쿺

Настоящий Ингушский Форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » Республика » Мухаджирство ( 19 век )


Мухаджирство ( 19 век )

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://se.uploads.ru/t/G4QKM.jpg

Официально выселение кавказских горцев в Турцию началось в 1862 году, когда состоялось утверждение Постановления Кавказского Комитета о переселении горцев. До 1865 года переселение не носило массового характера, и было мало организовано, но к этому времени уже переселилось до 19-ти тысяч вайнахов. Основными целями царизма в этом направлении были: 1) разгрузить край от «ненадежных жителей»; 2) ослабить физически и духовно горское население; 3)наделить землей казачество, освободить место для новых поселений выходцев из Центральной России и христиан из Турции. Крестьяне, которым не хватало земель в результате реформ 1861 года, переселялись на освободившиеся земли Северного Кавказа.
Князь Барятинский в своем письме военному министру доказывал экономическую и политическую целесообразность переселения «непокорных» горцев и тем самым предлагал дать администрации возможность «облегчить разрешение аграрного вопроса».
Начальник Терской области Золотарев также был сторонником выселения горцев в Турцию. Он писал, например, что «выход ста семей чеченцев в Турцию будет для нас уже облегчением».
Командующий левого крыла Кавказской армии генерал Евдокимов писал царю, что среди чеченцев много «вредных» людей, которым «безотлагательно нужно выселение в Турцию».
Вот еще одно письмо местного начальства военному министру:
«Принимая во внимание, что оставлять свои земли и переселяться навсегда в Турцию будут только люди, увлеченные фанатизмом или почему-либо недовольные нашим правительством, а, следовательно, люди, ненадежные по своей преданности и даже вредные, и что удаление подобных людей навсегда из наших пределов может быть для нас в высшей степени полезно, и поэтому полагаю «не препятствовать никому из туземцев выселяться в Турцию». Такого же мнения были и устроители переселения генералы Лорис-Меликов, Кундухов и др.
«Царское правительство стремилось, таким образом, путем выселения наиболее опасной для него части горского населения в Турцию ослабить национально-освободительное движение горцев, приблизить окончание Кавказской войны и получить значительное количество земельного фонда для раздачи его казачеству, русским помещикам, офицерам, горской феодальной знати и тем самым укрепить свою позицию». Шла даже скрытая агитация и организация массового исхода чеченцев в Турцию. Использовалось как средство то, с чем так долго боролось – исламское мировоззрение местного населения.
В главном штабе Кавказской армии не гнушались тем, что составляли прокламации, агитирующие горцев на переезд в Турцию, переводили их на турецкий язык и распространяли среди населения, как, якобы, турецкие. В них среди чеченцев распространялись различные слухи, стимулирующие их желание покинуть родину. Говорилось, что царское правительство установит солдатчину и будет проводить христианизацию мусульман. В этих провокационных деяниях принимали участие и некоторые известные люди Чечни… В архиве сохранились документы, по которым уважаемого чеченского наиба Саадулу открыто называют царским агентом. Он и его люди распускали провокационные слухи о том, что ни один чеченец не получит ни клочка земли, что вся молодежь будет отдана в солдаты, что мусульманская религия скоро будет запрещена и все будут обращены в христиан. Единственный выход из этого положения, говорили они, - переселиться в Турцию, которая обещала горцам помощь, землю и другие блага.
Параллельно эмиграции с Кавказа шел процесс иммиграции на Кавказ, который активно поддерживался царским правительством. Всем желающим христианам из азиатской Турции неславянского происхождения разрешалось переселяться на Кавказ. Турецким грекам и армянам предоставлялась 6-летняя льгота от воинского постоя, 8-летняя – от платежа податей и повинностей. Они также освобождались от денежных натуральных и рекрутских повинностей, а каждый мужчина наделялся 15-ю десятинами земли.
Россия, таким образом, создавала себе хороший фундамент христианизации Кавказа и внедрения своих структур и порядков.
В-третьих, в таком переселении была заинтересована и Турция. Официальные круги Османской империи постоянно заявляли о своей непричастности к событиям на Северном Кавказе и делали вид, что только сложившиеся обстоятельства заставляют их заниматься переселением и приемом горцев на свою территорию.
В действительно же Турция, находившаяся в глубоком военно-политическом и экономическом кризисе, после ряда неудачных военных операций была заинтересована в переселенцах и всячески способствовала этому кризису. Учитывая немногочисленность турецкого населения, Османское правительство вынашивало планы о размещении на Балканах и в Анатолии кавказских горцев, что должно было увеличить процент мусульманского населения в этих регионах и значительно увеличить качественный и количественный состав армии. Еще в 1856 году между правительствами России и Османской империи было заключено соглашение, определяющее порядок переселения нескольких кавказских племен. 9 марта 1857 г. вступил в силу закон о мухаджирах. Этот закон гласил:
желающим переселиться в Османскую империю султан гарантирует безопасность, свободу личности, неприкосновенность имущества;
земля, предоставляемая переселенцам, налогом не облагается;
балканские поселенцы – на шесть лет, а анатолийские – на двенадцать лет освобождаются от воинской повинности.
На основе этого закона в 1860-м было создано также Управление по делам мухаджиров.
Таким образом, Турция знала и активно готовилась к иммиграции. Наиболее интенсивно процесс переселения горцев в пределы Турецкой империи происходил в 1864-1865 годах. Великий князь Михаил Николаевич поручил начальнику чеченского округа генерал-майору Мусе Кундухову (осетину, исповедовавшему ислам), во время пребывания его летом 1864 года в Константинополе, войти в негласное соглашение с турецким правительством и обсудить вопрос о переселении части чеченского населения. Кундухов провел переговоры и получил согласие турецкой стороны на переселение пяти тысяч семей чеченцев.
Вот как оценивал события того времени сам генерал Кундухов: «В конце февраля 1865 года генерал Лорис (армянин) получил распоряжение подготовить часть чеченцев к выселению. Он тут же известил меня об этом, дав официальное разрешение на эмиграцию. Я незамедлительно собрал горских старшин и предложил им свой план переселения. Я объяснил им, что лучше покинуть Кавказ и переселиться в Османское государство. Даже если мы там не получим земель, подобных утерянным в борьбе с Россией, то все равно будем жить лучше и готовиться при первой возможности и при помощи Османского государства освободить Родину от захватчиков. Однако часть присутствовавших при этом заявили, что они скорее погибнут, защищая родную землю, чем покинут ее.
Чтобы сохранить будущие поколения, которые должны будут вернуться на Родину, от ассимиляции, я посчитал своим долгом изыскать для них будущие места поселения. И поскольку я был мусульманин, я выбрал в качестве такого государства Османскую империю.
25 мая 1865 г. первая группа, в которую входила моя семья и родственники, тронулась в путь. Эта партия из трех тысяч семей была подготовлена и отправлена мною. Вторую я оставил на попечение наиба Саадулахи. Эмиграция горцев приняла массовый характер, вызывая серьезное беспокойство мусульманского духовенства, ученых-богословов Северного Кавказа. Они стали обсуждать вопрос о том, какую территорию надо считать мусульманской и нужно ли приверженцу ислама жить на земле, которой управляют «неверные». Ведь основные аргументы исламской пропаганды, исходившей из Турции, сводились к следующему:
жить под властью кяфиров (неверных) нельзя, поэтому нужно сражаться и умереть или эмигрировать в страну ислама;
эмиграция – это ваша судьба, начертанная Аллахом, и волю Всевышнего надо исполнить;
эмиграция признается исламом, даже сам пророк эмигрировал, когда это ему было необходимо; вы сначала эмигрируйте в страну ислама, а там подготовитесь к освобождению своей земли от врагов;
кто умрет на неисламской земле, тот попадет в ад, а кто хочет попасть в рай, должен умереть на исламской земле.
В Дагестане и Чечне у религиозных деятелей был большой авторитет. На их суд полагались во всех случаях, которые возникали в обществе, в том числе и касающиеся эмиграций.
Мулла Шамсуддин из чеченского села Шали задал ученым-богословам Дагестана по этому поводу ряд вопросов: «Благородные ученые – мир вам! Разрешено ли нашим землякам эмигрировать? И какую землю можно считать исламской, а какую нет? И если наша земля уже считается землей иноверцев, то непременно ли вам надо эмигрировать? Ведь нам как мусульманам открыта дорога в любую исламскую страну, где мы могли бы свободно отправлять все наши религиозные обряды».
В ответ на вопросы Шамсуддина из Шали богословы Дагестана, опираясь на труды исламских теологов-правоведов, разъяснили, что если мусульмане могут совершать все религиозные обряды на территории своего проживания, то им не следует эмигрировать

0

2

Депортация горских народов в Османскую империю, куда входили все арабские страны,  привело к исчезновению с лица земли целых этносов. Плачевно  и то, что потомки ингушей, переселившихся в то время,   большей частью ассимилировались с местным населением и оказались в разных странах, в таких  как Турция, Сирия, Иордания, Саудовская Аравия, Республика Египет.
А.П.Берже – официальный историк выселения горцев в Турцию – объяснял изгнание горцев с родных земель их постоянными разбоями. Он утверждал, будто усмирять горцев не было никакой возможности, иначе как истребив совершенно или выселив из гор на плоскость или в Турцию. Берже связывал этот процесс с усилением военных действий  на Кавказе после окончания Крымской войны, когда осенью 1860 г. по плану графа Евдокимова начался переход от бесполезных военных экспедиций  и систематического заселения  гор казачьими поселениями, сопровождащиеся  одновременным выселением горцев на плоскость, а не желающих этого сделать – выселением в Турцию.

Выселением некоторых горцев царизм стремился не только ускорить военно-политическое завоевание Кавказа, но и обеспечить возможность для решения земельного вопроса в интересах колонизации Кавказа и создание там надежной опоры царизма в лице казачьих поселений…Уничтожение  черноморского флота и стеснительные условия Парижского мира не позволяли России, как это было раньше иметь базу на Черном море и поэтому опираться при завоевании Западного Кавказа можно было только на  Кубанское казачье войско  путем создания из казаков постоянных поселений, а для этого необходимо было «стеснять постоянно горские племена до полной невозможности жить в горах.».
Жестокие планы, предусмотренные царскими властями, по отношению к горскому населению действительно сделали свое дело: доведенные до полного отчаяния горцы бесчеловечностью царских войск, уничтожением целых поселений, носильным выселением   из родных  очагов, заставили их искать убежища в чужой стране.

О заблаговременном характере покорения и выселения горцев с Кавказа говорят также некоторые документы  того периода. К примеру, в программе декабристов, написанная  П.И.Пестелем  предусматривалось:

1.«Решительно покорить все народы, живущие и все земли, лежащие к северу от границы, имеющей быть протянутою между Россией и Персией, а равно и Турцией.

2.Разделить все кавказские народы на два разряда: мирные и буйные.  Первых оставить в их жилищах и дать им  российское правление  и устройство, а вторых силою переселить в внутренность России, раздробив их мелкими количествами по всем русским волостям.

3.Завести в Кавказской земле русские селения и сим русским  переселенцам разделить все земли, отнятые у прежних буйных жителей, дабы сим способом изгладить на Кавказе даже все признаки прежних его обитателей и обратить сей край в спокойную и благоустроенную область русскую».

Исследователи проблемы  переселения кавказцев в Османскую империю приводят разные официальные данные о количестве мухаджиров. Так, к примеру, ингушский эмигрант Джабаги Виссан-Гирей в своей книге «Кавказско-русская борьба» (Стамбул, 1967.) утверждает, что «…число кавказских мухаджиров достигает более 780 тыс. человек».

«Правительству удалось привлечь к переселению почти все население карабулаков (до 1500 семей), часть чеченцев (3502 семьи) и ингушей- назрановцев (до100 семей), общей численностью 22491 человек. Россия щедро одарила за содействие переселению вайнахов высокопоставленных турецких чиновников…(5. Там же.)

« По данным официальной статистики в Турцию было выселено  около 0,5 млн. горцев ( в основном  черкесов- 470 тыс.,  ингушей и чеченцев- около 30 тыс.).»

Отсутствие точных данных по количеству проживающих в Турции ингушей и отуреченные фамилии наших соотечественников не позволяют назвать точные цифры на сегодня.

Ингуши и чеченцы проживают в 153 населенных пунктах Турецкой республики. Общины численностью от 100 человек и выше встречаются в 23 городах, поселках и деревнях. Крупная община ингушей и чеченцев  существует в городе Чардак в центральной Турции.

0

3

ПОСЕМЕЙНЫЙ СПИСОК

лиц  вошедших  в состав партии №1

следующих на переселение в Турцию.

