쿺

Настоящий Ингушский Форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » Этническая чистка 1992 года » КАВКАЗ & ГЛОБАЛИЗАЦИЯ


КАВКАЗ & ГЛОБАЛИЗАЦИЯ

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Макка АЛБОГАЧИЕВА
Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела этнографии народов Кавказа

Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) Российской академии наук (Санкт-Петербург, Российская Федерация).

ОСЕТИНО-ИНГУШСКИИ КОНФЛИКТ: ПРИЧИНЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ ТРАГЕДИИ ОСЕНИ 1992 года

Резюме

В статье показаны причины этнополитического конфликта на территории Пригородного района Северной Осетии, приведшие к вооруженным столкновениям 31 октября — 4 ноября 1992 года и многочисленным человеческим жертвам среди противоборствующих сторон. В результате конфликта все жители Северной Осетии ингушской национальности были насильственно изгнаны из своих домов и временно осели в лагерях для беженцев. Перечисляются факторы, вследствие которых осетино-ингушский конфликт, «унаследованный» Российской Федерацией от СССР, до сих пор не урегулирован.

В в е д е н и е

Осетино-ингушский конфликт представляет собой одну из разновидностей этнополитического конфликта — борьбу за территорию. Подобные противостояния, наряду с конфликтами, связанными с борьбой за независимость, наиболее остры и имеют наименьшие шансы на урегулирование. В рассматриваемом случае спорной территорией является Пригородный район Северной Осетии, где противостояние неоднократно приводило к вооруженным столкновениям с многочисленными жертвами, и, кроме того, вызвало исход ингушского населения с указанной территории. Однако многие деструктивные процессы, происходящие в этой республике, напрямую связаны с ее историческим прошлым.
Предыстория конфликта

В годы революции (1917) и Гражданской войны (1917—1920) ингуши активно поддержали Советскую власть на Северном Кавказе, поверив в обещания справедливого решения национального вопроса. В процессе государственного строительства осуществлялось национальное размежевание народностей: из состава Горской АССР (ГАССР) были выделены Кабардинский (1 сентября 1921 г.), Карачаевский (12 января 1922 г.), Балкарский (16 января 1922 г.), Чеченский (30 ноября 1922 г.) округа, преобразованные в автономные области РСФСР. Декретом ВЦИК от 7 июля 1924 года Горская АССР была упразднена и на ее территории созданы Северо-Осетинская и Ингушская АО и Сунженский казачий округ(См.: Тархов С.А. Изменения административно-территориального деления России за последние 300 лет // География, 2001, № 15. С. 31.). Центром был назначен город Владикавказ (в 1931— 1944 и 1954—1990 гг. — Орджоникидзе), который не входил в состав ни одной из областей, имел статус автономного города и являлся центром Ингушской и Северо-Осетинской автономных областей. На рубеже 1920—1930-х годов политику предоставления относительно максимальной автономии нацменьшинствам сменила государственная политика форсирования административными методами этнических процессов. В русле практического осуществления этой программы в 1928 году в ЦК ВКП(б) рассматривался вопрос «о возможности объединения ингушей и чеченцев».

Постановлением ВЦИК 1 июня 1933 годаг. Владикавказ был отдан под юрисдикцию Северной Осетии, что лишило ингушей политического, экономического и культурного центра: прежние административные органы были упразднены, все промышленные предприятия, учебные заведения и больницы, находившиеся ранее на территории Ингушетии, переданы Северной Осетии.

В январе 1934 года Чеченская и Ингушская автономные области без волеизъявления народов были объединены в Чечено-Ингушскую автономную область, которая через два года была переименована в Чечено-Ингушскую Автономную Советскую Социалистическую Республику(См.: Зязиков М.М. На рубеже столетий. М., 2011. С. 10.). Столицей стал расположенный за сотню километров от Ингушетии город Грозный, куда были переведены все культурно-просветительские учреждения. Этот «гуманный акт» предполагал, что при создании специальных условий близкородственные народы должны образовать единый этнос. Реально при существовавшем в тот период и сохраняющемся до настоящего времени более чем четырехкратном численном преобладании чеченцев над ингушами это означало растворение ингушского народа в чеченском, тем более при создании специальных условий(См.: Карпов Ю.Ю. Образы насилия в новой и новейшей истории народов Северного Кавказа. В кн.: Антропология насилия. СПб, 2001. С. 239.). Привыкшие жить рядом с административным центром (Владикавказ расположен в самом центре Ингушетии, между горной ее частью и плоскостной. Самый близкий населенный пункт находился на расстоянии 2—3 км, остальные в 8 км и более.) ингуши после передачи его Осетии стали ощущать на себе последствия дискриминационной политики власти.

С началом Великой Отечественной войны ингуши стали на защиту Родины. Не считая призванных из других регионов и тех, кто к этому времени уже служил в рядах Красной Армии, на фронт ушли 11 тыс. ингушей при общей численности населения 80 тыс., из которых около 50% составляли дети и старики. Из призванных на войну почти 4 тыс. воинов не вернулись домой, 46 человек были удостоены звания Героя Советского Союза.

В сентябре 1942 года немцы перешли границу Ингушетии на северо-западе, в Мал-гобекском районе, и оккупировали город нефтяников Малгобек.(В 2006 году Мурат Зязиков, в то время президент Ингушетии, выступил с инициативой о присвоении ингушскому городу Малгобеку почетного звания «Город воинской славы», после того как президент РФ Владимир Путин 9 мая 2006 года подписал Федеральный закон «О почетном звании Российской Федерации «Город воинской славы», принятый Государственной Думой 14 апреля 2006 года и одобренный Советом Федерации 26 апреля 2006 года. В соответствии с законом это звание присваивается городам России, на территории которых или в непосредственной близости от которых в ходе ожесточенных сражений защитники Отечества проявили мужество, стойкость и массовый героизм. Город-труженик, город-воин Малгобек вписал одну из ярчайших страниц в летопись Великой Отечественной войны.) Захватчики встретили упорное сопротивление войск Закавказского фронта и двухтысячной армии добровольцев, сорвавшей план прорыва фашистов к нефтяным запасам Кавказа и дальнейшее их продвижение.(См.: История Ингушетии. Магас, 2011. С. 408—409.)

Несмотря на заслуги перед Отечеством, в 1944 году Чечено-Ингушскую АССР упразднили, чеченцы и ингуши были депортированы в Среднюю Азию и Казахстан как «предатели Родины»,( Уралов (Авторханов) А. Убийство чечено-ингушского народа. Народоубийство в СССР. М., 1991.С. 63.) а бойцов указанных национальностей, награжденных правительственными наградами за мужество и отвагу, снимали с фронта и вместе с родственниками отправляли в ссылку.(См.: Карпов Ю.Ю. О социальной культуре и общественных практиках народов Северного Кавказа. В кн.: Кавказ и Россия — прошлое и настоящее: материалы для научно-практического семинара «Проблемы толерантности в петербургской школе». Издательство журнала «Звезда», 2007. С. 56.) «Только за период с 23 февраля 1944 года до 1 октября 1945 года численность ингушей и чеченцев сократилась более чем на 91 тыс. человек».(Алиев М.Ж. Так это было. Назрань, 2007. С. 17.) Прибыв к месту назначения, они столкнулись с новыми проблемами: отсутствие жилья, соблюдение строгого режима с ежемесячной явкой в комендатуру и запрет на самовольный выезд из мест ссылки, — нарушение которых каралось 25 годами работ в лагерях ГУЛАГа, отсутствие права поступать в высшие учебные заведения. «Представители интеллигенции, культурного фронта, многочисленные педагоги, писатели, научные кадры и партийные работники, не имея возможности применить свои знания по специальности, ограниченные предубежденным отношением местных руководителей учреждений и предприятий, вынуждены были дисквалифицироваться и идти на другие работы, чаще всего хозяйственные, технические должности».(Ингуши: депортация, возвращение, реабилитация, 1944—2004: документы, материалы, комментарии / Сост. Я.С. Патиев. Магас, 2004. С. 332—333.)

В 1954 году со спецпереселенцев был снят запрет на поступление в вузы. В 1955 году их освободили от ежемесячной явки в комендатуру. В 1956 году с ингушей сняли все ограничения относительно передвижения по стране, за исключением поездки на Кавказ. Ингуши организовали делегацию в Москву, чтобы добиться разрешения вернуться на свою землю. Получив утвердительный ответ, не дожидаясь официального разрешения, продав за бесценок скот и жилье, они отправились на родину. Пришлось вводить пропуска на выезд, организовывать спецэшелоны.

Многие осетины освобождали жилье законным владельцам, когда первые ингушские семьи возвращались в свои дома (еще до официального разрешения)(Согласно данным Всесоюзной переписи населения 1939 года, в Пригородном районе проживало 33,8 тыс. чел., из которых ингуши — 28,1 тыс. чел., русские — 3,5 тыс. чел., чеченцы — 400 чел. Территория района равнялась 34% всей территории пяти ингушских районов Чечено-Ингушетии.). Со своей стороны, ингуши выплачивали денежную компенсацию осетинам, которые вложили собственные средства в улучшение жилища. Однако осетинские власти запретили населению продавать дома ингушам.(См.: Некрич А. Наказанные народы. Нью-Йорк, 1978. С. 89.) Циркуляр № 063 предписывал местным органам не позволять «учреждениям и частным лицам продавать дома или сдавать жилплощадь под квартиры ингушам, возвращающимся из поселения, а в отношении лиц, уже приобретших дома, признать куплю-продажу недействительной».(Албогачиев Р.Ш. Вера нас поддерживала. Назрань, 2004. С. 22.) Эту информацию руководители сельских советов доводили до сведения местного населения, предупреждая о возможных административных и иных последствиях. Добрые чувства и помыслы простых людей государство не брало в расчет. Руководство сознательно провоцировало межнациональный конфликт.

В конце 1956 года на станцию Беслан прибыл первый эшелон из Кустанайской области с ингушскими семьями. Люди возвращались организованно, билеты приобретались по пропускам. Но первый секретарь СО обкома КПСС Аккацев дал указание местным органам МВД оцепить станцию Беслан, не допустить разгрузки эшелона и отправить его обратно. Людям не дали даже выйти из вагона, встретив их автоматами и штыками. Тем же эшелоном вернули в Казахстан.(См.: Так это было: Национальные репрессии в СССР: в 1919—1952 гг. / Сост. С.У. Алиева. Т. 2. М., 1993. С. 135)

В 1957 году Указом Президиума Верховного Совета ССР была восстановлена упраздненная Чечено-Ингушская АССР. В республике была проведена огромная работа по осуществлению специальных мероприятий (трудоустройство возвратившегося чеченского и ингушского населения, предоставление ему жилья, оказание финансовой и материальной помощи, повышение общеобразовательного уровня, квалификации и др.).(См.: Грозненский рабочий, 8 июня 1957.)

Восстановление республики предусматривало новую сложную перекройку административно-территориального деления региона. В связи с такими сложностями органы власти летом 1957 года временно приостановили возвращение репатриантов. Большинство чеченцев и ингушей вернулось на родину только к весне 1959-го, но процесс возвращения продолжался до 1963 года.(См.: «Наказанный народ». Как депортировали чеченцев и ингушей [http://www.stolicaplus.ru/index.php], 12 января 2012.)

