления против личности. «Неудобства» такого правосудия ощущало все общество, которое теряло в таких междоусобных конфликтах лучших бойцов, – этим самым наносился громадный ущерб для всего общества, поскольку чеченские вольные государства-сообщества на протяжении веков вели непрерывные оборонительные войны с многочисленными и хорошо вооруженными противниками по всему периметру границы.
Уже в первые столетия новой эры (2-3 века), одновременно с сохранением института права частной (кровной) мести, появляется общественная форма правосудия – договор между близкими родственниками убитого – с одной стороны, и виновного – с другой стороны. В «Илиаде» Аякс произносит следующие слова: «Разве не случается, что берут выкуп за убийство брата или даже сына? Да, убийца подавляет свою злобу, получивши богатый выкуп.» Здесь – зеркальное отражение той, уже судебно-договорной традиции, которая издавна существовала в чеченском обществе. Здесь, также как и в Греции эпохи Гомера, сумма выкупа, взимавшаяся с виновного, была дифференцированной в зависимости от характера убийства или увечья (умысел, случайность, взрослый или ребенок, мужчина или женщина и т. д.), а также от общественного положения убитого или убийцы. Таким образом, «цена крови» определялась индивидуально, применительно к каждому конкретному случаю. Кстати, в Стране Басков также существовали аналогичные обычаи. И кажется, существует и ныне. В VII– VIII вв., когда чеченцы приняли ислам, старые традиции и правила, регулирующие вопросы кровной мести, органически переплелись с шариатским правом, которое тщательно описывает «технологию» возмещения ущерба, в том числе и за разные формы убийства и увечий.
Другой обычай, совершенно уникальный, характерный только для вайнахов, – это усыновление матерью убитого убийцы, когда он с покаянием припадал губами к материнской груди. Обычай был священным, и убийца получал абсолютное прощение, становился приемным сыном матери, со всеми правами и обязанностями заботиться о матери и ближних родственниках усыновленной семьи. Разумеется, пред этим событием осуществлялась большая «подготовительная работа», и такие действия не были произвольными, – как это часто пытаются показать несведущие описатели событий, – отбрасывая уникальность этой сугубо гуманистической стороны вопроса даже в трагических ситуациях. Кн.

СУДЫ ПРИСЯЖНЫХ

В Чечне действовали суды присяжных, по крайней мере, уже в те времена, когда Солон царил в Афинах, и появление таких судей в древней Греции связывали с его именем. Суды присяжных – закономерное явление в классических военно-республиканских государствах-сообществах, где все граждане были равны и царило высокое уважение ко всем гражданам в обществе, исключая рабов.
В 4-5 веках нашей эры суды присяжных в Чечне осуществляли почти все гражданское и уголовное правосудие, за исключением небольшого количества дел, решаемых Высшим Судом при Совете Страны (а в предыдущие столетия – при Верховном князе – измена, предательство, коррупция высших должностных лиц). Отдельные князья лишились судебной власти над подданными уже в XIII-XIV веках, когда мелкие общины-княжества были объединены в единое государство вольных обществ. Но еще некоторое время князья могли отправлять правосудие в отношении своих рабов в челяди (но не членов семьи – последние могли быть судимы только Высшим судом при Верховном князе). Важную роль играл судебный исполнитель, лукулл, которого сопровождали гвардейцы с эмблемой власти – синтар.
Присяжными могли быть все свободные люди аула (села), достигшие 30 лет, образованные и имущие, обладающие всеми правами граждан и платящие налоги, помогающие бедным, не совершившие проступков, осуждаемых общественным мнением. Глава рода (большой семьи-патронимии), в согласии с правителем аула, села («юрт-даа», дословно – «голова села»), составлял списки кандидатов в члены суда присяжных и выносил его на обсуждение народного собрания (сход села), где он и утверждался. Если кто-либо из жителей выражал недовольство по поводу того, что он не включен в список, народное собрание рассматривало его жалобу. Сам суд состоял из 7-15, а в маленьких селах – 3 присяжных. Суды присяжных работали в течение 1 года. Прежде чем начать работу, члены нового избранного суда присяжных должны были сдать своего рода экзамен на знание права, обычаев и традиций. И только после этого новый суд присяжных получал письменное свидетельство за подписью главы села («юрт-да»), удостоверяющее о том, что данное лицо является судьей. Так же как и в Афинах, в древнем чеченском правосудии не было обвинительной власти. Это право полностью принадлежало потерпевшей стороне. Но обвиняемый был вправе привлечь себе на помощь авторитетных и красноречивых людей, пользующихся уважением – то есть, по сути, адвокатов.
Но так или иначе эта система государственно-общественного и судебного управления существовала у чеченцев более тысячи лет и была окончательно разрушена в ходе Кавказской войны. Отчасти ее элементы были включены в государственное устройство имамата Шамиля, отчасти – им же и уничтожены, поскольку он стремился изменить судебную систему Чечни, заменив ее исключительно шариатской, при этом – подчиненной его власти.

КАВКАЗ И РОССИЯ

Торгово-экономические и культурные связи северокавказцев с внешним миром, развивавшиеся первоначально через греческие колонии на Черном море, значительно расширились в средние века, но только вместо греков появились, начиная с XII в., генуэзцы. Генуэзцев в XV веке сменили турецкие и персидские купцы, несколько позже – и крымские.

0

4

Фактически лишь в XVI столетии русские власти и купцы впервые обратили свои взоры на Кавказ, – сразу после завоевания Казанского и Астраханского ханств Иваном IV (Грозным). Трудно сказать, был ли вообще у Ивана Грозного какой-либо «план» продвижения на Кавказ. Но некоторые историки пишут, что первоначальный план Ивана Грозного, вероятно, предусматривал не столько военные, сколько мирное покорение Кавказа, чем, возможно, и объясняется женитьба Ивана Грозного на черкесской княжне Марии Темрмрюковне (1561 год). Но этим планам не суждено было состояться. Уже вскоре Борис Годунов предпринял ряд новых попыток – мирных и вооруженных – проникнуть на Кавказ, но и они оказались безуспешными, поскольку Россию на Северном Кавказе тогда не ждали – не было условий. После недолгого правления Годунова, Россия уже целое столетие оставила в покое Северный Кавказ – она была слаба на фоне могущественных Персии и Турции, каждая из которых пыталась утвердиться на всем Северном Кавказе (южный Кавказ уже был под их властью). Россия тогда действовала исключительно через местных князей – как об этом было выше рассказано. И лишь в XVIII веке в борьбе за обладание Чечней и Дагестаном, Россия включилась более или менее целенаправленно в борьбу за Кавказ. Еще в XVI веке дагестанские правители неоднократно обращались к русским царям с просьбами о помощи в войне с иранскими и турецкими войсками, обещая взамен вступить в подданство русского царя. Известно одно из таких обращений Тарковского шамхала к русскому царю в 1717 году – мы об этом выше упоминали…
Но вернемся назад, на несколько веков. Через четыре года после покорения Казанского царства, в 1556 г. стрелецкие войска Ивана Грозного захватили Астрахань – столицу ногайских татар. С этого периода одна из наиболее крупных водных артерий – р. Волга, никогда ранее не бывшая русской, – стала Великой русской рекой, и русские купцы могли спускаться от самых верховьев к Каспийскому морю. После того, как была захвачена Астрахань и укреплено русское присутствие на Каспии, для московского государства открылись определенные возможности экспансии в прикаспийские и северо-кавказские государства и независимые общества горцев, пребывающих в те десятилетия в непрерывных междуусобных войнах и военно-политических конфликтах. И далее – открывался путь в Закавказье, где Персия безраздельно господствовала, подчинив некогда бывшие самостоятельными Грузию и Армению, или разделив их территории с Турцией. В то же время, Грузия, территория которой была поделена между Турцией и Персией, и свободной оставалась лишь незначительная ее часть (точнее, на правах вассальной зависимости от Персии), – стремилась войти в состав Российской империи. И не случайно – стране и ее славному народу грозило полное исчезновение, впрочем, как и Армении.
Другой фактор, облегчающий Русскому царству укрепление его позиций на Кавказе, это рациональные действия некоторых северокавказских князей, уставших от постоянных набегов персов, турок, наемников аварского шамхала, крымчан – и ищущих сильного покровителя. Уже после покорения Казани многие их них поняли, что Россия быстро набирает силу и влияние, и рассчитывали на долгосрочные союзнические отношения с ней, как противовес Персии, Турции, Крымскому хану – которые не желали строить с ними равноправные отношения. В 1552 году в Москву прибыли черкесские князья (три старших князя из 12 – это чеченские князья – с прошением установления «особых союзнических отношений» в борьбе против турецкого султана и крымского хана, чьи войска непрерывными нападениями разоряют страну и общества князей и их соседей. Отметим, кстати, то обстоятельство, что когда в те времена заключались международные «договоры», предполагающие вхождение страны, ходатайствующей о «покровительстве», в соответствующее «подданство» – это вовсе не означало утерю суверенитета и прекращение самостоятельного существования этой страны. Речь шла лишь о союзнических обязательствах и отношениях, часто – на определенный срок, иногда – «на вечные времена». Это я специально отмечаю, поскольку даже в среде профессиональных историков не всегда понимается различие между современной трактовкой таких договоров о «подданстве» и теми понятиями, которые существовали много веком тому назад.
Ситуации же в русско-кавказских отношениях в ту эпоху обычно складывались таким образом, что вскоре после подписания соответствующих договоров, более сильная сторона, русская (не обязательно – сам царь, чаще – военные и административные чиновники), стремилась отойти от содержания договора, усилить свое вмешательство во внутренние дела союзнических государств и княжеств. Это неизбежно вызывало недовольство не только князей этих стран, но и населения. Бывали и случаи, когда горские князья отходили от положений Договора(ов), а царская сторона выражала свое недовольство такими фактами. Договоры, таким образом, довольно часто в одностороннем порядке денонсировались, порою дело доходило до многолетних, кровавых войн. Так что современная российско-чиновничья традиция толковать международные договоры по своей выгоде – это имеет не просто давнюю традицию, но и генетическое свойство мелкого русского чиновника, изображающего из себя «государева человека».
В период, когда русская дипломатия и военная политика впервые обратили свои взоры на сторону Кавказа, в том числе и в связи с прибытием в Москву чеченско-черкесских князей, и особенно – походом на Астрахань – усиливалась борьба между Турцией и Ираном за господство над Западным Кавказом (Восточный Кавказ – Азербайджан и Армения, частично – Грузия, давно потеряли свою самостоятельность и существовали в формах вассальных Персии и Турции ханствах). Современные столицы этих государств – Тифлис, Баку, Эривань – были столицами персидских и турецких властелинов; иногда в этих городах преобладали численно и турки, и персы, и арабы, а коренное население изгонялось.
Через 5 лет после того, как в Москве побывали первые чеченские и черкесские князья, сюда же прибыли два кабардинских (тоже – черкесски-адыгейских) князя, Темрюк и Тизрют, с прошением принять их страну в «русское подданство» и оказать помощь против набегов шамхала Тарковского – одного из наиболее могущественных аварских феодальных монархов на северо-Востоке Кавказе., являвшимся оплатой Персии. Иван Грозный принял это предложение и подписал с князьями «Договор о дружбе на вечные времена», а позже породнился с княжеским домом Темрюков – женился на дочери кабардинского князя Темрюка, княжне Марии, об этом мы уже упоминали ранее. Интересно отметить, что в свите князей были казаки, служившие кабардинским и чеченскими князьям, в том числе Яндару Хасбулату Черкасскому, который, как утверждает молва, содействовал приезду обеих княжеских делегаций в Москву, и подписанию договоров с русским царем (в том числе через своих близких татарских князей, обрусевших и ставших русскими князьями (в частности, через князей, – дядю и племянника Юсупова).
Умный Шамхал Тарковский, тесно связанный с персидским двором и находившийся в союзнических отношениях с Россией, обеспокоенный усилением кабардинского князя Темрюка, в свою очередь, также решил обратиться к московскому царю – он стал просить у него «защиты против усилившихся со стороны чеченцев и кабардинцев набегов на его земли». Царь Иван принял и это предложение: тогда же были установлены постоянные посольские отношения между Москвой и Тарками, столицей Шамхальства.

КАЗАЧЕСТВО НА КАВКАЗЕ

К описываемому периоду, а именно к 1550-е–1560-е годам, – относится первое появление, но не
образование русского казачества. В его основе находились, несомненно, беглые крепостные, низы русского общества, разорившиеся и опустившиеся купцы и их челядь (особенно после известной отмены «Юрьевого дня»), дезертиры-стрельцы, беглые каторжники, воры, жулики и прочий сброд, – которые в поисках безопасных от русских властей мест для проживания – издавна самовольно селились отнюдь не на «пустующих землях» (на Северном Кавказе таких «пустующих земель» не было уже многие столетия), а на княжеских или общинных землях – по специальным разрешениям общинных властей, или богатых и влиятельных людей, которые гарантировали перед «обществом» их «примерное поведение». По мере экспансии России на Северный Кавказ, эти бывшие беглые, так и не полностью ассимилировавшиеся с местным населением (хотя принявшие многие обычаи, нравы, одежду горцев), неожиданно для российских правителей, превратились не просто в союзников, но и важную опору в укреплении московских царских позиций на Кавказе. Они чувствовали свою подчиненность, «второсортность» в чеченско-черкесских обществах, тяготились ими, и быстро забыв то обстоятельство, что эти народы их спасли от физического уничтожения, фактически стали «пятой колонной» России, с которой их в те времена соединяла и христианская религия. Поэтому не было смысла не только пытаться лишить их звания «казак», (с российских позиций и интересов), которым они называли себя, и вновь превратить их в крепостных крестьян – «мужиков» (отсюда, видимо, ненависть казаков до сегодняшнего дня к слову «мужик», оно подсознательно напоминает им об их происхождении от беглых крепостных – «мужиков»). Но более того, русские чиновники быстро поняли ту огромную выгоду, которую государство извлечет через развитие института «казачества», расширения ареала его расселения, превращая его в своего рода, авангард русской экспансии на Кавказе. Огромное количество вчерашних рабов-крепостных, обслуживавших Армию, отныне стали именовать «казаками» и поселять их на горских землях, создавая очевидно конфликтную почву. Одним из первых появилось русское гребенское казачество, расположенное между Тереком и Сунжей (5 небольших станиц). К этому периоду уже были покорены княжества Северо-Западного Кавказа (адиго-черкесские) – ныне территория Краснодарского края. В ходе истребительных войн миллионы людей были перебиты, бежали в Персию, Крым, Турцию. Оставшиеся в живых князья перешли в подданство России в 1557 году. Это ныне называется «добровольным вхождением» в состав России.
С именем Ивана Грозного связано признание казачества как особого «служивого русского народа на Кавказе». По указанию царя на Тереке была воздвигнута первая казачья крепость, а позже – образованы новые казачьи станицы на берегах Терека, Малки и нижней Сунжи, – которые образовали Терское воеводство (1567 г.), а позже – Терское и Кизлярское казачьи войска (1577 г.). Частично это расселение казачества осуществлялось через определенные соглашения с князьями, но в большей части – небольшие казачьи группы, подкрепленные европейскими кавалерийскими отрядами, находящимися на русской службе, или подразделениями стрельцов, – просто захватывали участки земель, сгоняя мирное местное чеченское население. В те времена Широко распространилась работорговля – захваченные в плен при «аннексии» их земель чеченцы, кабардинцы, черкесы, кумыки, осетины и др., доставлялись казачьими торговцами в Крым на невольничьи рынки. Это было, так называемое «аманатство», которым «увлекались» русские офицеры.


Политика России после Ивана Грозного

Российская экспансия на Кавказе набирала силу. После смерти Ивана Грозного, с воцарением на московский престол царя Федора, связи Москвы с Кавказом стали еще более интенсивными. Отметим, что это происходило не в силу каких-то стратегических соображений (их еще не было в сформированном виде), – здесь в большей степени играли мотивы воздействия «князей церкви», которые, несомненно, играли огромную роль при слабых русских царях. Первый поход великого князя Федора на Кавказ был предпринят под предлогом защиты православного царя Александра Кахетинского от набегов шамхала Тарковского (1586 г.). В том же году послы Александра били челом перед великим князем Федором, упрашивая принять «народ Грузинский в подданство русского князя». В 1594 году князь направил свои войска (около 3 тысяч бойцов), под командованием боярина А. Хворостинина из Астрахани на Северо-Восточный Кавказ. По пути к войску присоединилось более 1 тысячи казаков-кавалеристов. Пророссийский князь Яндар-Черкасский отказался участвовать в этом походе, и был в «немилости», как сообщает фамильный архив. Вскоре русские войска и казачья кавалерия с рейтарским полком, штурмом взяли столицу Шамхала, город Тарки. Хворостинин стал осваивать вновь приобретенные территории на Кавказе, воздвигать крепости. При этом оккупировавшие войска и особенно казаки, творили над мирным населением ужасающие бесчинства – грабежи, убийства, продажа женщин в рабство на ереванских, бакинских и тифлисских рынках; физически крепких мужчин, юношей, детей – продавали в рабство, практиковалось, и довольно широко – изгнание населения из их аулов, захват земель и пр.; традиционная дружба горцев с Россией была разрушена, начиналась нескончаемая война. Она была начата продажным чиновничеством России и неумными правителями этой страны. Это – исторический факт.