Аула Экажево

Али Тотров

Жена – Ами

Брат – Тотрач

Жена его – Фатима

Дочери: Куджи, Нопи

Сыновья:  Жанхот, Кудяберд

Племянник – Тарко

____

Пайздла Орсельков
Жена – Губабека

Дочь – Фатимат

____

Аула Альтиево

Мутол Акботов

Жена – Дзалет
____

Жаулох Актолиев
Жена – Хаба

Дочь – Шоки
___

Тонт Арсалоков
Жена Гизляр-Хан

Дочери: Шаулок, Тойты, Саулуки
___

Гати Ганжебиев

Жена – Хантота

Сын – Эльберд
___

Таги Жоухов

Дочь –Дугуск

Сыновья – Баберд, Заурбек

Дочь –Хунчуз

___

Элтмурза Тхангов

Жена – Дзамбек

Сыновья: Ахмет, Аба

____

Курс Хуриев

Сыновья – Анирбек, Эка

Жена –Комурк

Дочь –Айсет

____

Тотра Муталиев

Жена –Торхан

Дочери: Нарс, Соми

Сын –Муртазали

____

Тимита Бадиев

Жена –Мисархан

Сыновья – Токи, Таусултан, Гойсултан

Дочь — Сабар

____

Берсануко Базурков

Жена – Дзау

Сестра –Дзак

____

Ислам Акботов

Сын –Иса

Жена его — Хондарса

Сыновья – Эса, Дзама

Брат –Индорби

____

Атаби Муталиев

Жена –Тоги

Сын – Джемалдин

Братья: Касум, Слепцо

Сестра – Форд

____

Алихан Цуцгольгов

Жена –Шоки

Дочери: Амолт, Делыбек

Дочери: Дзали, Камси

Сын – Айдемир

____

Маса Маусуров

Мать – Бал

Жена – Хадж

Братья: Муди, Дором

Эка Аспиев

Мать –Асалтхан

Сестры: Гаибека, Дзаби

Братья: Бексултан, Бейсултан

Мусса Матиев

Жена – Хохи

Дочь – Фатимат

Брат –Исуп

Дуда Батажев

Мать –Гумест

Брат-Мада

Сестра – Беляж

Белакат Ганжебиев

Жена –Дзарбит

Сыновья: Эка, Чахнар, Латыр

Дочери: Бурка, Коли

Сакал Чоплоев

Жена –Хоха

Сыновья: Берд, Элтмурза, Эльберд,

Кудаберд

Дочь – Гойсет

Топ Вышегуров

Жена – Азепи

Сыновья: Яхья, Ибрагим, Индрис

Дочери: Саибет, Фатимат

Анзор Топов

Жена –Бакси

Сыновья –Асрако, Хоту, Абдулла

Дочери: Хайзет, Айжит

Аба Вышегуров

Мать- Аби

Жена –Торха

Сыновья – Мусса, Иса

Дочери –Ализа, Той, Хасипат

Амарбек Газгериев

Жена –Гумейхан

Сын – Тонки

Дочь – Чамход

Саги Газгириев

Жена – Испол

Сыновья: Салмурза, Сабдулла

Дочери: Соугуз, Саби, Сайбад

Тотрач Гайтукиев

Жена –Гойбеки

Сын – Минди

Жена – Мисалмот, Черко, Еса

Ельбуздуко Тотрочев

Жена –Тамот

Дочери – Ханеш, Манти

Гака Гайтуков

Жены – Батыл, Гудлук

Сыновья: Гатагаж, Губжуко

Дочь – Саби, Саурум

Бетр Арчоков

Жена- Мисилтмот

Сын – Едик

Братья – Тох, Хату

Аморхан Абиев

Мать – Баби

Жена –Базырхан

Сын-Махамет

Сестра –Эли

Джугурк Тебыев

Жена- Пыти

Дочь – Бермосхам

Сыновья: Сай, Тасултан

Темерби Тебоев

Мать- Костинкт

Жена – Кок

Дочь-Той

Магомет Тампиев

Жена –Маути

Элтмурза Тайзигов

Жена – Дзаме

Дочь –Кобехал

Сын- Гери

Брат –Шахмурза

Танзык Дахкильгов

Жена – Шагуль



Беткит Дахкильгов

Сын – Саип

Жена – Хампи

Сай Точиев

Мать-Гойсет







Кохорма Ганижев

Братья: Сулейман, Чазбыр

Мохи Дахкильгов

Сестры: Наургиз, Матушко

Брат –Исмаил



Тепсо Жастукиев





Заурбек Муталиев

Жена – Айсет

Сын –Лорса

Вдова майора Бикова Хаматханова -

Айшет

Сыновья: Темирбулат, Жамбулат, Камбулат

Дочери: Хамбикер, Сахар

холоп ее Магомед Гурбий-Тума

Жена его Бубу

Сыновья: Чунал, Хани, Чачи

Чанти Наурузов

Жена –Гойбика

Сыновья: Бадзий, Идрис, Габис, Садула

Дочери: Мадый, Таший, Ноки

Брат –Атай

Сампи Ведзижев

Жена его –Бужиг

Сыновья: Есокой, Есанебий

Чакмо Сампиев

Жена –Кудеур

Дочь-Соурут

Сын-Затал

Джанхот Сампиев

Жена –Сузул

Сын –Исмаил

Брат – Салтгирей

Инал Сампиев

Жена –Айбиль

Сын –Цохоп, Улубей

Дочь – Белахо

Мази Сампиев

Жена –Даулагаз

Сын- Тоумурза

Дочь-Патепхо



Иноруко Хасиев

Мать – Ханкилтхан

Брат –Кохорман

Хажур Хасиев

Жена- Гумсет

Дочь-Фатимат



Саги Теморханов

Жены –Хутуж, Дзык

Сыновья: Сейт, Бадыл

Дочь – Фатимат, Бож

Сестра – Шаулук

Братья: Шакой, Гумхука

Мисост Арчаков

Мать –Деши

Жены –Бадлык, Ойсет

Сыновья: Ахмет, Амхув, Инаулдуко

Дочери: Бады, Сабатха, Бон

Муса Арчаков

Жены: Джасет, Нохт

Сыновья: Муртузали, Зарахмат

Дочь – Мисилтмот

Тох Арчаков

Мать – Зейнип

Брат – Бекмурза

Сестра – Тусь

Джагостхо Султыков

Жена – Пецы

Сын –Халолт

Хасиха Султыков

Мать-Хох

Жена –Ахчи

Сестра – Хамысх

Устурхан Султыгов

Жена –Мирзет

Сын –Эйдемир

Брат его – Темирко Султыгов

___

Сунто Чаниев

Брат его -Чомск

Черкес Дудров
Жена –Памп

Мать – Бази

Сын – Чергез

Дочери: Напраз, Паскоч, Наскоч

Бену Бесогуров

Сын – Бексолтан

Жена – Пит

Сын – Исуп

Брат – Сых

Актемир Дудуров

Жена – Гейкалха

Сын – Исак

Дочь-Таубика

Сампий Бетермурзиев
Жена – Тярас

Сын – Тамтий

Жена сына – Баштик

Сыновья: Магомет, Батоко, Садула

Дочери –Паусхи, Маргиш

Эсти Айшалов

Сыновья –Кисай, Габи, Ислам

Дочери – Курматжу, Фатима

Салгирей Сампиев- остался
Жена – Дали

Сыновья – Акет, Эджиев

Гудаберг Черкиев- остался

Мать- Асиет

Жена -Бодашк

Дочери  — Фат, Розет

Братья: Аидер, Айшер, Исмаил,

Магомет-Мирза, Эльмурза

Сестра – Морсхо

Подпоручик Корташ Ш[афтычев]

Жена – Эрзбики

Сын- Тоши (Муоса)

Жены – Азиет, Эсетхан

Сыновья – Эсса, Ахмет

Дочери – Добик, Мукул, Кайсет, Той

Курухо Корет (Бакиев)

Жена –Новприсх, Шеки

Сыновья – Энерко, Эндырбы, Даки

Абрик Ахриев

Сестры – Бачи, Марзист



Арпи (Пирискев– М.Дз.)

Мать – Сыкрас

Жена – Теоутош

Сыновья – Муртаз-Али, Гадешко

Меносиет

Корык Пар(тошев)