По возвращении ингуши столкнулись с новой проблемой: лишь треть смогла заселиться в свои дома, которые в большинстве были заняты новыми поселенцами, не желавшими их освобождать. Пока ингуши были в ссылке, Пригородный район и часть Малго-бекского района, ранее входившие в состав Чечено-Ингушской АССР, были включены в состав Северо-Осетинской АССР. Грузия, Ставропольский край и Дагестан беспрепятственно вернули земли чеченцев и ингушей. А Северная Осетия стала активно мешать возвращению на родину ингушей Пригородного района: с помощью милиции и войсковых частей возвращающихся людей вывозили за пределы района.

Несмотря на усилия властей, часть ингушей вернулась в свои дома: им помогли огромное количество совершенно одинаковых фамилий у ингушей и осетин, взятки и всевозможные ухищрения. Согласно переписи 1970 года, в Северо-Осетинской АССР проживало 18 387 ингушей, что составляло примерно 11,7% всех ингушей СССР. Остальная часть ингушей, не имея возможности вернуться в места прежнего проживания, стала ратовать за восстановление ингушской автономии в прежних границах.

22—23 ноября 1970 года в Москву выехала группа ингушей с заявлением на имя Г енерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева с просьбой восстановить справедливость и вернуть Пригородный район в состав Чечено-Ингушской АССР. В ноябре — декабре того же года группа коммунистов и беспартийных ингушей направила в ЦК КПСС письмо «О судьбе ингушского народа», в котором хорошо прослеживается позиция ингушей: «Мы согласны на любые варианты решения ингушского вопроса, которые дадут возможность восстановить территориальную целостность и национальную государственность Ингушетии. На наш взгляд, наиболее целесообразны следующие два варианта.

1. Ингушская АССР. Для развития собственной автономии Ингушетия располагает всеми необходимыми условиями.

2. Осетино-Ингушская АССР. Этот вариант мы предлагаем в целях сохранения исторически сложившейся территориальной целостности.

Мы хотим такого решения ингушского вопроса, при котором ингушский народ снова, как и в первые годы Советской власти и его самостоятельного автономного существования, получил бы, сохраняя целостность своей территории, возможность в полной мере проявить свои творческие созидательные силы, чтобы занимать подобающее ему место в братской семье советских народов.

Из предложенных выше двух вариантов решения ингушского вопроса с учетом экономических, культурных и исторических особенностей предпочтение мы отдаем первому варианту. Но независимо от этого вопрос о возвращении в Пригородный район и Кес-кемские хутора их коренных жителей необходимо решить как можно быстрее, ибо это вопрос жизни и смерти для ингушского народа, вопрос дружбы между ингушским и осетинским народами».(Костоев Б.У. Преданная нация. [Б.м.], 1995.)

Предложенный компромисс — создание объединенной осетино-ингушской республики свидетельствовал о принципиальности вопроса об утраченной земле, где покоятся предки ингушей. Но от руководства страны не последовало никакой реакции на просьбы ингушей.

Решительный настрой ингушей нашел свое выражение в январском митинге 1973 года. 14 января пронесся слух о том, что республику для вручения ордена и обсуждения ингушской проблемы посетит секретарь ЦК КПСС М.А. Суслов.(См.: Некрич А. Указ. соч. С. 131—132.) В Грозный стали съезжаться ингуши (15 тыс. чел.) из различных концов республики. Три дня ожидания не дали результата. Митингующим пообещали, что из Москвы приедет комиссия для рассмотрения их требований.(См.: Так это было: Национальные репрессии в СССР: в 1919—1952 гг. Т. 2. С. 140—141.)

Ингуши искали диалог с властью, но так его и не нашли. «Апелляция у грозненского обкома была одним из проявлений традиционного социально-политического и социально-психологического «симбиоза» народа и власти на новом (после Сталина и Хрущева) этапе развития советского общества».(Яндиева М.Д. Общегражданский митинг ингушей 1973 года. Назрань — Москва, 2008. С. 47.) Организаторы митинга были исключены из рядов КПСС, сняты с работы и подвергнуты обструкции.

В свою очередь, в Северной Осетии в октябре 1981 года прошли многолюдные митинги протеста против территориальных притязаний ингушей с призывами провести этническую чистку в отношении ингушей. Разгромлено здание Советов в столице республики.(См.: Патиев Я.С. Хроника истории ингушского народа. Махачкала, 2007. С. 191.)

Произошедшее не осталось без внимания Кремля. 14 января 1982 года было принято Постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в работе Северо-Осетинского обкома КПСС по идейно-политическому, интернациональному воспитанию трудящихся». Для улучшения ситуации в зоне конфликта бюро Северо-Осетинского и Чечено-Ингушского обкомов КПСС 8 июня 1982года провели совместное заседание в Орджоникидзе, где подписали план совместных мероприятий по идейно-политическому, интернациональному и атеистическому воспитанию трудящихся. Претворяя в жизнь план указанных мероприятий, в Пригородном районе стали уделять больше внимания изучению ингушской культуры и языка. Несколько ингушей были приняты на работу в органы государственной власти Северной Осетии. В Северной Осетии было решено положить конец «территориальным притязаниям» ингушей. Одной из таких мер стало «управление некоторыми демографическими процессами, выразившееся в установлении жесткого контроля над миграцией».(Шанаев В. Терек — река дружбы // Грозненский рабочий, 13 сентября 1988. С. 2.) Совет Министров СССР принял постановление № 183 от 5 марта 1982 года, в котором говорилось об особом режиме прописки и купли-продажи домовладений в Северной Осетии. Осетинская сторона оправдывала введение ограничений перенаселенностью района, создающей экологические и экономические проблемы.(См.: Шнирельман В. Быть аланами. Интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в XX в. М., 2006. С. 298.)

Наступление общественно-политических перемен в СССР в 1985 году ингушское общество встретило с большими надеждами на улучшение ситуации с Пригородным районом. Начало года ознаменовалось выбором ингушки Е.Х. Куштовой секретарем райкома партии Пригородного района. Это произошло по настоянию руководителя СевероОсетинского обкома КПСС В.Е. Одинцова и стало первым случаем избрания представителя ингушской национальности на столь высокую партийную должность в Северной Осетии.(См.: Патиев Я.С. Указ. соч. С. 196.) Такие перемены вселяли надежду на социальную справедливость и равноправие жителей ингушской национальности, проживающих в Пригородном районе.

Но конфликтная ситуация сохранялась. Так, за период 1984—1986 годов, согласно проведенным властями расследованиям, в Северной Осетии были зафиксированы не менее 100 националистических проявлений: убийства, осквернения кладбищ, хулиганские действия, связанные с межнациональным противостоянием.(См.: Шнирельман В. Указ. соч. С. 299.) В 1988 году был создан народно-демократический союз «Нийсхо» (Справедливость), ратовавший за образование ингушской автономии на исконной территории народа. «Нийсхо» пытался убедить осетинское руководство беспрепятственно вернуть ингушам аннексированные земли26. В октябре 1988 года протесты ингушей против дискриминации выразились в обращении ингушского народа к руководителям ЦК КПСС и советского правительства за подписями 8 тыс. чел.(См.: Патиев Я.С. Республика Ингушетия. События и люди. Энциклопедия: 1992—2008. Махачкала, 2008. С. 60.)

В январе 1989 года в Ингушетии было образовано культурно-историческое общество «Даькъасте» (Отчизна), ратовавшее за восстановление попранных прав ингушского народа. В феврале того же года в Назрани и в селах Пригородного района прокатилась волна митингов, приуроченных к 45-летию депортации.

Тема депортации была поднята и на Первом съезде народных депутатов СССР. Ингушские депутаты Хамзат Фаргиев и Мусса Дарсигов обратились к участникам с просьбой решить ингушскую проблему, ликвидировать последствия сталинского произвола в правовом государстве и передали М.С. Горбачеву депутатский наказ.(См.: Так это было: Национальные репрессии в СССР: в 1919—1952 гг. Т. 2. С. 141.) Вслед за этим 9—10 сентября 1989 года на Втором съезде ингушского народа была принята резолюция, требовавшая территориальной реабилитации ингушей: «Просить ЦК КПСС, Верховный Совет СССР, Второй съезд народных депутатов СССР решить вопрос восстановления нашей автономии в форме Ингушской Советской Социалистической Республики в составе Российской Федерации с административным центром в правобережной части г. Орджоникидзе».(Второй съезд ингушского народа. Грозный, 1990. С. 212.) Обращения ингушской общественности и выступления советских и международных правозащитных организации против нарушении гражданских прав и дискриминации ингушеИ по национальному признаку в СеверноИ Осетии привлекли внимание союзного и российского центров к проблеме Пригородного раИона.

С 1989 года в Чечено-Ингушетии и СеверноИ Осетии работали многочисленные комиссии (Совета Министров РСФСР, Верховного Совета СССР, Верховного Совета РСФСР, Госкомитета РСФСР по национальным вопросам и др.), изучавшие вопрос о восстановлении ингушскоИ автономии. Наиболее показательна в этом отношении работа комиссии для рассмотрения обращениИ ингушского населения, которая была создана в марте 1990 года Советом НациональностеИ Верховного Совета СССР. Комиссия потребовала отменить Постановление Совета Министров СССР от 5 марта 1982 года «Об ограничении прописки в Пригородном раИоне Северо-ОсетинскоИ СССР» и другие дискриминационные акты. Комиссия подчеркнула, что предложения об установлении столицы ингушскоИ автономии в правобережноИ части г. Владикавказа не могут быть реализованы в силу существующих социально-политических, демографических и экономических реальностей.(См.: Трагедия ингушского народа / Сост. Ю. Тангиев. ГрозныИ, 1991. С. 54.)

Руководство Осетии попыталось обосновать исторические права СОАССР на аннексированные территории при помощи «казачьеИ карты». В частности, утверждалось, что на спорноИ территории ингуши жили только 23 года, с 1921-го по 1944 год. Однако более ранниИ период был изъят из истории. В середине XIX века ингуши были выдворены из своих селениИ и там поселились казаки. Так, в 1859—1867 годах в нынешнем Пригородном раИоне создаются станица Тарская (на месте селения Ангушт), станица Сунженская (селение Ахки-Юрт), станица Аки-Юртовская (селение Таузен-Юрт) и хутор Тарский (селение Шолхи).(См.: Сборник сведениИ о ТерскоИ области. Владикавказ, 1878. С. 373—374.) Кроме указанных селениИ там располагалось около 40 населенных пунктов, где проживали ингуши.(См.: Новицкий И.А. Управление этнополитикоИ Северного Кавказа. Краснодар, 2011. С. 103)

ВерховныИ Совет Северо-ОсетинскоИ АССР, отстаивая права Осетии на спорные земли, в 1990 году принял Декларацию о государственном суверенитете, в котороИ говорилось, что территория СеверноИ Осетии не может быть изменена без волеизъявления всего дееспособного населения республики, выраженного путем референдума. Существует точка зрения, что, принимая Декларацию о государственном суверенитете, ВерховныИ Совет Северо-ОсетинскоИ АССР имел целью отстоять права Осетии на земли Пригородного раИона, которые оспаривались ингушами.(См.: Анчабадзе Г.З. ВаИнахи. Тбилиси, 2001 [http://www.magas.ru/osetino-ingushskii-konflikt], 2 декабря 2011.) Ограничения на прописку затрудняли устроИство на постоянную работу, получение социальных льгот и т.п.