ЧЕЧЕНСКОЕ ОБЩЕСТВО

Традиционная имперская российская, а затем и советская историческая наука. Абсолютно, тотально лгали относительно генезиса чеченского народа, выдумывали какие-то вульгарные, нелепые истории о происхождении народа, о якобы, «дикости» этого народа и т. д. Самый нелепый идеологический миф, который широко внедрился даже в сознание народа – это, якобы, у «чеченского народа не было социального расслоения, не было ни князей, Нй рабов». И дескать, все были «свободными»; вот на этой последней мысли и «покупаются» люди – ясно дело, всем нравится, когда говорят, что все их предки были «свободными людьми».
На самом деле история эволюции чеченского народа мало отличается от соответствующих процессов других народов – и родственных (грузинского народа), или европейских народов; что касается социального расслоения в Адыгее, Черкессии, Кабарде (это – единственный этнос), – этот процесс, замедленный по временным параметрам, по сравнению с тем, что происходило в Чечне, – тем не менее, был серьезно деформирован вооруженной агрессией со стороны России, которая уничтожила более 80% коренного населения (примерно за 20 лет); еще 10% населения (около 400 000), насильственно были выселены в пределы Турецкой империи. (История дипломатии свидетельствует, что этот вопрос специально оговаривался в ходе переговорного процесса в 1877 году; они начались вскоре после Балканской войны, в которой Турция потерпела поражение). Чеченское общество, более чем за тысячу лет до появления «Русского государства», состояло из следующих страт:
свободные люди – землепашцы, торговцы, отставные военные, чиновники всех уровней (это приблизительно 70% всего взрослого населения);
горожане и ремесленники (приблизительно 6-8% населения);
крепостные крестьяне, работающие в поместьях аристократии (10-12%);
аристократия – князья, родовые дворяне, офицерство (5-7%);
рабы – 2-3%.
Специфической особенностью чеченского общества являлось то обстоятельство, что в нем высоко оценивались понятия Чести и Достоинства. Бывали, хотя и редко, случаи, когда раб, добившись слова на Народном Собрании, и получив поддержку его участников, мог вызвать на поединок своего хозяина. И если он выигрывал сражение – немедленно получал свободу… Рассматриваемый нами этап развития общественно-политических процессов на Северном Кавказе характеризуется непрерывным осложением отношений с Россией. И этот процесс осложения был, очевидно, естественным и объективным: крепостная, феодально-княжеская Россия даже не могла мыслить о каких-то равноправных отношениях с горскими народными Республиками, которые давно перешли стадию варварства и боярщины. Поэтому политика великих русских князей была совершенно очевидна в своей примитивности – завоевать, покорить, превратить в рабов-крепостных…
И сегодня в общественном мнении России охотно воспринимают такие идеи. Например, один из представителей политологической «элиты», некий писательствующий Игорь Бунич в предисловии к книжонке «Хроника Чеченской войны. Шесть дней в Буденновске», – свое повествование начинает с… попытки дать характеристику Руслану Хасбулатову. С описания его тысячи раз «описанной» квартиры, как-будто я должен жить на вокзале. В своих попытках унизить меня этот человек никак не ограничивает свою злобу: здесь такого рода выражения, как «обшарпанный профессорский стол» (ну почему «обшарпанный»?); и утверждения, что «Хасбулатов организовал заговор в сентябре-октябре 1993 года» и т. д. Странное дело, почему Бунич не написал, что это я подготовил кремлевский указ № 1400, и самолично приказал разогнать Парламент страны и открыть огонь по нему из танковых пушек! Кстати, как мне говорили, на «ремонт» Парламентского дворца было израсходовано 500 млн. долл. А куда делся Фонд Председателя Верховного совета на сумму более 10 млн. долл. (стоимость различных картин, подарочного оружия, золотой и серебряной посуды и многого другого государственного имущества). Как мне тоже рассказывали, он был похищен кремлевскими погромщиками. И еще перл этого писаки: якобы, Хасбулатов рассматривал генерала Дудаева в качестве своего естественного союзника; и что Дудаев был «отозван из Прибалтики по рекомендации Хасбулатова, срочно произведен в генералы, а затем направлен в Чечню». Что ни утверждение – то ложь Но, зачем? К сожалению таких буничей, лгущих порою совершенно бессмысленно, ныне расплодилось множество, хотя их хватало и в прежние времена. Разве не типы этого рода писали доносы на литераторов, инженеров, ученых (отсюда и слова клеветника об «обшарпанном профессорском столе») – этот тип блистательно выведен в булгаковском шарикове и швондере.
Аналогичные бредни, только спустя 7 лет, предлагает читателю и некий И. Браев (Йошкар-ола) – «относительно ситуации в Чечне», и о чеченском народе и т. д. Не имея о последних ровным счетом никакого представления, этот «писатель» как и многие другие, вносит свой «вклад». Для начала сей тип утверждает, что «чеченцы – это совсем другой народ». Ясное дело, разница между жителями Йошкар-олы» и чеченцами существует, поскольку они относятся к разным этносам, но что, собственно, отсюда вытекает? И в доказательство своей «глубокомысленной идеи», этот Браев утверждает, что даже «несколько европеизированный» Хасбулатов (и иронически – «бывший комсомольский секретарь МГУ имени Ломоносова, занимая высокую должность Председателя Верховного Совета России, «имел личную охрану из чеченцев». Видите, как близки они – Бунич и Браев, в своих рассуждениях, типе строить лживые фразы. Трудно спорить с людьми недалекими, ограниченными, которые запросто, играючи, прибегают ко лжи, инсинуациям, иронии – даже там, где все это просто немыслимо. К примеру, разве не доказывает тот факт, что более 20 тысяч комсомольцев МГУ, избравших меня своим секретарем, в те времена были очень далеки от националистических настроений (к тому же, речь шла о представителе народа, депортированного, преследуемого, и реабилитированного в период «хрущевской оттепели»).
Студенты МГУ своих лидеров в те времена избирали в основном, по двум признакам: наличие интеллекта и хорошего юмора, а что касается национальности – об этом как-то даже не думали, и никто тогда не «принюхивался» друг к другу относительно национальной принадлежности Я заметил одну особенность – попытки высмеивать молодежь прошлых десятилетий, их лидеров – это свойственно, скорее, тогдашним неудачникам – которые в силу своих личных (ограниченных) способностей, не могли становиться естественными молодежными лидерами. А нашими молодежными студенческими лидерами в МГУ бывали не только русские, но и армяне, и евреи, и грузины, и украинцы, и представители многих других народов СССР. Довелось быть в этой роли и мне, чеченцу. Тогда же в университетском комсомоле рядом со мной были многие студенты и аспиранты, ныне известные во всем мире ученые, в частности, академик Виктор Садовничий, ректор МГУ, академик Валерий Лунин, декан химического факультета МГУ и др., не говоря уже о сотнях известных ученых-докторов, профессоров – математиков, физиков, биологов, геологов, философов и психологов, экономистов и историков, которые делали и делают честь отечественной и мировой науке, и которые в свои студенческие годы были необычайно активны и честно, бескорыстно работали в комсомоле МГУ.
Что же касается «охраны» руководителей Верховного Совета, должен сказать, что она состояла исключительно из офицеров бывшего 9 Главного Управления КГБ, и ни одного чеченца в ней не было – поскольку формировалась, в соответствии с Положением, руководством Главного управления охраны. Хотя если бы и были чеченцы и другие – ничего особенного в этом не было бы. Напомню, что у царя Николая II долгое время действовал личный конвой исключительно из чеченцев, которым командовал полковник Чермоев. Кто знает, как сложилась бы судьбы царской семьи, если был этот доблестный офицер, прошедший две войны, оставался бы со своим чеченским конвоем рядом с императором, до трагедии 1917 года… У лжи, как известно, «короткие ноги», хотя вред она наносит огромный…
… Рассматриваемый нами этап развития общественно-политических процессов на Северном Кавказе характеризуется непрерывным осложением отношений их народов с Россией. И этот процесс был, очевидно, естественным и объективным: крепостная, феодально-княжеская Россия даже не могла мысли о каких-то равноправных отношения с горскими народными республиками, которые давно перешли стадию варварства и боярщины. Поэтому политика великих русских князей была совершенно очевидна в своей примитивности – завоевать, покорить, превратить горцев в рабов-крепостных. Вот отсюда – корни той яростной борьбы, которые горцы начали против наступления царизма на их свободную жизнь. Это и способствовало началу сопротивления оккупантам. Первым восстало чеченское население в притеречной области, позже – кумыкское население, к которым присоединились аварцы. На помощь восставшим прибыл крупный отряд чеченских наездников из Харачоя во главе со своим младшим князем Хас-Булатом Яндаром. Восставшие разгромили посланные полковником Хворостинином отряды для их подавления и осадили Тарки. Обещанные подкрепления из Грузии не прибыли, и московские войска потерпели полное поражение. Хво-ростинин с небольшим уцелевшим отрядом бежал из Тарков за Терек. Чеченский князь, однако, не захватил его в плен, стремясь к мирному исходу конфликта (1594 г.).
Через десять лет новый московский царь Борис Годунов собрал большое по тем временам войско численностью в 10 тысяч бойцов (немецкий кавалерийский полк из наемников, кавалерийское ополчение молодых дворян, пешие стрелки, казаки, татарские всадники) для нового военного вторжения в Дагестан под начальством двух военачальников – И. Бутурлина и И. Плещеева. Все это войско весной 1604 года двинулось на Тарки. Кахетинский царь Александр обещал направить 2-х тысячный отряд грузин на помощь этому войску. Это, кстати, было первое предательство грузин перед чеченцами, которые их неоднократно спасали от кривых сабель персов и турок. В кровопролитном сражении войска шамхала были разбиты, и Тарки опять оказались в руках русских войск. Боярин Бутурлин повсюду расставлял русские гарнизоны, вблизи Тарки он выстроил новую военную крепость с сильным отрядом. Но разгромленные чеченцы и дагестанцы не смирились с поражением, они начали партизанскую войну, а на помощь им приходили все новые отряды из разных независимых кавказских обществ-государств, особенно много их было из Чечни. Повстанческую борьбу возглавил сын шамхала, Султан-Мута, который опять разгромил русское войско, но при этом был убит и сам. Остатки русских войск опять бежали за Терек. Почти сто лет Московское государство не предпринимало новых военных походов на Кавказ. Оно отступило за сотни километров от Ставрополья, «забыв», что это «земли Руси». Это – тоже исторический факт.
Однако торговые и дипломатические связи Северного Кавказа с Россией становились интенсивными с каждым последующим десятилетием. Многие князья и члены их семей наезжали в Астрахань, Царицын, Казань и Москву, знакомились с жизнью и нравами страны, заводили дружеские и родственные связи, заселяли целые кварталы городов своими земляками, что способствовало торговле, открывали на своих землях ремесленные производства, приглашая московских и иных умельцев, переносили сюда некоторые виды сельскохозяйственных культур из России. Эти связи постепенно становились мощной базой для политического сближения как отдельных знатных кавказских фамилий с российскими феодалами, так и с усиливающимся российским государством. Неслучайно, что в войнах России на Западе уже постоянно участвовали горские кавалерийские части, а их командирами становились чеченцы, черкесы, кабардинцы, аварцы, кумыки, получившие офицерские чины Империи; это было характерно и для эпохи Петра, и для длительного правления Екатерины II – все приближенные этой действительно талантливой правительницы, были практически интернационалистами, они выдвигали людей умных и отважных.

Царь Петр и Кавказ

Новый этап агрессии России с целью покорения Кавказа связан с именем царя Петра I. К началу его кавказских походов район нижнего течения Терека стал уже регионом постоянных конфликтов, – хотя никогда ранее он не принадлежал России. Военные отряды из крепости Терки, расположенной в устье Терека, часто совершали рейды на юг, в чеченские аулы. Соответственно, чеченцы оказывали жесткое, и часто – жестокое сопротивление этой экспансии, а в 1707 году их отряды напали на эту крепость и сожгли ее. К периоду, когда Петр I разрабатывал планы относительно покорения Кавказа (после создания им мощного флота, Полтавы и строительства новой столицы Империи, Санкт-Петербурга) – в борьбе за контроль над Кавказом уже появились серьезные политические интересы, связанные с отношениями между Персией, Турцией и Россией. В эту борьбу тогда же стали встраиваться и европейские державы. Замаячил поход в Индию (уже в петровские времена, а для этого Россия должна была установить полный контроль над Кавказом). Соответственно Северный Кавказ, да и в целом Кавказ, стал рассматриваться российскими политиками и дипломатами как фактор, играющий стратегическую роль в господстве над обширным Каспийско-Черноморским регионом, что могло бы способствовать контролю над Дарданеллами и выходу в Средиземное море и Мировой океан и далее – к Британской Индии.
Царь Петр, человек необычайно рациональный в политике, принужден был политическими обстоятельствами заняться кавказскими делами. Дело его жизни – «прорубить окно в Европу», как хорошо известно из истории, неумолимо вело к военному столкновению России с сильной морской державой, контролировавшей балтийское побережье, – Швецией. Швеция имела давние союзнические обязательства с Османской Турцией, активность которой, включая и военные вылазки крымского хана на Кавказе, синхронизировалась с ситуацией в российско-шведских делах. Однако, не только эти обстоятельства заставили царя Петра обратить свои взоры на юг – были и сугубо политико-практические задачи: укрепить положение Астраханской губернии, все еще сравнительно новой, подчинить казацкую вольницу за счет создания военных поселений и укрепления гражданской администрации, отбросить с Северного Кавказа Персию и Турцию, укрепить русское влияние в Закавказье, где Армения и Грузия которые пали как карточные домики перед персами. Иначе отстояло дело в Чечне и Дагестане – здесь все завоеватели терпели поражение. И это было непонятно российским правителям.
Петр I, как известно, мечтал проложить России путь в Индию, и его поход на Кавказ являлся звеном на пути реализации этих политико-романтических устремлений. В качестве первоочередной задачи Петр I поставил присоединение к России прикаспийских ханств, принадлежавших тогда Персии. 18 июля 1722 года русский император с 20 пехотными полками отплыл из Астрахани, взяв промежуточный курс на побережье вблизи столицы Шамхала (Тарки), – чтобы после занятия Тарков отплыть на Дербент. Туда же шла петровская конница маршем из Царицына. Общее число бойцов в войсках царя превышало 100 тысяч солдат и офицеров, ими командовали прославленные в боях со шведами, поляками, османами русские фельдмаршалы и генералы: блистательный Меньшиков, Репнин, юный Суворов. Мощная артиллерия предназначалась для разгрома укрепленных пунктов и крепостей горцев.
Войска продвигались медленно, никто им не оказывал сопротивления. И вот, 27 июля войска высадились на берег, на земли кумыков и приступили к захвату их аулов. Кумыки и пришедшие к ним на помощь чеченские и аварские горцы, оказывали упорное сопротивление захватчикам, но петровские войска, неся тяжелые потери, продвигались вглубь страны. 12 августа Петр находился уже в 5 верстах от Тарков. Шамхал Тарковский, Адил-Гирей, военачальник слабый и безвольный, как он считал, убедившись в дальнейшей невозможности противостоять петровским войскам, явился к Петру с предложением мира и устроил ему торжественную встречу. Царь был благороден – он щедро наградил Шамхала, оставил его у трона и 3 дня гостил у него.
Через 4 дня русские войска наступали уже на персидскую Крепость Дербент – она сдалась без боя. За версту от города-Крепости царя Петра встречал дербентский наиб имам Кули, вручивший Петру ключи от Дербента. Обрадованный таким исходом, царь пожаловал наибу звание генерал-майора ланд-милиции.
После покорения Дербента, в короткое время русские войска заняли восточные ханства Закавказья – на всей территории Азербайджана, Армении и Грузии – издавна бывшие составной частью Персидской империи – была установлена российская имперская власть. Завоевав прикаспийское побережье, Петр I нанес мощный удар по персидской империи и ее признанному в мире могуществу, – но с этими потерями они не желали примириться. После отбытия Петра из Кавказа в Россию, – Персия, опираясь на своих вассалов – князей и ханов из Дагестана, Азербайджана и Армении (Ширван), – начала готовить контрудар с тем, чтобы опять вернуть утраченные кавказские провинции. Эти приготовления приобрели особенно четкий, планомерный и энергичный характер, когда на персидский престол взошел знаменитый Надир-шах (Тахмас-Кули-хан). При нем мощь Персии стала стремительно возрастать, особенно, когда он разбил громадное турецкое войско под Багдадом в 1735 году, и подчинил арабские государства, включенных в состав Персии.
В России политическая обстановка была довольно сложная, связанная со смертью Петра I, и обычных для России неурядиц в таких ситуациях. Правящие круги страны, разные группы которых боролись за свои позиции при дворе, были далеки от Кавказа и грозного наступления Надир-шаха на российские интересы в этом регионе. А между тем, Надир-шах в 1734 году направил экспедиционный корпус на Дагестан и захватил его, в частности, всю Аварию и осуществил его «Персиализацию». Это обстоятельство, кстати, не учитывается в последующие временные периоды. Аварцы – во многом персы. Насилия оккупационных войск над мирным населением обусловили поражение захватчиков: горцы Кавказа не терпят насилий и мародерства – этого никогда не понимали и не поймут тупые оккупанты. Персы этого тоже не понимали – поэтому Дагестан восстал против персов, а на помощь ему пришла Чечня, другие народы Кавказа, направившие на борьбу с персами своих лучших воинов-наездников. Персы бежали. Уязвленный Надир-шах, «Гроза Востока» собрал 100-тысячную армию и в 1741 году снова вторгся в пределы Дагестана и Восточной Чечни и опять потерпел жестокое поражение; и что самое унизительное – его гарем был захвачен воинами харачоевского князя.
Кстати, для борьбы с этим войском Россия не отправила ни одной воинской части, а знаменитые «казаки» просто бежали. В борьбе со 100 тысячным воинством Надир-шаха погибли 3 тысячи чеченских всадников, 2 тысячи аварцев, 2 тысячи черкесов-кабарданцев, сотни ингушей и осетин и др.
Завоеватели творили зверские расправы над захваченными в плен воинами, ранеными, мирными жителями, превращали свободных людей в рабов, бросали их в пропасть. Сопротивление горских народов Дагестана и Чечни персам стремительно нарастало, последние терпели множество поражений, но из Персии непрерывным потоком шло пополнение.
К горцам приходило осознание необходимости объединения изолированно сражающихся отрядов против огромной армии оккупантов, подчиненной железной дисциплине своего талантливого полководца, в противном случае, – скорое поражение, или затяжная война на истощение, которая, в конечном счете, тоже может закончиться поражением. На такое единение воинских отрядов ушло довольно много времени, если иметь в виду идущую жестокую войну. Горцам трудно признать превосходство кого-нибудь другого и добровольно согласиться на его первенство. Тем не менее, смертельная опасность, нависшая над народами, заставила их объединиться.
Был создан своего рода «Генеральный штаб», Совет командиров, куда вошли 2 дагестанских (аварцы и кумыки), 4 чеченских и по одному представителю от кабардинских, черкесских и абхазских воинских начальников. Они избрали главнокомандующего Махмуда-Яндара, принесли священную клятву на Коране беспрекословно ему подчиняться, выполнять совместно выработанные решения и планы ведения войны. В целях контроля выполнения каждым из военачальников (не только Генеральным штабом, но и другими, более низкого уровня), своих обязанностей и приказов Главнокомандующего, – съезд имамов мечетей (мулл) избрал Верховный Шариатский суд из 7 наиболее авторитетных религиозных деятелей Дагестана и Чечни. Их приговор не подлежал обжалованию и должен был быть исполнен немедленно. Кстати, до конца войны этот Суд вынес всего два смертных приговора в отношении военачальников, причем, в самый начальный период после создания «Объединенного командования».
К концу 1742 года было создано «Объединенное войско», которое стало наносить мощные удары противнику, действуя не «широким фронтом», а наступая и нанося удары с разных позиций, по коммуникациям персидской армии, штабам ее подразделений, или внезапно нападая на большие конские табуны в период их кормежки, и лишая персидские войска их кавалерии. И наконец, в декабре того же года 80 тысячная армия непобедимого Надир-шаха была полностью разгромлена в районе Чоха; около 20 тысяч солдат и командиров, в том числе высшие офицеры, попали в плен; сам Надир-шах с отрядом в 2 тысячи бойцов с трудом прорвался через окруживших его горцев и бежал в Персию. Вместе с этим поражением он потерял и трон – некогда всесильный, а ныне ослабевший монарх был убит в результате дворцового переворота. Отметим, разгром персидского шаха был осуществлен без помощи России, хотя он объективно усиливал именно ее позиции.
Эта борьба горцев с могущественной державой мира того времени, Персией, сильно истощила Дагестан, Чечню, Кабарду – они потеряли тысячи своих лучших сыновей-воинов на поле брани. Независимые государства-общества Северного Кавказа того времени являли собой трагические картины разгромленных и сожженных, обезлюдевших городов и аулов; многократно сократились посевные площади и скот, почти замерли ремесла и торговля, наступал голод. Цветущие города и села, обеспеченные граждане, путешественники, прибывающие из разных стран мира – всему этому был положен конец. Удар персидскими полчищами по горским народам был нанесен страшный, не скоро восполнимый. Этим и воспользовалась отнюдь не благодарная, но жестокая Россия и ее правители.

Новый этап экспансии

В таких условиях начался новый этап экспансии России на Кавказ; поражение Надир-шаха от горцев Кавказа произвело огромное впечатление не только на Россию, но и Европу. Тем более, что Кавказ все еще оставался малоизвестным регионом в мире, не говоря уже о России. В период новой царской экспансии первой пала Осетия, завоеванная царскими войсками в 1774 году, причем, несмотря на значительное число христиан в этой стране, – беспощадность русских войск была беспредельной. И всякие «разговоры» о «близости» осетин к России – это миф, иллюзия; этот народ уничтожался завоевателями с нормативной жестокостью, свойственной русским не меньше, чем иным завоевателям. Вскоре пали Большая и Малая Кабарда – когда большинство населения было вырезано. В 1783 году Грузия стала протекторатом России. В 1801 году была захвачена Южная Осетия, в 1809 году – Назрановское общество ингушей.
В эти годы значительно усилился интерес Европы к Кавказу в целом. И Россия, и европейские государства стали направлять в разные страны Кавказа свои научные экспедиции, финансируемые правительствами. Царские власти направили, в частности, целый ряд исследовательских экспедиций (С. Гмелина, И. Гильденштедта, П. Палласа и др.) Эти экспедиции исследовали различные стороны народов стран-сообществ Северного Кавказа, особенно Чечни, Дагестана, Кабарды, Абхазии – пытались понять их народы с точки зрения этнических особенностей характера, языки и обычаи, местность, животный и растительный мир, численность населения, военный и оборонный потенциал, намечали возможные маршруты прокладки дорог для продвижения армий. Это делает им честь, но они были далеки от объективных попыток понять эти народы, их цивилизации; они не желали признать, что их цивилизационная культура была во всяком случае, не ниже, по сравнению с культурой завоевателей – то есть России.
Одновременно довольно широко, и отметим – успешно, применялась практика подкупа горских князей, старшин и влиятельных религиозных деятелей, с целью превратить их в проводников русской экспансии на Кавказе. Все это давало свои конкретные результаты, и горские земли все в больших масштабах переходили под контроль быстро строящихся казачьих станиц и новых русских дворян-авантюристов (как русских, служивших здесь в войсках, так и обрусевших, представителей горской знати, не имевшей земли, или владевших небольшими участками), получающих здесь огромные земельные наделы.
Такая откровенно колониальная активность русских властей, бесчисленные бесчинства и произвол, явные несправедливости, которые горцы трудно переносят, появление все новых и новых казачьих станиц с отчуждением наиболее лучших земель – все это привело к новому восстанию горцев Чечни и Дагестана в 1785-1787 гг., против царских властей. Восстание возглавил чеченский шейх Мансур – бесстрашный воин и патриот и его идеи до сих пор живут в народах Кавказа…
После смерти Петра приобретения России на Кавказе были потеряны – дворцовые интриги Остермана и Меншикова резко сократили помощь из России экспедиционным войскам Матюшкина и он, недовольный, ушел в отставку. Вместо него был прислан покоритель булавинского бунта, престарелый петровский вельможа, генерал-аншеф князь Василий Владимирович Долгорукий, довольно ограниченный военный, в качестве главнокомандующего русскими войсками на Кавказе. Одновременно повышенную активность в кавказских делах стала проявлять Османская Порта, усилившая давление на ослабленную дворцовыми переворотами Персию. Князь Долгорукий, действуя на свой страх и риск, использовал эту ситуацию и захватил ряд областей Закавказья, в том числе Ленкорань и Кизыл-Агичь, объявив этим самую откровенную войну Турции. В 1728 году Долгорукий, произведенный в фельдмаршалы, был отозван в Петербург, но номинально оставался главнокомандующим «Низового», или «Персидского корпуса». Фактически командирами корпуса оставались генерал-майор Василий Яковлевич Левашов и генерал-лейтенант Петр Иванович Румянцев – оба петровские офицеры. Но войск у них было недостаточно для удержания захваченных позиций (около 20 тысяч солдат, казаков и офицеров). Но и турки против них тоже не присылали войска; – нужна была дипломатия, а ее не было у тогдашних царских властей.
Между тем на русский престол взошла императрица Анна Иоанновна и ее правительство нашло нужным окончательно развязаться с персидскими делами. 21 января 1732 года был заключен Гилянский мир, по которому Персии были возвращены все завоеванные русской армией области, а за Россией осталась только полоса земли между Курою, Тереком и Дербентом и Баку. Россия под руководством герцога Бирона, канцлером императрицы, свертывала свои военные операции на Кавказе, в то время как Турция их усиливала. Вскоре из сферы русского влияния ушла Кабарда; Имеретия и Грузия тоже начинали подпадать под турецкую власть. Кочевавший в Предкавказье калмыцкий народ, со своим ханом Дундуком-Омбо, отказался от союзнических отношений с Россией и перешел под власть крымского хана. И разумеется, происходил процесс консолидации чеченцев, дагестанцев, других горцев и народов региона, которые наглядно увидели жестокости и предательство русских правителей.
Генерал Левашов вынужден был уйти в отставку после Гилянского мира, Румянцев был сослан в свое казанское имение за высказанное неодобрение новой политики двора. Весной 1732 года Главнокомандующим на Кавказ был прислан оклеветавший ложным доносом князя Долгорукого генерал-лейтенант принц Людвиг Гессен-Гамбургский, о котором адъютант фельдмаршала Миниха, генерал Манштейн писал, что новый главнокомандующий – генерал такого свойства, который всякий раз заболевает, как только дело доходит до решительной битвы. А между тем «дерзость горцев возрастала не по дням, а по часам. Разбои уже приняли характер партизанской войны. Русских – и солдат, и офицеров – убивали и замучивали чутъ-ли не на виду главной кватиры. Поднялось самое отчаянное и беспокойное из горских племён – чеченцы. Они то рассыпались по своим лесам, то скапливались в массы. Принц же бездействовал, засев в Тарках. Наконец, один из привезенных им с собою иностранных генералов – генерал-лейтенант Дуглас, начальствовавший на Су-лаке, должно быть, воин храбрый, хотя совсем не знакомый с условиями горской войны, не вытерпел положения, становящегося позорным, и решил разгромить Чечню.