Жена –Сотер

Сыновья – Эдык, Абдул-Кадыр

Дочь- Сабыка

Эсру Ганизев

Мать – Харбыз

Братья – Ботако, Исмаил

Мусса Мусостов

Жена –Шалхи

Сыновья – Карней,

Исырп, сын его – Кысил

Жена его– Коршес

Дочери –Сайбат, Аспет

Шишха Мусиев

Жена – Тоуросх

Сыновья – Муди, Шасил, Дошинко

Дочь –Тавбыка

Бельгасх Абиев



Черкис Шешханов

Жена – Шеко

Сын – Ибрагим

Дочери –Хасбика, Ташбика

Чока Татеров

Жена –Хасбика

Сыновья – Донгус, Аслуко

Дочери – Чауха, Цаип, Той

Ильяс Дзалкуров

Мать –Шатот

Жена – Кусият

Сын – Магомет

Дочь- Кунаяпаз

Эстемир Айдемиров

Жена – Месуха

Сыновья – Наурус, Эльдчурко ,

Марты, Муртазали, Абдыл

Дочери: Таурехана, Тотех, Таузл, Розы,

Силбат

Эльберт Айдемиров

Жены – Дзабот, Месолтмот

Сын- Эски

Дочь-Саугус

Сестра – Ахбика

Тепсурко Чебиев

Сыновья – Исмал, Таси, Ана

Сестра – Айсет

Дочь – Могуст

Буруко Асбиев

Жена –Коспы

Сыновья – Жирса, Эдлк

Дочери – Шоулок, Евлой, Курсиеха

Дз(об)ика Тошентиев

Дочери – Бота, Айсет



Цо(ми) Цысков

Жена – Кайпы

Сыновья – Дазыр, Магомет

Дочь –Цукх

Яндар Басугуров

Жена –Кокх

Сыновья – Саит, Мусост, Асланбек

Дочь — Митишки

Багали Мирзаханов

Жена- Савдут

Сын – Апинда

Жена его- Саиба

Дочь – Масий

Сыновья: Багалп, Джамандих,

Гази-Магома, Мирза-Осан

Исмаил

Дочери его: Рабат, Фатимат, Аженет

Сестры его: Ракиат, Фатимат

Муслим Муссиев

Дочь его: Зейнап

Братья: Омар, Усман, Али

Ачия Джандаров

Брат его: Магомет

Сестры: Сайдут, Хабийбат

Ипо  Цуров

Жена – Аджи

Сыновья: Индрис, Ильяс, Заурбек

Дочери: Килинды, Ципи

Брат – Кирбет

Ельбуздуко Тотрачев

Жены: Тахмат, Маити

Дочь –Ханет

Алдар Елтмурза Алдатов

Мать – Дзал

Жена – Залихан

Сын – Кавдий

Братья: Ельберд, Мурзабек,

Заурбек, Намупцет, Тамар

Тот Вашегуров

Жена – Азепи

Сыновья: Яхья, Ибрагим, Идрис

Дочери: Саибет, Фатимат

Аморбек Газгериев

Жена –Гумейхан

Сын –Тонки

Дочь – Чамхад

Аба Вашегуров

Мать –Аби

Жена –Порха

Сыновья: Мусса, Иса

Дочери: Апиза, Той, Хасипат

Саги Газгериев

Жена – Насап

Сыновья: Салтмурза, Сабдула

Дочери: Саугув, Саби, Саибыд

Тотрач Гайтукиев

Жена – Гайбеки

Сын – Минда

Жены его: Мисалмат, Черко, Еса

Гака Гойтуков

Жены: Батыл, Гудтук

Сыновья: Гатагаж, Губжика

Дочери: Саби, Саурут

Пайздла Орсельков

Жена – Гутабека

Дочь – Фатимат

Мутов Акботов

Жена – Дзалет

Шаулох Актолиев

Жена – Хаба

Дочь Шоки

Тант Арсамаков

Жена- Гизлярхан

Дочери: Шаулох, Тойты, Саулук

Бати Ганжебиев

Жена –Хан-Тота

Сыновья: Элтберд, Таги,

Шаухов

Дочери его: Дугуск, Хунгуз

Сыновья: Баберд, Заурбек

Курс Хуриев

Сыновья: Амирбек, Эка

Жена – Комурк

Дочь – Айсет

Тотра Муталиев

Жена –Торхан

Дочери: Нарс, Сами

Сын- Муртазали

Тилиша Бадиев

Жена – Масархан

Сыновья: Токи, Таусултан, Гойсолтан

Дочь – Сабыр

Ислам Акботов

Сын- Иса

Жена его – Хандырка

Сыновья: Эса, Дзама

Брат –Инберди

Атаби Муталиев

Жена – Бош

Сын – Джемалдин

Братья: Косум, Слепцо

Сестра – Форд

Алихан Цуцгольгов

Жена – Шоки

Дочери: Амолт, Джабек, Дзози, Камол

Сын – Индемир

Эка Аспиев

Мать – Асапхон

Сестры: Гойдика, Дзаби

Братья: Бексултан, Бейсултан

Муса Мотиев

Жена – Хози

Дочь – Фатимат

Брат – Исуп

Дуда Батажев

Мать – Гумсет

Брат – Мыда

Сестра – Бяляш

Белакай Ганжебиев

Жена – Дзарби

Сыновья: Эка, Чахкор, Лозыр

Дочери: Бурка, Кози

Берб Арчоков

Жена – Мисалтмот

Сын – Эдык

Братья: Тох, Хату

Аморхал Абиев

Мать – Баба

Жена – Батырхан

Сын – Махамед

Сестра – Эзи

Джугурх Тебиев

Жена – Пыти

Дочь – Белмосхан

Сыновья:  Сай, Тасултан

Темирби Тебоев

Мать – Каминк

Жена – Кои

Дочь – Тай

Магомед Пампиев

Жена –Маут

Эльмурза Тайзигов

Жена – Дзази

Дочь –Кодехал

Сын – Тори

Брат – Шахмурза

Таизык Дахкильгов

Сын –Саип

Жена Хампи

Сай Точиев

Мать – Гойсет

Кохерман Ганижев

Братья: Сулейман, Чавдыр

Мохи Дахкильгов

Сестры: Наургив, Матушко

Брат – Исмаил

Тепсо Могостукиев

Заурбек Муталиев

Жена – Шашинка

Сыновья: Эльмурза, Тасолтан

Кази Магомет

Жена – Хави

Сыновья: Умар, Номулус,

Хийман, Уруц

Сестра – Дзго

Чанта Наурузов

Жена- Гоибика

Сыновья: Бадзий, Идрис, Габис, Садула

Дочери: Мадый, Паший

Брат – Атай

Санпи Цездашев

Жена- Бужиг

Сыновья: Есокой, Есанебий

Чакзо Сампиев

Жена- Куцеур

Дочь – Саурут

Сын- Гатил

Джанхот Самбиев

Жена- Сузук

Сын- Исмаил

Брат — Сальгирей

Ипоз Сампиев

Жена- Айбил

Сыновья: Цохоп, Улубей

Дочь — Белахо

Мози Сампиев

Жена- Даулагаз

Сын- Таумурза

Дочь – Пательхо

Иноруко Хасиев

Мать – Ханкильхан

Брат — Кохорман

Хонсур Хасиев

Жена- Гумсет

Дочь — Фашимат

Ароб-1
Лошадь-1

Саги Теморханов

Жены- Хутуж, Дзыко

Сыновья: Сейт, Бадыл

Дочь: Фатимат, Боги

Сестра- Шаулук

Братья: Шакой, Гумхука

Мисост Арчаков

Мать- Деши

Жены: Бадлык, Оисет

Сыновья: Ахмет, Аихув, Инаулдуко

Дочери: Бады, Саламха, Бок

Устархан Сулдаков

Жена- Мирзет

Сын- Эйдемир

Муса Арчаков

Жены: Джасет, Нохий

Сыновья: Муртузали, Гарахмат

Дочь — Мисильмат

Тох

Мать – Зейнип

Брат – Бекмурза

Сестра- Гус

Джагостхо Султыков

Мать- Хох

Жена- Пелы

Дочь-Хамыск

Сын- Хасолт

Жена его- Ахчи

Темурко Султыгов

Сунто Чаниев

Брат- Чомок

Эсту Аншанов

Жена- Гурзиха

Дочери: Асалха, Теркидиз

0

4

http://s3.uploads.ru/Nc2Vf.gif

Эта история берет свое начало с конца 19-го века. На дворе были первые годы правления молодого российского самодержца Николая Второго.
Очередная волна мухаджирской эмиграции увлекла в Турцию и одного из сыновей Москара Тамасханова из Яндаре. Всего у него их было два. Мурцал остался жить в империи, а Гури, ради спасения своей религии - таков смысл мухаджирства, отправился жить в правоверную Турцию. Вместе с ним в это дальнее путешествие отправились его жена и единственный сын Исмаил.
Годы спустя уже повзрослевший и окрепший духовно и физически Исмаил, видимо затосковав по родине, решил вернуться в Россию, на тот момент точно переставшую быть подходящим местом для жизни любому верующему вне зависимости от того христианин он или мусульманин. Уничтожив мало-мальски значимые очаги гражданского сопротивления, безбожный большевистский режим укреплял свои позиции во всех областях социалистического строительства. Но Исмаила не волновали коммунисты, его целью были родные горы, его родня, его язык.
В Турции Исмаил успел сделать хорошую для чужеземца карьеру. Он был даже избран в местный парламент. Об этом рассказывают потомки мухаджира. Возможно именно обширные политические знания, широкий взгляд на жизнь и стали основой осознанного и неослабевающего желания вернуться в Ингушетию, жить со своим народом, а не быть частью общества, которое целенаправленно задалось целью ассимилировать тебя, сделать таким же турком, как и они, охватившего Исмаила Галга, как называли его турецкие знакомые в те далекие годы.
По новым советским законам, чтобы получить разрешение на возвращение, репатриант должен был заручиться поддержкой своих бывших односельчан. Они должны были поручиться, что в Страну Советов возвращается не классовый враг, а вполне себе лояльный по отношению к пролетариату и большевикам гражданин. Вопрос утрясли и Исмаилу со своим без преувеличения многочисленным семейством (на тот момент у него было шесть жен)  властями было позволено вернуться. Чтобы получить в руки тот заветный документ Исмаил лично приехал в Яндаре.
На обратном пути, когда он проезжал через Баку, Исмаил был задержан НКВД и подвергся пыткам. Его заподозрили в шпионаже и больше месяца продержали в тюрьме. Попутно ревнители безопасности молодого советского государства отняли у него вместе с документами и всю имеющуюся у него наличность. Родственники вновь пришли ему на помощь. Они сумели доказать властям, что он не заслуживает таких обвинений и что он чист перед законом. Ему справили новые документы, дали еще денег и отправили в Стамбул.
Имея на руках необходимые бумаги, Исмаил не стал откладывать с возвращением. Распродав все свое имущество и собрав необходимые деньги, он отправился в портовый Трабзон, где сев на паром, он планировал попасть в Россию. Прямо в порту Исмаилу напомнили о себе полученные в ходе пыток в Баку раны, и он, к большому несчастью для близких, умер.
Семья Исмаила, уже как было сказано, продавшая здесь дома и не имеющая возможности их снова выкупить у новых хозяев, решила было продолжить путь. Но так как предъявителя ходатайства жителей Яндаре на его возвращение уже не было в живых, пограничники на борт их не пустили. Надолго застряв в трабзонском порту, они много раз пытались добиться получения такого же ходатайства на имя кого-то другого из членов своей семьи.
Яндырцы брать на себя ответственность за людей, которых лично не знают, не стали. И понять их в какой-то степени не сложно. На дворе было начало тридцатых.
Ныне живущий в Твери и фермер по роду деятельности уроженец Яндаре Иса Тамасханов о том, что у него есть родственники в Турции, много раз слышал от отца. В последнее время эта тема в разговорах Исрапила и Исы возникала особенно часто. Дедушка Исрапил, уже давно разменявший седьмой десяток, всей душой переживал ту далекую историю. С годами, когда сердце становится особенно чувствительно к чужой боли, он стал вспоминать рассказы уже своего отца Исраила о затерявшихся на чужбине потомках внучатого дяди с особой ностальгией и грустью.
Окончательно эту застарелую рану разбередила информация, которую в Яндаре принесла теща одного из отпрысков  Исмаила, женившегося на чеченской эмигрантке последней волны. Женщина рассказала, что турецкие Тамасхановы о них помнят, и надежды когда-нибудь увидеться не теряют. Проникшись настроением отца, Иса решил попытаться найти своих турецких родственников. На руках у него были номера телефонов, которые дала та чеченка и фотография деверя её же дочери, его получается четвероюродного дяди.
Первой неудачей, постигшей Ису по прибытии в Стамбул, было то, что на его звонки по номерам телефонов, которые ему дала новоявленная захал (сватья), отвечали люди, которые слышать не слышали ни о Гури, ни его потомках, ни об ингушах вообще.
Вся надежда была на маленькую фотографию Ибрагима Исмаиловича, выражаясь понятными нам категориями. С ней-то, буквально за день до отлета в Москву, и отправился, что называется, в народ  в том самом районе, на который указывала женщина, уже отчаявшийся было Иса, искать турецкого дядю. Среди первой группы стамбульцев, к которой подошел наш земляк с этой довольно странной и на первый взгляд бесперспективной целью, ему встретился турок-месхетинец по имени Башат, долгое время живший в нашей станице Вознесенской, что под Малгобеком, и потому хорошо владевший русским языком.
Башат взялся помочь Исе. Я забыл сказать, что гида у Исы не было, и все расспросы он собирался вести на языке жестов. Но Аллах милостив, и Он всегда на стороне тех, кто желает добра. И что может быть лучше скрепления родственных уз.
Дальше - проще. С толмачом дело пошло лучше. Еще пара таких же встреч и среди новых знакомых нашего соотечественника обнаружился человек, который каждую пятницу сидит рядом с Ибрагимом на джумма-намазе. В итоге, ингушские и турецкие Тамасхановы встретились.
Шесть жен родили Исмаилу Агри, как на свой лад когда-то стали называть его знакомые турки, 11 сыновей. Из них живы теперь трое. В свою очередь, их дети, о точном количестве которых Иса не был готов говорить, разбросаны по всей стране. Все себя упорно называют ингушами и даже на обобщающее название кавказец не соглашаются. Правда в облике и правилах поведения потомки Гури мало чем отличаются от настоящих турок.
Как рассказывал сам Иса, в тот момент, когда я впервые услышал от него эту историю, единственное, что напомнило ему о том, что он в доме ингушей, когда он гостил у своих родичей в 2011 году, это была их кухня. На праздничном столе в честь его прибытия дымились традиционные дулх-хьалтам (мясо с галушками). Не все встретили Ису с распростертыми объятиями. В отношении некоторых к себе он почувствовал затаенную обиду за тот отказ выступить поручителями в деле возвращения, когда они лишились отца. Иса рассказал им, что и они в свое время немало пострадали за то, что у них есть родственники за границей. Как будто бы все друг друга поняли, считает Иса.
Летом этого года двое из турецких Тамасхановых побывали в Яндаре. С их стороны это было большим мужеством, говорил мне тогда Иса. Среди эмигрантов до сих пор сильны страхи перед КГБ, да и сама история с бакинским эпизодом этой повести почвы для иллюзий и вправду не дает.
В Ингушетию приехали сын Ибрагима Исмаиловича Унал и сын Раджаба Исмаиловича Сулейман. И Сулейман, и Раджаб были полны эмоций. На родине предков они нашли гостеприимство и радушие хорошего ингушского дома. Не было предела радости и у хозяина дома, дедушки Исрапила, отца Исы, благодаря настойчивости которого у этой истории и стала возможной такая счастливая развязка.
Унал женат на курдке. Курды - все равно, что местное население, тем не менее, дети Унала не называют себя иначе, как ингушами. Брат Унала Кенан женат на осетинке из потомков мухаджиров-осетин. Унал с улыбкой говорит, что Кенан этим кичится перед братом. Ведь, по его мнению, он все равно, что женат на своей, на женщине с Кавказа.
Многие из турецких Тамасхановых хорошо танцуют лезгинку. Делают это при любом удобном случае. Особенно часто такое можно увидеть на больших свадебных торжествах, на которые, как правило, собираются все Гуриевские. Примером для них служит уже престарелый Ибрагим Исмаилович. Старик может сыграть на гармони. В молодости ему не было равных в искусстве джигитовки. Ту же лезгинку он с легкостью мог исполнить, сидя на скакуне.
Унал и Сулейман увезли с собой в Турцию любовь и искреннее участие со стороны своих не таких уж и далеких на самом деле родственников. Рассказы о Яндаре и Ингушетии, которую они увидели во всем великолепии своего юбилея (приезд их совпал с празднованием 20-летия республики) непременно пробудят интерес к родному краю и в сердцах молодых Тамасхановых-стамбульцах.
Совсем необязательно может быть, чтобы они все пытались вернуться в Ингушетию жить. Прожив столько лет среди дружелюбного и трудолюбивого турецкого народа, имея с ним множество незримых связей, это вряд ли им дастся так легко. А может как раз лучше, если эти связи останутся также географически отдаленными, но духовно значительно более близкими и крепкими. В таком виде они сделают границы нашей духовной Ингушетии шире, больше и многообразнее и для нас, живущих здесь, и для них, живущих там.



0

5

http://se.uploads.ru/QBiYJ.jpg

У Идриса Базоркина в "Из тьмы веков"

Его слушали, затаив дыхание.

— В год, когда имам Шамиль сам сделал то, за что двадцать пять лет беспощадно рубил головы другим, — сдался в плен, на милость гяуров, я получил первую пулю в сердце. Я ненавидел христиан, я искал с ними вражды, но люди устали от войны, и таких, как я, было много. И объявился тогда генерал русского царя, назвавший себя слугой Аллаха и защитником Ислама, Муса, сын Алхаза. Он призвал правоверных уезжать из страны христиан в страну хонкаров. Он раздавал деньги, он обещал там земли, почет. И мы пошли за ним, пошли все, кому ненавистна была жизнь под властью гяуров, все, кому негде и нечем было пахать! Впереди нам чудился рай. Но дорогу в этот рай мы усеяли могилами, прошли ее мукой и нищенством. Долгим был этот бесконечный путь, как постель умирающего. Нам говорили, что хонкары встретят нас, как мухаджиров, пожалеют, как братьев по вере, помогут начать снова жизнь. Но это был обман. Муса, сын Алхаза — сын свиньи, сын собаки, — продал нашу кровь, нажрался царских денег и покинул нас. Хонкар-падишах загнал нас туда, где не было ни леса, ни воды, где земля — как жженый кирпич, где не было ни крова, ни живой души. И понял народ обман, подался назад, но «братья мусульмане» нас встретили пулями и штыками в спины.

И разбрелись люди по лесам и дорогам… Кто в рабство к баям, кто умер с голоду, кто в лихорадке, кто был сражен пулею аскера на дороге в сторону этих гор…

Долго рассказывал старик о мытарствах народа на чужбине, о ссылке в Сибирь тех, кому удалось вернуться в Россию. Вытирали глаза женщины, сдержанно вздыхали мужчины. А Калой слушал его, надвинув на брови папаху и сложив руки на черном кинжале.

— Долгие годы бились мы с твоим отцом за жизнь. Три раза подходили к границе, чтоб вернуться к тебе, и однажды в лесу схоронили родившую тебя Доули. Умерла она в лихорадке, от голода… И, не пробившись, снова работали мы у бая за кусок хлеба. Видели, как отнимают они у наших половину урожая, отбирают детей и увозят на продажу в рабство. Шли годы, кончалась жизнь без радости, без надежды. И тогда снова собрались мы с силами и снова пошли к границе, чтобы пройти или умереть. Ночью пробирались лесами, днем, голодные, как волки, отлеживались в чаще, ели траву, коренья. Однажды утром — это был семнадцатый день наших скитаний, когда ослабевшие, шатаясь, брели мы в надежде, что граница осталась позади, — нас заметили аскеры хонкара. Они гнались за нами, как псы за зверем. Мы громко призывали Аллаха, но они стреляли в нас. Нас спасло болото. Они отстали, а когда мы выбрались из него, Турс держался за грудь. Из-под его руки текла кровь. Он упал, чтоб уже не подняться. Он говорил, чтобы я оставил его, бежал, пробираясь к вам. Мы были близко у цели. Но разве может человек бросить друга? И тогда он завещал мне найти тебя… — Старик молча смотрел на Калоя… — И вот я нашел тебя… Да, ты очень похож на него. Похож…

— О чем еще говорил твой отец в то утро, я могу рассказать тебе потом, если ты хочешь, — сказал старик Калою.

Но Калой покачал головой.

— Говори при всех, — сказал он. — Это мои родные и односельчане. С ними мне жить, с ними умирать. От них я ничего не скрываю.
....— «Если дойдешь, — сказал он, — передай людям: пусть ищут счастье там, где живут. А если не найдут его под ногами, пусть умрут и лягут в ту землю, которая их родила. Смерть в родном краю краше жизни на чужбине. Пусть не верят, — сказал он, — звуку зурны на расстоянии. Он красив только издали!»

— Мое имя Хамбор. Я кончаю рассказ. Турс к вечеру умер. Мы были в стране Ислама. Где-то рядом ходили мусульмане, турецкие аскеры, которые, как и мы, чтут Аллаха и делают намаз. А я, чтоб не попасть снова в рабство, должен был шепотом помолиться за друга и оставить мусульманина, не предав земле. Может быть, вороны выклевали ему глаза или шакалы разорвали тело… У меня не было возможности вырыть могилу. У меня не было сил, чтоб унести его с собой, а «братья-единоверцы» преследовали меня, как собаки зверя. Я не мог дать им убить себя, не рассказав вам этого.

Я не помню, сколько дней, сколько ночей я полз по земле, уподобившись гаду. Тело мое покрылось ссадинами, корой струпьев, одежды превратились в лохмотья. Меня подобрали грузины-дровосеки. Ночью они привели меня в свое село, тайно, в чулане, кормили, поили три дня и три ночи, не открывая даже своим. Потом ночью дали вот эту одежду, вывели на дорогу и показали, куда идти. Старший сказал: «Говори, что ты пастух, осетин». Научил, как просить. Показал, как благодарить, креститься. Только это спасло от Сибири.

Хамбор замолчал. Молчали и все остальные.

— Ну, Зуккура мы знаем, — сказал Пхарказ, — недавно еще многие из нас, как и он, почитали только своих богов. А некоторых мы и сейчас почитаем. Но ты только не обидься: в кого веруешь ты? Я заметил — ты не молился…

Хамбор помолчал, подумал и ответил, не глядя на Пхарказа:

— Я молился. Много молился. Я за пророка убивал и своей головы не щадил. Но нет пользы для вас в этом разговоре… Я знаю одно: из земли я вышел, земля меня кормила, как мать, она же станет мне последней постелью. И вот я вернулся к родной земле. «Здесь солнце исцеляет, здесь дождь — из масла».