14 сентября 1990 года ВерховныИ Совет СОАССР принял третье постановление, запрещающее на всеИ территории республики куплю-продажу домов и других строениИ на праве личноИ собственности. Протест ГенеральноИ прокуратуры СССР власти СОАССР проигнорировали. Однако, несмотря на все вышеуказанные и ранее принятые постановления, с началом грузино-осетинского конфликта в Северную Осетию были переселены беженцы из ЮжноИ Осетии и других частеИ Грузии, которых республиканские власти расселили в Пригородном раИоне, предоставив целыИ ряд льгот и привилегиИ. Это обострило и без того сложную ситуацию вокруг спорных территориИ, так как противоречило постановлению «О временном ограничении механического прироста населения на территории Северо-ОсетинскоИ ССР».(Патиев Я.С. 20 лет бездеИствия закона. Назрань, 2011. С. 4.)

Видя бездеИствие руководства страны, ингуши ощущали на себе явную дискриминационную политику власти. Недовольство и недоверие росло, так как государство не обеспечивало подлинного равенства всех национальностей

20 апреля 1991 года на сходе граждан Осетинской слободки г. Владикавказа было принято решение о создании отряда самообороны с жесткой армейской структурой «для отражения нападения ингушей». 21 апреля 1991 года комендант Пригородного района В.К. Медведицков издал приказ «Об обеспечении режима чрезвычайного положения на территории Пригородного района Северо-Осетинской ССР». Чрезвычайное положение регулярно продлевалось вплоть до ноября 1992 года. Режим ЧП использовался властями СОАССР для усиления давления на ингушскую диаспору и для создания республиканских вооруженных формирований. В ноябре 1991 года во Владикавказе был создан Союз пограничников запаса, а 14 ноября чрезвычайная сессия Верховного Совета республики утвердила постановление Президиума Верховного Совета о создании Г осударствен-ного комитета самообороны Северной Осетии под председательством главы Верховного Совета Ахсарбека Галазова. Верховный Совет наделил Госкомитет самообороны (ГКСО) чрезвычайными полномочиями и поручил ему сформировать Республиканскую гвардию. «Ни в то время, ни позже, когда в Северной Осетии были созданы отряды Республиканской гвардии и «народного ополчения», руководство России, федеральные правоохранительные органы никак не отреагировали на создание незаконных органов власти и вооруженных формирований, откровенно направленных против претензий соседнего народа».(Новицкий И.А. Указ. соч. С. 103.)

Тем временем в Москве проходил Второй внеочередной съезд народных депутатов, на котором был принят закон «О реабилитации репрессированных народов». Он вселил надежду ингушам на справедливое решение территориального вопроса. В ст. 3 данного закона прямо говорится: «Реабилитация репрессированных народов означает признание и осуществление их права на восстановление территориальной целостности, существовавшей до антиконституционной политики насильственного перекраивания границ». Но руководство страны не спешило приступать к реализации данного закона.(См.: Патиев Я.С. Закон о реабилитации репрессированных народов: история сопротивления. (К 10-летию со дня принятия закона.) Назрань, 2001. С. 3—34.)

Необходимо отметить, что принятие закона резко обострило ситуацию в Пригородном районе: оставалось много дискуссионных вопросов. 13—14 августа 1991 года в Чечено-Ингушетии и Северной Осетии стала работать комиссия Верховного Совета и Совета Министров России во главе с заместителем Председателя Правительства России О.И. Лобовым. Итоги ее работы были рассмотрены на совместном заседании с участием представителей обеих республик во Владикавказе.

18 августа 1991 года делегация Чечено-Ингушетии прибыла во Владикавказ для переговоров по реализации закона «О реабилитации репрессированных народов». Однако в связи с «неготовностью» Северной Осетии переговоры не состоялись. Важный для обоих народов вопрос оказался отложенным на неопределенное время.

Драматические события конца 1991 года привели к распаду Советского Союза. Автономные республики на этой волне потребовали независимости. 1 октября 1991 года ЧеченоИнгушская АССР распалась на Ингушскую Республику в составе РСФСР и независимую Чеченскую Республику. Ингушетия пожелала войти в состав РСФСР на основе решения Чрезвычайного съезда народных депутатов Ингушетии от 15 сентября 1991 года.(См.: Второй съезд ингушского народа. С. 211.)

4 июня 1992 года Верховный Совет РФ принял закон «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации», в котором не были определены границы вновь образованной республики. Исходя из сложившихся реалий и опираясь на положение Закона РФ 1991 года «О реабилитации репрессированных народов», предусматривавшее «восстановление национально-территориальных границ до их антиконституционного насильственного изменения», ингушская сторона рассчитывала, наконец, разрешить территориальную проблему.(См.: Карпов Ю.Ю. Образы насилия в новой и новейшей истории народов Северного Кавказа. С. 247.) В Ингушетии проходили митинги, представители интеллигенции писали письма и лично обращались к Президенту РФ Б.Н. Ельцину.

24 марта 1992 года Б.Н. Ельцин приехал в Ингушетию и выступил на митинге в Назрани: «Я в то время, когда приходили ко мне представители ингушского народа, говорил, я ничего не могу пока вам обещать, пока я не побываю и повстречаюсь и не посмотрю в глаза представителям ингушского народа. Пока действительно не произойдет такая вот встреча, чтобы я почувствовал, сколько боли в вашем сердце, сколько вы вынесли за всю свою многострадальную судьбу, за все эти десятилетия. Я это понял, и я обещаю вам поддержку».(«Салам алейкум, ингуши» [http://www.youtube.com/watch], 20 декабря 2011.) Ингуши в очередной раз поверили руководителю страны и разошлись, уверенные в положительном решении ингушского вопроса.

В Северной Осетии в ответ на такие заверения Б.Н. Ельцина начали создавать неконституционные вооруженные структуры: национальную гвардию и народное ополчение для противодействия «ингушской экспансии». Ущемляя права граждан ингушской национальности, проживавших на территории Северной Осетии, власть провоцировала насильственное противостояние, которое впоследствии могло быть представлено как националистские проявления экстремистской части ингушского народа.

В июне 1992 года Верховный Совет СОССР принял к обсуждению законопроекты, фактически легализующие существование собственной республиканской армии в форме «сил самообороны». В августе 1992 года российские военные передали «силам самообороны» Северной Осетии большое количество автоматического оружия, бронетехнику, установки «Град» и «Алазань». Выступая на заседании Верховного Совета республики, Ахсарбек Галазов призвал отменить постановление депутатов от 21 мая (о форсированном производстве оружия на предприятиях Владикавказа), так как «республика получила достаточное количество оружия от РФ».(Новицкий И.А. Указ. соч. С. 104.)

По предложению Северной Осетии Верховным Советом РФ 12 июня 1992 года было введено чрезвычайное положение в осетинских районах, граничащих с Ингушетией и Чечней. Это дало толчок к целой серии убийств, поджогов, а также иных преступлений против граждан ингушской национальности.

Возмущенное ингушское население провело ряд митингов протеста, обращаясь к руководству России с просьбой защитить их от произвола местных властей. 23 октября 1992 года народный депутат РСФСР Исса Костоев выступил на сессии Верховного Совета РСФСР с анализом ситуации в Пригородном районе и г. Владикавказе Северной Осетии по нарушению прав граждан ингушской национальности. Народные депутаты безрезультатно пытались добиться приема у Б.Н. Ельцина.(См.: Патиев Я.С. Хроника истории ингушского народа. С. 250.) Исса Костоев также много раз просил Президента РФ принять его, но не получил никакого ответа. Сотни телеграмм, жалоб, обращений, выступлений ингушских депутатов остались без внимания российской власти.(См.: Я свидетельствую... Хроника кровавой осени 1992 года в Пригородном районе. Назрань, 1996.С. 43.) «Документальные материалы свидетельствуют, что Президент, Правительство, Верховный Совет, Министерство безопасности и МВД России были прекрасно осведомлены о ситуации в Пригородном районе и г. Владикавказе».(Сампиев И.М. Этнополитическая ситуация в Ингушетии: новые вызовы и альтернативы. В кн.: Северный Кавказ: профилактика конфликтов. М., 2008. С. 39.)

Эта позиция руководства страны и СОАССР, которые постоянно внедряли тезис «О необоснованном территориальном притязании ингушей на Пригородный район» в свои политические, экономические и правовые системы, и привела к вооруженной фазе конфликта.

Вооруженный конфликт

Латентная конфликтность стремительно перешла в открытое силовое противостояние. 31 октября — 4 ноября 1992 года в Северной Осетии началась массированная вооруженная акция под прикрытием армии против ингушских поселков, защищаемых местными жителями. В течение нескольких дней происходили убийства, захват заложников, поджоги и разграбления домов, завершившиеся изгнанием ингушей из Пригородного района и Владикавказа.

Российское руководство оказало всестороннюю поддержу Северной Осетии. По сообщению С.В. Белозерцева, «депортация и геноцид готовились заранее, [о них] не могли не знать ни Министерство безопасности Северной Осетии, ни Министерство безопасности Российской Федерации, так как факты массовых закупок для Северной Осетии бронетехники и не скрывалось. Даже колхозы покупали танки и БТРы к моменту крупномасштабной операции. Первых насчитывалось около 70, вторых — более 120, практически все машины были соответствующе экипированы. Во Владикавказе брали на учет всех проживающих, а не только прописанных ингушей. Все это не могло пройти незамеченным!»(Белозерцев С.В. Народный депутат СССР // Газ. «Даймохк», январь 1993, № 31—32.) В республику были переброшены воинские контингенты, насчитывающие около 12,5 тыс. военнослужащих с тяжелой техникой.

Ингуши не могли понять, почему федеральный центр принял сторону осетин и вместо разъединения противоборствующих сторон использует метод подавления ингушской стороны. Представитель президента РФ в Ингушской Республике И.М. Костоев утверждал, что он предлагал ввести войска в зону конфликта со стороны Беслана, блокировать ее, а затем производить разоружение противоборствующих сторон. Вначале с этим согласились, но потом решили вводить войска со стороны Владикавказа и вытеснять ингушей, а это привело к массовым жертвам.(См.: Белозерцев С.В. Дело и в терминах, и в сути происходящего [http://consultantsv.livejournal.com], 10 января 2012.)

Оценивая позицию представителей федерального руководства во время так называемого межнационального конфликта, бывший глава Госкомитета Российской Федерации по делам национальностей Валентин Тишков позже признал: «Это была подлинная индульгенция на проведение «этнической чистки» против таких же граждан, но другой (ингушской) национальности».