0

5

… Как только прошла весть о предстоящей экспедиции, – как говорит историк, – все скопища чеченцев рассеялись, но дело обстояло не так. Успокоившийся Дуглас не пошел сам, а послал вместо себя с пятьюстами солдат привезенного принцем Людвигом полковника Коха. Тот пошел, забрался в непроходимые лесные дебри Чечни и отряд был разгромлен так, что пришлось думать уже не о победах, а о том, чтобы уносить по добру по здорову ноги… Одних только убитых в отряде Коха было 200 человек…
Впечатление этого поражения было таково, что горцы потеряли всякое уважение к русским, да и не одни горцы; крымские татары, действовавшие заодно с турками, тоже поняли, что у русских сильной руки на Кавказе нет». Смена принца на его предшественника, боевого генерала Василия Левашова, за короткое время выигравшего ряд битв, в том числе у крымских войск, шедших через Дагестан на Персию, ситуацию не изменило – 10 марта 1735 года в Ганже (Елизаветполе) между Россией и Персией был заключен мир, по которому Россия отказывалась от всех кавказских приобретений. Кулихану, будущему Шах-Надиру, были возвращены все города и области, завоеванные у персов Петром, русская граница отодвинулась на Терек, где была основана на левом берегу новая крепость Кизляр (на месте чеченского поселения – Р.Х.); крепость Св. Креста была уничтожена, а терцы и аграханцы переселены с Сулака на Терек. С тех пор, вплоть до воцарения Екатерины II, русские действия не выходили за пределы Терской линии. А Терская линия, напомним, это была линия чеченцев, граничащая с русскими (или казаками); чеченцы были вытеснены с их родных Затерских равнин окончательно.

СТРОИТЕЛЬСТВО КАВКАЗСКОЙ ЛИНИИ

Понимая всю важность закрепления завоеванных позиций, русские военачальники, по мере продвижения на Кавказ, создавали здесь крепости, укрепленные посты, а станицы строились с таким расчетом, что они отвечали требованиям крепостей. Постепенно возникла огромная по протяженности укрепленная линия – Кавказская линия, от Каспия до Черного моря. Она состояла, в свою очередь, из более мелких звеньев – Терской линии, Моздокской, Кубанской, Причерноморской линий и т. д. Исторически первой была Терская линия, непосредственно противостоящая чеченцам. Вот что отмечает историк: «Первыми поселенцами здесь были гребенские казаки, и первоначальное устройство линии должно быть отнесено к 1711 году, когда генерал-адмирал Апраксин поселил по левому берегу Терека сперва часть гребенских казаков, а затем казаков, вызванных по повелению Петра с Дона вместе с семьями (как я ранее писал, что были рабы-крепостные, «записанные» в «казаки»). Эти последние, с присоединившимися к ним впоследствии казаками, приведенными с Дона атаманом Краснощековым, основали Терское семейное казачье войско. Сперва поселенцы в местности, которая впоследствии составила Кизлярский уезд, поставили пять станиц: Новогладовскую, Шадринскую, Старогладов-скую, Курбуковскую и Червленную; приведенные Краснощековым семейные донцы прибавили еще станицы Каргалинку, Дубовскую и Бороздинку, находящиеся по Тереку между Кизляром и станицами гребенских казаков и образовавшие вместе с последними Терскую пограничную линию. Поселенные здесь казаки постоянно пополнялись как новыми выселенцами из России, так и пристававшими к ним татарами и горцами, принимавшими православие… В Петербурге во все время царствования императрицы Елизаветы Петровны, Кавказом мало, или вернее сказать, совсем не интересовались. Али-кули-хан, занявший престол Надир-шаха, не беспокоил Россию. Не до того ему было в то время…»
Екатерина II своими энергичными действиями, вернула многие из территориальных приобретений петровской эпохи, утерянные позже. Важнейшими начинаниями императрицы на Кавказе было устройство Моздокской казачьей линии, осуществленное генералом Потаповым, перенесение кордонной линии с Ей на Кубань, что отдало во власть России все Предкавказье, упрочение русского влияния в Грузии, поход на Дербент, окончившийся новым завоеванием Дагестана. Построил крепость Моздок чеченский аристократ Коргоко-Кончокин (имевший кабардинскую жену) на старых чеченских землях, хозяевами которых были воинственные чеченцы-карабулаки. Вот на княжении к ним и был приглашен известный на Кавказе чеченский князь Абуязид Коргоко. Эти земли граничили с кабардинскими территориями, а между самими чеченскими и кабардинскими аристократами возникали не только ссоры, но чаще всего союзнические, а порою – даже родственные отношения через браки правителей-князей. Императрица утвердила за ним (то есть князем Абуязидом) княжеское достоинство с фамилией Черкасского-Кончокина, и приказала усилить построенную им у урочища Моздок крепость, которая так много значила в период долгой Кавказской войны. Позже отсюда стали поголовно выселять чеченцев и заселять районы Моздока осетинами и казаками. Тем не менее, в тот период «императрица вряд ли серьезно думала о покорении Кавказа. Цель, которую она преследовала, была совсем другая. России угрожали серьезные и продолжительные войны с Турцией и появление русских военных сил в Предкавказье должно было отвлечь малоазиатские турецкие армии и крымцев от участия в действиях на европейском театре войны. Припомним, что именно то же самое имел в виду царь Петр, когда перед Прусским походом 1711 г. послал в Предкавказье генерала-адмирала Апраксина. В 1769 году на Кавказ был направлен генерал-майор Медем с трехтысячным отрядом, ему также были подчинены терские казаки. Он сумел подписать союзнический договор с калмыцким ханом Убаши и совместными действиями 24 апреля 1769 года они разбили у реки Калаус крымских ханов Максюту-Гирея и Арслан-Гирея, двинувшихся к русской границе. Одновременно императрица направила отряд странного генерала графа Готлиба
Тотлебена
в Закавказье, на помощь царю Ираклию. Тотлебен в Семилетнюю войну взял Берлин, его воинские способности высоко ценились в русской армии и при дворе, но был уличен в измене и приговорен к казни. Екатерина его простила и вернув в Армию, направила на Кавказ с одним пехотным полком и четырьмя эскадронами драгун против турок, которые побеждали Ираклия. Тотлебен совершил буквально подвиг, сумев перейти через Главный Кавказский хребет у Девдоракского ущелья – ведь военно-грузинской дороги тогда не было. Он быстро стал очищать грузинские крепости от турок, вернул царю Кутаиси, разбил двадцатитысячный корпус турок и осадил Поти. Но взять эту крепость ему помешали интриги и императрица, не вернувшая ему полного доверия; вскоре она отозвала его в Петербург. На смену ему прибыл генерал Сухотин, безинициативный и нерешительный командир, который не смог взять осажденный еще Тотлебеном Поти. Екатерина повелела вернуть на Кавказскую Линию все русские войска из Закавказья, полагая, что она сделала для грузинского царя довольно много, чтобы в дальнейшем он смог удержать свой престол. Ираклий действительно удержался на троне, – но история умалчивает о том, что на помощь ему пришел чеченский отряд из Харача численностью около 500 опытных воинов. А их турки и персы боялись более, чем русских войск.
Тем временем генерал Медем вместе со своим калмыцким союзником ханом Убаши двинулся на Кабарду и заставил кабардинских князей присягнуть на верноподданничество императрице Екатерине. После этого войска Медема и казацкие отряды прорвались за Кубань и стали опустошать горские аулы. В это время пришла весть, что на Кизляр напали чеченцы-кистинцы и генерал Медем спешно вернулся, прекратив начавшийся поход. Вскоре Медем поссорился с ханом Убаши – последний
оставил Прикавказье и в
1771 г. перебрался с 28 ООО кибиток через зауральские степи на северные равнины Китая. Последствия ухода калмыков сказались немедленно – в том же 1771 г. черкесы совершили набег на земли войска Донского и разорили множество казачьих станиц. Этим обстоятельством воспользовался крымский хан Девлет-гирей, направивший 20 тысяч всадников на Кубань. В этих битвах, кстати, впервые отличился будущий герой Отечественной войны 1812 года казачий полковник Платов.
Заключенный 10 июля 1774 года Кучук-Кайнарджийский Договор между Россией и Турцией остановил военные действия и на Кавказе. По этому миру границей России на Кавказе стала Кубань, и кроме того, Турция отказалась от своих притязаний на Имеретию и Грузию, которые перешли в сферу русского влияния. Генерал Медем, одержавший ряд убедительный побед на Кавказе, впоследствии ввязался в авантюру, поддержав кубанского хана и по его просьбе захватил Дербент, принадлежащий персам. Последовала грозная нота из Персии, и он был отозван в Москву, а вместо него на Кавказскую Линию прислали двух генералов – Якоби и Суворова. Якоби был назначен командиром кавказского корпуса, а Суворов – командиром нового, кубанского корпуса. Якоби одновременно назначался и астраханским губернатором, – кстати он основал при слиянии Малки и Терека, – Екатериноград, сильную крепость, ставшую вскоре резиденцией кавказского наместника. Позже им были основаны крепости Георгиевск и Ставрополь, а также Азовско-Моздокская военная линия, начинавшаяся от Моздока и проходящую через Екатеринодар, Александровск и Ставрополь – до границы войска Донского. Она состояла из ряда крепостей: Моздокской, Екатериноградской, Павловской, Марньевской, Георгиевской, Александровской, Андреевской, Ставропольской, Московской и Донской. От крепости Донской Кавказская Линия шла через Дмитриевскую крепость (ныне Ростов-на-Дону), вплоть до Азова. Целью создания этой линии явилось стремление пересечь набеги горцев на степи между Кубанью и Доном, сдерживание кубанских горцев, калмыков и ногайцев (это -почти весь Ставропольский край и Краснодарские районы – если иметь в виду современность).
…Одновременно полковник Александр Суворов организовал Кубанскую военную линию, начинающуюся от нынешней станицы Кавказской и вплоть до устьев Кубани. Линию эту составляли четыре крепости: Александровская (у устья Лабы), Марьинская, Копыль и Новотроицкая. В промежутки между крепостями были поставлены двадцать редутов. Все эти крепости заселялись казенными крестьянами, которых вскоре стали записываться в «казаки». Так, к началу кавказских войн, была создана знаменитая КАВКАЗСКАЯ ЛИНИЯ, – с ее левым флангом по Тереку до Моздока, центром до Владикавказа, и правым флангом по Кубани до Черного моря.
Горцы и их предводители прекрасно понимали, какое значение имеет для них основание этих «линий». С весны 1779 года они начали отвратную войну с Россией, требуя убрать эти «линии». Шеститысячный отряд кабардинцев двинулся за Малку на Павловскую крепость, а четыре тысячи черкесов под руководством уважаемого в
Адыгее князя Дулак-Султана ударили на русские крепости за Кубанью. Бои шли с переменным успехом, но ввод свежих сил, прибывших из России на помощь генералу Якоби, обеспечил его победу – кабардинцы и черкесы были разбиты и признали подданство России. Суворов был направлен для завершения военных действий в Крыму и когда с Крымом (татарским ханом), было покончено, – его вторично вернули на Кавказ. Сам Потемкин поручил ему укротить беспокойные орды ногайцев. 28 июня 1782 года Суворовым была принята присяга от ногайцев на верность русской короне, но тем не менее, выждав некоторое время, Суворов приступил к переселению ногайцев в Уральские степи, причем, эта депортация совершалась насильственно, под направленными на ногайцев стволами ружей солдат и казаков. Увидев откровенное вероломство русских военачальников, ногайцы бросились в бой и почти все оказались убитыми, оставшиеся в живых рассеялись, их ловили и убивали. После этого побоища Суворов решил уничтожить оставшихся ногайцев и повел свои войска в поход на урочище Керменчик, в 12 верстах от Кубани. Напав внезапно на становище ногайцев, войска Суворова перебили более 4 тысяч ногайцев, тысячи были взяты в плен и превращены в рабов, захвачены все стада и табуны лошадей ногайцев. Ногайцы практически были уничтожены как народ – осталось в живых небольшое их число.
Некоторое время Суворов пытался применить свою тактику и в Чечне, но здесь он потерпел неудачу, а в одной из своих вылазок едва не оказался в чеченском плену. Однако Александр Суворов здесь не прославился; его чуть ли не взяли в плен чеченцы. Вскоре был отозван в Петербург, его ждали другие дела, более масштабные на европейском театре войны. О Кавказе Суворов не любил вспоминать.
В начале 1784 года Блистательная Порта торжественным актом признала подданство Крыма и Кубанского края русской императрице; Россия продвинулась совсем близко к Кавказу. После энергичного генерала Якоби кавказским корпусом до осени 1782 года командовал соратник Якоби, генерал Фабрициан, победитель кабардинцев на Малке. «Он сумел нагнать такого страха на беспокойных соседей, что только самые отчаянные из чеченцев время от времени осмеливались нападать на русские пределы и оставались единственным из племен, которое не признавало своей зависимости от русских, не дало аманатов…» В октябре 1782 года Екатерина назначила командиром Кавказского корпуса двоюродного брата светлейшего князя Тавриды Григория Потемкина – генерал-поручика Павла Сергеевича Потемкина. Вскоре он стал первым наместником, «протектором» Кавказа. Своим главным делом Потемкин считал разгром Чечни и ее покорение. Поэтому он стал совершать непрерывные набеги на чеченские аулы. В марте 1783 года он дотла сжигает Атаги – после ухода русских войск здесь остается до 500 трупов мужчин, женщин, детей. Затем были кровопролитные сражения на берегах Валерика, у сел Гойты, Рошни, Гехи, в Ханкальском ущелье. И везде оставались горы трупов… При Потемкине было начато строительство Военно-Грузинской дороги, а 24 июля 1783 года в г. Гори был подписан акт о присоединении Грузии к России. Одновременно Потемкин интенсивно заселял горские аулы и Ставрополье крепостными крестьянами, выписываемые из казенных земель, создавая людской потенциал для грядущих войн. Они, через некоторое время, вступая в казачье сословие, становились действительно опорой царской экспансии на Кавказ и охотно меняли образ полурабской крестьянской жизни на активную жизнь свободного казака, занимающегося между военными походами хлебопашеством на своем наделе земли, завоеванной у изгнанного или поверженного врага-горца…
В целом к 1783 году была практически завершена первая Кавказская линия; она состояла из двух частей – Моздокской: по левому берегу р. Терек, 3-х крепостей 9 станиц, и Кубанской: по правому берегу р. Кубань, 8-ми крепостей и 19 фельдшанцев, то есть укрепленных пунктов и 11 станиц. Кавказская линия непрерывно развивалась и укреплялась; каждый новый главнокомандующий на Кавказе непременно считал нужным внести свою лепту в ее укрепление, как базы продвижения русской армии на Кавказ. В 1783-1791 гг. генерал-поручик П. Потемкин основал целый ряд новых укреплений – от крепости Екатериноградской на р. Малка до р. Лаба, впадающей в р. Кубань.
Вторая линия. На р. Малка были построены 3 станицы и 2 форпоста, а между Малкой и Кубанью построены крепость Константиногорская, 4 форпоста и 1 штерншанец (укрепленный форпост). На правом берегу р. Кубань были построены крепости Прочный окоп, Григориполисская и Кавказская, 9 редутов и 3 станицы. Началась прокладка Военно-Грузинской дороги, – со строительством укреплений вдоль трассы; кстати, эта дорога сооружалась точно по маршруту существовавшей более тысячи лет дороги, связывавшей древнюю Чечню и Грузию. Тогда Потемкиным была заложена и крепость Владикавказ (позже – Орджоникидзе).
Третья часть Кавказской линии стала строиться после Ясского мира, заключенного в 1771 г. между Россией и Турцией. Она предназначалась для охраны земель, отошедших к России после войны в районе Таманского полуострова, южного берега Азовского моря и устья реки Кубань. Охрана возлагалась на новое Черноморское казачье войско, созданное из бывших запорожцев и новый Черноморско-Кубанский участок линии от устья реки Кубань до Воронежского редута, который состоял из 24 укрепленных постов. Эти укрепленные посты представляли собой четырехугольники с бастионами и полубастионами в исходных углах и с главным населенным пунктом – Екатериноградским постом. С завершения строительства этого участка все пограничные линии и участки соединяются в общей пограничной оборонительно-наступательной Линии под общим названием «Кавказской Линии». В последующие годы Кавказская линия достраивалась и совершенствовалась, исходя из будущих задач как оборонительного, так и наступательного характера, с учетом применения больших массивов войск в будущих войнах за Кавказ.
Таким образом, к началу Кавказской войны Россия уже создала мощную оборонительно-наступательную систему на всем протяжении от Каспия до Азовского и Черного морей, являвшуюся одновременно стратегической тыловой базой для обеспечения подкреплений и продовольствием воюющие армии. Случайно ли то обстоятельство, что наиболее кровопролитные сражения, да и сама печально-знаменитая Кавказская война, развернулись вскоре после окончания многолетнего строительства «Кавказской линии»?… Кавказская линия была упразднена в 1860 году, перед окончанием Кавказской войны. Правое крыло «Линии» образовало Кубанскую область, а левое крыло – Терскую область. Чечня была расчленена. Из 4-х миллионного населения едва осталось 800 тысяч человек и еще 40 тысяч ингушей, которые стали участвовать в войне… Через 300 лет чеченцев осталось около 300 тысяч человек населения.