( Отрывок из романа Идриса Базоркина "Из тьмы веков")

0

6

Свенсон поясните, будьте любезны. За какой датой числится этот посемейный список? Меня конкретно интересует Тепс Джугусткиевич!

0

7

подмастерья написал(а):

Свенсон поясните, будьте любезны. За какой датой числится этот посемейный список? Меня конкретно интересует Тепс Джугусткиевич!

Не могу пока сказать. Завтра проверю на источнике. Это с ингархива материал, но думаю будь там дата перенес бы. Завтра для убеждения проверю. Но в целом надо понимать, что сама эта тема у нас была между 1865-1880 , думаю так. В 62 русские приняли эту прогу, но первыми шли адыги по ней.

0

8

Из Центрального государственного архива Грузинской ССР и ЦГА ф. 12. д. 1 л. 6995. VI. “Прошение 15 ингушских аулов” Начальнику ингушского округа полковнику Морозову от жителей Назрановского общества.

ПРОШЕНИЕ

В приезд Его Императорского Величества Главнокомандующего Кавказской Армией 12 ноября прошлого года мы имели счастье просить Его Величество о возвращении некоторых переселенцев в Турцию из нашего общества, которые необдуманно или по нарушению злонамеренных людей оставили свою родину и в настоящее время претерпевают страшные бедствия. Его Величество милостиво принял нашу просьбу и изволил приказать обратиться к ближайшему начальству. Поэтому, представляя при сем именной список переселенцев, не замеченных прежде в дурных поступках, мы просим Вашего ходатайства о возвращении их на родину, причем принимаем на себя все издержки по возвращению, обязуемся отвечать за их поведение и поместить их на отведенной нам земле. К сему прошению подписываются выбранные от всего общества почетные люди:

1. Майор Базоркин

2. Подпоручик Мехи Наурузов

3. Поручик Гарс Плиев

4. Подпоручик Умар Сампиев

5. Юнкер Анти Мальсагов

6. Юнкер Чака Алиев

7. Старшина Баты Долавок

8. Юнкер Касым Бузуртанов

9. Поручик Чора Мальсагов

10. Поручик Бурсук Мальсагов

11. Подпоручик Чени Жемиев

12. Подпоручик Махи Абиев

13. Юнкер Алихан

14. Юнкер Арцхо Мальсагов

15. Юнкер Куды Мальсагов

30 марта 1870 года

Дело Т 157 (О возвращении родных ингушей 1870 г.) Военный государственный архив СО АССР NN 205-206

Аул Насыр-Корт

с семействами

1. Галиха Дидигов

2. Цунго Дзугуев

3. Истемир Гериев

4. Ганнак Сайралов

5. Арса Бигов

Аул Гамурзиево

6. Байсолта Атигов

7. Индгуби Актолиев

8. Муцок Албогачиев

9. Индуруко Фатлилгов

Аул Алти-Мальсагова

10. Михи Наурузов

11. Мудур Хакиев

12. Дуда Батыжев

13. Татро Мутаалов

14. Тимиш Исламов

15. Шала Актолиев

16. Эка Асбиев

17. Белакой Педиев

18. Гаонар Курсов

19. Эдик Бошков

20. Эсанай Губиргов

Аул Барсуки

21. Тенса Мальсагов

22. Мусса Мальсагов

23. Мустана Шангириев

24. Муртуз Мунянуков

25. Маты Кугурков

26. Гайрик Дахкильгов

27. Эдип Арсамаков

28. Гойса Наурузов

29. Тотка Аршалиев

30. Устурга Алаготов

Аул Плиева

31. Алагот Хампиев

32. Индирби Адыханов

33. Батыян Газалиев

34. Арсаби Осканов

35. Алимурад Осканов

36. Эди Пугов (Пуев)

37. Энарса Акмурзиев

38. Мусост Маусуров

39. Дзокмур Долостмурзиев

Аул Базоркино

40. – ?- Битимиров

41. Эльберт Иналов

Аул Кантышево

42. Бетир Абиев

43. Караса Мусиев

44. Черкес Шишханов

45. Астемир Ибиров

46. Мутаал Солтамаков

47. Эльмурза Малиев

Аул Сурхохи

48. Диади Мартбаев

49. Саналин Джанбориев

50. Амирха Абиев

51. Джантимир Тамбиев

52. Ади Жагустиев

53. Эдин Колиев

Аул Яндырка

54. Мусакай Муртузов

55. Гайберт Даргиев

56. Анзор Гуражов

Аул Яндырка

57. Эдиг Модигов

58. Устаргхан Гориев

59. Хансур Хасиев

60. Саги Тимирханов

61. Борз Тамбиев

62. Алти Актиев

63. Судул Газгириев

64. Черкес Дудургов

65. Бексолт .Байтижев

66. Саай Кациев

67. Актемир Татиргов

Аул Верхний Ачалдых

68. Гудоберт Чериев

Аул Нижний Ачалдых

69. Тотрос Гайтукиев

70. Берт Сакалов

71. Зормат Богоматов

72. Инал Салтиев

73. Тох Чунудуров

74. Муртузал Мусиев

75. Батако Келиматов

76. Тимир Арапиев

Копия верна: (подпись)

А. СУЛЕЙМАНОВ

0

9

ПЕРЕСЕЛЕНИЕ (МУХАДЖИРСТВО) КАРАБУЛАКОВ В ТУРЦИЮ И АДМИНИСТРАТИВНО–ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ УСТРОЙСТВО КАРАБУЛАКОВ В ТЕРСКОЙ ОБЛАСТИ

В кавказоведческой литературе советского времени, посвященной прошлому Ингушетии и Чечни, особое внимание уделялось некоторым вопросам истории отдельной этнической группы Центральной части Северного Кавказа – карабулаков.

Первое в кавказоведении исследование вопросов расселения северокавказских народов /ингушей, адыгов, абадзехов, ногайцев, балкарцев и   карабулаков/ и изменения этнических территорий представленных народов на протяжении более двух столетий – XVIII–начала XX веков провела известный ученый-кавказовед, доктор исторических наук профессор Н.Г.Волкова.[1]

Закономерный интерес к истории этой северокавказской народности, сыгравшей большую роль в этногенезе ингушского и чеченского народов, в работах как дореволюционных, так и советских исследователей имел конкретные хронологические границы и географические ареалы расселения.

В представляемой нами статье описывается процесс переселения карабулаков в плоскостные районы Малой Чечни и Ингушетии в связи с основанием и расширением казачьих станиц на Сунженской линии в 1840-1850-е гг. и последующего административно-территориального устройства их новых поселении, и переселение в Малую Кабарду оставшихся на Кавказе, после ухода значительной части (1500 семейств) карабулаков в Турцию. Уделено внимание и тем проблемам, которые возникли у части карабулакских семейств, которые, вопреки запретам и препятствиям Правительства, возвращались  на Кавказ из Турции.

В качестве основных источников использованы подлинные документы и материалы из архивов Грузии, Кабардино-Балкарии и Осетии.

ИСХОД. В шестидесятых годах XIX века в целях реализации программы Военного министерства и Отдельного Кавказского корпуса по расширению военных укреплений, присвоения плодородных земель в низовьях рр.Ассы и Фортанги для новых казачьих поселений царское Правительство, при поддержке продажной части мусульманского духовенства (к тому времени большая часть карабулаков исповедовала ислам) приступило к  пропаганде среди «беспокойного» карабулакского племени, чтобы склонить его к массовой эмиграции в Османскую империю (Турцию), якобы «поближе к Мекке для богомолья».[2]

Особенно активную роль, в этом полном драмы и трагизма исходе многих северокавказских народов и племен, – карабулаков, чеченцев, ингушей, многочисленных адыгских племен Западного Кавказа – сыграл печально известный на Кавказе своим предательством горцев начальник Военно-Осетинского округа, затем Чеченского округа, генерал Муса А.Кундухов,* осетин из Тагаурского общества.

Более 1500 карабулакских семейств, изгнанные со своих земель, стали жертвой той пагубной пропаганды. Они навсегда покинули Кавказ в 60-х годах XIX века. Произошла страшная трагедия, в результате которой с этнической карты не только Северного Кавказа, но и мира исчез один из крупных и самобытных северокавказских этносов обладавшего чертами народности, оставив после себя лишь следы богатой материальной культуры в бассейне рек Ассы и Фортанги.

Вследствие расширения Верхне-Сунженской линии, при постепенном стеснении поземельной собственности мирных аулов, в середине XX века перед правительством императорской России встал вопрос, что «прочное переселение карабулаков на плоскость Малой Чечни приобретает первостепенную важность»  [3]

К безотлагательному выселению подлежали аулы: Казак-Кичу, часть Эльдырханских и аул Ах-Борзой. Первый из них, находясь между станицами Михайловской и Самашкинской, «вовсе не имеет уже поле для своих хозяйственных потребностей», «Эльдарханские аулы не могли более пользоваться землею по левому берегу Сунжи и правому Большой Яндырки, отмежеванную во владение Сунженского полка. Наконец, «с удалением Ах-Борзойского откроется возможность представить казакам Ассинской станицы лес и сенокос по правому берегу Ассы, без чего казаки эти вовсе лишены будут того и другого». [4]

Границей между племенами карабулаков и чеченцев предполагалась речка Шалажи. В 1852 году было положено начало к переселению Казак-Кичинского аула близ урочища Газы-юрта. К лету 1853 года в Малой Чечне, начиная от Чемульго и до Шалажа, было поселено семьсот дворов карабулаков, «водворены аулы газы-юртовская и Шильчиханский, жители которых приступили к прочному устройству».[5]

Переселение других аулов приостановилось на время по следующим причинам:

- свободной земли имелось только между Фортангой и Ассой, Чемульго и Бамутским ущельем,

- в пространстве по правому берегу Фортанги до селении Шалажи и Урус-Мартана не было ни единого военного укрепления, которое могло бы охранять безопасность переселенцев, так и «возможность удерживать их посредством бдительного надзора в повиновении Правительству».[6]

В-третьих, верхняя часть ущелья Фортанги не могла быть заселена мирными аулами, потому что в этом направлении не были проделаны удобные для движения казачьих отрядов пути и не все живущие здесь аулы покорились Правительству. Более того, данное обстоятельство усугублялось еще и тем, что «спорные» земли карабулаков находились в двойном подчинении: начальников Правого и Левого флангов Кавказской линии.

Намеченная Правительством еще в первой половине XIX века цель по «развитию казачьего населения в Кубанской и Терской областях», [7] чтобы укрепить Передовую Кавказскую линию, начала постепенно воплощаться. Так в  апреле 1845 года Военное министерство за №1411 издало Указ о «выделении кормовых и путевых довольствий» [8] переселенцам из Малороссии Дона и внутренних губерний России в Закавказье и области Северного Кавказа. Выдаваемое пособие предоставлялось на наем подвод, проводников, на питание. Сумма пособия распределялась дифференцированно, исходя из состава переселяющейся семьи. Согласно расчету чиновников Казначейства, следовало «отпускать по 6 копеек серебром в сутки, полагая на взрослых и детей старше семи лет полную [сумму, – А.И.], а детей моложе семилетнего возраста половинную». [9]

Надо отметить, что малороссияне, казаки шли на Передовую линию Кавказа без особого желания, поэтому в их селениях был установлен обязывающий каждого селянина порядок «тянуть жребий». [10] Вследствие этого было много ходатайств начальству от отставных солдат об «избавлении от жребия к переселению на передовые линии Кавказа». [11]

С каждым годом укреплялась Передовая линия Кавказской армии густой сетью военных укреплений. К примеру, согласно предписанию Военного министра к Главнокомандующему Кавказской армией за №863 от 21 октября 1858 года, намечалось возвести только в 1859 году семь новых станиц (военных поселений) на передовых линиях Кавказской армии. К выселению из Малороссии и внутренних губернии на передовые линии подлежали пятьсот семейств государственных крестьян и казаков. В Терской области на 1861 год намечалось «поселить станицы Бабуковской, другую на месте упраздняемой крепости Воздвиженской, третью – в Тарской долине, четвертую у поста Лысогорского и пятую на реке Ассе, между Галашевскою и Алкунскою станицами». [12] Для поселения в этих станицах в числе прочих переселенцев назначено в станицу Тарскую 130 казачьих семейств из станицы Владикавказской.

Семействам этим предоставлялись такие же пособия и льготы, какими пользовались семейства, поселенные на передовые линии.

Еще одна казачья станица была основана в 1861 году на реке Ассе по указанию генерала Ермолова у Нестеровского поста «наименовав ее станицей Нестеровской» [13] и с причислением к 1-му Сунженскому казачьему полку.

Выше отмечалось, что на время приостановилось переселение карабулакских  аулов из-за слабого укрепления передовой Кавказской линии. Правительство не могло установить здесь бдительный надзор и держать горцев в «повиновении Правительству». Обширное пространство плоскости было отведено во владение  1-му и 2-му Сунженским казачьим полкам.  Однако возник вопрос: «Как вознаградить туземцев, живущих на этом пространстве?», ответ «нашелся» довольно быстро: «Разумеется нельзя иначе, как отведя им земельные наделы, принадлежавшие в прежние времена другим владельцам». [14]

Таким образом, Военное министерство, совместно с Правительством и администрацией на местах, осуществлявшее все административно-территориальные преобразования и земельную политику в захваченных и подконтрольных территориях Кавказа, по праву колонизаторов передавала права владения землей одним (казакам), одновременно насильно забирая права собственников на землю у горцев (карабулаков, и  других горских народов). При этом официальные власти жестко требовали от чиновников неуклонно придерживаться правила «отвергать все требования земли туземцев… основанные на мнимом праве давности». [15]

Некоторые военные чины, как генерал-майор Эристави, не раз требовали от властей «скорейшего выселения с земли Сунженских казаков мирных чеченцев и карабулаков». [16] Однако, начавшееся переселение в Малой Чечне, между Шалажем и Фортангой, было вновь приостановлено из-за отсутствия военных укреплений, хотя земельные наделы для переселяемых были рассчитаны в 12 десятин на каждый двор.

Правительство упорно искало новое место для расселения оставшихся 1500 семейств карабулаков. По содержанию переписки военных чиновников вроде оно, место, было найдено – в Малой Кабарде. Здесь Правительство планировало  разместить оставшиеся 1500 семейств карабулаков, для этого оно решило «купить  для них земли из участков князей Бекович-Черкасских». [17]  Однако, и эта очередная попытка «пристроить» изгнанный народ потерпела неудачу вследствие отказа князей Бекович-Черкасских в продаже Правительству своих владетельных земель, которыми они владели, к тому времени, около 200 лет.