Именно мятежная Чечня являлась настоящим объектом операции, разработанной Советом безопасности РФ и руководителями федеральных силовых ведомств.(См.: Индульгенция на геноцид: «осетино-ингушский конфликт» готовился российскими и осетинскими политиками [http://criminalnaya.ru/publ], 6 января 2012.) Той же точки зрения придерживаются и эксперты, занимавшиеся исследованием причин конфликта. Они отмечали, что конфликт был тщательно подготовлен, и прежде всего — «идеологически». Джохар Дудаев, ставший президентом Чеченской Республики, успел к тому времени сильно досадить Кремлю. Зная об этом, лидеры Северной Осетии предложили Кремлю план последующих событий.(См.: Марк Дейч: Осетино-ингушский конфликт: у каждой из сторон — своя правда [http://www.ng. ru/ideas/2007-11-02/10_konflikt.html].) Во избежание конфликта Д.М. Дудаев 2 ноября 1992 года заявил о нейтралитете Чечни.

О справедливости вышеизложенного можно судить по дальнейшему сценарию постконфликтного периода. 8 ноября российские войска вышли не на административную границу Осетии и Ингушетии, а на границу Ингушетии и Чечни. Анализ действий российских войск в период «выполнения задач по урегулированию конфликта» обнаруживает, что главной целью акции были не ингуши. Быстро разгромив слабые и разрозненные группы ингушской самообороны, 5—6 ноября 1992 года федеральные части фактически

покинули район конфликта и двинулись на восток, через территорию Ингушетии в сторону границы с Чечней.(См.: Индульгенция на геноцид: «осетино-ингушский конфликт» готовился российскими и осетинскими политиками.)

10 ноября 1992 года Д.М. Дудаев ввел чрезвычайное положение, началось создание мобилизационной системы и сил самообороны Чеченской республики. Через неделю, 18 ноября 1992 года, была достигнута договоренность между правительственно-парламентскими делегациями Чечни и Российской Федерации о разведении российских войск и чеченских вооруженных формирований. События осени 1992 года в Пригородном районе усилили среди чеченцев антироссийские настроения. Произошедшее они восприняли как грозное предупреждение.(См.: Беков А.М. Геополитические функции и роль России: история и современность. М., 1997. С. 55.)

Осетия и Ингушетия были использованы в качестве трамплина к Чечне, а итогом пятидневного наведения «конституционного порядка» силами федеральных войск, органов правопорядка и незаконных вооруженных формирований Северной и Южной Осетии стала депортация ингушского населения, которая исчисляется десятками тысяч (по некоторым сведениям, было изгнано 60 тыс. ингушей).(См.: Есть приговор, но нет вины / Сост. М.Ю. Зангиева, Р.М. Оздоев. Магас, 2006. С. 31.) По официальным данным, погибло 546 человек, из них: 407 ингушей, 105 осетин, 186 пропавших без вести с ингушской стороны и 12 пропавших без вести с осетинской стороны. Разграблено и разрушено более 4 тыс. домовладений и квартир.(См.: События октября — ноября 1992года в интерпретации Генеральной прокуратуры РФ. Назрань, 2006. С. 2.)
Для объективности оценки произошедшей трагедии обратимся к заключению независимых военных экспертов общественных организаций о подготовке и ходе осетиноингушского конфликта на территории Российской Федерации, в котором отмечается: «На территории Ингушской Республики не были созданы высшие органы государственной власти, поэтому говорить о планомерной, продуманной основательно военной подготовке ингушей к конфликту не приходится. Люди вооружались стихийно, кто чем мог...»(Я свидетельствую. Хроника кровавой осени 1992 года в Пригородном районе. С. 107.) В объективности экспертов не приходится сомневаться, ведь после 6 сентября 1991 года Верховный Совет Чечено-Ингушской республики был разогнан и власть перешла к Исполкому Общенационального конгресса чеченского народа (ОКЧН). С этого момента по 4 июня 1992 года ингушские районы Чечено-Ингушской Республики «повисли в воздухе». Финансовые средства, выделяемые для всей республики, в том числе для ингушских районов, оседали в Грозном. В Ингушетии чрезвычайно обострилась социально-экономическая и политическая ситуация.(См.: Сампиев И.М. Этапы национально-государственного самоопределения ингушского народа. В кн.: Вузовское образование и наука: материалы региональной научно-практической конференции. Магас, 2007. С. 254.) Республика была создана, однако никаких расчетов ресурсной базы нового образования, предложений по территориальным границам сделано не было, хотя эти вопросы очень важны для функционирования нового государства.(См.: Кокорхоева Д.С. Становление и развитие советской национальной государственности ингушского народа (1917—1944). Элиста, 2002. С. 141.) В таких сложных условиях в Ингушетии не могла вестись планомерная подготовка к конфликту, так как не было главного — финансовой подпитки.

Постконфликтный период

После конфликта в миграционную службу Республики Ингушетии за получением статуса вынужденного переселенца обратились 52 828 человек (9 606 семей). Не дожидаясь обустройства или вообще не обращаясь в миграционную службу, многие вынужденные переселенцы сразу выехали из республики в различные регионы страны (Москва, Ростов-на-Дону, Тюмень и др.), а также в дальнее и ближнее зарубежье (в основном в Казахстан).(В их числе автор статьи.) Пройдя сложную процедуру оформления необходимых документов на получение статуса вынужденного переселенца и удостоверения вынужденного переселенца, на учет стало 47 045 человек (8 554 семей)(См.: Сагов Р.З. Этнополитическая ситуация вокруг Пригородного района. В кн.: Северный Кавказ: профилактика конфликтов. М., 2008. С. 58.).

По данным независимых экспертов, в Пригородном районе и г. Владикавказе проживало более 60 тыс. непрописанных ингушей, а по официальной статистике —32,7 тыс.(См.: Акиев Б.А., Мужухоева Э.Д., Сагов Р.З. Трагедия осени 1992 года в Пригородном районе. Назрань, 1996. С. 109.) Вынужденные переселенцы хотят вернуться в места своего прежнего проживания, в свои населенные пункты и собственные подворья. Об этом свидетельствуют данные анкетирования, проведенного Межрегиональным управлением УФМС России.(См.: Сампиев И.М. Этнополитическая ситуация в Ингушетии: новые вызовы и альтернативы. С. 42.) По состоянию на 19 мая 2007 года в ФМС России состояло на учете 2 988 семей (10 715 чел.) вынужденных переселенцев, из них 2 878 семей (10 444 чел.) составляют граждане ингушской национальности.(См.: Боков Ф.П. А это и есть фашизм. Киев, 2008. С. 454.)

С ноября 1992 года в целях ликвидации последствий событий, происшедших в г. Владикавказе и Пригородном районе, было издано 143 федеральных нормативно-правовых акта, в том числе:

■ 47 указов и распоряжений президента РФ;

■ 12 поручений и обращений президента РФ;

■ 50 постановлений и распоряжений правительства РФ;

■ 23 постановления Федерального собрания РФ.

Президентами и правительствами Республики Северная Осетия и Республики Ингушетия подписано более 20 договоров, соглашений, рабочих планов и программ в целях решения данной проблемы. Однако ни один из названных нормативно-правовых актов, регламентирующих возвращение вынужденных переселенцев в места прежнего проживания, полностью не выполнен.(См.: Арапханова Л.Я. Роль федеральной и региональной политической элиты в ликвидации проблем вынужденных переселенцев на Северном Кавказе. В кн.: Сборник научных статей философского факультета МГУ. М., 2010. С. 154.)

Наиболее благоприятный морально-психологический климат отмечен в селах, где, как и прежде, осетины и ингуши живут на одной улице, не образуя этнических анклавов (например, с. Донгарон, Куртат). Опрос населения показал, что легче всего добрососедские отношения налаживают люди среднего возраста (40—50), имевшие предшествующий опыт общения друг с другом; труднее на взаимный контакт идет молодежь, становление которой пришлось на период конфликта или на постконфликтные годы, когда молодые люди вынуждены были жить в изоляции друг от друга.(См.: Осетино-ингушский конфликт 1992 г.: истоки и развитие (по май 2005 г.) [http://www.memo.ru/ hr/hotpoints/caucas1/prigorod/msg/2005/05/m291.htm].) Огромную роль в сохранении разобщенности между молодым поколением, безусловно, играет раздельное школьное обучение, практикующееся в школах Пригородного района.(См.: Марк Дейч: Осетино-ингушский конфликт: у каждой из сторон — своя правда.)

3 а к л ю ч е н и е

Ингушское и осетинское общество находится в плену стереотипов, навязанных им в течение последних десятилетий. Но основная часть населения обеих республик с ностальгией вспоминает прошлые времена. Как среди ингушей, так и среди осетин есть огромное количество родственников: на протяжении веков они жили по соседству и заключали межнациональные браки. Традиция установления родственных отношений между ингушской и осетинской аристократией существовала вплоть до революционных событий в России и дошла до наших дней. В период депортации многие осетинки отправились в ссылку со своими мужьями ингушской национальности, несмотря на то что им было предложено остаться на родине. Многие из них погибли в эти трагические годы.

Ингуши и осетины могли бы мирно жить и сосуществовать, если бы на это была воля вышестоящих инстанций. Об этом свидетельствует самоотверженный патриотизм, проявленный в дни трагедии отдельными представителями противоборствующих сторон, когда осетины прятали ингушей от «ополченцев» и ровно то же самое делали ингуши, спасая осетин от своих разъяренных сородичей.(См.: Марк Дейч: Осетино-ингушский конфликт: у каждой из сторон — своя правда.) Сохраняются и постоянные контакты между осетинами и ингушами, ведущими совместный бизнес.

Только через знание собственной истории и традиций предков наше общество может обрести позитивный жизненный настрой, и наша задача состоит в том, чтобы даже тяжелые, кризисные этапы прошлого транслировать без оценочного негатива, в формате серьезной аналитики, необходимой для понимания и освоения уроков как негативного, так и позитивного прошлого наших народов, во благо будущих поколений.

журнал КАВКАЗ & ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ТОМ 6 ВЫПУСК 4 2012 ГОД

0

2

Исрапил САМПИЕВ
Доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой социологии и политологии Ингушского государственного университета (Назрань, Российская Федерация).

КОНФЛИКТ

В ПРИГОРОДНОМ РАЙОНЕ И Г. ВЛАДИКАВКАЗЕ: СУЩНОСТЬ, РОЛЬ ГОСУДАРСТВА И ПУТИ РАЗРЕШЕНИЯ

Резюме

Анализ документальных источников, в том числе материалов объединенной следственной бригады Генпрокуратуры РФ, свидетельствует о том, что, исходя из состава субъектов и главной детерминанты, противостояние октября — ноября 1992 года не может расцениваться как межэтнический конфликт, а определяется как санкционированная государством этническая чистка. Органы власти России, как заинтересованная сторона, не стали объективными миротворцами и посредниками в так называемом «осетино-ингушском» конфликте, что доказывается 20-летней практикой его урегулирования, опирающейся на структурное насилие как главный фактор. Единственная правовая и моральная основа урегулирования в регионе — немедленное и безусловное исполнение Федерального закона «О реабилитации репрессированных народов».