ПОЛИТИКО-СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЦЕЛИ РОССИИ НА КАВКАЗЕ С XVIII ВЕКА

Военно-политическая обстановка

В начале XVIII в., на политическое положение северокавказского региона оказывало воздействие несколько внешних факторов: это прежде всего отношения России с Ираном и Османской империей (и ее вассалом Крымским ханством). Были и собственно кавказские факторы, влиявшие на политическую обстановку в регионе, такие как: грузинские царства, шамхальство Тарковское и ханство Аварское, чеченские, кумыкские, кабардинские и адыгейские (черкесские) княжества. Самостоятельное значение имел фактор Чечни, поскольку чеченский народ составлял самый многочисленный из всех народов Северного Кавказа; играл решающую роль во всех важнейших военно-политических событиях на Северном Кавказе на протяжении столетий.
Из взаимодействия всех указанных факторов и формировалась политическая обстановка на Северном Кавказе в XVIII -Начале XIX столетий. На нее оказывали влияние и такие события: мир 1699 г. между Турцией и Священной лигой, а также русско-турецкий договор, который закрепил за Россией турецкую крепость Азов – западный фланг Северного Кавказа. Однако ненадолго – крепость вскоре снова перешла под контроль Турции. Крымский хан попытался заключить антироссийские соглашения с Чечней и кумыками на восточном фланге региона, что усиливало позиции Стамбула и Крыма в отношениях с Чечней и Дагестаном. Но часть чеченских и черкесских князей воспрепятствовала этому союзу. Россия, в свою очередь, стремится компенсировать потерю Приазовья укреплением границы на Тереке, наращивая давление на Чечню, и колонизируя затеречные районы, насаждая здесь «слой казачества» (вчерашних тамбовских и рязанских рабов-крепостных).
Персидский поход русской армии (1722-1723 гг.) на Кавказ завершил серию военных поражений Ирана и до середине 30-х годов вывел его из активной кавказской политики. В 1724 году по Стамбульскому мирному договору, Россия впервые стала участником международных соглашений по Кавказу. Она получила Приморский Дагестан, а русская граница от реки Терек была перенесена на реку Сулак. Но вследствие последовавших за этим серии военных поражений России, по новым российско-персидским договорам (1732-1735 гг.), прикаспийские земли Дагестана вновь были возвращены Ирану.
Крымские ханы, договорившись с украинскими сепаратистскими вождями, при поддержке Турции, направили 50-тысячную армию на Северный Кавказ. Они без особых усилий разбили русские войска (казаки перешли к ним добровольно) и двинулись на чеченские земли. Два кровопролитных сражения закончились поражением Крымских агрессоров. Подошла еще одна, свежая армия из Крыма, внучатого племянника Девлет-Гарея, Мусы-бека. Она выиграла сражение (1733 и 1735 гг.). В результате турецкие и крымские правители навязали Чечне свой протекторат, хотя и не надолго. Уже в 1736 году, спустившиеся с гор чеченские воины прогнали захватчиков. Чеченское ополчение разгромило объединенное турецко-крымское войско Каплан-Гирея в Ханкальском ущелье.
В 1736-1739 гг. шла тяжелая русско-турецкая война и результатом ее явилось усиление влияния России на Дагестан и Чечню. Одновременно Кабарда, в результате Белградского мира, была объявлена «вольным государством». Но с позиций России, это был всего лишь тактический маневр – Империя вовсе не собиралась сохранить независимый статус за Кабардой, так же как и Иран, который мечтал вернуть под свое «покровительство» Дагестан. Как мы ранее указывали, в 1733 г. иранский правитель Надир-Шах захватил Дагестан и удерживал его в течение 12 лет. И только отчаянная борьба дагестанских и чеченских ополченских отрядов с захватчиками принудили шаха вывести свои гарнизоны из страны (1755 г.). Вместе с тем, при Щадир-Шахе русская граница была отодвинута с берегов Сулака на север, вновь на р. Терек. Но установить контроль над Чечней персидская армия оказалась бессильной, хотя Россия молчаливо соглашалась на это.
Во время новой русско-турецкой войны (1768-1774 гг.), в Чечне и Дагестане произошел разлад между сторонниками независимости, а также прорусской и протурецкой ориентациями. Однако создание российскими колонизаторами на левом берегу Терека (между Моздоком и Червленой) новой системы казачьих станиц и крепостей (Кавказская линия) по-видимому, склонила чеченское население к антирусской позиции и поддержке крымского царевича Шахбаз-Гирея (к тому же родственника чеченской линии князей Черкасских), прибывшего на Терек с сильным воинским отрядом. Царевича назначили главнокомандующим всеми вооруженными силами союзников. Но это объединенное крымско-дагестанско-чеченское войско плохо управлялось царевичем и не смогло выполнить задачу по очищению горских земель от неприятеля и казачьих поселений – полководческий дар царевича оказался весьма скромным и он быстро потерял свой авторитет.
В тот период царская военная политика заключалась в том, чтобы закрепить земли на левом берегу Терека за новыми казачьими станицами. А это неизбежно приводило Чечню к мысли о полном выдворении отсюда «русского присутствия», как постоянного фактора экспансии. Таким образом, сама деятельность России по «колонизации» кавказских народов предполагала бесконечные войны с существовавшими здесь государствами.
В основных военно-политических событиях Чечня всегда Выступала со своими ближними соседями, особенно с Аварией и Кабардой. Наступление России их еще более сблизило. В 70-80-е годы XVIII в. все эти три страны вели упорную, скоординированную борьбу за возврат своих территорий, порою добивались даже переселения из пределов Моздока казачьих станиц и осетинских поселений, которых ранее здесь никогда не было; они создавали объединенное войско для защиты своих границ от северных соседей.
Укрепление России в плане экспансионистских замыслов сопровождалось интенсивным давлением в кавказском направлении. Так, покорение в 1783 году Крымского ханства (согласно статьям Кючук-Кайнарджийского мира, объявленного в 1774 г. «независимым»), повлияло и на изменение политической ситуации на Северном Кавказе. В том же 1783 г. был подписан в Георгиевский («покровительственный») трактат России с Восточной Грузией. Ряд договоров о признании «подданства России» был навязан феодальным владетелям Дагестана. Таким образом, создавались военно-политические предпосылки для насильственного присоединения Чечни и Дагестана к Российской Империи. И ни о каком «добровольном вхождении» не могло быть и речи, – это чушь, глупости, выдуманные кремлевскими холуями, «якобы учеными». Кстати, неудачные походы здесь совершал и будущий полководец Александр Суворов, который был разбит в 1782 году чеченским отрядом абрека Салавата, и едва не угодил в плен к горцам, за что получил выговор от Светлейшего князя Потемкина. Но зато Суворов самым энергичным образом создает звенья Кавказской Линии, уничтожает на этом пути горские аулы (особенно ногайские, кумыцкие), реквизирует их земли и передает их «новым казакам» на Линии. Далее, в 1784 г. у входа в Дарьяльское ущелье, сооружается крепость Владикавказ, а от нее еще три укрепления по дороге к Моздоку. Тем самым Чечня оказалась охваченной системой крепостей и редутов. К 1783 г. в целом и складывается эта самая Кавказская военная линия, от Каспия до Азовского моря.
Российские власти не скрывали, что указанными мерами они устанавливают блокаду горских народов и прежде всего Чечни. Чечня и Дагестан оказались блокированными практически с трех сторон – с севера, запада и юга. На Каспийском море с востока уже плавали исключительно русские военные суда. В тот же период большинство горских феодальных владений было связано с Россией по тем или иным причинам, а фактически оказались в ее подчинении.
Практически к середине 80-х годов XVIII века был поставлен вопрос о лишении Чечни и Дагестана (вослед Северо-Западным кавказским государствам), государственной дееспособности, существовавшей в разных формах, – в Чечне, как мы писали ранее, существовала форма военно-республиканской демократии, в Дагестане царил классический феодализм; в Кабарде – стадия разложения феодальных отношений. В отсвет на российскую экспансию в форме агрессии, – началась широкомасштабная антиколониальная народная освободительная война. Сами предпосылки антироссийскому движению в Чечне и на Северном Кавказе под руководством шейха Мансура (1785-1791 гг.) складывались значительное время под влиянием всех вышеуказанных факторов.
После окончания русско-турецкой войны в 1787-1791 гг., Россия получила благоприятные возможности для присоединения ряда районов Кавказа, но в связи с событиями в Европе (возвышением гигантской фигуры Наполеона, от одного имени которого дрожали в страхе монархи), – центр тяжести внешней политики Российской империи был перенесен на Запад, и это было вполне естественно. Россия в союзе с Англией и Австрией воевала с Францией, а затем нашествие Бонапарта Наполеона на Россию, вхождение лучших войск царя в Европу, «головокружение» от осознания своего величия и т. д. Позже Россия оказалась вовлеченной в борьбу с революционной Францией, много сил отнимали и польские дела. Внимание к Кавказу значительно ослабело, активность экспансии сюда временно упала.
На рубеже XVIII в. и в начале XIX в. по фактическому состоянию дел на Северо-Восточном Кавказе, можно определенно говорить о кризисе «верности» горских народов России, в официальном понимании того времени. Полковник Измаил-бей Атажукин писал, что горцы Кавказа делятся на народы; первые – подчиняющиеся Турции, вторые – России, а «третьи», – указывал он, – никому неподвластные – чеченцы… О том, что «ни одна из народностей многочисленного чеченского племени не была подвластна царизму в конце XVIII в.», – пишет Г. Н. Казбек. Эту черту отмечал и генерал П. С. Потемкин (двоюродный брат «Светлейшего» князя Григория Потемкина), еще в 80-х гг. XVIII в. указывал в письме брату (Потемкину) на «невозможность покорить чеченцев, кроме, как истребив их «совершенно». Вот так и строилась русская политика по отношению к народу, который не желал подчиняться ее требованиям, не хотел русского рабства.

ПРОЕКТ СЕВЕРО-КАВКАЗСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ ИМПЕРАТОРА ПАВЛА I

Павел I, на мой взгляд, незаслуженно рассматривается как отрицательный правитель в истории России. Но это – другой вопрос. К рассматриваемому периоду взгляды государственных деятелей России в связи с отсутствием, несмотря на вековые усилия, «покорности» горцев, – претерпели определенную положительную эволюцию.
Задача непосредственного, прямого подчинения отступила на задний план, на первый план выдвигается задача создания некоего прототипа союза (или федерации) северокавказских государств, дружественного России. Эта политическая мысль появилась в государственном документе «Положение о горских народах», одобренном Екатериной I, и получила дальнейшее развитие в рескриптах Павла I. В частности, император в 1797 г. писал командующему Кавказской линией генералу Гудовичу следующее: «Народы горские, всякого рода, к сей линии прилеглые или подручные – удерживать в кротости и повиновении ласкою, отвращая от них все, что служит к их притеснению или отягощению… Необходимо стараться, – указывал император, – чтобы у них состоялось федеративное государство, зависящее от нас, яко верховного их государя и покровителя, который для них тем не менее тягостен не будет, посколику мы ни в образ их правления мешаться, ни иже от них дани или иные повинности, кроме верности единой к нам, требовать не намерены». Здесь мы находим четкие признаки, характеризующие самостоятельность горского государства, о чем не любит писать официальная историография.
Эти важнейшие трансформации российской политики, способные коренным образом изменить общую геополитическую ситуацию на Кавказе, а возможно и в мире, не нашли позже своего развития – Павел I был убит. И вскоре снова загремели пушки и они не умолкали уже почти сто лет, сокращая мощь Империи, уводя ее силы от собственных проблем и определения своего места в мировой политике и экономике.
Пока Российская империя была занята французскими делами на Западе (связанные с наполеоновскими войнами), на Востоке резко возросла новая экспансия иранской державы. В 1795 г. иранский шах Ага-Мухаммед вторгся в Закавказье, разорил районы Азербайджана, Армении, Грузии, подверг разорению Тифлис. Эти события повлекли за собой новое русско-грузинское сближение и определенные военные действия России по отражению угрозы поглощения Ираном Кавказа. После долгих размышлений царица отдала приказ двинуть в Дагестан и Грузию войска; начался Персидский поход под руководством генерала В. Зубова. Войска вошли в Дагестан при относительно благоприятном отношении горских народов, причем к ним присоединились и чеченцы: «некоторые из них служили «вожаками», – отмечает историк. Екатерина лично произвела в офицерское звание более 200 чеченских командиров (по представлению Зубова, любимца императрицы. Она же подтвердила звание российского князя Айнды Черкасского, племянника бывшего канцлера, попавшего в немилость при царице Елизавете.
После смерти Екатерины II (6 декабря 1796 г.) и воцарения нового императора Павла I, во внешней политике России наступили важные изменения. Поход Зубова в Индию
был отменен, войска, достигшие границы Азербайджана с Персией, возвратились в Россию. Ага-Мухаммед попытался (использовав Петербургскую смуту) начать наступление на Кавказ, но в 1797 г. был убит в результате дворцового переворота; персидские армии были отозваны.
В 1798 г. армия Наполеона вторглась в Египет и в страны Средиземноморья; Турция сблизилась с Россией и заключила оборонительный союз (на 8 лет). В те годы русская армия и флот помогали Турции и Англии громить республиканскую Францию. На этой почве значительно сблизились политические (и экономические) интересы России и Англии. Однако очень скоро в Петербурге поняли, что Англия ведет в Турции и Иране свою политику, не совпадающую с интересами России; собственно, почему Англия должна была обеспечивать русские интересы?
В 1799 г., после выхода России из антифранцузской коалиции, начинается новый этап российской дипломатии на Кавказе. Ее результатом стал манифест царя Александра I (Павел I к этому времени уже был убит), от 12 сентября 1801 г. в Картли-Кахети. Этим манифестом была упразднена грузинская Царская власть и Восточная Грузия
была включена в состав Российской Империи. Это был уже новый поворот в кавказской политике России. В то же время, почти половина Грузии оставалась под властью Персии, как и Армения, и Азербайджан.
Александр I полностью отказался от идей своих предшественников, в особенности, Екатерины II (Великой), в части создания на Северном Кавказе федеративного государства, находящегося в дружественных отношениях с Россией. Так начался новый этап в русско-кавказских отношениях, поскольку этот исторический поворот имел общекавказское значение. Надо сказать, что Россия решилась на присоединение Грузии не только потому, что она боялась захвата ее Ираном или Турцией, но и потому, как было выражено, «что Грузия, имея положение свое посреди горских народов», разделила их «физически», и если бы она оставлена была «своему жребию», то горцы могли объединиться, что могло угрожать «границам российским пагубнейшими следствиями». Но это объяснение имело глупый, искусственный характер – Россия просто перешла к этапу жесткой колонизации горцев Кавказа. Возможность присоединения закавказских территорий Россией во многом была обеспечена всей предыдущей политикой империи на Северо-Восточном и Центральном Кавказе.
Одной из важнейших предпосылок продвижения России в Закавказье было, как мы уже отмечали, завершение и укрепление Кавказской военной линии с конца XVIII вв. «Постепенное перемещение ближе к подошве гор некоторых участков Кавказской линии, особенно тех, впереди коих находятся большие равнины, удобные для хлебопашества и скотоводства, есть мера неоспоримой пользы… Племена, ныне пользующиеся местностями, которые отойдут за новые укрепления наши, будут в необходимости или удалиться в горы… или же остаться на жительство позади этих укреплений, где будет легко их держать в повиновении», – писал один из российских политиков той эпохи».
Таков же был взгляд на роль Кавказской военной линии в деле покорения Северного Кавказа, – и царского двора и генералитета Российской империи, не говоря уже об особых интересах тех социальных слоев, которые получали здесь огромные территории плодородных земель, сгоняя с них горцев.
Кавказская военная линия мыслилась как южный форпост государства, пограничье, и в то же время как система военно-опорных пунктов для продвижения вглубь Кавказа. Основой «линии» являлись как ранее созданные, так и вновь создающиеся казачьи станицы, располагавшиеся с учетом будущих военно-наступательных и возможных оборонительных действий в грядущих войнах с горцами Кавказа. Практические шаги, предпринимаемые с позиций таких долгосрочных задач, были разнообразными и сложными. Укажем лишь на некоторые из них. Прежде всего – интенсивное переселение на горские земли казачества. Их численность к началу XIX в, превысила 15 тысяч человек мужского пола. А каждый казак, – писал знаменитый французский писатель и путешественник Александр Дюма, побывавший в этих краях, есть «землевладелец: начальник имеет 1000 десятин земли, каждый офицер – 200, а каждый казак – 60 десятин».
Новопоселенные казаки, по выражению историка Г. Кокиева, «становились в такие условия, что их личный интерес совпадал с государственным интересом». С 1786 г. по указу Екатерины II, было разрешено казенным крестьянам переселяться на Кавказскую линию и в «том же году начали приходить из многих таких губерний, в коих великие недостатки в землях они имели». На одну душу они получали 15 десятин земли. К 1801 г. крестьян-землепашцев на Кавказской линии насчитывалось уже 27 656 душ мужского пола (по официальной статистике). По-видимому, эти крепостные постепенно растворили в себе дух былого казачества, которое первоначально, как социальный слой, сформировалось не на агрессивных, воинственных началах, а скорее – как общность людей, стремящиеся уйти от карающей руки государства. Коротко, лаконично, но образно, – Лев Толстой определяет первичное казачество именно в такой формуле. К описываемым событиям, однако, враждебность между этими «новыми, мужицкими казаками» и горцами – резко возросла, поскольку эти «новые» захватывали земли у горцев и нарушали уже сложившийся баланс между «старыми казаками» и горцами (преимущественно чеченцами).
Огромные площади горских земель раздаривались офицерам, дворянам и чиновникам: только за период 1785-1804 гг. они получили в Предкавказье 16 тыс. десятин; в Кизлярском уезде любой дворянин мог получить бесплатно землю, при условии заселения ее крестьянами в шестилетний срок. Занимались земли и непосредственно центральной Чечни. Так, в 1791– 1793 гг. была построена крепость Шелковская с 12 пушками вблизи впадения Сунжи в Терек, на древних чеченских землях (старое чеченское село, Мажары, – стало казачьей станицей, и в 30-е годы стало именоваться «Буденновск», известно по трагическим событиям 1995 года)…
Присоединение грузинского царства Картли-Кахети в 1801 г. означало, по-существу, что русский царизм вплотную приступил к насильственному покорению Кавказа. В начале XIX в., к югу от Кавказской линии Россия «владела только узкою полосою земли по обеим берегам Терека – по линии от Моздока через Владикавказ до пределов Грузии, т. е. Военно-Грузинскою дорогою». Мысль о том, чтобы между Закавказьем и Россией существовало всегда население, почти в два миллиона людей, из племен самых воинственных… » и приводило царское самодержавие в ужас, – указывает историк, анализируя существующую ситуацию.
В 1786 году из областей Кавказской и Астраханской было образовано
Кавказское наместничество, и главой его был назначен Сергей Потемкин. Отметим, что все три брата Потемкиных отличались умом, волей и стремлением достигнуть поставленной задачи. Но вскоре Сергей понадобился светлейшему князю, старшему Потемкину, и он был отозван. (Он возглавил военный поход на Дунай и блистательно справился с этой задачей; его помощником, кстати, был Александр Суворов). Вместо него командующим войсками на Кавказе стал генерал-аншеф Петр Абрамович Текели, серб по происхождению, известный тем, что, по повелению Екатерины, уничтожил Запорожскую Сечь и разогнал всех запорожцев. Многие из них переселились на Кавказ.
Начавшаяся осенью 1787 года вторая турецкая война как бы приостановила борьбу России с кавказскими горцами. Генерал Текели имел специальное указание князя Григория Потемкина действовать против турецких крепостей на Черноморском побережье – Анапы и Сурджук-Кале. Поэтому Текели повел свои войска на Анапу, но взять ее он не сумел – она была сильно укрепленной крепостью и являлась как бы ключом азиатского берега Черного моря. Текели вернулся в Прикубанье, и через два месяца после неудачного похода, вышел в отставку. На его место был назначен генерал-аншеф, граф Иван Петрович Салтыков, но он никакого позитивного следа о себе не оставил, пробыв главнокомандующим кавказской армией два с небольшим месяца и был отозван в Петербург, где получил новое назначение -главнокомандующим финляндской армией. Это считалось почетной отставкой, поскольку в этом регионе никакой войны не было.
На Кавказ прибыл генерал Бибиков. Он затеял очередной, и очень неудачный поход на Анапу (январь 1789). Граф генерал-поручик Георгий Богданович Бибиков, командир Кавказского корпуса, после отъезда Салтыкова в Петербург, воглавил восьмитысячный отряд, он практически погубил пять тысяч солдат и офицеров; оставшиеся в живых с трудом вернулись на Кубань. Военным судом генерал Бибиков был разжалован и изгнан с военной службы. Новым командиром Кавказского корпуса был назначен генерал-майор Иван Иванович Герман фон Ферзень, а командующим войсками на Кавказской линии – генерал-аншеф граф Антон Богданович де Бальмен. Но и эти военачальники не оставили какого-либо позитивного наследия. Они транжирили казенные деньги, требовали увеличения войск и ничего ни сделали для примирения с горцами. Наиболее значительным событием следует отметить крупное поражение, которое потерпели турецкие войска 30 сентября 1789 года на реке Тохтамыш – на месте этой битвы была построена станица Баталпашинская, в честь плененного турецкого серакира, Баталпаши. В 1791 году вместо графа Павла Потемкина наместником Кавказского края был назначен граф Иван Васильевич Гудович, который, как было отмечено выше, взял Анапу, пленив шейха Мансура.
Любопытно, что чуть ли не каждый полководец, направляемый на «Кавказскую линию», начинал немедленно заниматься репрессивным военным и гражданским администрированием и прежде всего – насильственным перемещением людей. «Подвиги» знаменитого Суворова, уничтожившего ногайцев, отмечены историей. Вот и Гудович вздумал насильственно разместить на «Линии» донских казаков – в результате возник бунт, который пришлось подавлять с помощью регулярных войск. Часть донцов была перебита, оставшаяся часть насильно была все-таки поселена на «Линии». В частности, они были поселены в крепостях Усть-Лабинской, Кавказской и станицах Григориопольской, Прочноокопской, Темнолесской и Воровс-колесской и других, – не будем всех перечислять. Это – не очень важно.

ИЗМЕНЕНИЕ ПОЛИТИКИ РОССИИ НА КАВКАЗЕ

Политика России в отношении Кавказа непрерывно изменялась. Если, как было отмечено и русскими историками 18-19 столетий, ни Петр I, ни Екатерина II, на ранних этапах не имели четких представлений в отношении Кавказа, и скорее всего не стремились к его присоединению к империи, – то этого нельзя сказать о русской политике конца XVIII века. Екатерина II болезненно переживала уход русских войск из Грузии; при ней была построена грандиозная по тем временам Военно-Грузинская дорога. Разбив турок, выиграв целый ряд войн в Европе, военные и политические советники Екатерины как бы выжидали благоприятного момента для «возвращения» в Грузию и вообще в Закавказье. Помимо стремления расширения Империи и нанесения ударов по извечным врагам – Персии и Турции, задача была и другого свойства: имперские генералы пришли к выводу, что Чечню и Дагестан невозможно будет подчинить, если не обеспечить их блокирование с юга, юго-востока и юго-запада. А там – Грузия, и постоянно нависающие над нею Турция и Персия, либо их периферийные провинции (Армения и Азербайджан, – с подчинением которых Персии и Турции Россия смирилась).