На это время приходится период процесса массового исхода адыгов Западного Кавказа в «правоверную Турцию», который активно поддерживался и финансировался царским Правительством, крайне заинтересованным после окончания полувековой Кавказской войны в «Кавказе без кавказцев». Не избежали этой участи и карабулаки. Та, «не пристроенная» часть карабулаков, под воздействием пропаганды военных чинов из горской среды и продажной части мусульманского духовенства в несколько этапов ушла в пределы Османской империи.

Какова же была судьба той, немногочисленной, части карабулаков оставшихся на земле предков и тех из них, кто ценой неимоверных лишений сумели вернуться на родину из «благодатных земель правоверной Турции»?

Этот вопрос представляет особый интерес для исследователей и до сих пор не потерял своей актуальности, так как некоторая часть современных тейпов (родов) ингушей и чеченцев считают себя по происхождению потомками карабулаков, получив наименование – орстхоевцы (орстхойцы), некоторые тейпы которых присутствуют в среде обеих народов. Однако, к сожалению, вопрос этот должного освещения в кавказоведческой литературе ещё не получил.

С уходом в Турцию основной части карабулакского племени в 1865 году был упразднен Карабулакский участок. [18] Территория бывшего округа была объявлена закрытой. Любые передвижения через бывшие карабулакские и казачьи земли без билетов от пристава были запрещены. Аккинское общество (один из осколков карабулакского этноса) было присоединено к Аргунскому округу Чечни. [19]

Оставшиеся в упраздненном Карабулакском округе семейства карабулаков также предполагалось выселить за его пределы. Так, в своем отношении на имя Начальника Терской области один из высокопоставленных военных чинов доносил: «для того, чтобы очистить местность от туземного населения, чрезвычайно полезно переселения мереджинцев, принадлежащих к карабулакскому племени, в Малую Кабарду для присоединения к тем карабулакам, которые остались от переселения в Турцию». [20] А жителям других племен предлагалось «добровольно» отправиться в свои общества.

С уходом соплеменников из родины, оставшаяся часть карабулаков была размещена на территории Назрановского участка, а 90 семейств карабулаков оказались на участках князей Бекович-Черкасских в Малой Кабарде (ныне Малгобекский район Республики Ингушетия). Место, где они обосновались,  находилось в 2 ½ верстах от ингушского селения Сагопши (имеется в виду Старое Сагопши) и подчинялось сагопшинскому старшине в административном порядке. Новое карабулакское селение получило наименование Новый Ах-Борзой, видимо в честь их родного селения Ах-Борзоя в Ассинском ущелье.

В 1866 году администрация Терской области решила объединить эти два близкорасположенных селения, Новый Ах-Борзой состоявший из 90 дворов и Сагопши состоявший из 60 дворов, в одно селение.

Какую выгоду искали власти в этом объединении?

Свое видение этого вопроса довольно ясно изложил Начальник 1-го Владикавказского округа полковник Эглау в рапорте на имя Начальника Терской области от 18 июня 1873 года за №4228. «…В-первых, ах-борзоевцы на настоящем месте имеют недостаток воды, потому что все прежде выкопанные колодцы высохли и жители как для себя, так и для своего скота пользуются водою в Сагопшинске или нередко и в Пседахинске. С переселением же Ах-Борзоевцев в Сагопши, соединив Эльбердовские родники с рекою Сагопшинского даст возможность иметь достаточное количество воды на 150 дворов; во-вторых, соединение этих поселков даст сельскому старшине полную возможность иметь бдительный надзор за поведением и действиями жителей, а главное карабулаки соединившись с ингушами потеряют свое название и народное значение воровского и разбойнического племени, и живя на открытой местности под бдительным надзором пристава, будут опасаться продолжать заниматься враждебным своим ремеслом; в-третьих, ах-борзоевцы в числе 90 дворов живя теперь отдельно, по необходимости имеют у себя отдельный суд и особого сельского писаря, на наем которого несут совершено излишний и обременительный расход. Кроме того, ах-борзоевцы, в настоящее время, как я лично убедился, живут одиночными дворами разбросанно и даже самые почетные из них, как например депутат Назрановского Горского словесного суда подпоручик Арсаной Тадалиев не имеют порядочной оседлости и представляют собою как бы лагерное поселение. И, наконец, в-четвертых, поземельные дачи этих двух поселков, как смежные между собою с соединением ах-борзоевцы с сагопшинцами обрекут общее поземельное владение для жителей и тогда представится больше возможности соблюсти порядок при распределении полей и других земельных угодий между жителями». [21]

Но начальник Терской области должен был поставить в известность об этом факте Начальника Главного управления Наместника Кавказского. В своем отзыве от 28 февраля 1873 года за №1447 он пишет: «…Во Владикавказском округе находится аул Ах-Борзой, населенный карабулаками, оставшимися после ухода этого племени в 1865 году в Турцию. Я нахожу необходимым переселить аул в село Сагопши…». [22]

Департамент Главного управления Наместника Кавказского от 11 марта 1873 года за №2247 ответил: «Вследствие ходатайства, изложенного в отзыве от 28 февраля 1873 года за №1447, о переселении жителей аула Ах-Борзой в селение Сагопши, я на основании 45 ст. УЧР. УПР. Кавказского и Закавказского края  изд.1869 г., РАЗРЕШАЮ предположение эти привести в исполнение». [23]

Но у начальника Владикавказского округа созрел к этому времени новый план объединения – не двух, а трех селений. Предписание его от 21 марта 1874 года гласит: «Разрешаю Вам жителей селения Сагопши в числе 60 дворов, поселение Новый Ах-Борзой в числе 90 дворов и возвратившихся из Турции 43 семейств, приселить к селению Пседах, состоящему из 186 дворов, образовав, таким образом, одно Пседахинское селение в 449 дворов… Генерал-адъютанта Лорис-Меликов». [24]

Когда жители трех селений были оповещены о предстоящем объединений начальником Владикавказского округа, жители Сагопши отправили своих доверенных: Канига Гатагажева, Астемира Хашагульгова, Байгери Белакиева и Тота Арсанукиева к генерал-адъютанту Лорис-Меликову с прошением: «Нам сагопшинцам и жителям Ново-Ах-Борзоевского селения переселиться из настоящего места в селение Пседах, и что из трех селений состоится одно селение и два старшины крайне нельзя. Имея ввиду, селение Ново-Ах-Борзинское составлено из карабулаков, с которыми мы, ингуши никогда не жили в сообществе и мы считаем себя крайне обиженными, так как живя с ними легко можем лишиться настоящей репутации и внимания начальства. Во избежание настоящих и будущих пороков жителей селения Ново-Ах-Борзинского, общество селения Сагопши просит разрешить нам остаться на настоящем месте жительства или переселиться в среду пседахинских жителей – чеченцев и ингушей…». [25]

В свою очередь жители Пседаха, во главе со старшиной Саадом Батыжевым,  просили: «…чтобы поселки Сагопш и Ах-Борзой не перешли на отведенный им полковником Эглау участок земли, как единственный выгон для нашего скота». [26]

Непонятна просьба жителей Пседаха, так как ни в каком документе не идет речь о земле, им принадлежащей. Видимо жители Пседаха, как и жители Сагопши не желали соседствовать с карабулаками. Не упоминает о земле, принадлежащей жителям Пседаха и Межевое управление в своем документе №1003 от 16 сентября 1872 года.

«По вопросам переселения жителей Ах-Борзовского поселка в Сагопшинское селение, со стороны Межевого управления не встречается никаких препятствий, так как селения эти смежны и земельные дачи их легко соединить в одну, уничтожив только раз разграничивающую их черту». [27]

Возможно, сыграли какую-то роль прошения жителей селения Сагопши или Пседаха, так как объединены были не три селения, а две: Сагопши и Ах-Борзой. Согласно документу представленному начальником Владикавказского округа в администрацию Терской области за №6771 официальную новую дату основания Сагопши можно датировать 6 ноября 1874 года. Данный документ гласит: «Имею честь донести в Министерство внутренних дел Терской области, что жители селения Сагопши и поселка Ново-Ах-Борхой переселились из прежних мест на вновь указанное им предместником моим генерал-майором Эглау место, вниз по течению реки Пседахинки и обустроились окончательно». [28]

Хотя завершилась переписка об объединении, вернее «смешение народностей Кавказа», трагедия карабулакского народа продолжилась.

Познав всех «прелестей и добродетельств правоверной Турции» обманутые Правительством и его чиновниками горцы Кавказа, по силе возможностей, ценою неимоверных усилий и лишений начали нелегально возвращаться на Родину, зачастую этот процесс приобретал массовый характер. Но дорога домой оказалась тернистой. Правительство не было намерено принять их обратно. Департамент общественных дел Главного Управления Наместника Кавказского начал лихорадочно издавать указы, за указом препятствующие возвращению переселенцев из Турции. Основные причины сводились к тому, что 1) все имущество горцев, земли, дома, скот и т.п. было отдано или продано, 2) в Терской области не осталось свободных земель, и поселять их некуда.

Однако, возвращающихся горцев не так легко было остановить. Чтобы как-то  разрешить проблему, администрация Терской области вышло с ходатайством в Правительство о разработке мер по переселению беженцев из Турции во внутренние губернии империи. Ходатайство вскоре было удовлетворено.

По указу начальника Терской области №1674 от 13 марта 1861 г. следовало «относительно лиц, кои несмотря на означенное воспрещение, найдут случай вернуться, следующие правила: а) что они принадлежат к покорным горским обществам Кавказа, немедленно ссылать их внутрь России на поселение навсегда; б) ежели такие лица будут принадлежать к тем из горских обществ, кои находятся с нами во враждебных отношениях, то таковых задерживать в течении 3-х месяцев, для размена на наших пленных, находящихся в горах, по истечении 3-х месячного срока, ежели вымен не состоится, отсылать в Сибирь на поселение навсегда и в обоих случаях установленным административным порядком». [29]

Среди уезжавших в Турцию было много горцев, которые не желали совсем порывать с Россией, особенно много было из офицерского состава. Вначале указом Военного министерства им выдавали т.н. отпускные билеты на один год.  Потом этот срок сократили на шесть месяцев и, наконец, в 1861 году последовало Высочайшее распоряжение от 23 марта 1861 года за №1971, по которому следовало «увольнять от службы тех офицеров-туземцев отправляющихся в Турцию просто на переселение не упоминая о временном отпуске, затем тех из них, которые вернутся из-за границы, ссылать на жительство во внутренние губернии России, как бездомных пришельцев». [30]  Распоряжение это основано было ещё и на том, что туземцы при отправлении в Турцию, большею частью распродавали свое имущество и уезжали целыми семействами.

Более ранний приказ Военного министерства от 15 февраля 1861 года за №544 лишил всех переселяющихся офицеров-горцев (вне зависимости,  временно  или насовсем) не только офицерского статуса, но и чинов и всех прав ими на военной службе заслуженных. Данный указ гласил: «чтобы всех офицеров из туземцев Кавказского края – переселенцев и возвратившихся из Турции, а равно просрочивших заграничный отпуск, не прибегая к дальнейшим расследовании степени виновности их и не предавая их суду, считать исключенными из службы с тем, что если они вновь пожелают в оную вступить, то не иначе как нижними чинами и вместе с тем лишенными прав на заслуженное ими прежде от казны содержание, доколь они вновь не приобретут на оное право верою и усердною службою». [31] Такова была им «плата и внимание» за многолетнюю военную службу во благо общего Отечества и императора.

Между тем, оказывается, что многие из туземных офицеров, оправляясь в Мекку не имели в виду поселиться в Турции и при этом не только не просрочили своих паспортов, но возвратились раньше разрешенного им отпуска. Но по вышеуказанному приказу они всё же были исключены из списков воинских частей, к которым были причислены и лишены заслуженного прежде содержания, хотя при временном увольнении, им не было о том объявлено, и они воспользовались отпуском собственно с религиозною целью.

Однако многие из горцев-офицеров не желали мириться с произволом военных чиновников и буквально «завалили» канцелярию Военного министра рапортами, прошениями и ходатайствами с указаниями неправомочности и произволом действий военных чиновников на местах, с просьбами и разрешениями на восстановления в офицерских чинах и должностях. В одном из таких документов писалось, что «…многие из таких офицеров обращаются в настоящее время с просьбою о возвращении им офицерского звания…». [32]

Правительство было напугано огромным потоком беженцев, начавших нелегальное возвращение из Турции. Оно практически не было готово к такому повороту событий, да и не желало этого. Этим и объясняются многие поспешные выводы как Правительства (издававших один за другим указы и распоряжения), так и Военного министерства (о неправомерном лишений многих офицеров из горской среды чинов и заслуженных прав). Для того, чтобы затормозить обратный отток горцев из Турции, оно, Правительство, начало вводить по сути кабальные, крепостные, условия для возвращающихся свободолюбивых горцев. Так в приказе Главного штаба Кавказкой армии от 22 февраля 1862 года за №423 на имя Командующего войсками в Терской области было прямо указано: «что никому из удалившихся в Турцию в предшествовавшие года и ныне желающих возвратиться на Кавказ туземцев, вверенной Вам области, не будет впредь разрешено следовать на прежние места их жительства и что вообще возвращение их из Турции будет дозволено только тем из них, кои изъявят согласие поселиться в Оренбургской или Ставропольской губерниях, с зачислением в Государственные крестьяне». [33]

Более того, Министерством иностранных дел Российском империи было дано строгое предписание всем российским консулам «чтобы проживающие в Турции горцы не были пропускаемы в наши пределы». [34]

Однако, никакие строгие меры Правительства и администрации Терской области не могли преломить сложившуюся ситуацию. Многие горские общества, на общественных сходах, поставив в известность начальствующих лиц области, принимали решения о принятии в свое общество определенное  количество возвратившихся семейств горцев, своих соплеменников, с выделением им из своих и без того скудных земельных наделов участки для возделывания. И администрация Терской области вынуждена была с этим мириться, так как она, по сути, не обременялась поиском мест их поселения и выделении земельных наделов. Более того, по пространному выражению одного чиновника канцелярии Начальника Терской области, «…сами будущие налоги перетекали к нам из Турции…».

Многие из горцев-беженцев с семействами, как было вышеизложенно, возвращались на Кавказ нелегально. Соплеменники старались, по мере возможностей, оказать им всяческое содействие и помощь. Так, жители 15-ти (!) аулов Назрановского общества 30 марта 1870 года обратились с письменным прошением к начальнику Ингушского округа полковнику Морозову с просьбой ходатайствовать «о возвращении из Турции переселенцев из нашего общества, которые необдуманно, по наущению злонамеренных людей оставили Родину и в настоящее время претерпевают страшные бедствия. Представляем список переселенцев не замеченных прежде в дурных поступках, при этом принимаем на себя все издержки по возвращению и обязуемся отвечать за их поведение и поместить их на отведенной нам земле». [35] Подписали документ и скрепили своими печатями 15 ингушских старшин.