В в е д е н и е

Предпосылками для справедливого разрешения любого конфликта являются всемерный учет законных интересов сторон, объективность, исключение из числа медиаторов тех акторов, которые прямо или косвенно заинтересованы в объекте и предмете конфликта. Это — необходимое условие цивилизованного урегулирования конфликтов; этим же детерминируются и перспективы его разрешения. Применение этой установки в case-study так называемого «осетино-ингушского» конфликта представляется эвристич-ным как для его понимания, так и для разрешения, поскольку практика доказала недееспособность существующих подходов.

Прошло уже почти двадцать лет с момента событий, официально объявленных «осетино-ингушским конфликтом», но уровень напряженности все еще высок: собственно, конфликт заморожен вооруженными силами Федерального центра,(См.: Сампиев И.М. Репрессированные народы: состояние реабилитации // Кавказский эксперт, 2006, № 4 (8).) продолжая играть значительную роль в этнополитической ситуации на Кавказе.(См.: Маркедонов С.М. Осетино-ингушский диалог // Политком и. 4 мая 2007.) После российско-грузинского вооруженного конфликта августа 2008 года и признания Россией «независимости» Южной Осетии можно утверждать, что так называемый «осетино-ингушский конфликт» и в будущем останется одним из ключевых в регионе.(Об этом свидетельствует организованная подача более 300 рапортов об увольнении от ингушских милиционеров в августе 2008 года (см.: Понуждение вайнахов // Новая газета, 25 июня — 27 августа 2008, № 62 [1380]).) В этой связи представляется актуальной выработка новых подходов к пониманию сущности конфликта и возможностей его урегулирования.

Предыстория конфликта и его базовая детерминанта: здравый смысл против «дурной бесконечности»

Официальная версия оценивает данный конфликт как спор двух этносов о принадлежности территории Пригородного района, г. Владикавказа и части Моздокского района, то есть как этнотерриториальный конфликт. Мы же считаем, что осетино-ингушские противоречия — это отдельная автономная тема, хотя и производная от возрождающейся вновь и вновь при всех режимах государственной национальной политики на Кавказе. По сути, предметом открытого конфликта осени 1992 года является не просто этническая территория, а территория национально-государственного образования, границы которого не могли быть изменены без его согласия (всенародный референдум) ни по действовавшим в 1944 году конституциям СССР, РСФСР и Чечено-Ингушской АССР (ЧИАССР), ни по ныне действующим конституциям Российской Федерации и Республики Ингушетия. Все репрессивные акты сталинского режима по ликвидации ЧИАССР и передаче ее территорий, изначально антиконституционные, отменены, и никаких правовых оснований для юрисдикции над этими территориями у Северной Осетии нет.(См.: Коваленко А.И. Правовая экспертиза документальных материалов, относящихся к территориально-политическому развитию ингушского народа. Назрань, 2001.) Следовательно, в основе конфликта лежит политическое противоречие — противоречие между национально-государственным статусом этих территорий как составной части Республики Ингушетия и владением ими де-факто иным субъектом.

Исходя из определения субъектов конфликта как этносов, стороны в стремлении обосновать этническую принадлежность Пригородного района уходят в исторические эпохи,(Обзор подходов см.: Шнирельман В.А. Быть аланами. Интеллектуалы и политика на Северном Кавказе в XX веке. М.: Новое литературное обозрение, 2006, Ч. 2. Гл. 8, 9; Ч. 3. Гл. 9.) не имеющие прямого отношения к конфликту. На самом деле отсчет предыстории вооруженного конфликта 1992 года начинается с 1920-х годов — с момента возникновения национально-территориальных образований и их границ. К истории противостояния ингушского этноса и Российской империи вокруг территории Пригородного района в XIX веке осетины имели мало отношения: тогда на роль проводника экспансии царизмом было выдвинуты русские, в том числе и казаки. Ингуши, как и ряд горских народов, оказались жертвами колониальной политики, выразившейся в территориальных переделах, изгнании целых групп населения в Османскую империю, изъятии земель горцев и заселении их казаками. Как отмечает А. Здравомыслов, «с 30-х годов XIX века начинает возводиться новая линия укреплений — крепостей и казачьих поселков, получившая название Сунженской линии. Эта линия пролегала через территорию, традиционно занимаемую ингушским этносом... Следовательно, уже на самом первоначальном этапе колонизации этого региона интересы ингушей были ущемлены».(Здравомыслов А.Г. Осетино-ингушский конфликт: перспективы выхода из тупиковой ситуации. М., 1998. С. 30.)

Советский Союз уже на новой идеологической платформе возродил имперские принципы своей национальной и геополитической стратегии (а они всегда были едины, поскольку империя состояла сплошь из завоеванных народов и территорий). Период сталинского правления — пик этой политики, но после революции 1917 года она уже не могла опираться на казачество как привилегированное сословие. Советы делают ставку в регионе на осетин — важную роль в этом сыграло осетинское происхождение Сталина.([http://stalinism.ru/zhivoy-stalin/dzhugashvili-proishozhdenie-familii.html; http://www.rso-kprf.ru/index.php/ info-otdel/2230-2011-03-10-12-16-08.html].) Методом решения геополитических проблем были избраны репрессии и депортации со своих исторических территорий 13 «неблагонадежных» с точки зрения сталинского режима народов. Ингуши вошли в их число: 23 февраля 1944 года Сталин поголовно депортировал в Казахстан и Киргизию всех ингушей и чеченцев, в том числе отозвав с фронта в 1944 году 710 офицеров, 1 696 сержантов, 6 488 рядовых. Условия, в которых оказались репрессированные народы, были невыносимыми. Только в Казахстане с апреля 1944 года по июль 1949 года от голода умерло 125 564 человек.(ЦГАОР, Ф. 9479, ОП. 1, Д. 182, Л. 5.)

При выселении территория ЧИАССР была разделена между Грузией, Северной Осетией, Дагестаном и образованной Грозненской областью. Пригородный, Назрановский и Ачалукский районы ЧИАССР и г. Малгобек 7 марта 1944 года были включены в состав Северо-Осетинской АССР и заселены осетинами. В докладе первого секретаря СевероОсетинского обкома ВКП(б) К.Д. Кулова на XIII областной партийной конференции говорится, «что благодаря постоянным заботам Коммунистической партии и лично товарища Сталина в феврале 1944 года к Северной Осетии были присоединены новые районы, среди них город нефтяников Малгобек, Моздокский и Курпский районы. Вследствие этих мероприятий территория нашей республики увеличилась до 50%, увеличилось и население».(Кулов К.Д. Доклад на XIII областной партийной конференции ВКП(б) СОАССР // Социалистическая Осетия, 12 февраля 1949, № 30.) Осетины не были одиноки в присвоении чужих земель, но, в отличие от грузин и дагестанцев, они не вернули своим соседям их исконные земли и положили начало межнациональной вражде.

После разоблачения «культа личности» на XX съезде КППС в 1956 году начинается затянувшаяся на десятилетия, но так и не завершенная реабилитации репрессированных народов.(Об этом подробнее см.: Проблемы реабилитации репрессированных народов в современной России. Сборник статей / Под ред. И.М. Сампиева. Назрань: Пилигрим, 2009.) Все это происходило на базе подзаконных нормативных актов, в нарушение действующих конституций СССР, РСФСР и ЧИАССР, и тем самым была создана конкретная почва для межэтнического противостояния вокруг Пригородного района и г. Владикавказа.

Именно дискриминационная политика руководства СССР и РСФСР, потакавшая территориальным притязаниям Северной Осетии, заложила мину замедленного действия в этой части Кавказа. Органы власти СССР, РСФСР и СОАССР принимали антиконституционные акты, ограничивающие права граждан ингушской национальности на выбор места жительства, проживание и передвижение,(См.: Конфиденциальное письмо Совета министров СОАССР за № 063 от 17 октября 1956 года, Постановление Совета министров СССР № 183 от 5 марта 1982 года «Об ограничении прописки граждан в Пригородном районе СОАССР» и пр., прямо нарушавшие ст. 123 Конституции СССР и ст. 127 Конституции РСФСР.) подвергая репрессиям всех протестовавших против произвола.(См., например: Некрич А. Наказанные народы. Нью-Йорк: Хроника, 1978. С. 131—132; Постановление ЦК КПСС от 13 марта 1973 года «Об антиобщественных и националистических проявлениях в г. Грозном».) В то же самое время осуществляется заселение Пригородного района выходцами из Юго-Осетинской автономной области Грузинской ССР: «Приняв массовый характер, миграция из сел области с 1956—1959 годов сократила население на 22 000 человек. Основной поток мигрантов направлялся в Северную Осетию, где они вселились в пригороде столицы республики, на землях, которые им предоставляли колхозы и совхозы».(Кабисов Д.Г. Рост благосостояния и демографические процессы в Южной Осетии. Цхинвали, 1987.) До 1944 года численность населения Пригородного района ЧИАССР составляла более 34 000 человек, из которых 31 000 были ингуши. К 1990 году на этой же территории проживало более 40 000 человек, а прописано ингушей было около 17,5 тыс. человек.(См.: Муталиев Т.Х., Фаргиев Х.А., Плиев А.А. Тернистый путь народа. М., 1992. С. 52.) Самыми отсталыми районами в Чечено-Ингушетии были ингушские — Назра-новский, Сунженский и Малгобекский, а в Северной Осетии — Пригородный.(Там же. С. 53.) Такое «равноправие» не могло устроить ингушей, и даже в самые тяжелые годы ингушский народ активно боролся за свои права.(См.: Политическое самоопределение ингушского народа в постсоветский период: исторические, политические и социально-экономические факторы. В кн.: Актуальные социально-политические и этнокультурные проблемы Ингушетии. Сборник научных статей. Магас: ИСИ ИнгГУ, 2007. С. 4—37.) Требования ингушей к Москве были изложены в обращении Второго съезда ингушского народа (состоялся 9—10 сентября 1989-го в г. Грозном) к ЦК КПСС и Верховному Совету СССР: принять Закон о реабилитации репрессированных народов с восстановлением территориальной целостности, а также решить вопрос восстановления автономии ингушского народа в ее исконных исторических границах.(См.: Второй съезд ингушского народа. Грозный: Книга, 1989. С. 209, 213.)

19 ноября 1989 года Верховный Совет СССР под давлением репрессированных народов принял Декларацию «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав», где признал депортации как тяжелейшее преступление, противоречащее основам международного права. В развитие этой Декларации Верховный Совет СССР своим постановлением № 2013-1 от 7 марта 1991 года отменил репрессивные законодательные акты, а Совет министров СССР 6 июня 1991 года принял Постановление № 336 «Об отмене постановлений бывшего Государственного Комитета обороны СССР и решений Правительства СССР в отношении советских народов, подвергшихся репрессиям и насильственному переселению».([http://www.bestpravo.ru/sssr/gn-instrukcii/q0g.htm])

В тяжелой политической борьбе депутатам СССР и РСФСР от репрессированных народов удалось добиться 26 апреля 1991 года принятия Закона РСФСР «О реабилитации репрессированных народов» вопреки противодействию со стороны властей Северной Осетии, поддержанному мощным еще со сталинских времен осетинским лобби в ЦК КПСС.( См.: Шнирелъман В.А. Указ. соч. С. 309.) Не добившись своих целей, Верховный Совет Северо-Осетинской ССР принимает 17 мая 1991 года Постановление «О Законе РСФСР «О реабилитации репрессированных народов», в котором оставляет за собой право приостановить действие статей 3, 4, 6 указанного Закона на территории Северо-Осетинской ССР. Это не вызвало адекватной реакции со стороны центральных властей и генеральной прокуратуры, которые могли предотвратить дальнейшую эскалацию насилия в регионе.