0

6

Благоприятный для нового российского вмешательства случай представился в связи с походом шаха персидского Ага-Магомет-хана (по прозвищу «ужас Ирана»), в Грузию в сентябре 1795 года. Кастрированный по приказу Надир-шаха, этот «ужас» перенес ненависть на все человечество и творил невиданные злодейства на захваченных территориях. Царя Грузии Ираклия, Ага-Магомет-хан считал своим личным врагом и лишь присутствие русских войск в Тифлисе удерживало его от попытки уничтожить Грузию, которая также уже давно считалась персидским владением. И как только Тотлебен ушел из грузинской столицы, повинуясь приказу императрицы, Ага-Магомет стал готовить свои войска для грузинского похода. Свои военные приготовления, однако, шах неплохо маскировал, объясняя их тем, что желает всего лишь наказать своего непокорного вассала Шушинского (Карабахского), хана Ибрагима, переметнувшегося в союзники России. Зная истинные намерения шаха, царь Ираклий просил помощи у России, но напрасно, Петербург цинично выжидал. «Из Петербурга к главнокомандующему на тогдашней Кавказской линии, графу Гудовичу, приходили предписания, чтобы он в случае действительного намерения Ага-Магомета вторгнуться в Грузию, «обнадежил» Ираклия своею помощью, только «обнадежил» и более ничего». «Обнадеженный» Ираклий, в полной уверенности, что помощь подоспеет вовремя, тем не менее, призвал к себе имеретинского царя Соломона с его войсками – они немедленно явились и стали как будто бы на защиту Тифлиса. Но когда царь Ираклий вышел навстречу арьергарду персидского шаха, имеретинцы отказались вступить в бой и более того, стали грабить грузинские села, брали в плен людей, а затем ушли в Имеретию. Тем не менее, войска Ираклия выиграли свой первый бой с персидским арьергардом, и восприняли этот успех слишком серьезно. Вскоре основные силы шаха осадили Тифлис. Отчаянные призывы Ираклия и даже царицы Дарьи Георгиевны, обращенные к Гудовичу прислать русские войска, оказались безрезультатными – Ираклий остался один на один с шахским войском. Но положение не было таким уж безнадежным – Тифлис был сильно укрепленной крепостью, с мощным артиллерийским обеспечением (35 крупных орудия против двух пушчонок у шаха), здесь был сильный гарнизон, много населения, которое могло встать в ряды защитников столицы.
Однако, едва показались персидские войска, население и воинство Ираклия охватила паника. Царица одна из первых бежала из Тифлиса, за ней потянулись жители. В результате у Ираклия осталось всего лишь 1500 воинов и небольшой отряд царевича Иоанна, который отважно вступил в схватку с персами. Также мужественно сражался царевич Давид, но вскоре сопротивление было подавлено и Тифлис пал. «Понятно, что при таком равнодушии народа к участи родины невозможно было сопротивление грозному врагу. Тифлис в злосчастный день 11 сентября 1795 г. уже к наступлению ночи оказался весь в руках победителей…» И опять несчастный грузинский царь обратился с мольбой о помощи к графу Гудовичу, разъясняя ему, что если эта помощь не будет оказана в скором времени, он должен будет признать себя вассалом шаха Ага-Магомета. Но Гудович не решался на это, без соизволения Петербурга. Чем объяснялась такая странная, вроде бы нелогичная, политика Петербурга в отношении Грузии? Нелогичность, отсутствие понимания государственно-национальных интересов – это в крови российских правителей; отсюда – бедность, несчастья, войны, смуты, цинизм и развращенность…

ГЛОБАЛЬНЫЕ ПЛАНЫ ИМПЕРИИ:
ПРОЕКТ «РУССКОЕ ГРЕЧЕСКОЕ КОРОЛЕВСТВО»

Внешне пассивное отношение императорского двора к событиям в Грузии в связи с военным походом персидского шаха против Ираклия было, видимо, неслучайным – еще пять лет тому назад (1790 г.) императрица одобрила проект плана светлейшего князя Потемкина по созданию «греческого королевства» для своего второго внука – великого князя Константина под русским протекторатом; и с тех пор шла подготовка для его осуществления (идея «Третьего Рима»). Русское военное вмешательство в Закавказье должно было быть осуществлено в общем контексте реализации этого глобального плана. В Петербурге не считали Персию особенно сильным военно-политическим противником, и расправа с этой державой рассматривалась как задача чисто тактического порядка. Главное – захват турецкой Анатолии и продвижение к Константинополю со стороны Малой Азии. Одновременно Суворов должен был перейти со своей армией Балканы, взять Адрианополь и появиться перед столицей Турции на европейском берегу Босфора, а российский Черноморский флот, при котором императрица Екатерина предполагала находиться вместе с Платоном Зубовым, должен был осадить Константинополь с моря.
План этот находился в самом строгом секрете, о нем, возможно знали только Потемкин и сама Екатерина, а в связи с нападением персидского шаха на Грузию, двойного вассала – и России, и Персии, внешне все дело было сведено лишь к войне с Персией и к возвращению территорий, завоеванных еще Петром Великим, в том числе, приморского Дагестана с Дербентом. Для этого похода был сформирован отдельный Каспийский корпус, командование которого было поручено графу Валериану Зубову, брату всесильного в то время Платона Зубова. Но надо отметить, Валериан Зубов был по-настоящему боевой, умный генерал, неоднократно отличившийся как личной храбростью на поле боя, так и умением командовать крупными военными подразделениями. На Кавказской линии концентрировались мощные войсковые формирования, сюда были направлены опытные генералы, такие как генерал Булгаков, Римский-Корсаков, Бенигсен, Апраксин, Савельев. 10 мая 1796 года ворота оплота Дагестана, города-крепости Дербента, широко распахнулись и персидские военачальники без боя сдали город русским войскам, осадившим Дербент. Почти одновременно со взятием Дербента были заняты войсками генерала Разманова крупный город Баку, а генерал Булгаков занял Кубинское ханство; вскоре русские войска оккупировали Шемаху. Казалось, кавказская часть плана «греческого королевства» успешно осуществляется – в короткое время были покорены и присоединены к России ханства: Казикумыкское, Дербентское, Бакинское, Кубинское, Ширванское, Карабахское, Щекинское, Ганджинское, и весь берег Каспия до устья Куры. Персия, разбитая, была беззащитна, шах Ага-Магомет, обеспокоенный дворцовыми интригами, бросил свои кавказские провинции и рубил головы своим противникам в Исфагани. Не встречая сопротивления, русские кавалерийские отряды перешли Куру и вошли в Муганскую степь; русские отряды появились в Гилянской провинции. Азербайджан весь был беззащитен… Дорога на Тегеран была открыта». Зубов получил титул наместника I Кавказа и свободу действий в отношении Персии…
Но все внезапно изменилось. 6 ноября 1796 года императрица Екатерина скончалась, и вступивший на престол императора Павел круто изменил всю политику. Павел отказался от проекта ненавистного ему Потемкина по созданию «греческого королевства» – да и какой ему был резон делать это для Константина? Вот чем объясняется и последовавшие изменения приказов Суворову, Черноморскому флоту и войскам Кавказского корпуса. В планы Павла, соответственно, не входил и разгром Персии и даже включение в состав России захваченных Зубовым кавказских провинций Персии. По-видимому, новый император понимал, что если осуществить такого рода действия, он сам становится невольником плана императрицы и ему будет в дальнейшем сложнее отказаться от реализации всего замысла.
Зубов получил отставку, а на Кавказ был возвращен недавно отозванный в Петербург генерал Гудович, который, кстати, начал расправы с офицерами и генералами по подозрению в «излишней» лояльности к предшественнику – Зубову. Эта мелочная черта русских генералов, похоже, имеет генетически неистребимый характер. Победоносные походы Зубова отличительны еще одним обстоятельством – в них участвовали почти все будущие герои войны с Наполеоном, в том числе Кутузов, Багратион, Раевский, Ермолов и др.
Как следствие такой новой политики – Грузия опять стала объектом персидских вторжений: шаху трудно было отказаться от мысли, что Персия лишается своих закавказских владений. Но отказ Павла осуществить проект «греческого королевства» вовсе не означал, что он намерен свернуть российское присутствие на Кавказе, в том числе и в Закавказье. Император уже не связывал завоевание Кавказа только в качестве фактора давления на европейские страны, Турцию и Иран (Персию), скорее, он исходил из того, что кавказские завоевания – это новые важные приобретения для империи. Таким же был подход и царя Александра, вскоре занявшего трон вместо убитого отца – поэтому у них, в отличие от Екатерины II, не возникало идей относительно возможной самостоятельности Северного Кавказа на тех или иных условиях, к чему в определенные времени склонялись светлейший князь Потемкин и Екатерина Великая.
Смерть грузинского царя Ираклия и восшествие на престол Георгия, признанного русской короной, вызвало распри в грузинском царском дворе. Сыновья царицы Дарьи лишились каких-либо надежд на царство, и один из них, Александр, поспешил к персидскому двору, где начал подбивать шаха Баба-хана к походу на Грузию. Встревоженное этими интригами, русское командование на Кавказской линии направили в Грузию дополнительные войска под командованием генералов Лазарева и Гулякова. Как показали события, их войск вполне хватило для отражения и персидской агрессии, а также набегов со стороны лезгинского хана Омара. Войска хана Омара двинулись на Тифлис с намерением его взять, и скорее всего, эта цель была бы достигнута, поскольку грузины опять не сумели организовать оборону, ударились в панику, а в бой вступили только личные отряды царя и царевичей, чего было, конечно же, недостаточно для успешного отражения неприятеля. Решительный бой состоялся на реке Йоре, где трагическое для Грузии положение спасли кабардинский полк Лазарева и драгуны Гулякова. Эта победная битва имела два выдающихся последствия.
Умиравший царь Георгий хорошо понимал, что немедленно после его смерти разразится междоусобная война между его наследниками, и Грузия будет опустошена набегами и внутренними войнами. Поэтому он написал императору Павлу письмо, в котором просил принять Грузию в подданство Российской империи. 18 декабря 1800 года просьба царя была удовлетворена – был издан высочайшим манифест о вхождении Грузии в состав русской империи. Через 10 дней царь Георгий умер, а вместе с его смертью упразднился грузинский престол и перестала царствовать династия Багратидов. 16 февраля 1801 года Грузия окончательно и навсегда присоединилась к России – так пишет историк. Но оказалось, что «воссоединилась» Грузия с Россией не навсегда.

ВОЕННЫЕ ПОХОДЫ РУССКИХ ЦАРЕЙ
И БОРЬБА ГОРЦЕВ ЗА СВОЮ НЕЗАВИСИМОСТЬ

С битвы на Йоре, вблизи кахетинской деревни Кагибет, началась та великая Кавказская война, которая через 60 с лишком лет закончилась пленением имама Шамиля. Нападение лезгинского правителя Омар-хана на Грузию вызывалось теми же мотивами, что и горцев, нападавших на «Кавказскую линию» в Предкавказье: лезгинский правитель понимал, что установление контроля России в Закавказье, в частности, в Грузии, приведет к тому, что собственно Кавказ и его народы окажутся зажатыми в гигантские клещи – с севера и юга, и постепенно окажутся в таком же рабском положении, как и крепостные в Российской империи…
Резиденция русского имперского наместника на Кавказе была перенесена в Тифлис. Здесь разместился князь Цицианов, сам по происхождению из грузинских князей. Он заново покорил ханства Ширванское и Бакинское, установил контроль над грузинскими княжествами и был вероломно убит буквально перед воротами крепости Баку, когда навстречу ему шли Бакинский хан Гуссейн-Али-Ага с ключами от Баку. Из свиты Гуссейна-Али внезапно выстрелили в князя, затем подхватили его труп, и вся свита умчалась в крепость. Сподвижники грозного князя проявили малодушие, не осмелились наказать предательство, бежали, а Гуссейн-ага отправил отрезанную голову Цицианова шаху Баба-хану в Тегеран.
В третий раз на Кавказ прибыл генерал Гудович, назначенный на место несчастного Цицианова. Он направил в Баку генерала Булгакова, который без боя взял город. Позже, уже при решительных действиях генералов Тормасова и Паоло де Паулуччи, было завершено присоединение к России Карабаха, Ахалкалаки, Ленкорани – накануне войны 1812 года… Но главные события уже разворачивались в пределах собственно Кавказа – зажатые с юга и севера народы Кавказа поднимались на борьбу.
Вот что пишет историк: «…Лезгины огромными скопищами неистовствовали в Карталинии; волновались Дагестан, Чечня, Кабарда; в горах восстали осетины, пшавы, хевсуры, тушины, прервавшие сообщение по Военно-Грузинской дороге; на Кубани черкесы осмелели до того, что при одном из набегов чуть было не утащили в плен генерал-губернатора Новороссийского края, герцога Ришелье. В довершение всего этого, чума свирепствовала в обоих Кабардах и на линии». Кавказ поднимался против ига северной империи.