Была и другая, приятная, «сторона медали» в судьбах возвращающихся на Родину горцев. Многие из них, в своих беседах с большой теплотой и благодарностью вспоминали одного из владетельных князей Грузии генерала Орбелиани, который, будучи начальником Главного штаба Кавказской армии в Тифлисе, несмотря на строгие предписания Правительства – ссылать их для поселения во внутренние районы империи и в отдаленные места Сибири – приложил немало усилий и помог им поселиться на родном Кавказе.

Архивные документы того времени являются яркими свидетельствами  гуманизма грузинского князя. Так, в резолюции на одном из приказов Командующего войсками в Терской области от 24 мая 1861 года за №3 генерал-адъютант князь Орбелиани собственноручно пишет: «Генерал-адъютант князь Орбелиани желает, чтобы Ваше Сиятельство дозволил поселиться на родине тем из горцев, которые этого заслуживают». [36] Скольких обездоленных семей горцев Кавказа спас от насильственного переселения в Сибирь блистательный князь Орбелиани? К сожалению, история не сохранила этого числа, но Память горцев Кавказа, вплоть до нашей современности, сохранило его преисполненные   милосердием дела и доброе имя.

Беженцами из Турции были не только карабулаки, но и часть чеченцев. Было очень много и ингушских семейств, практически из всех ингушских селений. Например, «<…> уроженцы Насыр-Кортского селения – Тоусултан Тоубатов и  Чанкар Картиев с семействами, из селения Альтиевского – Джамарза Баймарзиев и Берснуко Базаркиев с семействами <…>; из селения Экажевского – Арапхан Челиев с семейством <…>; из селений Владикавказского округа – Барсуковского, Плиевского, Инаркинского, Ачалукского. Базоркинского и др. <…>». [37]

Весной и осенью 1869 года через аулы Назрановского округа в Тифлис  проезжал Наместник Кавказский Великий князь Михаил Николаевич Романов. И оба раза депутация из 15-ти ингушских старшин Назрановского общества письменно обращалась к Наместнику с той же просьбою. Ответы были однородными: «в просьбе названного общества отказать». [38]

Таковы некоторые документальные сведения о расселении племени карабулаков после окончания Кавказской войны и возвращения их из турецкой ссылки.

Антинациональная политика царизма, самым тяжелым образом отразившись на судьбе одного из северокавказских народов, долгое время игравшего ключевую военно-политическую роль на Центральном Кавказе не только в период Кавказской войны, но и в предшествующие годы, привела карабулаков почти к полному исчезновению, как в результате выселения, так и ассимиляции среди соседних народов – ингушей и чеченцев.





И.Г. АЛМАЗОВ,

главный специалист Госархива Ингушетии











ПРИМЕЧАНИЯ:

Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII–начале XX вв., М., 1974
ЦГА КБР. Фонд 40, оп.1, д.7, л.5
ЦГА РСО. Фонд 290, оп.1, д.78, л.2
ЦГА РСО. Фонд 290, оп.1, д.78, л.2
ЦГА РСО. Фонд 290, оп.1, д.78, л.64
ЦГА РСО. Фонд 290, оп.1, д.78, л.2
ЦГА РСО. Фонд 13, оп.1, д.10, л.10
ЦГА РСО. Фонд 13, оп.1, д.10, л.120
ЦГА РСО. Фонд 13, оп.1, д.10, л.120
ЦГА РСО. Фонд 13, оп.1, д.10, л.57
ЦГА РСО. Фонд 13, оп.1, д.10, л.114
ЦГА РСО. Фонд 13, оп.1, д.10, л.29х
ЦГА РСО. Фонд 13, оп.1, д.10, л.1, 4, 5, 22х
ГИА Республики Грузия. Фонд 116, оп.5, д.61, л.4
ГИА Республики Грузия. Фонд 116, оп.5, д.61, л.5
ЦГА РСО. Фонд 290, оп.78, д.78, л.40
ЦГА КБР. Фонд 40, оп.1, д.7, л.4
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.20, л.74
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.11, лл.1, 10
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.11, л.11
ЦГА РСО. Фонд 11, оп.13, д.58, лл.1,2,3
ЦГА РСО. Фонд 11, оп.13, д.58, л.7
ЦГА РСО. Фонд 11, оп.13, д.58, л.8
ЦГА РСО. Фонд 11, оп.13, д.58, л.13
ЦГА РСО. Фонд 11, оп.13, д.58, л.19
ЦГА РСО. Фонд 11, оп.13, д.58, лл.20,21
ЦГА РСО. Фонд 11, оп.13, д.58, л.6
ЦГА РСО. Фонд 11, оп.13, д.58, л.26
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.20, лл.31, 72
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.26, л.1
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.26, лл.1-1об.
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.26, лл.1-1об.
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.21, л.72
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.20, л.74
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.46, л.4
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.21, лл.13-13об.
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.29, лл.6, 59, 155, 159
ЦГА РСО. Фонд 12, оп.5, д.46, л.3

0

10

Переселение чеченцев в Османскую Империю – этапы дальнего пути
Во второй половине XIX века некоторые из начальствующих лиц пытались примирить чеченцев с их подневольным положением в России. Так, полковник Беллик доказывал горцам необходимость покориться всем тем условиям, какие диктует империя. Чеченцы на это отвечали: «…эти условия есть наша смерть, ибо переселение в Турцию и разоружение есть для нас одно и то же»[1]. Я. Абрамов прав, когда он пишет: «Наше мнение по этому поводу выглядит так: только пользуясь всеми правами русского гражданства, туземец может примириться с русскими порядками»[2]. Горцы хотели переселиться в другое государство по причине не доверия к ним со стороны правительства Российской империи, которое в большинстве случаев их сильно оскорбляло и ущемляло гражданские права и свободы. Над ними постоянно тяготело клеймо «опасного элемента», даже когда они вовсе не давали для этого повода[3].
Ход переселенческого движения стал стремительно набирать обороты. Безусловно, что царские чиновники не могли предусмотреть все тонкости процедуры переселения горцев. Восполнение подобных пробелов производилось путем закрепления в предписаниях либо единовременных мер по решению того или иного возникающего вопроса, либо предоставлением на местах «большей самостоятельности» царским чиновникам.

Примером решения возникающих сложностей в процессе переселения горцев может служить предписание командующего Кавказской армией командующему войсками Кубанской и Терской областей Евдокимову от 19 мая 1861 года. В преамбуле этого предписания говорилось, что сложилось обстоятельство, когда многие горцы, которые отправились в Турцию под предлогом торговли или поклонения святым местам, сами распродавали свое имущество, а теперь хотят вернуться обратно. Указывая на данное сложное положение дел, предписывалось, что водворять на Кавказе «…этих бездомных бродяг – значит добровольно увеличивать грабежи и смуты в крае, только принимающим мирное положение». Закрепляя обязывающую диспозицию для этой категории населения, указывалось на то, что впредь горцы не должны продавать свое имущество, отправляясь по делам в Турцию. Те же, которые его продали и вернулись на родину, должны были направляться «во внутрь России». Подобная воля командующего Кавказской армией должна была найти свое отражение и в организации визирования паспортов, где делалась особая пометка о том, что горцы «отправляются на поселение»[4].

Даже в ходе эмиграционного движения, чеченцам категорически было запрещено следовать в Турцию единичными семьями, передвигаться до русско-турецкой границы по распоряжению правительства они должны были только организованными партиями и под конвоем. Каждую партию переселенцев сопровождал «благонадёжный» офицер из туземцев. Каждой семье разрешалось брать не более двух арб, а каждая партия могла забрать не больше 200 волов. В числе имуществ разрешали брать оружие, но огнестрельное необходимо было уложить в арбы[5]. Фамильные и собственные земли распродавались почти за бесценок.

После массового, многотысячного переселения горцев в Турцию, многие аулы совсем опустели, неухоженные земли заросли бурьяном. Эти земли конфисковывались в пользу казны. На месте ушедших в Турцию мухаджиров предполагалось расселить ссыльных – осужденных на поселение в Сибирь. Такой проект переселения преступников выдвинул министр внутренних дел Валуев, однако с ним не согласился наместник Кавказа Михаил Николаевич, приведя, как политические, так и экономические аргументы[6]. В тех сельских общинах, которые частично эмигрировали, земли переходили в пользу аульных обществ. Именно из-за этих регламентаций многие впоследствии возвратившиеся из Турции горцы окажутся без крыши над головой и без земельного надела[7].

Император Александр II разрешил горцам Терской области переселяться в Турцию не морским путём, как это делали адыги, а через русско-турецкую сухопутную границу[8]. Ещё при переселении в 1862 году горцев Кубанской области в Турцию им было строго запрещено следовать через сухопутную границу на Закавказский край по Военно-Грузинской дороге. Путешествие по дороге облегчало уход, т.к. можно было взять с собой не только домашний скот и лошадей, но и утварь, что становилось невыносимым при движении по морю. Однако кавказское руководство направило черкесов к берегам Чёрного моря, оправдывая своё решение тем, что якобы движение по Военно-Грузинской дороге мешает транспорту и караванам. На самом деле очень сильны были опасения соединения сил западных и восточных горцев, что могло привести к продолжению Кавказской войны[9].

Сухой путь передвижения сыграл положительную роль в переселении вайнахов в Турцию, т. к. именно он стал естественной преградой на пути преступных замыслов царской администрации. В противном же случае вайнахов ждала участь своих адыгских собратьев, подвергшихся поголовной депортации и погибших в пути. Этому есть документальное подтверждение. «В области Кубанской, прилегающей к морю, – сообщается в одном из источников, – решение этого вопроса было несравненно удобнее: соседство приморских пунктов не вызывало заботливости начальства сдерживать население, мы же обязаны делать это здесь, имея под рукой только Военно-Грузинскую дорогу»[10]. Партийные офицеры в своих отчётах старались умалчивать об убыли людей, скота в руководимых ими партиях. Это помогало дальнейшему успешному продвижению по службе и увеличению вознаграждения. Огромные полицейские и казачьи силы, брошенные на охрану эмигрировавших в Турцию партий чеченцев, оказались в военном отношении невостребованными.

Во время следования 28 партий чеченцев к русско-турецкой границе беспорядков не было, равно как и ни одного случая воровства, совершённого чеченцами[11]. Однако воровали царские чиновники, причастные к переселению горцев. В докладе особой комиссии, назначенной при Окружном штабе для разбора сведений по переселению горцев, было сказано: «..Большинство квитанций и пособий переселенцам весьма сомнительного свойства..». Даже та мизерная «помощь», которая оказывалась государством крайне в ней нуждавшимся переселенцам, не всегда до них доходила, так как это, как и всё совершавшееся на Кавказе, «сделалось доходною статьёю для чиновников»[12].

Первая партия переселенцев выступила из Владикавказа (сборного пункта) 28 мая 1865 года и прибыла на границу у Хазапинской заставы 17 июня 1865 года. Последняя двадцать восьмая партия, двинулась из Владикавказа 16 августа и перешла русско-турецкую границу 10 сентября 1865 года[13]. Таковы хронологические рамки самого крупного переселения горцев из Терской области в Турцию. В дальнейшие годы и десятилетия горцы повторяли этот путь, но уже в количествах значительно меньших.[14]. В феврале 1867 года начальник Терской области всенародно объявил, что отныне горцы навсегда должны отказаться от всякой надежды на переселение в Турцию[15].

Тысячи мусульман, изгнанных с Кавказа и из Крыма, хлынули в Анатолию, изменив ее этнический и религиозный состав. Таким образом, Османская империя все больше превращалась в мусульманскую страну[16]. В 1866 году на востоке Халебского вилайета, в верховьях реки Хабур была создана одна из самых крупных колоний северокавказских эмигрантов (в основном чеченцев) Рас – Эль – Айн, население которой первоначально насчитывало, по различным данным, от 18 до 25 тыс. человек. Однако ввиду непривычных климатических условий, земельных конфликтов с местными жителями, невнимание к нуждам колонистов провинциальных властей, их коррумпированности и в особенности из-за нападений кочевых племён это поселение оказалось недостаточно жизнеспособным. Значительная часть поселенцев к середине 70-х годов XIX века погибла в результате голода, болезней и вооружённых столкновений с соседями или самостоятельно переселилась в другие, относительно стабильные регионы государства. В колонии Рас – Эль – Айн к 1878 году из 4-5 тыс. семей осталось всего 500 семей[17].

Положение горцев Северо – Восточного Кавказа, переселившихся в Турцию, было крайне тяжёлым. Земли, на которых были поселены чеченцы, были непригодны для земледелия – каменисты и бесплодны. Горцы попытались уйти с указанных им земель, но из-за этого произошло несколько вооружённых столкновений с турецкими войсками. Ввиду такого обострения ситуации Оттоманское правительство даже подняло вопрос перед русским послом о возвращении горцев обратно на Кавказ, тем более что, мол, они сами этого желают. Однако такое предложение было отклонено дипломатическим путём[18]. Турция считала себя вправе возвратить чеченцев в Россию, но не делала этого «из великодушия»[19].

Арабеш-шейх на заданный ему вопрос – переселяться ли чеченцам в Турцию, для сохранения своей религии и благочестия, ответил: «Не надо, – Русский царь благоволит магометанству, как и Шамиль, и со временем все русские сольются с магометанами»[20].

Родственные переселенческие общины турецкие власти расселили по 2-3 двора раздельно, по окрестным сёлам. Такая разобщённость горцам не нравилась[21]. В Гельском санджаке Эмин-паша обязал старшин деревень, в которые были помещены переселенцы, ни под каким видом не выпускать их из отведённых им селений. За самовольный уход какой-либо семьи старшина нёс персональную ответственность[22]. Чтобы как-то себя прокормить и спастись, многие чеченцы вынуждены были продавать свой скот, тайно пробираться в запрещённые для их поселений районы Турции и покупать там участки плодородной земли[23]. Мусса-паша Кундухов и другие лица, привезшие с собой капиталы из России, безбедно жили или занимались торговлей[24].