Для осетинских властей осталась лишь одна возможность — силовое недопущение территориальной реабилитации ингушского народа. 14 апреля 1991 года Верховный Совет Северо-Осетинской ССР присваивает себе право на введение чрезвычайного положения, что грубо нарушало союзный Закон о чрезвычайном положении. В тот же день в Пригородном районе и г. Владикавказе вводится ЧП, поводом к чему послужила спровоцированная властями бытовая драка в селе Куртат. В своих неоднократных обращениях во все властные структуры СССР и РСФСР представители ингушского населения возмущались произволом осетинских силовиков, проводивших под видом ЧП акции террора, и требовали принять меры. Открытое вооружение гвардии, ополчения и других незаконных вооруженных формирований,(См.: Десятая сессия Верховного Совета СО ССР (двенадцатый созыв). Стенографический отчет. Владикавказ, 1992. С. 282—287.) нападения на военные склады и похищение оружия стало обычной практикой в Северной Осетии.(См., например: газету «Северная Осетия» от 21 декабря 1991 года: «Позавчера в штабе народного ополчения состоялась встреча представителей СМИ с руководством сил самообороны»; газету «Северный Кавказ» от 16 мая 1991 года: «Во многих районах Владикавказа прошел сбор средств жителей для закупки оружия отрядам самообороны. Сумма от 200 до 1 000 рублей»; газету «Северная Осетия» от 12 октября 1992 года: «...за последние два года из воинских частей Северной Осетии похищено 1 655 стволов, в том числе 735 автоматов, 720 пистолетов, 236 снарядов, 10 000 боеприпасов», и таких публикаций десятки.) Однако Центр поощрял противоправные действия руководства Северо-Осетинской АССР: под предлогом оказания военной помощи Южной Осетии МВД и Минобороны России передает в распоряжение Северной Осетии большое количество оружия.(Справка об обстоятельствах возникновения осетино-ингушского вооруженного конфликта, его развития и роли в нем федеральных органов власти и управления. В кн.: Доклад о массовых нарушениях прав граждан ингушской национальности в Российской Федерации в 1992—1995 годах. Москва — Назрань, 1996. С. 376—377; История одной отставки // Дош. Спецвыпуск, 2006, № 4 (12).)

В то же время осетинское руководство на переговорах с членами Оргкомитета по восстановлению автономии Ингушетии сделало характерное для осетинской стороны заявление: «Мы у ингушей их Родину — Пригородный район и часть Малгобекского района не отбирали. Нам их передала Россия, и если Россия примет Закон о реабилитации ингушского народа, осетины достойно пройдут свою часть пути — мы вернем ваши земли. Их надо было вернуть еще в 1957 году. Тогда нам всем было бы сегодня легче».(Костоев Б.У. Кавказский меридиан. К вопросу русско-осетино-ингушских отношений и чеченского урегулирования. М.: Гуманитарный фонд Ингушетии, 2003. С. 73.) Однако это были не более чем маневры с целью оттянуть исполнение Закона «О реабилитации репрессированных народов», так как руководство Северной Осетии, тесно связанное с реакционными кругами в партийной верхушке, армии и спецслужбах, имело информацию о подготовке августовского путча, а потому затягивало переговоры, параллельно усиленно вооружаясь. К такому же выводу приходит проф. В. Шнирельман: «Попытка путча, происходившего в последующие дни, спутала все карты, и радикально изменившаяся в стране обстановка позволила североосетинскому руководству затягивать решение вопроса».(Шнирельман В.А. Указ. соч. С. 311.) Об этом же свидетельствуют и участники переговоров.(См.: Боков Ф.П. Яд криминала. М.: Инсан, 1994. С. 22—23.)

После провала августовского путча 6 сентября 1991 года боевики Общенационального конгресса чеченского народа (ОКЧН) разогнали Верховный Совет Чечено-Ингушской Республики и власть перешла к Исполкому ОКЧН. Реализация Декларации о суверенитете Чеченской Республики, объявившей независимость, требовала легитимации власти в ингушских районах. Референдум, состоявшийся 30 ноября 1991 года среди ингушского населения, стал таким легитимным актом волеизъявления народа. На референдум был вынесен единственный вопрос: «Вы за создание Ингушской Республики в составе РСФСР с возвратом незаконно отторгнутых ингушских земель и со столицей в городе Владикавказе»? В голосовании приняли участие 97% избирателей ингушских районов, из которых 92,5% высказались «За».(См.: Музаев Т. Этнический сепаратизм в России. М.: Панорама, 1999. С. 100.) Несмотря на все препятствия и провокации и со стороны Северной Осетии, и со стороны самопровозглашенной Ичкерии, лидерам ингушей удалось 4 июня 1992 года провести Закон «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации». Принятие Закона требовало от Федерального центра создать временные органы власти. В этой связи Президиум Верховного Совета РСФСР назначил своим представителем в Ингушской Республике депутата В. Ермакова, представителем Президента РФ по Ингушетии был назначен И. Костоев. Отмечая их роль в общественной жизни создаваемой республики, проф. В. Тишков пишет: «Ряд обстоятельств ограничивал их действия и не позволил выполнить миссию представителей верховной власти. Во-первых, Ермаков и Костоев не получили эффективной поддержки и обеспечения своей деятельности из Центра: в их распоряжении не было реальных финансовых ресурсов и не было помощи со стороны федеральных министерств.. ,»(Тишков В. Осетино-ингушский конфликт // Сердало, 21 августа 1996, № 35.). Очевидно, что Центр тянул время в надежде воссоздать Чечено-Ингушетию, поэтому кандидатуры Главы администрации республики одна за другой предлагались на утверждение Президента России и отвергались им, что обостряло борьбу политических партий. Этим успешно воспользовалось руководство Северной Осетии.(См.: Сампиев И.М. Институциализация самоопределения народов в политических процессах на постсоветском Северном Кавказе. Назрань: Пилигрим, 2010. С. 230—231.) Как отмечает В. Тишков, «подобная позиция и действия ингушской стороны не могли не быть известны в Северной Осетии. Ответом на них была избрана стратегия отторжения каких-либо компромиссов и наращивания силовых позиций, сопровождающаяся антиингушской пропагандой... Североосетинские лидеры чувствовали себя достаточно уверенно, располагая материально-силовым перевесом, тесными контактами с Центром...»(Тишков В. Указ. соч.)

Сущность конфликта: официальная версия и факты

Своей политикой в канун открытой фазы конфликта Кремль фактически провоцировал ингушей на неорганизованное восстание против репрессий в Пригородном районе и г. Владикавказе, чтобы на этой волне решить проблему суверенной Чечни, которую многие силы в Центре хотели силой вернуть в Россию, разыграв «ингушскую карту».(Об этом подробнее см.: Дементьева И. Ингушская трагедия // Известия, 30 ноября 1992; Костоев И. Эта трагедия была спровоцирована умышленно // Дош. Спецвыпуск, 2006, № 4 (12). С. 20—21.) Большой фактический материал (анализ десятков томов), раскрывающий роль Федерального центра в планировании и подготовке конфликта, содержится в Постановлении Генеральной прокуратуры РФ о прекращении уголовного дела № 18192642-92,(Постановление о прекращении уголовного дела № 18192642-92 помощника Генерального прокурора РФ Г.Е. Чуглазова. М., 8 февраля 1995.) однако по политическим причинам он игнорируется при оценке событий осени 1992 года в Пригородном районе и г. Владикавказе, что непосредственным образом сказалось на урегулировании конфликта. Постановление свидетельствует, что федеральные органы в лице Министерства обороны, Министерства безопасности и МВД России способствовали созданию и вооружению незаконных вооруженных формирований СО ССР — народного ополчения и гвардии (с середины 1991 г.), отмечаются целенаправленные усилия Москвы по милитаризации Северной Осетии, многочисленные мнимые «захваты» вооружения, в том числе тяжелого, осетинскими бандформированиями. Оружие и бронетехника передавались через МВД, Министерство обороны и под предлогом обеспечения так называемого миротворческого батальона в Южной Осетии и полков ППС в СО ССР,(См.: Доклад о массовых нарушениях прав граждан ингушской национальности в Российской Федерации в 1992—1995 годах. Москва — Назрань, 1996. С. 343.) принявших активное участие в геноциде. Не случайно первыми в зоне конфликта оказались бывший командующий этим батальоном генерал-майор С. Шойгу и его заместитель Г. Филатов.

Анализ многочисленных свидетельских показаний высокопоставленных российских чиновников позволяет сделать вывод о том, что Федеральный центр в лице силовых структур стал разработчиком плана вооруженной акции в Пригородном районе, имея в виду решить проблему независимой Чечни. А осетинское руководство воспользовалось ситуацией, чтобы воспрепятствовать территориальной реабилитации ингушей через силовую акцию, поскольку на политическом и правовом поле терпела фиаско. О ситуации в регионе прекрасно были осведомлены и президент Б. Ельцин, и силовые министры, в том числе от своих представителей в регионе.(См.: Албагачиев Р., Газгиреев А. Геноцид. Назрань, 1994. С. 9.) 31 октября начались вооруженные столкновения, а уже 2 ноября началось масштабная армейская операция с применением бронетехники, вертолетов и тяжелого вооружения по вытеснению ингушей из их сел в Пригородном районе. По ходу самого конфликта прибывшие для осуществления чрезвычайного положения вице-премьеры правительства России Г. Хижа и С. Шойгу по согласованию с первым вице-премьером Е. Гайдаром и министром обороны П. Грачевым отдали распоряжение о выдаче осетинским бандформированиям с армейских складов Северо-Кавказского военного округа 642 единиц автоматического оружия, 18 единиц БМП-2, 57 танков Т-72.(См.: Доклад о массовых нарушениях прав человека лиц ингушской национальности в 1992—1995 годах. М.: Мемориал, 1995. С. 260—261.)

нению осетино-ингушского конфликта и, как следствие, к ухудшению ситуации в СевероКавказском регионе, поскольку был избран не метод разъединения сторон (как это было сделано в Южной Осетии и Приднестровье), а метод подавления одной из сторон».(Доклад о массовых нарушениях прав человека лиц ингушской национальности в 1992—1995 годах. С. 343.)

Характерно, что в проекте «Политическая оценка Совета безопасности РФ обстоятельств вооруженного конфликта на территориях Северо-Осетинской ССР и Ингушской Республики в октябре — ноябре 1992 года», так и не утвержденном, среди факторов и причин конфликта ни словом не упоминается роль союзного и Федерального центра, армии и внутренних войск в вооруженном конфликте.(См.: Независимая газета, 23 марта 1994, № 54 (730).) Однако в материалах следствия объединенной следственной бригады содержится прямое указание на их особую роль: в справке от 14 июня 1993 года старшего следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры РФ В.Е. Костырева отмечается, что «.. .характер и способы осуществления режима ЧП в начальный период вооруженного конфликта не отвечали целям и задачам, для достижения которых он предназначался. В зоне ЧП продолжали действовать самостоятельные вооруженные формирования, в том числе прибывшие из другого государства — Грузии».(Справка об обстоятельствах возникновения осетино-ингушского вооруженного конфликта, его развития и роли в нем федеральных органов власти и управления. В кн.: Доклад о массовых нарушениях прав граждан ингушской национальности в Российской Федерации в 1992—1995 годах. С. 378—379.)