Шейх Мансур

Шейх Мансур (Ушурма) был наиболее выдающейся личностью на Северном Кавказе XVIII века; он объявил «газават» завоевательским походам России, под знаменем мюридизма. О нем в Европе и в России в прошлом ходило множество легенд, перенесенных в историческую литературу. Собственно, одно это доказывает исключительную роль, которую играл этот человек в судьбе Кавказа. В самом деле, за 5 лет своей военно-политической и религиозной деятельности, шейх Мансур чуть не опрокинул все достижения русской короны на Кавказе за последние сто лет – вот почему ему была посвящена столь огромная и разнообразная литература, даже после его поражения в 1791 году и взятия в плен в крепости Анапа.
Вот что пишет о нем историк В. А. Потто: «В 1785 году на Кавказе появился загадочный человек, известный под именем Шейх-Мансура, положивший зачатки полуполитического, полурелигиозного магометанского учения, впоследствии развившегося в то, что называется «мюридизм» и представляет собой объявление магометанским кавказским миром беспощадной войны христианству и России.
Происхождение Шейх-Мансура не совсем известно. В недавнее время профессор Туринского университета, – Оттино – открыл в Туринском государственном архиве любопытные документы, относящиеся к Шейх-Мансуру, именно – мемуары и письма его, подлинность которых, однако, остается под вопросом. В октябре 1786 года, вероятно, после поражения нанесенного Мансуру Потемкиным за Кубанью, один из трех европейцев, ближайших сподвижников пророка, похитил заветную шкатулку его с драгоценностями, в которой хранились мемуары, и с ней бежал в Константинополь, где и продал рукопись вместе с другими бумагами посланнику сардинского короля Виктора Амедея III. Собственноручные же письма Мансура сохранились у живущего и теперь в Манферате его внука. Многие из них подписаны прямо: «Projeta Mansur» («Пророк Мансур»).
По этим документам Шейх-Мансур есть не кто иной, как итальянский авантюрист Джованни Батиста Боэтти, уроженец Монферата, где отец его был нотариусом… ». Как утверждали многие тогдашние исследователи, молодой Мансур провел бурную молодость, был он, якобы, и католическим монахом и офицером-волонтером.
«После кратковременного увлечения Савонаролой и его реформаторской деятельностью, мечты молодого человека сосредоточились на сказочных странах Востока, и через пять лет ему удалось добиться назначения миссионером в Мосул –древнюю Ниневию…
Скитаясь по Востоку, он сумел верно определить характер и настроение мусульманского населения: он понял, что мусульмане всегда готовы слепо идти за всяким человеком, который сумеет их расшевелить и поднять во имя пророка, и что, приняв на себя роль посланника его, можно рассчитывать стать безграничным повелителем фанатизированной толпы. Умудренный опытом, Боэтти знал, чем он рискует, и потому хотел заранее по мере возможности подготовить успех отчаянно смелого предприятия. Посетив Константинополь, он отправился оттуда в Трапезунд, Арзерум, Каре, Ахалцихе, Ардаган, Поти и Тифлис, тщательно изучая страны и высматривая укрепления городов, занося их на планы, отмечая пути сообщения, – одним словом, работая над целым планом кампании. Через горные теснины Дагестана он пробрался в Персию, оттуда – в Багдад, где выучил на память весь Коран не хуже самого хорошего муфтия. Но здесь, заподозренный в шпионстве, он был арестован и в оковах отправлен в Константинополь. Сардинский консул выхлопотал ему освобождение; тем не менее, турецкая полиция чуяла в нем опасного человека и не выпускала его из виду. Тогда, перерядившись армянином, ему удалось бежать через Смирну в Европу. Его план, между тем, составлен был окончательно и бесповоротно. Везде он осматривал арсеналы, пушечно-литейные и оружейные заводы, везде заключал контракты на поставку оружия и боевых снарядов -подготовлял будущую экспедицию.
Между прочим, Боэтти провел около трех месяцев в Петербурге, где предлагал Потемкину план завоевания Константинополя. Отказ Потемкина вынудил его начать и совершить ряд смелых до безумия предприятий исключительно на свой риск и страх…»
Скорее всего, правда в том, что Мансур, чеченец, выходец из селения Алды (ныне – пригород Грозного), его потомки живы до сих пор. В юности основательно изучил Коран и основные работы мусульманских ученых у дагестанских просвещенных ученых-богословов, затем учился и путешествовал по Востоку. Французские, итальянские, немецкие ученые писали, что он воевал против власти Оттоманской Порты в Курдистане, там отличился как военачальник и возглавил целое войско, захватил город Битлис, перебив мощный турецкий гарнизон. Затем осадил уже Ахалцихе, где потерпела поражение грузинская армия, и даже взял Тифлис. Вскоре, однако, Мансур, прославленный военачальник и религиозный деятель, оставил поприще борьбы с Турецкой империей и вернулся на Кавказ.
Кем бы ни был Мансур, «каждый аул Чечни и Дагестана не прочь был назвать себя родиной «великого пророка». В Чечне Мансур появился в феврале 1785 года, и тут же к нему стали стекаться повсюду чеченские, дагестанские, кабардинские и черкесские наездники, в горах загремел клич газавата, а уже в марте комендант Кизляра полковник Вешняков в своем донесении в Петербург писал: «…по достоверным известиям узнал я, что именуемый себя имамом ни что иное, как только подставное лицо», который Турцией, «как видно нарочно для сего возмущения послан, чтобы через сие могла разорваться тишина и спокойствие». Известный кавказовед, современник событий академик П. Г. Бутков, в известном трехтомном исследовании «Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 гг.», пишет: «Лжепророка» я сам видел при взятии его в плен в покоренном штурмом Анапе 22 июня 1791 г.». Лжепророком Мансура называли почти во всех официальных документах. Так же оценивала его и сама императрица Екатерина II с подачи вначале военных чинов с Кавказа, а затем и государственных мужей. Помимо лже-пророчества, как было показано выше, Мансуру приписывали иностранное происхождение. Известный в те времена востоковед В. Н. Ханыков писал, что «шейх Мансур, обеспокоивший здешние страны (Кавказ) первой проповедью о вере, в конце прошлого века, был уроженцем Оренбургской степи и заимствовал свои знания и фанатизм от бухарских выходцев, если только сам не воспитывался в Бухаре».
Эта идея «о бухарском происхождении» шейха Мансура была подхвачена почти всеми историками России. Зарубежные историки также внесли свой существенный вклад в искажение образа Мансура (Ушурмы). Одним из первых был Д. Анкон, который в статье, опубликованной в 1881 году в итальянском журнале, утверждал, что «пророк Мансур, шейх Орган-олы, повелитель Курдистана, Армении и Кавказа, был в действительности отец Дживани Батиста Биэтти, монах католического ордена братьев проповедников».
Приведенные факты – лишь малая частица того огромного исторического и публицистического материала, посвященного изучению личности шейха Мансура в XVIII-XIX вв. как в России, так и в других странах, полностью исказившие образ этого выдающегося человека. Отметим, что справедливой и суровой критике эти «исследования» подверг профессор Н. А. Смирнов. Он писал: «Крайне убогие и за небольшим исключением неправдоподобные сведения о восстании на Северном Кавказе шейха Мансура, попавшие в Западную Европу через печать или дипломатические каналы, послужили, по-видимому, канвой для безудержной фантазии бойких иностранных журналистов».
Александр Беннигсен, автор цитируемой работы, кстати, прямой потомок генерала Беннигсена, героя Отечественной войны 1812 года, подвергает справедливой критике и исторические работы военного историка генерала Потто, обвиняя его в поверхности и в перенесении мифов о Мансуре на страницы своей фундаментальной работы.
Тем не менее, Потто показывает конкретные события на Кавказе в связи с мощным нарастанием движения Мансура и его военными походами. Шейх Мансур прежде всего предпринимал целенаправленные усилия с целью соединить движение всех горцев против царской экспансии на Северный Кавказ. Это таило грозную опасность для Империи, что осознавали наместники царя. Поэтому Потемкин приказал энергичному командиру Астраханского полка полковнику Пьери напасть на селение Алды, где в тот период находился шейх Мансур с небольшим отрядом. Но Пьери потерпел полное поражение, сам он погиб, полк оказался разбитым. После этого боя были десятки других боев, в которых отряды Мансура разбивали противника и вскоре он появился перед Кизляром, успешно атаковал Каргинский редут и разбил его, но взять Кизляр не смог и отступил. Затем он направляется в Кабарду, у Григориполиса в жестоком бою с превосходящими силами русской армии терпит поражение и вместе с кабардинскими военными отрядами вновь направляется под Кизляр. Вторая попытка взятия этого города-крепости заканчивается неудачей. Он опять отступает, но к нему стекаются отовсюду военные отряды – из Кабарды, Черкессии, Дагестана. Его передовые отряды действуют во всех направлениях Северного Кавказа, вплоть до Астрахани; они громят воинские посты, небольшие военные гарнизоны, нападают на Линию и казачьи станицы. Петербург встревожен, и Потемкин получает грозное указание императрицы «расправиться с мятежом». Главнокомандующий отправляет против Мансура все имеющиеся силы, в том числе, Кабардинский полк под командованием Нагеля, эскадроны астраханских драгун, моздокский казачий полк, отряды донских, терских и гребенских казаков (свыше 10 тысяч чел.). Нагелю было приказано «разбить Мансура, или, во всяком случае, не дать соединиться с кабардинскими отрядами, рвущимися на соединение с Мансуром». Противники встретились 30 октября опять вблизи Моздока, 2 дня длился кровопролитный бой, 2 ноября у Татартуба, где в 1395 году Тамерлан разгромил Тохтамыша, шейх Мансур потерпел тяжелое поражение от русских войск. Но, удивительное дело, через месяц Мансур опять восстанавливает свои военные силы, к нему присоединятся сильные дагестанские, кабардинские, черкесские отряды наездников – он одерживает множество побед, которые реально ставят под угрозу интересы Российской империи на всем Северном Кавказе; многие военные и политические деятели Империи говорят, что Линия будет вот-вот уничтожена. Начался отток казачьего населения с Северного Кавказа.
В условиях начавшейся второй турецкой войны и волнений, вносимых уже в Закубанье, мощное военно-политическое и религиозное движение Мансура становится смертельно опасным для Российской империи. Потемкин, интенсивно получающий свежие воинские подразделения из России, осенью 1787 года двинул к вершинам Зеленчука и Урупа, где расположилось войско Мансура, почти всю Кавказскую армию. Здесь, 21 сентября 1787 года, произошел жестокий бой, длившийся целый день. Казалось, Мансур побеждает, но подошедшие свежие силы генералов Ратиева и Елагина переломили ситуацию. Мансур побежден и с небольшим отрядом через Кабарду направился в Крым. Здесь, в крепости Анапа, он нашел последнее прибежище. Эта крепость была взята войсками генерала Гудовича в 1791 году после кровопролитного боя, защитники ее почти все были перебиты, Мансур пленен. Екатерина II пожелала увидеть пленника, и он был отправлен в Царское село, затем переведен в Шлиссельбургскую крепость, позже – сослан в Соловецкий монастырь, где умер в заточении. «Мансур умер. Но дело его и мысли не остались без результата, и мюридизм, правда, спустя уже много лет после него, все-таки поднял голову. Он получил широкое развитие, когда во главе движения явились Гамзат-бек и Шамиль – эти последние представители секты, стоившей России тридцатилетней борьбы и потоков крови», – так пишет Потто, не ведая, конечно, что эти потоки крови прольются опять в этих же местах спустя еще сто тридцать лет после поражения Шамиля.
Политическое и военное руководство России постепенно стало осознавать, что господство России невозможно обеспечить на Кавказе без покорения Чечни и Дагестана. В то же время отношения между Россией и Чечней были иного характера, чем отношения между Россией и Дагестаном, или чем между Россией и Кабардой и Черкессией. Отсутствие четко выраженного центра силы в форме власти государя или князя в Чечне приводило в величайшее удивление всех военных или гражданских чиновников России, которые оказывались вблизи Чечни и так или иначе приходили в соприкосновение с ее жителями. Они попросту не понимали, как это можно жить, не имея царя-батюшку или иного феодального повелителя и будучи не в состоянии разобраться с военно-республиканской демократией чеченцев, предпочитали уплощать дело и сводили все, что было выше их разумения, чуть ли не к первобытному строю, а жителей – к людям, непременно нуждающимся в монаршей милости и «опеке». Взаимоотношения вольных чеченских обществ-государств с Россией уже с XVII века складывались в соответствии с общей военно-политической обстановкой на Юго-Восточном Кавказе – частые военные столкновения, состояние «полумира, полувойны» – от такой политики, по выражению генерала Гудовича, толку было мало.
С 1793 года началось новое обострение обстановки на Линии. Причинами этого были, с одной стороны, попытки проникнуть в глубь Кавказских гор с Севера, а со стороны чеченцев – явное нежелание допустить экспансии. Это вызвало концентрацию царских войск на левом фланге Линии. Генерал Кнорринг объяснял императору Павлу I, что причиной безразличия чеченцев к его «внушениям» и требованиям покорности является «питаемая ими гордость, что под руководством известного лжепророка Шейх-Имам-Мансура, их соотчича, имели они смелость в позапрошедшую и в последнюю с турками войну осаждать даже Кизляр и… станицу Наур, хотя и без успеха, но не получив чувствительного за сию дерзость свою поражения, и что были первые, кои служили руководителями всеми почти в Кавказских горах обитающими народами…»
Сомнения царской администрации относительно допущения какого-либо полувассального государства, объединяющего все борющиеся народы, были окончательно подорваны «партией войны», полагающей, что достоинство Империи может быть подорвано, если не будет использована ее военная мощь в полную силу для приведения к покорности. В конце 1799 года генерал Кнорринг решил вторгнуться в пределы Чечни, предварительно он послал своих представителей к чеченским старшинам, которые предъявили им ультиматум. Генерал требовал покорности, приведения старшин к присяге на верность российской короне, обеспечение свободного прохода войск и расположения их гарнизонами там, где командование сочтет необходимым на территории Чечни.
Историк сообщает: «… после длительных колебаний и споров собрались все … духовные, имеющие между ними первое уважение, и много людей из лучших фамилий и, взяв с собою в амананты … наиболее значащих», явились в Наур и подписали соглашение. В нем чеченцы обязались прекратить военные действия на протяжении почти 200 верст «от реки Сунжи до берегов Каспийского моря»; дежурный пункт о присяге в верности и вхождении в подданство России в данном соглашении отсутствовал вовсе.
Эти действия, конечно, не могли принести мир, поскольку экспансия России продолжалась. Ответные действия были также адекватными. В 1801 г. чеченским отрядом был захвачен в плен князь Е. Казбеков, следовавший в Грузию; в июне 1802 г. отряд из 300 ингушей пришел на помощь к восставшему осетинскому феодалу Дударову, 15 октября того же года «народы ингушские и др. близ обитающие, сделали нападение на Владикавказскую крепость». В том же году «отряд чеченцев и ингушей и прочими … сделали нападения» на русский транспорт между Владикавказом и Елизаветполем. Заметно усилилась активность горных чеченцев, в т. ч. и воинственных чеченцев-карабулаков, они совершили ряд нападений на Кавказскую линию, разгромив ряд крепостных сооружений и захватив в плен до 200 солдат, казаков и офицеров.
Однако эти нападения не ослабили интенсивный процесс развития торговых и иных связей горцев с приграничными и дальними городами России. Надо отметить, что торговля горцев ориентировалась на Россию в силу объективных экономических причин, поскольку традиционные торговые пути, на протяжении многих столетий выводившие их на Восток, а также в Средиземноморье, постепенно слабели. В многолетней войне трех держав: Персии, Турции и России, преобладающей силой становилась Россия, а средиземноморские страны давно уже были завоеваны Турцией и сношения с ними горских республик, в том числе Чечни, давно были прекращены. Ко времени описываемых событий горские купцы хорошо освоили рынки Москвы (где уже несколько веков были горские колонии, причем, довольно значительные, и в русском чиновничьем аппарате были даже заметные фигуры, а также офицеры, дипломаты); другие города, куда горцы доставляли свои товары и закупали необходимое для реализации в горах, это Казань, Астрахань, Нижний Новгород, Новгород Великий, новые города юга России и казачьи станицы.
В 1801-1804 гг. положение в Закавказье вновь обострилось: царизм вел упорное наступление на все кавказские провинции Ирана и даже сам Иран. 4 января 1801 г. между Англией и Ираном был подписан первый в истории договор о военном и политическом сотрудничестве – это была реакция деморализованной иранской верхушки в их стремлении удержаться в Закавказье. В то же время в Грузии возникло движение, возглавляемое царевичами Александром, Панаозом и Юлоном, имевшее целью восстановить грузинское государство и отделиться от России.
В 1804 г. между Ираном и Россией началась новая война, главные военные силы России с кавказской линии были брошены в Грузию. Это послужило толчком для восстания на Северном. Центральном и Западном Кавказе и как пишет историк, «сорока семи народов, начиная от чеченцев и до пределов Анапских».
С помощью чеченцев, кабардинцев и других горцев тагаурский (осетинский) князь Ахмет Дударов закрыл проход в Грузию, заставил Ларский гарнизон покинуть свой пост, а с другой стороны царевичи Юлон и Парнаоз взяли под контроль движение на Арагви, так «что сношение между Грузией и Кавказской линией совершенно прекратилось». Активное участие в этих действиях приняли чеченцы из западного чеченского общества Карабулак.
Иранский правитель Фет-Али-шах писал в личном послании к чеченцам, кабардинцам и осетинам: «Мы получили известие, что следовал на помощь русскому сердарю (Цицианову. Автор) отряд из России и вы решились на битву с ним; часть их истребили мечом, а часть потопили в реке, текущей в той стране, а остальная часть обратилась в бегство.
Это известие, согласное с Божией волей, возбудило в нас живейшее удовольствие. Браво вам!» Безусловно, главной причиной восстания горцев было не желание доставить «удовольствие» правителю далекого Ирана, а ясная цель остановить наступление царизма на родную землю. В тех военных походах на Чечню принимал участие и известный военный историк и царедворец генерал Манштейн, едва избежавший плена в одном из походов в Чечню.
Кристоф Герман Манштейн (1711-1759) занимает в русской истории особое положение деятельного участия в послепетровских дворцовых событиях и одного из самых авторитетных ее летописцев-историков. В частности, он пишет, что сразу же после кончины царя собрался на свое заседание Верховный тайный Совет (созданный по инициативе князя Голицына, на основе опыта старой Руси и средневековой Венеции), с целью обсуждения ситуации, сложившейся в связи со смертью государя. Взошедшая на трон императрица Анна Иоановна была сильно стеснена в своих действиях Верховным Советом. И она поручает графу Остерману составить план интриги, которая уничтожила бы влиятельный Верховный Совет, и вручила бы всю власть императрице Анне. После падения Бирона и ссылки в Сибирь, туда же был сослан генерал Бисмарк, способствовавший Бирону получить титул герцога Курляндского.
В результате всех этих событий и возвысился граф Манштейн, ставший командиром полка и получивший прекрасные поместья (они были у него отняты после восшествия на престол императрицы Елизаветы). Генерал Бисмарк (родственник «железного канцлера»), находившийся на русской военной службе, также участвовал командиром полка в войне на Кавказе и тоже бесславно; но тем не менее, получил большие награды от императрицы, в том числе 3 тысячи крепостных крестьян. Тогда же князь Черкасский был пожалован в канцлеры Российской империи, но не надолго – его сменил граф Воронцов. Какую-то роль Черкасский сыграл в организации переговоров с грозным персидским царем, Надир-шахом, который направил в Россию посла после своей победы над Великим Моголом и захвата большей части Индии. Кстати, персидский посол, один из влиятельных сановников Надир-шаха, прибывший в сопровождении свиты из 2 тысяч человек, 14 боевых слонов, богатыми подарками для великой княгини, регентши Анны, – он предложил укрепить союз между Персией и Россией через заключение брака Надир-шаха с Елизаветой, дочерью Петра I, но царица Анна отказала в этом предложении. Полагая, что эта инициатива персов исходила от князя Черкасского, тот попал в еще большую опалу. В этом немаловажная причина того, что некоторые младшие князья Черкасские со своими семействами стали возвращаться на Кавказ, в том числе в Чечню.
В последующие эпохи Черкасские теряют политические позиции; они, также как и древние русские, грузинские, татарские аристократические роды, оттираются как «новыми», а часто и самозваными «плебейскими» аристократами», так и служилым европейским дворянством, широким потоком устремившимися в Россию, на «ловлю счастия и чинов», – как писал поэт (Лермонтов).
1804 г. был годом критического положения царизма на Северном Кавказе, десятки тысяч солдат и казаков, оставшихся на Кавказской линии, считались для «удержания» горцев недостаточными. «Кавказский край по небольшому числу войск, оставшихся на линии, в великом находится сумнении» (это было более 100 тысяч солдат, казаков и офицеров, на которые приходилась чуть ли не половина всего военного бюджета), – писал Александр в рескрипте к генералу Глазенау, обстановка на Кавказе «делается со дня на день затруднительнее» и советовал для «успокоения» горцев применить подкуп деньгами и чинами, а также провокации для возникновения вражды между горскими народами. Только в ноябре 1804 г., значительно усилившись новыми полками, Глазенау смог открыть Дарьяльс-кий проход в Грузию и «военною рукою» расправиться с ополченскими отрядами горцев, выступивших против ввода русских войск в Грузию через их земли.
К 1812 году все дагестанские земли вошли в состав российской империи. По Гюлистанскому Договору 1813 года Иран признал все завоевания России на Кавказе. Но фактически подчинения народов Кавказа России тогда не произошло, освободительная война расширялась.
О разного рода «соглашениях» и «договорах», подписываемых какими-то «представителями» или правителями народа с военными командирами или чиновниками России относительно «вхождения в Россию» население даже не знало и меньше всего было склонно согласиться на это. Собственно, события в самом начале XIX века показали русскому самодержавию эфемерный характер «зависимости» горских народов, особенно горцев Северо-Восточного Кавказа, – как мы писали ранее, – среди которых чеченцы численно доминировали, оказывая решающее влияние на военно-политические процессы на всем Северном Кавказе.
Любопытно, что уже тогда возникали первые планы полного уничтожения (или выселения) «на другие пустопорожние российские земли» чеченского народа, с заселением «освободившейся территории «природными россиянами». От этого плана отказались в силу физической невозможности его осуществить; но забегая вперед, скажем, что сотни тысяч чеченцев были высланы на Ближний Восток после поражения имамам Шамиля. Позже «переселить всех чеченцев» в докладе Государю предложил генерал Ермолов, на что император начертал такую резолюцию: «Переселять весь народ нельзя…» В своих практических шагах царь в те времена проводил довольно осторожную тактику, стараясь не вступать, по крайней мере, до поры, до времени, в смертельные вооруженные конфликты с горскими сообществами. С конца XVII – до начала XIX вв., самодержавие предпринимало, по мнению историка М. Н. Покровского, «довольно неуклюжие попытки экономического завоевания Кавказа – единственной системой, которая могла с течением времени к чему-нибудь привести».
Объективное устремление значительной части горцев, более деятельной, вовлеченной в торгово-экономические и иные связи с русским приграничьем, в том числе через «куначество», рынки, где «сбывались горские изделия» и приобретались «нужные вещи» – это была уже определившаяся тенденция, которая проявилась в противоборстве с изоляционистской. И, скорее всего, эта тенденция стала бы преобладающей, если бы самодержавие не стало на путь военного подчинения Северного Кавказа. Согласитесь, очень напоминает ситуацию сегодняшнего дня в Чечне.
Видимо, была своя историческая логика в том, что идея федеративно-конфедеративного государственного образования из горцев Северного Кавказа, как отмечалось ранее, вынашиваемая еще Екатериной II, не осуществилась. Но она оказалась чрезвычайно живучей и дошла до наших дней, оживившись в 90-годах, в частности, в форме Конфедерации горских народов.

ГЕНЕРАЛ ЕРМОЛОВ

От Урала до Дуная,
До большой реки,
Колыхаясь и сверкая,
Двинулись полки.
И испытанный трудами
Бури боевой
Их ведет, грозя очами
Генерал седой…

Этот стих, конечно, о Ермолове, он был очень популярен, как же: «От Урала до Дуная … колыхаясь … двинулись полки». Звучит -гордо. Так гордо, что застилает мысль, мешает думать, а ведь «сверкающие полки», колышущиеся от Урала до Дуная, обрекли на гибель две великие русские империи. И дело, однако, не только и не столько в Ермолове – нужно ли было собирать эти самые полки «от Урала до Дуная» в огромной, нищей стране и посылать их убивать и получать смерть от тех, кому принадлежали земля и горы? Что, своей земли не хватало?…
Войны императорской России за покорение горцев Кавказа продолжались, если считать только с Петра I до Александра II, 150 лет. Они были жестокими и бесчеловечными, но особенно жестокостями отличился на Кавказе генерал, который в Петербурге слыл либералом и чуть ли не другом декабристов, а в Чечне и Дагестане – палачом. Это – генерал Ермолов. Знаменитая Кавказская война, ведшаяся беспрерывно 47 лет (1817-1864), собственно и началась с Ермолова, когда он был назначен в 1816 г. главнокомандующим всеми русскими войсками на Кавказе. Он разработал особый стратегический план покорения Кавказа, выполнение которого должно было начаться с Чечни. Сооружение линии военных крепостей: Преградный Стан (1817), Грозная (1818), Внезапная (1819), Бурная (1821), сплошная рубка лесов, уничтожение посевов, угон скота, реквизиция продуктов, сожжение непокорных аулов и истребление их жителей, – такова была «стратегия» Ермолова. Когда Александр I, не в период своего либерального правления во время Сперанского, а в мрачную эпоху Аракчеева, заметил Ермолову, что он, кажется, слишком жесток в Чечне, то Ермолов ответил императору:
«Ваше Императорское Величество, я хочу, чтоб страх перед моим именем вернее защищал наши границы, чем крепости на них».
Что же касается его жестокостей в Чечне, то генерал разъяснил царю:
«Коварнее, преступнее и злее народа не было под солнцем, чем именно чеченский народ, поэтому он заслужил свою участь».
«Твой ход, как черная зараза,
Губил, ничтожил племена…»
Так писал знаменитый поэт об этом жестоком человеке и полководце.
Ермолову царским правительством был поставлен памятник в Грозном. После революции 1917 года чеченцы его снесли. Большевики его торжественно восстановили. В 60-70 годах его несколько раз взрывали, но власти восстанавливали каждый раз. Окончательно снесен, кажется, в 1989 или в 1990 году, и напрасно – пусть бы стоял, это ведь тоже история народа, но с другой стороны. Надо отметить, Ермолов осуществлял строительство дорог и мостов, часто наказывая командиров за неоправданную жесткость, был милосерден ко многим жителям, оказывая им помощь. Это была сложная, противоречивая натура и неверно рассматривать его исключительно как палача народа, что пытаются делать многие исследователи, особенно северокавказские.

0

7

Самую жестокую политику царские власти осуществляли в отношении народов предгорного Кавказа и вдоль Черноморского побережья. В частности, подверглись почти полному физическому истреблению многочисленные народы адыгейско-черкеско-кабардинских племен, населяющих почти всю территорию современного Краснодарского и Ставропольского краев и Черноморское побережье Кавказа. Оказались полностью перебитыми убыхи, абазины.
Вот как описывает поэт А. Полежаев картину, сложившуюся после изгнания с Кубани ее истинных хозяев (адыгейских народов, черкесов, кабардинцев) и заселения казачеством. Это – тридцатые годы XIX столетия.

…Но миновало время брани,
Смирился дерзостный джигит,
И редко, редко на Кубани
Свинец убийственный свистит.
Молчаньем мрачным и печальным
Окрестность битв обложена,
И будто миром погребальным
Убита бранная страна…