25 января 1865 г. в своем письме из Керчи Лорис-Меликову о поездке в Арзрум Мусса Кундухов сообщал о положении чеченцев в Османской империи: «Очевидно, что турецкое правительство принимает все возможные меры к хорошему и прочному их устройству, но не подлежит сомнению, что чеченцы наши будут далеко счастливее, чем прежние поселенцы»[25]. Турецкое правительство действительно помогало кавказским переселенцам. Порта для помощи чеченцам отпускала значительные суммы, правда не всегда они доходили до адресата[26]. Горцам также выдавались продукты питания, поставлялся крупный рогатый скот и средства передвижения, выделялись деньги. Здесь также нередко царила коррупция. Генерал-губернатор Диарбекирского виляэта Мустафа-паша присвоил себе часть средств, выделенных Портой для выходцев из Терской области. Комиссия, присланная из Константинополя, выявила существенную недостачу ассигнованных средств[27].

Не имея возможности заниматься хлебопашеством и скотоводством, многие чеченцы вынуждены были пойти на службу в образованный властями Диарбекирский чеченский полк[28]. В задачи конного полка, состоявшего из 1 тыс. человек входили: сбор налогов, охрана больших дорог и борьба с непокорными правительству племенами. Как правило, кавказцы в военном отношении, во многом превосходили арабов. Это принимала во внимание и французская администрация, привлекая горцев к военной службе. Около 800-1000 из них вошли в специальный полк, сформированный в Сирии из различных религиозных и этнических групп.

В разразившейся 12 апреля 1877 года русско-турецкой войне на границе с Россией были сформированы диверсионные отряды из кавказских переселенцев. Правительство Российской империи забеспокоилось и отправило генерала Фадия в Турцию для переговоров с сыном имама Шамиля Гази-Магомедом, предложив образовать на границе с Афганистаном «государство для всех черкесов», проживавших в Османской империи, однако на какой именно территории – не уточняется. Россия готова была взять на себя все расходы, связанные с переселением, при условии, что «черкесское государство» будет под её покровительством, но сын имама отказался от этого предложения. Он строил планы по возрождению государства своего отца на Кавказе. В ходе русско-турецкой войны он становится идейным вдохновителем и «знаменем» мощного восстания в Чечне и Дагестане, является главой горской верхушки, возбуждавшей мусульманское население Кавказа против России. В период военных действий в Стамбуле под личным руководством султана была создана комиссия с целью подготовки высадки десанта во главе с Гази Магомедом в Абхазии[29]. Другой сын имама Шамиля Мухаммед-Шефи с гневом отмечал: «Турецкое правительство вело политику в отношении горцев такую точно, как европейцы в отношении негритосов. У турецкого правительства не хватило благородства даже для дачи приюта горцам-переселенцам в Турции, которые с трепетом ехали туда, как в святые места, думая найти в единоверной Турции для себя новую родину»[30].

На турецко – русский фронт Порта планировала отправить до 80 тыс. кавказцев. Английские и турецкие политики, таким образом, стремились недовольство эмигрантов своим положением в Турции направить в антирусское русло, рассчитывая, что всевозможные тяготы и лишения на чужбине, надежда вернуть себе потерянную родину, превратят их в отличных воинов султана. Царское правительство пыталось привлечь к войне с Турцией жителей Дагестана, Однако «дагестанцы, – по словам современника событий Хасана аль – Кадари, – не согласились. Некоторые пошли с армией до фронта, но затем сбежали…»[31]. Чеченцы добровольцами вступили в ряды конно-иррегулярного полка, храбро воевавшего в Турции. Около 800 человек было в составе Чеченского полка, многие чеченцы были награждены за мужество, проявленное в бою с турками. Мухаджиры были лучшими кавалеристами у турок. Случались во время войны очень интересные встречи противников, узнававших среди неприятеля знакомых или даже родственников. Начинались расспросы о родине. Потом слышались взаимные упрёки и укоры, разгорался спор о том, какой стране лучше или честнее служить, можно ли воевать против единоверцев. Чаще всего дело доходило до брани и выстрелов, но были случаи, когда мухаджиры переходили на сторону царских войск, чтобы вернуться на родину. Это было вызвано не только сильной тоской по родине и тяжёлыми условиями существования в Турции, но и упорными слухами, говорящими о том, что на Кавказе восстание, целые аулы разоряются, а семьи выселяются в дальние уголки России. Слухи эти имели под собой вполне реальную почву; мухаджиры, опасаясь никогда не увидеть родных сёл и знакомых лиц, любыми путями устремлялись на родину[32].

Царское правительство беспокоило возрастание роли горцев в Турции особенно после русско – турецкой войны 1877-78 гг. и подписания Берлинского трактата 1878 года. Нух – ал – Мартуки писал: «…Россия предупреждала турецкое правительство, чтобы оно хорошо следило за горцами и ограничивало их передвижение, так как среди них могут оказаться умные люди, которые, как их предки, основавшие в старые времена в Египте великое государство, просуществовавшее 140 лет, также могут попытаться создать такое же государство на территории Турции»[33]. Турецкое правительство старалось не поселять горцев компактной массой, чтобы избежать беспорядков. Как правило, переселенцам власти выделяли такие места, которые по своим климатическим и другим условиям оказывались для них губительными. Поражение Турции в войне непосредственно сказалось на Кавказских эмигрантах, специально расселённых османской властью в Турции, как правило, в стратегических пунктах и вдоль основных дорог с целью создания полицейских барьеров на границах с христианскими районами: черкесы оказались здесь нежелательны. Кроме того, турецкое правительство, проводя политику усиления мусульманского элемента в стране, расселяло горцев среди местного христианского населения[34].

Переселенцы являлись новым источником для повинностей местным жителям, которых правительство заставляло безвозмездно содержать незваных гостей, строить им дома, развозить их из городов по сёлам[35]. Когда больше 10 партий чеченцев выдвинулись к Мушу, население встретило их весьма неприязненно, а местные власти протестовали против их прибытия. Чеченцы же, прельщённые хорошей землёй, объявили, что они дальше не пойдут, а местные жители «могут искать себе других земель». По инструкции турецкого правительства, чеченцам не разрешили остаться на земле Муша из-за отсутствия дороги через горы, они вынуждены были отправиться назад, с обходом на Чабокчур, в Диарбекирскую область[36].

К 1871 году в Турции осталось около 10000 чеченцев. Таким образом, по приблизительным расчётам, в Турции погибло приблизительно 40000 горцев Северо – Восточного Кавказа. Большей частью они умерли от голода и болезней, а также от столкновений с турецкими частями. Вооружённые стычки происходили как на русско-турецкой границе, так и при расселении горцев на территории Турции. В конце 1865 года турецкие власти провели переосвидетельствование чеченцев, в результате чего выяснилось, что многие семьи находились в тяжелейшем состоянии, члены их были больны и измождены. Зачастую из целой семьи, переселившейся в Турцию, в живых оставалось 1 –2 человека[37].

Во многом неожиданная для турок активизация переселения в 1864 – 65 гг. и 1878-83 гг. вызвала эпидемию заразных болезней (малярия, тиф, оспа – среди мухаджиров) с многочисленными смертельными исходами[38]. Мухаджиры в Турции заболевали тифозной лихорадкой, оспой, скурбутом, водяной болезнью и т.п. Эпидемии, охватившие переселенцев при отсутствии карантинных мер, истребляли до 20 % переселявшихся. Некоторые голодающие переселенцы вынуждены были скрывать от начальства смерть своих родственников, чтобы получить за них провиант. Поэтому зачастую официальная статистика смертности среди горцев не соответствовала действительности. А ведь смертность, особенно среди первых эмигрантов, была очень велика[39]. По сообщениям российского консула, в Трапезунде в 1864 году средняя смертность среди эмигрантов составляла 180-250 человек в день, в Самсуне и его окрестностях 200 человек в день. В Дербенте и Ирмаке умирало ежедневно более 500 эмигрировавших с Кавказа горцев[40].

Так как горцам в Турции было обещано освобождение от обязательной воинской повинности на 20 лет, в Трапезунд приехал Али – паша для создания войска из добровольцев. Было завербовано 500 человек. Мухаджиры охотно шли на службу, т.к. турки новобранцев отлично одевали и кормили. Для усиления притока горцев в воинские ряды, было запрещено продавать мужчин на невольничьем рынке. В рекруты турки брали только не женатых и потому выходцы с Кавказа вынуждены были продавать своих жён и детей, чтобы поступить на службу. В основном такая практика существовала в приморских турецких городах, куда приплывали черкесы.

Выходцы из Турции рассказывали, что тоска горцев по родине была так велика, что они прямо умоляли уезжавших на Кавказ привезти им на обратном пути в сумках родной землицы, чтобы устлать ею дно могилы. Передавали также, что горцы, умирая и будучи правоверными мусульманами, лицом обращались не в сторону Мекки, а в сторону родины, к Кавказу[41]. Говоря о тяжёлом положении мухаджиров на новой родине, газета «Всемирный путешественник» в 1871 году писала: «Через год две трети из них умерли…Тяжёлое положение, в котором оказались изгнанники, постепенно убеждало их на практике, что они должны вернуться на Родину»[42]. Переселенцы сердились на русских дипломатических представителей в Турции, на препятствия, возникавшие при желании мухаджиров вернуться на Кавказ. Трапезундский консул с тревогой писал, что «черкесы и татары обвиняют наши консульства и угрожают им. Так как весь Анатолийский берег занят переселенцами, которые стремятся возвратиться в Россию. В Самсуне они угрожали уже нашему вице-консулу, что сожгут его дом, если их не отправят в Россию»[43].

По свидетельству одного из чеченских мухаджиров, проживавшего недалеко от Карса, его отец в один из дней собрал сородичей и сказал им: «Места скверные, народ собачий». Старики призадумались, слушая его слова. Долго и молча размышляли, наконец, послышалось: «Я первый из тех, кто хочет ехать обратно», к этому голосу прислушались и другие. В результате 90 дворов чеченцев отправились на русско-чеченскую границу, где их и застала зима. Три недели их не выпускали из Турции, много лишений пережили эмигранты[44]. Хаткоко Давлет-Гирей ещё ребёнком с первой волной изгнанников был увезён в Османскую империю и сполна вкусил горький хлеб чужбины. В надежде хоть как-то предостеречь своих собратьев, всё ещё покидавших отчизну, он писал статьи, которые с 1908 года печатались в парижском журнале «Мусульманин». Вот что говорилось в них: «Я смею думать, что напротив, именно Турция, и никто больше, погубила горцев в нравственном, моральном и физическом отношениях. Притворный и гнусный режим. Нет на свете краше и лучше Кавказа. Обманывать вас у меня нет причины»[45]. Жизнь мухаджиров в Турции была тяжёлой не только в плане социально-экономическом, но и в культурном отношении, из того, что в ней проводилась шовинистическая пантюркистская политика, с запретами горцам носить национальную одежду, черкеску, папаху, бурку. Чеченцы в Турции находились на грани исчезновения. Многие из них со временем утратили свой родной язык, обычаи. В Сирии также в ассимилятивной форме чеченская диаспора была на грани исчезновения[46].

Переселившиеся в 1865 году в Турцию горцы на другой же год стали оттуда возвращаться. Мужчины, старики, женщины с привязанными за спинами детьми выходили к границе с Россией, проклиная своё легкомыслие, и турок[47]. В 1872 году на столе российского посла в Турции графа Н.П. Игнатьева лежали заявления от 8 500 семей мухаджиров (около 50 тыс. чел.) с просьбой о разрешении на возвращение[48]. Из огромной массы желавших вернуться в 60-х – начале 70-х годов XIX века сумели возвратиться в родные места лишь 5857 чеченцев. Значительно больше количество переселенцев вернулось после войны 1877-78 годов. С 1890 года, по какому бы поводу не собирались чеченцы, они все чаще и чаще стали говорить о возвращении на родину.

Чеченцы, поселенные в вилайете Измир, заявили о желании вернуться на родину. Турецкие власти издали указ, согласно которому пожелавшим вернуться на Кавказ чеченцам запрещалось выдавать продовольствие, явные препятствия для возвращения власти не создавали. Некоторое число чеченских иммигрантов из группы чеченца Джумахана, прибывших из Манисы в Измир до издания указа, после такого предписания отказались от поездки на родину и возвратились в Манису. Но кроме них 950 человек отплыло русским пароходом из Измира (май 1861 г.), о чем было сообщено телеграфом в Везират. Руководство Османской империи высказалось по этому поводу следующим образом: «…возвращение подобным образом не делает чести державе и нельзя закрывать глаза на некоторые высказывания на этот счет, суждения и, что выделением участков необходимо приучить чеченцев к навыкам земледелия, создавая им удобства в приобретении достаточного количества строительных материалов и другого инвентаря»[49].

В сентябре 1868 г. из Турции в Тифлис прибыло 25 чеченцев, и заявили руководству о полной готовности поселиться «хоть в России, хоть в Сибири, но не возвращаться в Турцию». Этим переселенцам было разрешено отправиться к начальнику Терской области для их дальнейшего нового поселения, при этом уже в Тифлисе было дано разрешение старым и сиротам остаться на родине. В дальнейшем чеченцев предполагалось поселить в Лабинском округе Кубанской области, но, в конце концов, их оставили в чеченском регионе[50]. В начале 1895 года большая часть чеченцев из разных мест Турции снова отправилась в Терскую область, но не многие получили разрешение там остаться[51].

Затрудняя и вовсе запрещая возвращение мухаджиров на Кавказ, царское правительство спешило захватить плодородные земли в свои руки. Оно объявляло землю общинной и, рассматривая её в этом случае как государственную, распоряжалась ею по своему усмотрению[52]. Правила, регламентировавшие порядок переселения горцев в Турцию, утвержденные начальником Главного штаба Кавказской армии генерал-лейтенантом А.П. Карцовым в июне 1861 года, четко определяли категории лиц, имевших право возвращаться на территорию Российской империи и лишенных его. Например, «решительно воспрещалось» возвращаться горцам, вступившим в турецкое подданство, просрочившим свои паспорта, получившим паспорт не на свое имя, а на несколько семей. При этом в примечаниях оговорено, что под вступлением в турецкое подданство следует понимать обращение к местным турецким властям с просьбой о наделе земли, водворение на отведенных землях, передачу паспорта турецким властям и иные факты, служащие «несомненным знаком намерения перейти в подданство другой державы»[53].

Исключение для реэмиграции допускалось только для бывших офицеров. Офицеров царской армии – принимали обратно, разрешая вернуться каждому, правда, их поначалу принимали на службу (в виде наказания) низшими чинами. Для некоторых же лиц это «разжалование» в солдаты было фиктивным. Приведем для наглядности соответствующий документ: «Главнокомандующий Кавказской армией, имея ввиду, что в числе переселенцев были и офицеры, которые, обманувшись в своих надеждах при переходе в подданство Порты и испытавши тяжкие бедствия переселения, вернулись опять на родину, искренне раскаиваясь в своих заблуждениях и предоставляя себя милосердию правительства и приняв во внимание легкомыслие и незнание законоположений, а, также руководствуясь некоторыми другими соображениями, не счел справедливым подвергать их той ответственности, которую влечет за собой всякое недозволенное оставление отечества…, а потому ходатайствовал, чтобы всех офицеров из туземцев Кавказского края – переселенцев, возвратившихся из Турции, а равно просрочивших заграничный отпуск, не прибегая к дальнейшим расследованиям степени виновности их и не предавая суду, считать исключенными из службы, с тем, что если они вновь пожелают в оную вступить, то не иначе, как нижними чинами, и вместе с тем лишенными прав на заслуженное прежде от казны содержание, доколе они вновь не приобретут на оное право верною и усердною службою»[54].