В результате «миротворческого» вмешательства Вооруженных сил и внутренних войск под артиллерийским и вертолетным обстрелом мирных сел граждане ингушской национальности вынуждены были покинуть свои дома, а оставшаяся часть была уничтожена или захвачена в заложники шедшими за десантниками осетинскими бандформированиями. Разграблено и разрушено до основания около 3 200 ингушских домовладений. Было уничтожено в той или иной степени 13 из 16 населенных пунктов компактного проживания ингушей.(См.: Албагачиев Р.Ш., Ахилъгов М.А. Знать и помнить. М., 1997.) В ноябре ингуши добиваются возможности захоронить погибших. У многих оказались вырезаны сердце, почки и др. органы — возможно, результат заключенного в октябре 1992 года «Договора между Францией и Осетией на поставку органов», обнаруженного английской журналисткой Арморой Зейнон,(См.: Бартникас С., Крутаков Л. Хочешь почку? Только через мой труп. На войне как на войне // Комсомольская правда, 3 ноября 1993.) что свидетельствует об основательной подготовке к планируемому конфликту.

Итак, Федеральный центр не ограничился пособничеством, а принял непосредственное участие в конфликте. Без работы армейской артиллерии, вертолетов и танков в принципе была бы невозможна этническая чистка Пригородного района и г. Владикавказа от ингушского населения, цинично названная «вытеснением бандформирований». Как заявил в Докладе «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов и мерах по обеспечению безопасности, законности и правопорядка в республике» А.Х. Галазов, «совершенно естественно наше представление о неизменной помощи России республике в тяжелый для нас час. И эта помощь пришла. По нашей просьбе Президент РФ ввел Чрезвычайное положение на всей территории Северной Осетии. я сегодня без всяких оговорок выражаю благодарность российским генералам, офицерам и солдатам за их помощь. Особо я хочу отметить наших старых и верных друзей, принесших мир на землю Южной Осетии: Председателя госкомитета Шойгу С.К., его заместителя генерал-полковника Филатова Г.В. и заместителя министра безопасности Сафонова А.Е.»(Материалы 5-го заседания 18-й сессии Верховного Совета СО ССР 12-го созыва (10 ноября 1992 г.). Владикавказ, 1992.) Это потом сообразили, что нужно представить деятельность объединенной группировки ВВ МВД РФ и МО как миротворческую, а тогда пресса называла вещи своими именами: «Взаимодействующие части объединенных вооруженных сил в составе войск МВД, ОМОН, народного ополчения, республиканской гвардии, воздушно-десантных частей и внутренних войск России наращивают группировку войск в зоне конфликта с целью уничтожения очагов сопротивления и стабилизации ситуации в целом».(Северная Осетия, 4 ноября 1992.) Как следует из показаний следствию министра МВД Северной Осетии Г. Кантемирова, «вся гвардия и часть ополчения влились в миротворческие силы».(Справка об обстоятельствах возникновения осетино-ингушского вооруженного конфликта, его развития и роли в нем федеральных органов власти и управления. С. 15.)

О роли Федерального центра в событиях осени 1992 года В. Тишков пишет так: «Здесь допустим сценарий, который, однако, требует подтверждения — это через «вооруженную акцию» в данном регионе спровоцировать Чечню и тем самым решить «проблему Дудаева... Журналистское расследование И. Дементьевой достаточно убедительно показало, что чеченский мотив присутствовал в действиях федеральных властей, включая самого президента Б.Н. Ельцина, что подтверждается дальнейшим ходом событий. Позднее это было признано и Е.Т. Гайдаром».(Тишков В.А. Осетино-ингушский конфликт (Антропология этнической чистки). В кн.: Очерки теории и политики этничности в России. М.: Русский мир, 1997. С. 388.) Помимо активного участия в этнической чистке, Федеральный центр своими нормотворчеством создавал преимущества одной из сторон. Введенное 2 ноября ЧП по закону требовало подчинения всех органов власти и управления обеих республик созданной Временной администрации. Однако последующим Указом президента Ельцина от 4 ноября 1992 года было определено, что Временной администрации на территории Северной Осетии подчиняются только органы исполнительной власти, что фактически подчинило Временную администрацию в зоне конфликта Верховному Совету СО ССР.

Как уже говорилось выше, в документах следствия отмечается, что «в зоне ЧП продолжали действовать самостоятельные вооруженные формирования, в том числе прибывшие из другого государства — Грузии (имеется в виду югоосетинский батальон, вооруженный МО России. — ЖС.)». «Задействованные объединенные силы Министерства обороны РФ и МВД РФ, — продолжает старший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры РФ В.Е. Костырев, — не разделили противоборствующие стороны, не обеспечили ликвидацию или локализацию вооруженных формирований, не разоружили их, не была решена задача по обеспечению жизнедеятельности и безопасности населения района, освобождения заложников. В ряде случаев при прямом попустительстве объединенных вооруженных сил, МВД РФ и МВД СО ССР вооруженными формированиями осуществлялось насилие над гражданами, грабежи, мародерство, поджоги и взрывы домов, незаконное заселение в оставленные беженцами дома и квартиры».(Справка по результатам изучения уголовного дела о массовых беспорядках в Республике Северная Осетия к заседанию Коллегии Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 01.09.04 г. В кн.: Доклад о массовых нарушениях прав граждан ингушской национальности в Российской Федерации в 1992—1995 годах.)

В заключении Народного Собрания — Парламента Республики Ингушетия «О политической и правовой оценке событий октября — ноября 1992 года в Пригородном районе и г. Владикавказе Республики Северная Осетия» от 21 сентября 1994 года на основании материалов расследования парламентской комиссии констатируется: «События октября — ноября 1992 года не могут называться «осетино-ингушским конфликтом», так как насилие было направлено со стороны хорошо вооруженных осетинских бандформирований и российских войск против мирного, безоружного и беззащитного ингушского населения Пригородного района».(Заключение «О политической и правовой оценке событий октября — ноября 1992 года в Пригородном районе и г. Владикавказе Республики Северная Осетия» / Постановление Народного Собрания — Парламента Республики Ингушетия // Ингушетия, № 47 от 21 сентября 1994.) Таким образом, российское руководство выступило не только как инициатор, но и как прямой участник конфликта. Как отмечает проф. Тиш-ков, «с этого момента (передачи оружия и бронетехники. — И.С.) Центр однозначно солидаризировался с одной из конфликтующих сторон и фактически дал санкцию и обеспечил материальные условия для вооруженных действий и массового насилия в отношении гражданского населения ингушской национальности... Я все больше склоняюсь к мнению, что финальная трагическая стадия конфликта оказалась возможной в условиях, когда высшее руководство России разменяло индульгенцию на этническую чистку на возможность использовать ситуацию для решения проблемы восстановления власти над Чечней».(Тишков В.А. Осетино-ингушский конфликт (Антропология этнической чистки). С. 392—394.)

Постконфликтное

урегулирование

Дальнейшие действия Федерального центра и его Временной администрации раскрыли замысел организаторов геноцида: режим ЧП осуществлялся в Осетии осетинскими властями и МВД, а в Ингушетии — комендантами МО и МВД РФ. Временная администрация стала проводить линию на блокирование формирования легитимных органов власти Ингушской Республики, заменив их назначаемой и бесправной Временной администрацией Ингушской Республики. В этих тяжелых условиях в Ингушетии 20 декабря 1992 года собрался Чрезвычайный съезд ингушского народа, который вопреки воле Кремля учредил пост президента Ингушской Республики, утвердил Положение о Президенте, о Центральной избирательной комиссии, Временное положение о выборах Президента ИР и назначил выборы президента, а также от своего имени выдвинул генерал-майора Р. Аушева кандидатом в президенты Ингушской Республики.(См.: Материалы Чрезвычайного съезда народа Ингушетии. Архив автора.) Под давлением общественности Президиум Верховного Совета РФ 20 января 1992 года принимает постановление «О выборах Президента — главы исполнительной власти Ингушской Республики», в соответствии с Законом РФ от 4 июня 1992 года «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации» и постановлением Съезда народных депутатов РФ от 10 декабря 1992 года «О Законе РФ «Об образовании Ингушской Республики в составе Российской Федерации», а также с учетом волеизъявления ингушского народа.

Односторонняя политика Федерального центра продолжалась и в последующие годы. С ноября 1992 года в целях ликвидации последствий событий, происшедших в г. Владикавказе и Пригородном районе, федеральными органами государственной власти издан 131 нормативно-правовой акт, из них 47 указов и распоряжений президента РФ, 10 поручений и обращений президента РФ, 49 постановлений и распоряжений правительства РФ, 23 постановления Федерального Собрания РФ и 2 постановления Конституционного суда РФ. Президентами и правительствами Республики Северная Осетия и Республики Ингушетия подписано более 20 договоров, соглашений, рабочих планов и программ в целях решения данной проблемы.(См.: Информационный вестник, январь 2002, № 2.) Но проблему эти нормативные акты не решили, наоборот, они послужили барьером на пути к возвращению беженцев в свои дома. Даже Совет безопасности Российской Федерации еще в январе 1999 года констатировал, что ни один из нормативно-правовых актов, регламентирующих возвращение вынужденных переселенцев в места прежнего проживания, не выполнен.(См.: Там же.) И только спустя 13 лет Федеральный центр признал, «что этот путь неэффективен и ведет к бесконечному затягиванию процесса урегулирования последствий конфликта».(Таргимов М. У ингушских беженцев появилась надежда // Южный Федеральный, 19—25 апреля 2006, № 14 (237).)

Стратегия Федерального центра, обеспечивающего силовое и политическое прикрытие недопущения ингушей в Пригородный район и г. Владикавказ как силовыми акциями, так и принятием антиконституционных нормативных актов, заключается в подмене вопроса о территориальной реабилитации проблемой возвращения ингушей в Пригородный район. Но и этот процесс сознательно затягивается — возвращение вынужденных переселенцев на прежнее место жительства не происходит.(См.: Фантазии и реальность. Владикавказ, 2001. С. 16.) Хорошо осведомленная об истинных намерениях Кремля осетинская сторона с удовлетворением отмечала, что «проблемы возвращения ингушских вынужденных переселенцев и их обустройство в местах своего прежнего проживания на территории Северной Осетии, несмотря на поручение президента России В. Путина руководителям Северной Осетии и Ингушетии и полномочному представителю Президента РФ в Южном федеральном округе Д. Козаку завершить этот процесс в 2007 году, не будут решены и в этом году».(Дзадзиев А. Итоги первого полугодия // Бюллетень Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов, июль — август 2007, № 74. С. 61.)