Как мы писали ранее, покорение северокавказских государств-обществ выводило империю непосредственно на Чечню и Дагестан. Это понимали политики и военные при царе, что обусловило возникновение Кавказской войны (поскольку Закавказье уже было превращено в протекторат Российской империи). Самым решительным сторонником этой войны и был Ермолов, который признавал только один аргумент: военный разгром противника. Под «противником» он понимал все горское население, а не только тех, кто выступал против него с оружием в руках. Такой подход и способствовал ужесточению войны, вовлечению в него всего населения Северного Кавказа, от мала до велика.
Вот что пишет историк Л. Богуславский, автор «Истории Апшеронского полка»: Единственным средством к устранению горцев наносить нам вред оставалось выгнать их из селений, уничтожив последние. Поэтому Ермолов предписал генерал-майору Сысоеву двинуться с 6-ю ротами, при орудиях и нескольких сотнях казаков, к качкалыковскому селу Дадан-Юрту, лежавшему на р. Терек.
12-го сентября 1819 года отряд выступил из станицы Червленой и на другой день подошел к Дадан-Юрту. (Село, построенное одним из моих предков. – P. X.). На предложение генерала Сысоева жителям оставить селение и вселиться из земли аксаевцев, дадан-юртовцы отвечали отказом и решили защищаться до последней крайности. Дадан-Юрт состоял из окруженных высокими заборами, отдельных дворов, так что каждый из них приходилось брать с боя. Войска двинулись в атаку; ожесточение с обеих сторон дошло до невероятных размеров. Чеченцы убивали своих жен и детей, чтобы те не достались русским; женщины бросались с оружием на солдат, которые, видя такое остервенение неприятеля, никого не щадили. Резня продолжалась целый день; за весьма немногими исключениями все дадан-юртовцы погибли; остались лишь несколько женщин и детей, просивших пощады.
Однако побоище в Дадан-Юрте и нам стоило дорого: отряд потерял обер-офицеров, 126 рядовых ранеными и 69 убитыми. Потеря неприятеля простиралась свыше 400 человек убитыми.
14-го сентября генерал Сысоев, разрушив до основания Дадан-Юрт, возвратился в Червленую. Отряд 30-го числа сделал поиск за Ханкальское ущелье и истребил громадное количество собранного жителями хлеба и сена». Это – всего лишь один из многих тысяч трагических эпизодов Кавказской войны, пожар которой с особой силой вспыхнул при Ермолове. Зачем надо было могучей русской армии громить затерявшееся в горах село Дадан-Юрт и убивать его жителей? Во имя каких высоких целей?..
Широкое распространение военных действий в ходе Кавказской войны непосредственно в Чечне связано с выступлением одного из чеченских предводителей, Бей-Булата Таймиева, известного на Кавказе наездника, в 1824 году. В июле того же года с сильным отрядом Бей-Булат напал на Амираджи-юртовское укрепление и разгромил его гарнизон. Затем он подверг осаде Ерзель-аульское укрепление, которое, вероятно, тоже было бы разгромлено, если бы на выручку не подоспели с войсками генералы Лисаневич и Греком. Ермолов немедленно стал собирать в крепости Грозной крупный отряд для борьбы с Бей-Булатом Таймиевым. В с. Старые Атаги произошел жестокий бой, отряд Бей-Булата отступил в горы, а солдаты Ермолова стали расправляться с мирным населением, жгли сакли и посевы, угоняли скот, брали в плен людей, как заложников, затем продавали их родственникам. Улавливаете сходство? После были бои в сс. Шали, Урус-Мартане, Гехи и Рошни-Чу. И везде горы трупов, разграбленные дома, сожженные селения, расправы над мирным населением. Война приобрела тотальный характер; «убей русского!» – этот клич пронесся по горам с приходом сюда Ермолова. Эти «решительные» действия генерала Ермолова не только не устрашили чеченцев, но именно они способствовали подъему освободительной войны по всей Чечне. Это обстоятельство всегда игнорировали историки как в царские, так и в советские времена; они игнорируются и ныне, тем более, когда современные идеологи пытаются реанимировать самые варварские, жестокие методы по обузданию народов. Расправы с мирным населением, убийства, унижения – это сопровождало военные походы русской армии. Все это создало обстановку, которая благоприятствовала умному и тонкому политику Шамилю установить свою власть в вольных чеченских обществах-государствах, никогда не признававших ранее, на протяжении столетий, чью-либо власть над собой, – вокруг идей освободительной войны на шариатских принципах. Другой идеологии тогда на Северном Кавказе попросту не было, и не могло быть.
Любопытно, грабежи и мародерства всегда почему-то оказывались на первом месте в ведущихся в Чечне Россией войнах «…Правая колонна также успела настичь чеченцев и отбить у них имущество. На обратном пути обе колонны соединились и истребили зимовники для скота и сакли, по обеим берегам р. Шалажи… По истреблении Шалажи, отряд двинулся к селению Ачхой… По найденным следам, конница настигла беглецов, отобрала скот и имущество и убила 4 человек…», – пишет А. Богуславский».
Как видим, всегда грабили, убивали, переселяли, депортировали, отнимали имущество и землю, унижали …
Алексей Петрович Ермолов считался блестящим офицером и успешно продвигался по военной службе еще до 1812 года, до начала войны с Наполеоном, после которой карьера его стала буквально стремительной. Он участвовал в польском походе, когда Суворов жестоко подавил польское восстание, и отличился при штурме Праги так, что фельдмаршал собственноручно навесил ему орден св. Георгия. Он также участвовал в походе Валериана Зубова на Дербент и получил за отличие Владимирский крест. За Аустерлицкое сражение 1805 года Ермолов получил чин полковника и приобрел дружбу известного военачальника грузина и близкого к князьям Черкасским, Петра Багратиона. Он участвовал почти во всех сражениях с Наполеоном, стал одним из тех молодых генералов, которым благоволил император Александр. В период войны 1812 года Ермолов был назначен начальником штаба Армии Барклая де Толли. В боях с наполеоновской армией Ермолов отлично проявил себя, что отмечал неоднократно и фельдмаршал князь Кутузов.
В 1816 году, 24 мая, Ермолов был назначен императором главнокомандующим в Грузию и чрезвычайным посланником в Персии, ему тогда было всего 39 лет от роду. Определяя Кавказ как крепость, которую нужно было осаждать, Ермолов больше всего внимания уделял Предкавказью и самому Кавказу, то есть горским народам, населявшим главный Кавказский хребет. Перед ним, как он полагал, была не одна, а несколько крепостей: Чечня и Дагестан – на востоке от Военно-Грузинской дороги, Кабарда и Закубанье – на западе. А это касается этих людей – он к ним относился без всяких чувств: сегодня они есть, завтра – их нет.
Ермолов начал с Чечни, рассматривая ее как ключ ко всему Кавказу. Чечня в то время была покрыта непроходимыми лесами, являющимися для чеченцев естественными крепостями. Чеченские аулы, густонаселенные, кстати, подходили к самому Тереку, что облегчало чеченцам совершать набеги за Терек, на новые станции и укрепленные редуты, построенные на их родовых землях, которые они хорошо знали – это были их земли. Ермолов взял на вооружение тактику, во-первых, уничтожения чеченских аулов и изгнания чеченцев за Сунжу, во-вторых, рубки лесов, прокладки дорог и строительства укрепленных станиц и городов. В 1818 году на месте почти десятка чеченских аулов Ермолов воздвиг город-крепость Грозную, соединенную с Владикавказом и Моздоком хорошей дорогой; равнинные чеченские земли Ермолов стал заселять осетинами и казаками, в частности, Моздокский район, а таже земли Мажары (ныне – Буденновский район Ставрополья). В своих действиях Ермолов придерживался самых жестоких методов, он непрерывно требовал от воинских командиров расправ с горцами, экзекуции мирного населения, а взятие амананатов (заложников) возвел буквально в культ, массовые выселения мирных жителей, насилия над женщинами, убийство стариков, детей из своих родных аулов, грабежи захваченных аулов – все это при Ермолове стало обычной практикой. Действия его буквально копировали вошедшие в анналы истории прошлые жестокие действия испанских конкистадоров при покорении индейцев Нового Света. Многие офицеры и генералы не соглашались с ними, порою жаловались императору, но Ермолов жестоко наказывал таких и изгонял из Армии. Известны и факты, когда царь в письмах слегка журил Ермолова, указывая ему на недопустимость чрезмерной жестокости, но протектор Кавказа умело отводил эти нарекания. Положение его на Кавказе, кстати, было особенным – он получил широкие полномочия от императора и, пользуясь своими необычайно большими возможностями, не только чинил суд и расправы над горцами, воюющими за свою свободу, но, боясь проиграть решающее в его жизни сражение, непрерывно добивался прихода сюда крупных воинских соединений – кавалерии, пехоты, артиллерии, иных отдельных частей. К тому же у него были возможности наращивать воинские контингента за счет местных казаков, отдельных туземных отрядов из горцев, калмыков, а также грузин, армян и т. д. В короткое время Ермолов довел численность всего Кавказского корпуса, вместе с регулярными частями, до почти 250 ООО человек – больше русского войска, которое реально воевало против Наполеона.
«Главной идеей Ермолова, – отмечает Джон Баддли, – было убеждение, что весь Кавказ должен быть и будет неотъемлемой частью Российской империи». Естественно, это устремление Ермолова неминуемо должны были вызвать острейший конфликт со свободолюбивыми чеченцами. Генерал Ермолов не видел иных средств разрешения конфликта, чем военный путь; он, как мы бы сказали сегодня, имел расистские взгляды на горцев: «Я желаю, – повторял он часто, – чтобы ужас, навеваемый моим именем, охранял наши границы сильнее, чем цепь крепостей, и чтобы мое слово значило для туземцев более, чем смерть. Снисхождение в глазах азиатов, – это знак слабости, и вопреки чистой гуманности я буду беспощадно суров».
Вскоре Ермолов начал воплощать свои убеждения в действие. В ноябре 1817 и мае 1818 он представил Императору Александру детальный план покорения региона. Чеченцев он выделил особо, назвав их «дерзким и опасным народом», к которому надлежит применить особые меры. Гнев Ермолова был вызван беспрерывными набегами чеченцев на российские и казачьи укрепления и селения, а также их неколебимой установкой – никогда не идти под российскую власть.
План Ермолова предусматривал строительство новой укрепленной линии вдоль низовий Сунжи и создание новых казачьих селений в междуречье Сунжи и Терека, что должно придвинуть границы империи ближе к Дагестану. В 1817 Ермолов отдал приказ построить небольшую крепость Преградный Стан в Чечне, что для чеченцев было тревожным сигналом. А 10 июня 1818 года он основал на берегах Сунжи крупную крепость Грозная, которая стала прямым вызовом чеченцам. Далее были построены другие крепости: Внезапная в 1819 и Бурная в 1821 в Дагестане. Даже названия этих укреплений должны были наводить страх на местных жителей.
Поскольку Ермолов исходил из того, что чеченцы – заклятые враги России, он поддерживал самые суровые меры по отношению к нм. Они должны быть «заперты в своих горах» и лишены «земель пригодных для сельского хозяйства, а также мест на равнине, куда они перегоняют стада на зиму, оберегая их о жестокого холода в горах». Тогда им, обреченным на полуголодное существование и экономический упадок, считал Ермолов, не останется ничего другого, чем подчиниться российской власти. Глава штаба Ермолова генерал Вельяминов придерживался столь же суровой линии. По его мнению, на покорение Северного Кавказа путем строительства новых крепостей и казачьих станиц потребуется тридцать лет. Но вместе с тем, писал Вельяминов, «истребление полей их в течение пяти лет сразу же даст возможность обезоружить их и тем облегчит дальнейшие действия».
При генерале Ермолове предшествовавшая политика, заключавшаяся в подкупе горцев взятками и подачками, была заменена суровыми карательными мерми. Против тех горцев, которые отказались покориться, Ермолов развязал экономическую войну: Выращенный ими урожай уничтожался подчистую, целые села голодали. Иногда его люди устраивали погромы и насиловали чеченок. Некоторые из горянок были проданы в рабство или отправлены во владение российских чиновников как их собственность.
Чеченцы отчаянно сопротивлялись российской экспансии на их земли и восставали против грабежей.В течение всего времени строительства крепости Грозная чеченские стрелки каждую ночь нападали на людей Ермолова и войска. В 1819 году, когда на западе Чечни сооружалась крепость Внезапная, чеченцы увели лошадей, принадлежавших русским.
Ермолов решил преподать мятежникам неизгладимый урок. Для этого был выбран процветающий аул Дади-Юрт в равнинной Чечне, на берегу Терека. 15 сентября 1819 года туда прибыли российские войска и потребовали от жителей аула сдаться. Горцы ответили отказом, и последовал погром. Дома в ауле были окружены каменными стенами и представляли собой крепости, но войска сначала обстреливали их из артиллерийских орудий, а затем брали штурмом. «Некоторые жители, видя неминуемое поражение, убивали своих жен и детей на глазах (российских – прим. авт.) солдат; многие женщины вонзали в себя ножи или в отчаянии бросались в горящие дома и сгорали заживо».
Когда аул, наконец, был взят, в живых осталось лишь четырнадцать мужчин, и то тяжело раненных.



ПОРАЖЕНИЕ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КАВКАЗСКИМ КОРПУСОМ

Разорив Кавказ, уничтожив многие народы, Ермолов так и не добился желанной победы. Как ответная реакция на жестокости Ермолова, в Дагестане и Чечне быстро распространяется мюридизм, родоначальниками которого стали Шейх Мансур, идеи которого перехватили Магома-мулла и Гази-мулла, появление которых отмечено 1824 годом.
Аналогичные действия (что и в Чечне) Ермолов предпринимал и в нагорном Дагестане. В январе 1820 года Ермолов объявил Казикумык присоединенным к подвластному России Кюринскому ханству. В апреле 1821 года шамхальство Тарковское также объявляется владениями русской короны, здесь Ермоловым была заложена крепость Отрадная. За Ермоловым следовал обоз из кумыкских наложниц – он не отказывал себе в удовольствиях…
Формально вроде бы Кавказ был покорен, собственно, и сам Ермолов не совсем представлял себе сложившуюся ситуацию, когда он передвинул свои военные действия на запад Кавказа, посчитав Чечню и Дагестан «замиренными». Здесь он проложил хорошую дорогу от Владикавказа на Кубань, поставив своей задачей быстро расправиться с черкесами. Этой задачи Ермолов не достиг и пока он предпринимал против недовольных черкесов жестокие экзекуции, в Чечне в 1825 году вспыхнуло мощное освободительное движение (называемое, естественно, в историографии «мятежом»), и Ермолов вынужден был опять вернуться в Чечню, которая, как он полагал ранее, была навсегда укрощена. Идеи газавата – священной войны, которые безуспешно пытался распространить почти 100 лет тому назад шейх Мансур, нашли, наконец, свою благодатную почву, взрыхленную жестокими действиями, войнами, привнесенными на Кавказ русским царизмом. Проводниками этих идей стали мюриды, и мюридизм, – это новое религиозно-политическое движение, как лесной пожар, стал распространяться в Чечне и Дагестане.
В Чечне концепция газавата имела свои особенности – выступая внешне в религиозной оболочке, как «война против неверных», на самом деле она четко была направлена на сохранение традиционных горских свобод – поэтому призывы мюридов объединиться во имя независимости и свободы находили отклик в душах горцев, которые убедились на деле, какую цивилизацию им навязывают русские генералы. Под знамена мюридизма стал знаменитый чеченский наездник Бей-Булат, о котором мы уже выше упоминали, авторитет которого был неоспорим в Чечне, Дагестане, Кабарде. Чечня и Дагестан бурлили, чуть позже вспыхнула Кабарда. Вооруженное движение охватило весь левый фланг от Аксая и Сулаки до Владикавказа. Чеченцы осадили Амир-Аджа-юрт по Тереку, Герзель-аул и крепость Внезапную. В этих боях и стычках были убиты чеченские старшины и два русских генерала – Лисаневич и Греков. После этой герзель-аулской катастрофы русской армии вооруженное выступление приняло такой масштабный характер, что Ермолов подготовил почти 20 тысячное войско для «наказания мятежников». Поход начался 26 января 1926 года. У Аргуни произошла решительная битва – около 2 тысяч чеченских воинов и лезгин вступили в бой с регулярной армией, имевшей на вооружении тяжелые пушки, многочисленную пехоту, победным маршем прошедшую по всей Европе, кавалерию, казацкие полки и т. д. Почти все чеченцы полегли, а Ермолов прошел по всей Чечне, оставляя позади горы трупов и сожженные аулы – вот тогда уже поднялась вся Чечня под лозунгами свободы, независимости и газавата.
Ранее, в июле 1825 года, командующий Кавказской линией генерал Лисаневич и его заместитель генерал Греков устроили побоище над чеченскими и кумыкскими старшинами – они были созваны, как было объяснено в военной администрации, для «обсуждения вопроса о прекращении набегов горцев на Линию». Вместо «обсуждения», старшины оказались окруженными солдатами, казаками и офицерами, и началась откровенная бойня. Вооруженные только кинжалами, старшины дорого отдавали свои жизни – был убит генерал Греков и смертельно ранен генерал Лисаневич, который скончался через три недели после ранения, более 200 старшин-горцев были вероломно и трусливо убиты. Тогда же Бейбулат устроил засаду с целью взять в плен генерала Ермолова, тот спасся благодаря случайности и вовсе не показал личную храбрость, прикрывшись престарелой старухой-аваркой. Чтобы не убить ее – Бей-Булат и отпустил Ермолова.
После восстания декабристов 1825 года позиции Ермолова при императорском дворе серьезно ослабли – и причина заключалась вовсе не в том, что, как утверждали царские и советские историки, «Ермолов сочувствовал идеям декабристов». Кстати, некоторые из них выдвигали даже такие мифологизированные суждения, допуская, что «царь боялся выдвижения могучего Кавказского корпуса на помощь декабристам». На самом деле Ермолов был преданным монархистом и презирал «либеральные взгляды, порожденные от общения с французиками», которыми заразились некоторые офицеры-дворяне. Он был слишком далек от декабристских идей и не поддерживал никаких реформаторских движений, что откровенно излагалось им в беседах с Грибоедовым, когда последний, проездом в Иран, навещал его в Чечне (крепости Грозной, станице Червленой). Недовольство же нового императора объяснялось просто – он избавлялся от всех влиятельных в Империи деятелей, к которым благоволил покойный император – надо было выдвигать других. К тому же у Ермолова, как у всякой сильной личности, было полно недругов в Петербурге, которые были рады возможности остановить продвижение этого властного генерала и политика. К тому же, обладая неограниченными полномочиями, Ермолов мало чего добился на Кавказе, а в конце своего восьмилетнего пребывания получил воюющую Чечню и Чер-кесию, враждебные Дагестан и Кабарду.
Одновременно с этими откровенными неудачами в военной деятельности Ермолова, в июле 1826 года неожиданно вторглись в Закавказье персидские вооруженные силы во главе с Аббас-мирзой. Начинались новые войны – с Персией и Турцией – а ведь Ермолов был наделен полномочиями посла России в Персии, но увлекшись непродуманными военными походами против горцев, он меньше всего занимался вопросами политики и дипломатии, что дорого обошлось империи. Вот тогда-то новый царь, Николай Павлович, дал указание генерал-адъютанту Паскевичу осуществить ревизию деятельности Ермолова. Результаты ревизии были объективные, но скверные для проконсула Кавказа. После доклада генерала Паскевича, царь Николай направил на Кавказ генерала Дибича. 28 марта 1827 года, Дибич, по Высочайшему повелению, объявил Ермолову о его смещении и о назначении на должность главнокомандующего Кавказской армией генерала Паскевича.
Унизительно изгнанный из армии, Ермолов тихо жил в Москве и умер глубоким стариком, уже после поражения России в Крымской войне и сдачи Севастополя. А его двоюродный брат воспитывал чеченского ребенка, уцелевшего после резни в Дады-Юрте, будущего знаменитого художника академика Захарова.
Так бесславно окончилась карьера этого действительно незаурядного человека, чьи дарования были направлены не на созидательные цели, а на делание зла и несчастий для целых народов.
В конечном счете, из замыслов Ермолова на Кавказе ничего не осуществилось – положение здесь накалилось в результате именно его попыток военного покорения горцев и насилий, им осуществленных повсеместно. Он оставил после себя разоренный край, разгромленные и сожженные аулы, сотни тысяч обездоленных людей, лишившихся родных очагов, проклинающие Россию народы. Это разве нужно было России? Разве не было иной альтернативы на Кавказе, кроме той, которую диктовали политики и генералы, думающие только о своем личном выдвижении и удовлетворении своего маниакального честолюбия, во имя которого жертвовались подлинные интересы Империи и ее подданных?
Когда размышляешь о судьбах сравнительно короткой истории русской империи, источниках и причинах ее гибели, самыми легкими «разгадками» представляются те общеизвестные и очевидные факты, которые непосредственно связаны с ее гибелью, типа Февральской революции 1917 года. На самом деле истинные причины глубже и они, как показывает опыт и история империй, отстоят довольно далеко от даты их исчезновения. Кавказская война и непосредственно связанный с Кавказской войной позор Крымской войны и их колоссальные по значимости последствия – вот реальное начало гибели Русской империи, которая имела все предпосылки стать первой державой мира, если бы она на столетия не застряла на Кавказе -осуществив социальные, политические и экономические реформы и открыв путь для технологического переворота. Война на Кавказе не только отвлекала колоссальные финансовые и людские ресурсы, но и непосредственно закрепляла крепостнические порядки и феодальный абсолютизм (по поводу которого ныне проливают крокодиловы слезы совершенно бездарные люди, неспособные элементарно мыслить), почти полностью заблокировавшие возможности для России приобщиться к организационным и технологическим инновациям, ускоряющимися уже в 30-40-х годах XIX столетия.

ЛИКВИДАЦИЯ ЧЕЧЕНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

16 марта 1827 года вместо Ермолова Главнокомандующим отдельным Кавказским корпусом назначается генерал Паскевич, уже дважды побывавший на этом театре военных действий. Он продолжает военную политику предшественника, предпринимая поход за походом в Чечню и Дагестан. Генерал Розен, в частности, уничтожил более 80 чеченских мирных аулов (по берегам рек Мартан, Гойты, Аргун, Бас), сжигая их дотла, убивая мужчин и уводя с собой заложников – тогда их называли аманаты. В этих походах участвовали и прославившеся позже поэты-декабристы А. Полежаев, Бестужев-Марлинский, а также М. Лермонтов, позже – Л. Толстой.
В июне 1835 года полк драгун под командованием полковника Пулло сталкивается с отрядом чеченского предводителя Таши-хаджи, который обращает в бегство эту воинскую часть. – С этого времени имя этого горского воина становится известным и русскому командованию, и населению Кавказа. Вскоре Ташу-хаджи – один из близких соратников Шамиля. Ташу-хаджи и полковнику Пулло еще несколько лет пришлось участвовать в кровопролитных схватках между собой, пока полковник не был убит в одном из них, когда он возвращался после очередного набега на Зондак в станицу Внезапную и изменил согласованному плану.
1839 год можно считать этапным – в том году была в полной мере ликвидирована чеченская государственность и введено русское военное управление на завоеванных территориях Чечни. Сопротивление колониальным действиям русской армии становится всеобщим, оно приобретает особый размах и решимость. Военное командование переносит основные операции на Дагестан и Чечню, чеченские отряды, особенно отряды Ташу-хаджи, делают непрерывные набеги на Линию и военные укрепления, пытаясь отвлечь русские силы от Дагестана. Тем временем Ташу-хаджи вместе с Шуаиб-моллой из Центороя, Джаватхана из Дарго и Исы из Гендергни, – готовят всеобщее восстание против царской оккупации в Чечне, которая началась в конце 1840 года. Вскоре в штаб восставших, в верховьях Аргунского ущелья, прибывают имам Шамиль, еще не опытный и не авторитетный, но его представляют чеченским наемником, основные отряды которого в Дагестане были разгромлены, и один из авторитетных чеченских богословов Магомед-хаджи, сказал что Шамиль обращается к чеченцам с призывом подняться на газават. 7 марта 1840 года Шамиль прибывает в Урус-мартан, встречается здесь с чеченскими предводителями Исой Гендергеновским и Ахверды-Магамой. Вскоре его избирают имамом Чечни, его столицей становится Дарго. Но его военным начальником назначается справедливо чеченский воин Хамзат. После этого произошел переход аварского бека, русского офицера Хаджи-Мурата на сторону Шамиля. Совместные отряды Ташу-хадши и Шамиля предпринимают поход на села Салтавии, которые объявляют о своем переходе «под Шамиля» – 40-е годы были наиболее удачными с точки зрения достижения целей освободительной войны. С помощью чеченских отрядов Шамиль разгромил аварских и прочих ханов, стал полновластным хозяином Дагестана, он направляет одного из лучших и авторитетных чеченских воинов Мухаммеда-хаджи (позже – миссию Сулейман-хаджи) на северо-западный Кавказ для организации освободительной войны горцев против закубанского казачества, принимает важные законодательные акты («Уложение законов имамата»), подготовленного образованным чеченским дворянином не только на основе шариатских норм, но и с учетом достижений государствоведческой мысли Европы, и в частности, «Кодекса Наполеона».