С 1865 по 1871 гг. 3760 чеченцев пожелали вернуться на родину, и вышли к русско-турецкой границе. Наместник на Кавказе разрешил вернуться в Терскую область 2260 горцам, 1500 человек вынуждены были остаться в Турции[55]. Только за один, 1871 год из Турции возвратилось более 1,5 тыс. чеченцев[56]. Вслед за уходом в 1863-65 гг. до 40 тыс. чеченцев и кабардинцев в Турцию, в начале 70-х годов произошёл возврат почти половины ушедших семей на родину[57]. Не видя другого выхода из создавшегося тяжёлого положения на чужбине, горцы стали продвигаться к русско-турецкой границе, для возвращения на Кавказ.

Переселенцам объявили, что при попытках пересечь границу против них будет применено оружие, как турецкой стороной, так и российской[58]. 12 ноября 1865 года турки произвели 13 выстрелов по чеченцам. Около 11 часов Камил Али – паша дал команду стрелять ядрами. Первое ядро поразило несколько человек, остальные разорвались в середине чеченского лагеря. После 5 выстрелов чеченцы были вынуждены покинуть границу[59]. Российские власти настаивали на том, чтобы Порта удалила от границы желающих вернуться на Кавказ. Кавказские переселенцы, не теряя надежды, обращались с прошениями о возвращении на родину в Генконсульство, к наместнику на Кавказе, начальнику Терской области, императору Александру II[60]. Так, к кавказскому руководству с просьбой о возвращении обратился подпоручик русской службы Шахвали Хамзаев, у которого в Турции умерли брат, сестра и тётка[61]. В своём прошении на имя начальника Терской области чеченские мухаджиры сожалели о том, что эмигрировали в Турцию: «Покорнейше просим ходатайства Вашего Превосходительства, – писали они, - о возвращении нас на нашу родину. Мы узнали, что Мусса нас обманул, он говорил нам, что мы будем приняты на службу в том же достоинстве, какое имели у Вас. Теперь оказалось, что его слова были ложны, а справедливы Ваши. Из нас и так погибла уже одна треть»[62]. Мухаджиры Гамбулаг, Гадис, Гасихан, кадий Имаз и Астемир обратились к великому князю Михаилу Николаевичу. В своём прошении они сообщали: «Ваше императорское Высочество, мы находимся в весьма несчастном положении и просим Вас: будьте милосердны, разрешите нам возвратиться к Вам. Если бы имели малейшую возможность остаться здесь, мы не смели бы беспокоить Вас. Царь Московский для нас отец родной»[63]. Им был дан ответ, что они теперь турецко – подданные, и российские власти не вправе пропускать подданных чужого государства. Тогда горцы обратились к турецким властям, но Великий визирь Гусейн – бек возразил, что чеченцы не могут считаться турецко – подданными. Таковыми были только те, кто прожил в Турции 3 года[64]. Чеченцы вновь обратились к наместнику на Кавказе, с просьбой вернуть их на родину. В начале октября 1865 года более 500 чеченцев, находившиеся на границе около Александропольского кордона сообщили российским властям, что они готовы креститься, дабы вернуться на родину[65].

В начале ноября 1865 года на русско-турецкой границе уже скопилось 2600 человек, желавших принять православие и вернуться на Кавказ. Однако российское руководство даже на таких условиях не спешило пропускать их через границу, т. к. опасалось, что 18 тыс. чеченцев, располагавшихся в ближайших районах Турции, тоже пожелают креститься и вернуться на родину, а ведь возвращаться им было уже некуда, родовые земли были или конфискованы или проданы[66]. В итоге было разрешено направить в Тифлис только 200 человек, находившихся у турецкого Арпачая. Принятие православия ставилось необходимым условием для этого, но на немедленном крещении чеченцев власть не настаивала. На Кавказе горцев конвоировали казаки, им выделялся провиант и дрова на ночлег. Эти переселенцы были в дальнейшем размещены в Надтеречном наибстве[67].

Все пропущенные из Тифлиса во Владикавказ партии чеченцев находились в крайне бедственном положении: без всяких средств к существованию, без продовольствия, без скота и арб. Большинство партий составляли женщины и полунагие дети. При некоторых партиях оказывалось по несколько лошадей, но и те служили не для подъёма тяжестей, а для подвоза изнурённых стариков или больных женщин и детей[68]. Многим мухаджирам, после долгого переговорного процесса с турецкими и российскими властями пришлось повернуть обратно в Турцию, другие всё-таки тайно переходили границу.

Переходы русско-турецкой границы, по преимуществу тайные, всё учащались. Самое большое количество задерживаемых переселенцев было в Александропольском и Тифлисском уездах, а также в Тифлисе, по Военно-Грузинской дороге, на Дарьяльской заставе и в самом Владикавказе[69]. Начальник Терской области М.Т. Лорис – Меликов спешил сообщить в Главный штаб Кавказской армии о необходимости усиления надзора за переселенцами на границе. Эриванский военный губернатор 21 октября 1868 года предложил начальнику Александропольской кордонной линии: «…Строжайше объявить кардонной страже, что в случае нового прохода партий чеченцев стража поста, около которого пройдут чеченцы, будет предана суду». Всего в течение сентября и октября 1870 года перешли турецкую границу 758 человек, все они были сданы в Александропольскую карантинно-таможенную контору для передачи турецким властям. Но не смотря на все предпринятые меры, чеченцы переходили границу преимущественно вблизи Александрополя, по горным и лесным тропам, пробирались в Тифлис, где обращались к наместнику на Кавказе с просьбой о разрешении вернуться на родину. Они были согласны даже поселиться в любом уголке России, лишь бы не возвращаться в Турцию[70]. Горцы обычно прорывались через границу ночью, небольшими группами по 5-20 человек и проходили незамеченными ни кордонной стражей, ни местной земской полицией Тифлисской и Эриванской губерний.… Некоторым мухаджирам из-за отсутствия необходимых документов приходилось подкупать стражей порядка. Так, кумык Абдула, не имея паспорта, беспрепятственно добрался из Турции до Терской области. На вопрос, как ему это удалось, он ответил: «…отделывался деньгами»[71].

Пограничный надзор являлся основной формой действий, который осуществлялся непрерывно и по всему периметру границы. Охрана границы строилась в две линии. На первой линии сосредотачивались основные усилия пограничных постов и кордонов. Вторую линию прикрывали тыловые посты и летучие отряды. Нередко нарушители прорывались через границу большими партиями численностью по 50-100 и более человек. В этом случае они не бежали от пограничной стражи, а вступали с ней в открытый бой. Пресекая вооруженные прорывы через государственную границу крупных партий нарушителей, пограничники применяли приемы и способы «малой войны», т.е. партизанской. К числу таких способов можно отнести налет, засаду и т.п. В необходимых случаях пограничники при поддержке подразделений усиления от армейских гарнизонов могли осуществлять оборонительные и наступательные действия.

Нередки были случаи, когда нарушители границы стремились подкупить чинов пограничной стражи. Как показал анализ архивных документов, в этом случае порядок действий объездчиков или стражников был следующим: они могли брать взятку, но при этом обязаны были доложить об этом руководству. Такая форма борьбы с коррупцией довольно активно практиковалась в середине XIX в., но в дальнейшем от нее, по всей видимости, на официальном уровне, отказались[72].

Чтобы остановить поток нелегальных мигрантов, Россия предприняла некоторые дипломатические меры в отношении Турции. К началу дипломатической переписки в Терской области было схвачено несколько турецких агентов, агитировавших к восстанию. В ходе восстания Порта якобы обещала объявить России войну и поддержать кавказских горцев[73]. Приведя данные факты руководителям Турецкой империи, российское руководство поставило турецкое правительство перед выбором: «…Если поток эмиссаров, проникающих в Терскую область, не будет остановлен, то кавказское начальство поневоле вынуждено будет открыть свободный уход в Турцию целым массам горского населения». После такого ультиматума турецкие власти постарались следовать указаниям России относительно кавказских переселенцев, хотя и продолжали выражать своё недовольство её действиями на Кавказе[74].

Если мухаджиры возвращались на Кавказ легально, по турецким паспортам, с целью «посетить родственников», им это разрешалось только по согласованию с местным начальством[75]. В 1866 году предполагалось отправить в Турцию новые партии чеченцев, но турецкое правительство отказалось принять их, говоря, что и с предыдущими переселенцами у них слишком много хлопот[76]. Без паспортов, тайно в 1866 году 53 чеченца проникли на Кавказ, о чём М.Т. Лорис – Меликов с возмущением сообщил в Тифлис[77].

Окончательное решение о расселении прибывших из Турции горцев принимал начальник Терской области в зависимости от «политической благонадёжности» эмигрантов. Жалобы переселенцы подать не имели права, так как ещё 9 июня 1856 года вышел указ императора, по которому никакие просьбы и жалобы на действия кавказского начальства вышестоящие инстанции не принимали

0

11

По сегодняшний день в Ираке живут наши земляки, предки которых уже более 150 лет назад покинули свои земли, и держат в сердце одну лишь цель - вернуться на родину.
В этой небольшой статье речь пойдет о семье Хашагульговых, которая год назад вернулась из Ирака в Ингушетию, в село Яндаре. Это Хусейн Шакирович Хашагульгов, его жена Маида Исаевна (Эсмурзиева) и сын Али.
В 1865 году начался один из этапов миграции ингушского народа. Семья Хашагульговых тоже из числа этих мигрантов. Ингушей раскидало по разным странам: Турции, Сирии, Ираку:
До 1870 года дед Хусейна - Мудар - жил в селе Яндаре, позже он перебрался со своей семьей в Турцию и погиб на турецкой войне. У него было три сына - Шакир, Хамид и Мустафа. С годами, когда сердце становится особенно чувствительно к чужой боли, Хусейн вспоминает рассказы своего отца о затерявшихся на чужбине своих земляках с особой ностальгией и грустью.
«Во время Османской империи мой отец Шакир и его братья переехали жить на север Ирака в г.Мовсал, вместе с ними переехала еще одна ингушская семья - Галаевых. В то время губернатором города Багдада был дагестанец Мухаммад Фазир-паша. Он поселил всех кавказцев в центре Багдада. Но ингуши отказались жить среди арабов, потому что наши адаты несовместимы. Губернатор выделил им землю в 100 км от Багдада, и там они обосновали село Г1алг1ай - Юрт (Зиндан). Отец устроился работать преподавателем».
В Ираке Хусейн успел сделать хорошую для чужеземца карьеру. Он работал среди военных связистом и был уважаемым человеком. Возможно, именно обширные политические знания, широкий взгляд на жизнь и стали основой осознанного и неослабевающего желания вернуться в Ингушетию. «После режима Саддама, в начале 2000 годов, ингушам жить там стало тяжело, наши дома постоянно подвергались обстрелам. Бывшие оппозиционеры начали притеснять нас. Они знали, что в армии Саддама было несколько генералов-ингушей: Мухаммад Абдул-Къадар - генерал иракской армии, он сейчас живет в Иордании, Саад Шамсуддин Галаев - генерал, Аяд Ша1абан Албогачиев - генерал, Сафаа Шамсуддин - генерал, он был личным летчиком Саддама Хусейна.
В 2006 году я со своей семьей переехал в Сирию, чтобы попытаться найти своих родственников из Ингушетии через ингушских студентов, которые учились там.
Аллах милостив, и Он всегда на стороне тех, кто желает добра. А что может быть лучше скрепления родственных уз. В каждой молитве мы молили Всевышнего Аллаха, чтобы Он дал нам возможность побыть на родной земле хотя бы несколько дней. По милости Всевышнего, в декабре 2012 года мы вернулись на родину. Нам помог родственник моей жены - Муса Горчханов. Я нашел своих близких родственников Хашагульговых из Яндаре. К сожалению, мы не смогли сохранить родной язык в последующих поколениях и нам необходимо жить среди своего народа, для того чтобы знать свой родной язык, свои традиции и обычаи. Али с большим желанием начал изучать ингушский язык, и уже выучил несколько десятков слов».
Житель города Назрани Адам Мужухоев – мулла, лестно отзывается о семье Хусейна: «Я знаком с этой семьей с 1992 года. Мы познакомились, когда я учился в Ираке. Это очень порядочная и гостеприимная семья, мы часто бывали у них в гостях. Когда наземным транспортом из Ингушетии паломники отправлялись в хадж через Ирак, они каждый раз встречали их и приглашали к себе домой. Надеюсь, все наши земляки вернутся на родину. Они должны жить на своей родной земле, на земле своих отцов».
Иса Хашагульгов и другие родственники сделали все возможное, чтобы вернуть их на родину, помогли им с финансами, уже достраивается для них дом из пяти комнат. На родине предков они нашли гостеприимство и радушие хорошего ингушского дома, их приютила у себя Раиса Хашагульгова. Из своих двух комнат саманной времянки она им выделила одну комнату.
Недавно в семье Хусейна случилась трагедия, от болезни скончалась его жена Маида. Хусейн и его сын Али тяжело перенесли эту утрату.
В прошлом году был принят закон, согласно которому россияне из Ирака, Сирии, Турции и других стран могут вернуться в Россию на свою родину. Закон утвержден парламентариями в рамках государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников в Российскую Федерацию. К ним не будут применяться основные требования для получения гражданства РФ: обязательный пятилетний срок непрерывного проживания на территории России со дня получения вида на жительство, наличие законного источника средств к существованию, а также владение русским языком.

0

12

«В Сирии живут ингуши, которые были депортированы ещё в царские времена через  Турцию. Конечно, мы как соотечественники заинтересованы в том, чтобы оказать им помощь и поддержку. Но это должна быть государственная программа, Ингушетия сама не выдержит. У нас порядка 20 семей из Сирии уже приехали в Ингушетию, живут нормально, и врачи, и технологи компьютерные, довольно образованные люди», - отметил Ю.Евкуров.

При этом, по его словам, такого массового наплыва беженцев, который сейчас фиксируется в Европе, в Ингушетии нет.

0


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » Республика » Мухаджирство ( 19 век )