БЕЙБУЛАТ ТАЙМИЕВ

Лихой чеченский наездник Бейбулат Таймиев, из селения Билты, рядом с Ножай-юртом, был, по словам А. П. Берже, очевидным предтечей гениального владыки гор Имама Шамиля. Это был действительно герой, пользовавшийся огромной любовью народа,
подлинным его уважением. Свою славу он первоначально приобрел, вступаясь за обездоленных, униженных, обворованных – и не только в войне, но и от бандитствующих чеченских шаек, – в таких случаях те, кто не мог самостоятельно отомстить обидчику, шли к Таймиеву. Одно то, что обиженные люди обратились к нему, Таймиеву, часто заставляло таких бессовестных обидчиков (насильников, разбойников, убийц) трепетать и они спешили идти на мировую, готовые заплатить любую сумму денег или натурой (крупный рогатый скот, овцы и т. д.) за нанесенный ущерб. Деятельность Бейбулата продолжалась около 30 лет, начиная с начала XIX века.
У него был свой постоянный вооруженный отряд из превосходно подготовленных всадников и пеших, и ему приходилось часто воевать с русскими отрядами, непрерывно вторгавшимися в пределы Чечни. Русские военные власти, зная его популярность, неоднократно вели с ним переговоры о переходе на военную службу, и одни из таких переговоров завершились успешно: в сентябре 1807 года Бейбулат получил офицерский чин и стал главным чеченским старшиной. Он имел право назначать и увольнять аульских старшин и некоторые судебные функции. Российская сторона обязывалась не предпринимать военно-завоевательские походы в Чечню, а Бейбулат обязывался пресекать военные набеги чеченских всадников на русские укрепления и казачьи станицы.
Эти взаимные обязательства сами по себе свидетельствуют о том, что они не могли быть выполнимы ни с одной, ни с другой стороны. Российская политика к этому времени исходила из необходимости полного подчинения Кавказа, а горцы Кавказа были полны решимости не допустить этого. Поэтому вскоре Бейбулат развертывает борьбу против царских войск на всей Линии, одновременно предпринимая действия по объединению своих всадников с выступлениями кабардинцев, дагестанцев, черкесов, ингушей, кумыков. Слава Бейбулата расходится по всему Кавказу. Поэтому не случайно, что генерал Ермолов, как только прибыл на Кавказ в качестве наместника и главнокомандующего Кавказским корпусом, пожелал встретиться с ним. Такая встреча произошла в 1816 году и какие-то обещания Ермолов от имени царя дал Бейбулату относительно прекращения военных действий и предоставления народам Кавказа относительной самостоятельности. Возможно, доверчивый и простодушный чеченский воин поверил хитрому царедворцу, но во всяком случае, довольно длительное время Бейбулат не вел активных военных действий, соблюдая договоренности. Вот тогда его и встретил в Тифлисе Александр Пушкин, оставивший восторженные слова об этой встрече. Когда Ермолов, основательно подготовившись, начал активные военные действия по всему кавказскому фронту, Бейбулат тоже был готов – у него было около 600 всадников и более 5 тысяч пеших воинов, которые сразу же вступили в бой. Отряды Бейбулата прославились тем, что они методично шли по следам ермоловских полков, а так как последние нападали на беззащитные аулы, подвергая их жителей грабежам и убийствам – им недолго приходилось торжествовать: – их немедленно настигала месть воинов Бейбулата… К 1829 году Бейбулат Таймиев сумел сплотить вокруг освободительных идей почти всю Чечню, помог сформировать сильные воинские отряды из кабардинцев, черкесов, кумыков, дагестанцев, ингушей и стал самым влиятельным, хотя и неформальным, вождем Чечни. Он оформил союзнические отношения республиканской Чечни с феодальным Дагестаном, заключив договор с шамхалом Тарковским, хотя тот и был формально вассалом российской короны и имел звание генерал-лейтенанта Российской армии. Это был, отметим, по статусу, международный Договор о федерации Чечни и Дагестана. Военное командование России, однако, под угрозой применения силы, заставило престарелого шахмала вскоре расторгнуть этот Договор, усмотрев его опасный характер… Жизнь легендарного чеченского воина закончилась трагически – 14 июля 1832 года он был предательски заманен в ловушку и убит.

ИМАМ ШАМИЛЬ

В ауле Гимры Койсубулинского общества, в Дагестане, в семье аварского узденя Дингау-Магомеда в марте 1797 года родился сын, которого назвали Шамиль-Али. Родился довольно хрупким и болезненным, но постоянные физические и воинские упражнения превратили его в мощного, выше среднего роста, воина, способного рассекать в бою всадника-противника до самого седла – это известный факт, засвидетельствованный очевидцами. Шамиль в юности много учился у известных учителей-устазов, читал множество богословских и философских трудов, был необычайно развитым и способным человеком, умел вести умную беседу, что всегда почиталось в горах Кавказа. «Известно, – пишет историк, – что Шамиль поступил в школу двенадцати лет и с успехом прошел весь курс мукадамата, т. е. грамматики, логики и риторики арабского языка и двадцати лет приступил к изучению высшего курса: философии, толкования Корана, законоведения. Духовная жажда Шамиля была так велика, что он не удовольствовался официальным прохождением курса и постоянно искал ученых, чтобы в беседах с ними расширить свое миросозерцание и укрепить выработанные догматы. Долгое время он учился в Аварии у некоего Хаддиса, затем у Лачинляу в Белоканах и, кроме того, постоянно ведет беседы с Кази – муллой, знатоком шариата. Услышав о Джемалэддине и Курали-Магоме, Шамиль немедля ни минуты, отправился сначала к одному, потом к другому…
Любимый учитель Шамиля, Джамалэддин, необычайно умный и просвещенный человек, проповедовал идею всеобщего человеческого счастья и братства, выступал против каких бы-то ни было форм насилия и в юношестве Шамиль сильно увлекался этими идеями. Но он не мог быть в стороне и от других идей – идей газавата, которые развивали другие наставники, в том числе известный ученый – устаз Мухалшед из южного Дагестана и особенно прославленный имам Кази-мулла, соратником которого он вскоре и стал. Сама обстановка и военно-карательные операции Кавказской армии подталкивали Шамиля к принятию далеко не непротивленческой позиции. И после серьезных колебаний Шамиль со всей страстью и убежденностью стал на путь газавата. Он становится одним из самых близких людей и учеников имама. Одним из его первых подвигов, особенно возвысивший его в глазах народа, был тот, который совершен им при штурме села Гимры. Вот описание этого изумительного эпизода.
«В то время, когда пал Кази-мулла под ударами русского оружия, его любимец защищал его тело. В жарком рукопашном бою вдруг штык рядового пронзил насквозь грудь Шамиля, боровшегося в это время против другого врага; конец штыка вышел из спины у левой лопатки. Несмотря на эту смертельную рану, Шамиля отнял ружье из рук рядового, выдернул штык из раны и им же убил своего противника. Сила рассказа не в одном этом подвиге, но еще в том, что Шамиль в ту минуту не упал, а еще дрался, изнеможение преодолело его только тогда, когда он уже был вне дальнейшей опасности от преследования. Эта рана, этот героический подвиг были одною из главных причин его успеха в достижении степени имама» – так писал профессор Казем-бек в работе Мюридизм и Шамиль, изданной в 1859 году в издательстве «Новое русское слово» (кн. XII, с. 209). Своей храбростью, самоотречением, безусловным повиновением Шамиль воскресил образы легендарных мюридов. На одном из орденов, учрежденных Шамилем в период его могущества и славы, имелась надпись: «Кто думает о последствии, тот никогда не может быть храбр». Сам повинуясь безусловно и беспрекословно, Шамиль того же требовал и от своих подчиненных, даже вопреки своим собственным интересам. Так, когда Гамзат-бек захватил имамство почти силой, но народ разочаровался в его способностях и все чаще и чаще стал указывать на Шамиля, как на самого достойного преемника убитого Кази-муллы, Шамиль не только не поддержал этих желаний, но и опасаясь внутренних раздоров, написал воззвание и, в качестве высшего духовного лица, разослал его муллам во все концы Дагестана. В этом письме он говорил:
Урусы торжествуют; Гимры взяты, имама нашего больше нет. Для поддержания ислама нужно единодушие. Кто-бы ни был предводителем мюридов – внушите народу повиноваться ему покуда; да не будут наши горцы подобно собакам – прости, Господи! – да не грызутся они из-за кости властолюбия, тогда как кость эта может быть похищена неверными. Соединимся все против неверных с новыми силами, призвав Аллаха на помощь и избрав одного для исполнения Его воли. Так делали наши отцы, первые мусульмане. Вот и все. Мир вам».
Из этого письма видно, – об этом писала историк начала XX столетия Д. А. Пахомова, что «Шамиль, несмотря на все самолюбие и честолюбие, которые бесспорно у него были, искренне любил родину и понимал значение момента, а может быть, предугадал, что все равно Гамзат-Бек скоро кончит свою карьеру, так как озлобление против последнего все росло, и предоставил делам идти своим путем».
Однако, если первые два имама в некотором роде идеализировали Аварское ханство с его крепостным правом, противоречащим основным горским (чеченским) адатам (обычному праву), то Шамиль жестко выступил против феодальных порядков, заведомо зная, что такая политика обеспечит ему успех среди горцев и прежде всего, у чеченцев, ликвидировавших институт князей еще 2 столетия тому назад. В то же время надо отметить, что Шамиль, этот просвещенный деспот, был, несомненно, сторонником элитарного направления суфийского учения в исламе. Суфизм – это не только собственно религиозное учение, но и система этических, нравственных, бытовых и ценностных ориентации общества, которые образуют жизнь не только семьи, но и общества. Шариат, мусульманское учение здесь – это всего лишь один элемент жизни такого общества. И, конечно, имам Шамиль это прекрасно понимал, но именно поэтому он взял на вооружение этот центральный, скорее, в психологическом плане, элемент – шариат и стал его целеустремленно внедрять в среду горцев – и природным даром убеждения и силой. Это учение имело благодатную почву – большая часть чеченцев были мусульмане уже в течение многих столетий, хотя бесчисленные войны, накаты инородных племен вновь возвращали часть из них либо к первичным (языческим) верованиям, либо к тем, которые навязывались пришлым народом. Но в Чечне народ никогда не отличался религиозным фанатизмом, скорее, ему была характерна высокая национальная и религиозная веротерпимость, впрочем, этому учит и Коран. Кстати, чеченские сторонники Шамиля критически относились к «вождю», в части, как им казалось, излишнего выпячивания религиозного, мусульманского фактора в борьбе с Россией. Для чеченских наибов Шамиля, также довольно образованных для своего времени, главный фактор борьбы с Россией заключался в осознании превосходства своего образа жизни, основанного, во-первых, на личной свободе, во-вторых, отсутствии господствующего социального слоя – и поэтому они боялись что Россия введет в Чечне крепостное право. Эти идеи быстро подхватили сами аварцы-последователи Шамиля. Не случайно, уже на закате славы, когда Шамиль планировал введение наследственной монархии, имея в виду своего сына, первым выступил против этой идеи Хаджи-Мурат, заявив, что «имамом станет тот, у кого рука крепче и шашка острее». Историки мало приводили многочисленные факты, когда на сторону Шамиля переходили русские солдаты, офицеры, казаки, – чей выбор обусловливался во многом именно этим обстоятельством – равенством и свободой, которую отстаивали воины Шамиля.
Но несомненно одно – Шамиль был талантливый политик и не менее талантливый полководец – он сумел создать единую северокавказскую империю из почти двух десятков самостоятельных горских государств-общин, расположенную между Каспием и Черным морем, с населением, превышающем 5 млн. человек, и мощной армией в 50-60 тысяч человек. При этом противостоял в течение 25 лет трем могущественным государствам мира – России, Ирану и Турции. Возможно, в этом – одна из причин поражения этого одного из наиболее талантливых политиков-полководцев XIX столетия.
Шамиль свою общественную и военно-политическую деятельность начал как воин, а потом уже стал выступать как мюрид (последователь) Кази-муллы, а позже – имам, соединяющий религиозную и светскую власть в одном лице. В исторических книгах, посвященных Шамилю, много внимания уделяется тому, где он учился, у кого он учился и т. д., но мало пишется, что он в течение ряда лет был простым бойцом-всадником у харачоевского старшины Исмаила, учившего его премудростям набегов на русские посты и захваты офицеров. Тогда-то Шамиль и научился говорить по-чеченски, позже женился на чеченке и получил признание в Большой Чечне – иначе не быть бы ему вождем Чечни и Дагестана, каким бы религиозным он ни был, и какими бы знаниями не обладал. Является очевидным фактом и то обстоятельство, что Шамиль не был, во-первых, антирусистом, во-вторых, ненавистником иных религиозных течений, в частности, он не был также фанатиком, жестоко преследующим иные религиозные учения. Скорее всего, все это объясняется, во-первых, тем, что он был исключительно образованным человеком, что исключает фанатизм, кроме фанатизма храбрости и преданности идее, но отнюдь не на религиозной почве, а на почве свободолюбия. Во-вторых, религия, в частности идеи газавата и джихада, использовались им как мощные инструменты объединения разрозненных народов Кавказа вокруг главной задачи – отражения агрессии с Севера, со стороны русского царя. Но он решительно поворачивал оружие и против мусульманских стран, когда они ставили задачу аннексии горского государства.
Став приемником имама Кавказа (Кази-муллы и Гамзат-бека), Шамиль хорошо представлял себе и грозную силу русского царя, и то, что горские воины могут бить кого угодно и как угодно, – если только речь идет об освободительной войне, основанной на непреходящих ценностях горской свободы, и прежде всего – личной свободы. Эту истину он освоил очень твердо и жестко и даже сегодня мудрые старцы на Кавказе повторяют многие шамилевские изречения, связанные с этой истиной. Трудности, которые не смогли преодолеть его предшественники – имамы Кази-мулла и Гамзат-бек, заключались, коротко говоря, в следующем.
Чечня и Дагестан представляли собой конгломерат мини-государств, государственных образований, горских республик в формах горских свободных общин (обществ). В то же время наиболее сильным дагестанским государством было Аварское ханство, сохранившее все основные феодальные институты, где царили не только крепостное право, но и основательно развитое рабство. Это ханство по своей социальной природе было довольно близко русскому царизму и поэтому царские власти почти всегда находили общий язык с правителями Темир-хан-шуры (столица Аварских ханов). Последние же довольно искусно маневрировали между персидскими, турецкими и царскими властями, всецело озабоченные свой реальной ситуацией – проблемой сохранения династической власти и феодально-абсолютистских порядков, представлявшихся в Чечне анахронизмом. Не случайно потерпели поражение Кази-мулла и Гамзат-бек, поскольку они ошибочно делали ставку на то, что правители Аварии вместе с их государством, могут стать ядром освободительной борьбы Кавказа против «белого царя». Это была ошибочная тактика, которая при всех обстоятельствах не могла дать успех в Чечне, поскольку тиранические порядки, основанные на принципах восточной деспотии, царившие в Аварии, были здесь преодолены несколько веков тому назад.

0

8

Интересен взгляд Хасбулатова на процесс формирования чеченского народа :

написал(а):

"ЧУЖИЕ" (Историко-политический очерк о чеченцах и их государственности), часть 2

Необходимо отметить что около 80% современного чеченского населения составляют представители тайпов, входящих в тукум «НОХЧИМАХКХОЙ».
Малочисленность всех других тайпов, по-видимому, объясняется не только тем обстоятельством, что, возможно, они не имели благоприятных условий для своего развития, не являясь родоначальниками чеченского народа.
Скорее всего, причинами этого послужило их позднее формирование, уже после идентификации народа как чеченцев, а также их «пришлость»; отсоединение тех или иных тайпов от материнских тайпов до их вхождения в тукумы (возможно, в результате присоединения их территорий другими государствами) и новое воссоединение уже в период функционирования тукумов.

0

9

"Наиболее известными в те времена были князья Турловы (линия Бековичей-Черкасских). Они были чеченского происхождения" Опупеть. Что за бред. Как не стыдно такое писать. Я не знаю кто такие Турловы, Но линия князей Черкасских и линия князей Бековичей -Черкасских это КАБАРДИНСКИЕ РОДА. Материалов достаточно, подтверждающих это, и в инете, а более пытким ума можно покопаться в архивах. Хотя копаться особо не придется - такие материалы на поверхности.

0

10

Адыг написал(а):

"Наиболее известными в те времена были князья Турловы (линия Бековичей-Черкасских). Они были чеченского происхождения" Опупеть. Что за бред. Как не стыдно такое писать. Я не знаю кто такие Турловы, Но линия князей Черкасских и линия князей Бековичей -Черкасских это КАБАРДИНСКИЕ РОДА. Материалов достаточно, подтверждающих это, и в инете, а более пытким ума можно покопаться в архивах. Хотя копаться особо не придется - такие материалы на поверхности.


Сами Турловы то ли кумыки, то ли аварцы. Бековичи-Черкаских конечно кабардинцы. Возможно у них и было какое то родство с Турловыми. Не знаю.
Но точно, что не чеченкого происхождения ни те, ни другие.

0

11

Swenson написал(а):

Адыг написал(а):

    "Наиболее известными в те времена были князья Турловы (линия Бековичей-Черкасских). Они были чеченского происхождения" Опупеть. Что за бред. Как не стыдно такое писать. Я не знаю кто такие Турловы, Но линия князей Черкасских и линия князей Бековичей -Черкасских это КАБАРДИНСКИЕ РОДА. Материалов достаточно, подтверждающих это, и в инете, а более пытким ума можно покопаться в архивах. Хотя копаться особо не придется - такие материалы на поверхности.

Сами Турловы то ли кумыки, то ли аварцы. Бековичи-Черкаских конечно кабардинцы. Возможно у них и было какое то родство с Турловыми. Не знаю.
Но точно, что не чеченкого происхождения ни те, ни другие.


НЕ первый раз сталкиваюсь с таким фактом. Чеченцы стали записывать всех более или менее именитых выходцев с Кавказа в чеченцев. Самая наглая ложь, с которой я столкнулся в первый раз это ложь про то, что  Дмитрий Мамстрюкович Черкасский чеченец. И эту ложь до сих пор тиражируют на всех чеченских сайтах. Лишь один сайт "Эрда" сделал пояснение и опровержение.

0

12

Адыг написал(а):

НЕ первый раз сталкиваюсь с таким фактом. Чеченцы стали записывать всех более или менее именитых выходцев с Кавказа в чеченцев. Самая наглая ложь, с которой я столкнулся в первый раз это ложь про то, что  Дмитрий Мамстрюкович Черкасский чеченец. И эту ложь до сих пор тиражируют на всех чеченских сайтах. Лишь один сайт "Эрда" сделал пояснение и опровержение.


Да, это довольно распространено. И черкесов Абу-Гоша тоже назначили вроде  :D

0

13

Да-уж. Противно это. Не по нашему это, не по горски. Да и просто не по мужски. В армии со мной служил чеченец. Мы были как братья. Каждый раз, когда вижу косяк со стороны чеченцев сразу вспоминаю его и убеждаю себя в том, что не все такие. Что среди них таких как Бекхан больше.

0

14

,,,,,,

Отредактировано Джорджик (2017-10-29 16:17:41)

0

15

ХАСБУЛАТОВ СБРЕНДВШИЙ САМОДОВОЛЬНЫЙ НАЦИОНАЛИСТ

0

16

Вроде и был он на волне истории но не запомнился он как политик ,несмотря на яркость событий в которых учавствовал,несмотря на образование своё ни как учёный.Наверно так бывает-прожил не свою жизнь

0

17

Swenson написал(а):

Когда в VII–VI вв. до новой эры огромное царство скифов, распространившее свое господство от Азии до Центральной Европы, завоевало и Кавказ, северокавказские народы, имевшие свои общественные и государственно-административные институты, успешно отстаивали свою внутреннюю автономию в составе скифского царства. Вот что писал об этом древнем периоде истории горцев известный русский историк М. Ростовцев: «Хотя северокавказские племена и находились под властью скифов, но они пользовались, однако, далеко идущей самостоятельностью, которая все более усиливалась… они уже долгое время имели стабильный оседлый образ жизни, находились в постоянных торговых отношениях с южными и восточными соседями и жили при относительно развитых хозяйственных условиях, как землевладельцы, скотоводы, рыболовы. Греческие колонии нашли в них готовых клиентов для своих товаров и посредников для сношений с югом и востоком». Речь идет, таким образом, о высокой цивилизационной культуре народов Северного Кавказа еще до новой эры. И, видимо, термин «племена» у Ростовцева или имеет условный характер, или неверен по сути – речь идёт о довольно развитых по тем временам государственных образованиях. Всё это следовало бы знать современным завоевателям Северного Кавказа и их апологетам.
Вполне вероятно и то, что государственное устройство древних чеченцев подверглось сильному влиянию греко-римского опыта, поскольку связи с античным миром у Чечни были интенсивными и всесторонними. Это все требует своего исследования. Происхождение чеченцев, вообще «вайнахов», окутано легендами и более или менее систематизированных и представительных письменных свидетельств их подлинной истории – имеется немного (войны уничтожили всё!)

  Отношение к тому что написал Р. Хасбулатов неоднозначное. Человек он невероятно грамотный. Про скифов если бы он рассказал побольше, был ему благодарен.

Адыг написал(а):

"Наиболее известными в те времена были князья Турловы (линия Бековичей-Черкасских). Они были чеченского происхождения" Опупеть. Что за бред. Как не стыдно такое писать. Я не знаю кто такие Турловы, Но линия князей Черкасских и линия князей Бековичей -Черкасских это КАБАРДИНСКИЕ РОДА. Материалов достаточно, подтверждающих это, и в инете, а более пытким ума можно покопаться в архивах. Хотя копаться особо не придется - такие материалы на поверхности.


Из имеющихся данных ДНК анализов фамилии Мелордой, среди них обнаружены G и один L3, и еще кто-то. Хасбулатов Р. птинадлежит тейпу Хорочой. Оба Хорочой показали гаплотип L3.
  Владелец аккинской крепости Зингал Ханмед был с дружиной убит в одном бою с Ингушами. Затем Галайцы напали на Зингал, но не смогли взять несмотря что дружина погибла в бою. Младший сын Сулдан-Вениг убежал в Кабарду, там был некик родственник у аккинцев, он выделил дружину и помог Сулдан-Венигу.
   Может это L3 среди князей Турловых (Мелордой) о которых говорит Хасбулатов Р. и есть тот L3? Надо Хасбулатовм сделать тест чтобы найти подтверждение своим преданиям.
  Абрек Зелимхан тоже был Хорочо. Ингуши его защитили когда он был в гостях и все село было отправлено в Сибирь, настолько Ингуши соблюдали адаты предков.

0

18

  Абрек Зелимхан тоже был Хорочо. Ингуши его защитили когда он был в гостях и все село было отправлено в Сибирь, настолько Ингуши соблюдали адаты предков.[/

Очень достойный поступок! Так и должны поступать мусульмани!. Да ваздаст им Алллах добром!!!
У меня такое чувство,  что ты через эти моменты, пытаешься историю исказить. Типо это наше, и это наше, и мы должны с этим согласиться.
Чеченцы  25 лет Имама Шамиля не сдавали, Хаджи-Мурата... за это пол нашего народа уничтожили. У нас из-за 1-2 русских бежавших к нам, сёла выжигали и вырезали от мало до велика.

Оставь это, вспомни слова Аллаха ложь обреченс на погибель.  Вы слишком,  слишком   увлечены  своим народом. Этими ДНК, мифами, легендами...

0


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » История Кавказа » "Чужие" ( Р. Хасбулатов )