В так называемый «постконфликтный период» только с 1992 по 2011 год в условиях Чрезвычайного положения в регионе, осуществляемого подразделениями армии, внутренних войск, сил МВД РФ и РСО, было убито свыше 150 человек ингушской национальности, ранено более 90 человек, захвачено в заложники 39 человек, разрушено всего 450 домовладений ингушских граждан, сожжено 238 единиц временного жилья.

Проведение антитеррористической операции на Северном Кавказе дало возможность осетинским властям увязывать решение проблем исполнения Федерального закона «О реабилитации репрессированных народов» с пресловутой борьбой с экстремизмом. Особенно это стало очевидно после захвата в 2004 году школы в Беслане.(См.: Салугарданов В. Осетинский куклуксклан [www/gazet.gzt/ru], 12 октября 2004.) Это вынуждены были признать в Полномочном представительстве Президента РФ в Южном федеральном округе: «Правоохранительные органы не исключают существования в регионе организованной группировки, похищающей ингушей и таким образом якобы осуществляющей месть за гибель детей в Беслане».(Северная Осетия, 19 июля 2007, № 128 (24929). С. 1.) Протесты в связи с многочисленными похищениями, нападениями, националистическими выходками(См.: Ингуши в Северной Осетии вышли на митинг с требованием прекратить похищения людей // Regnum.ru, 29 марта 2006.) просто игнорируются. В ходе следствия выяснилось, что с лета 2005 по июль 2007 года на территории Северной Осетии был похищен 21 человек, причем в большинстве случаев свидетели показывали на сотрудников милиции. По данным «Коммерсанта», основная версия следствия такова: на территории Северной Осетии действуют группы, которым помогают сотрудники милиции. Мотивы предполагались разные: месть за Беслан, борьба с возвращением ингушей в Пригородный район.([kavkaz.memo.ru], 24 сентября 2007.) Неоднократные обращения Парламента,(См., например: Парламент Ингушетии считает ситуацию в зоне осетино-ингушского конфликта критической [www.regnum.ru], 27 марта 2006.) общественных организаций, граждан Республики Ингушетия к Федеральному центру — «отчаянный призыв к Кремлю прекратить «страусиную» политику и приступить к исполнению прямых своих обязанностей»(Маркедонов С.М. Указ. соч.) — попросту игнорируются или на авторов обращений натравливаются местные власти. Зато федеральные и окружные структуры оказали мощную поддержку властям Северной Осетии в создании нового населенного пункта для вынужденных переселенцев, непосредственно на границе с Республикой Ингушетия, где, чтобы заблокировать их возвращение к родным очагам, фактически организовано гетто.

По сути, Федеральный центр блокирует все попытки разрешения конфликта правовыми методами, полагаясь на насилие. И даже решения судебных органов либо игнорируются, либо противозаконно отменяются. Так, по обращению общественного движения «Ахки-Юрт» федеральный судья по Назрановскому району принял решение от 14 декабря 2004 года, где признаны незаконными действия должностных лиц Президиума Верховного Совета ЧИ АССР по согласованию начертания на картах границ ЧИ АССР и СО АССР. Парламентом Республики Северная Осетия данное судебное решение не было обжаловано в установленном законом порядке и поэтому вступило в законную силу. Однако через полгода оно отменяется... федеральным городским судом (т.е. судом того же уровня!) г. Ростова (?!).

Подходы к «урегулированию» так называемого «осетино-ингушского конфликта» со стороны Федерального центра как основного его организатора и актора ярко иллюстрируются и так называемым «планом Козака», разработанным по поручению В. Путина с целью окончательно урегулировать конфликт до начала 2007 года.(См.: Поручение Президента Российской Федерации от 14 ноября 2003 года № МК-1871.) Этот план был изложен в «Протоколе совещания Полпреда Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе Д.Н. Козака с руководителями федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Республики Северная Осетия и Республики Ингушетия по урегулированию последствий осетино-ингушского конфликта октября — ноября 1992 года» от 8 февраля 2006 года.([http://www.magas.ru/news_detail.php?id=638].) Реакция осетинской стороны на принятые решения в целом положительна, так как объективное содержание протокола в целом и отдельных его положений соответствует официальной позиции Северной Осетии, не изменявшейся с ноября 1992 года. Базовые принципы ее изложены 10 ноября 1992 года в Докладе «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов против Северной Осетии» А. Галазова на 5-м заседании 18-й сессии Верховного Совета СО ССР,(О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов против Северной Осетии. В кн.: Материалы 5-го заседания 18-й сессии Верховного Совета СО ССР двенадцатого созыва (10 ноября 1992 г.). С. 20.) а также в кисловодских соглашениях, подписанных А. Галазовым и Р. Аушевым в марте 1993 года, где были зафиксированы положения, нарушающие права граждан по этническому признаку, переходившие во все последующие соглашения и документы.

О внутреннем единстве этих документов свидетельствуют одинаковые по своему смыслу положения кисловодского соглашения 1993 года и «протокола».

1. «Комплексное решение проблемы беженцев» в кисловодских соглашениях, под которым подразумевались увязка проблемы обустройства на территории Пригородного района и г. Владикавказа югоосетинских «беженцев» с проблемой возвращения ингушских депортантов, а также «жилищное обустройство других категорий беженцев и вынужденных переселенцев» (п. 5.8 Протокола), где под беженцами имеются в виду юго-осетины (для Северной Осетии), а под другими категориями вынужденных переселенцев — таковые из Чеченской Республики (для Республики Ингушетия).

2. «О невозможности совместного проживания» — тезис из Постановления Верховного Совета СО ССР от 6 марта 1993 года за № 84, по сути «узаконившего» политику апартеида и дискриминации по этническому признаку,(См.: Постановление ВС СО ССР «О программе комплексного решения проблемы беженцев, вынужденных переселенцев и лиц, покинувших территорию Северной Осетии» № 84 от 6 марта 1993 года.) признанного Постановлением Конституционного суда РФ от 17 сентября 1993 года № 17-П не соответствующим Конституции РФ(См.: Постановление Конституционного суда РФ от 17 сентября 1993 года № 17-П [http://www. eurolawco.ru/publ/ccrf12.html].) и только в 1998 году частично дезавуированного. Однако на практике все эти годы оно продолжает реализовываться, облекаясь вербально в менее экстремистские формулировки. Одной из таких формулировок можно считать тезис «о компактном жилищном обустройстве (п. 3.4., п. 3.5., аналогичные формулировки в п. 5.1., 5.5.).

3. «О вероломной агрессии ингушских национал-экстремистов». Несмотря на то что ни политическая, ни правовая оценка так называемому осетино-ингушскому конфликту со стороны федеральной власти не дана, Москва в принимаемых документах и проводимых мероприятиях де-факто исходит из осетинского тезиса об «ингушской вине». Именно этим обусловлены поручения Межрегиональному управлению ФМС России «.. .направить в созданную распоряжением главы Республики Северная Осетия — Алания от 1 февраля 2006 года № 8-рг Комиссию Правительства Республики Северная Осетия — Алания материалы по сформированному 581 учетному делу вынужденных переселенцев для подготовки письменных мотивированных заключений глав местных администраций соответствующих населенных пунктов о возможности или существующих препятствиях для жилищного обустройства индивидуально определенных семей вынужденных переселенцев в выбранных ими местах проживания» (п. 4.2).

Указанные положения свидетельствуют об отношении авторов плана к ингушам, сформированном галазовской идеологемой об «ингушских агрессорах». Их трудно оценить иначе как противозаконные и издевательские, поскольку федеральная власть — основная виновница этнической чистки — отдает вопрос о восстановлении конституционных прав на усмотрение тем, кто эти права непосредственно нарушал.

На наш взгляд, причиной появления столь неоднозначного документа, как «Протокол совещания. по урегулированию последствий осетино-ингушского конфликта октября — ноября 1992 года» явилось стечение следующих обстоятельств: давление осетинского руководства и националистической общественности на Москву после Бесланских событий; стремление Д. Козака любой ценой отчитаться по поручению Президента России о «закрытии» «осетино-ингушского» конфликта до конца 2006 года, очередной провал попыток осетинской стороны отменить в судебном порядке ст. 3 и 6 Закона РСФСР «О реабилитации репрессированных народов».(Определение Конституционного суда Российской Федерации от 1 декабря 2005 года № 365 по запросу парламента Северной Осетии «О проверке соответствия Конституции Российской Федерации положений статей 3 и 6 Закона РСФСР «О реабилитации репрессированных народов».)

Сущность и первопричины конфликта: некоторые выводы

Вышеизложенное позволяет пересмотреть суть анализируемого конфликта и его отнесение к межэтническому (этнотерриториальному) типу. Интерпретация его как «осетино-ингушского конфликта», то есть в чисто этническом плане, неверна. Хотя этнический фактор ярко проявляется в конфликте и активно гипостазируется, но на деле этничность — вторичный фактор. Все столкновения происходили только в населенных пунктах Пригородного района, где проживали ингуши. Ни в одном селе за пределами района или в селах района, где жили только осетины, столкновений не было, поэтому не может быть речи о войне этносов. Кроме того, идентификация одной из сторон в этнических категориях должна привести к такой же идентификации и всех других сторон конфликта. Если оценивать конфликт или его открытую фазу в этнических категориях, то следует признать его русско-осетино-ингушским. Это следует хотя бы из факта массового участия военнослужащих русской национальности в конфликте, причем их участие определяло ход и характер конфликта. Да и участие вооруженных казачьих отрядов, получивших затем в награду ингушские дома в Терке и Поповом хуторе, нельзя сбросить со счетов.

Субъекты — носители конфликта — это Федеральный центр и органы власти и управления СО ССР. С ингушской стороны участниками конфликта не стали властные структуры (их попросту не было), но при их наличии именно они стали бы субъектами событий. Решающее участие Федерального центра в лице своих органов, армии и других силовых структур не позволяет делать выводы о его этнической природе. Доминирующая причина конфликта, как и его генезис, лежит в национальной политике государства — сначала Российской империи, затем Советского Союза и Российской Федерации. Поэтому этническое противостояние есть только следствие, а не причина доминирующей линии конфликта — национальной политики государства, приложенной к разным этническим объектам. Именно государство в лице Федерального центра является основным действующим лицом в событиях 1944, 1957, 1973, 1981 и 1992 годов. Поэтому справедлива оценка проф. Ю.Ю. Карпова: «...в реалиях современности он («осетино-ингушский» конфликт. — И.С.) отягощен присутствием третьего лица, в свое время создавшего почву для конфликта, а ныне пытающегося исполнить функции третейского судьи. Причем третий субъект, имея собственные интересы, обладает самой значительной силой, что определяет его активную позицию, а равно и стремление каждой из сторон заручиться у него поддержкой. Осетинская сторона, ища опору у федеральных властей, помимо прочего, ссылается на исполнение осетинским народом особой миссии в регионе».(Карпов Ю.Ю. Образы насилия в новой и новейшей истории Северного Кавказа. В кн.: Антропология насилия. СПб, 2001. С. 244.)

Другой важный аспект проблемы — международный. Выставляя конфликт осени 1992 года как межэтнический «осетино-ингушский», Москва сознательно представляет его как конфликт ценностей и вследствие этого как практически неразрешимый.(О конфликте ценностей см.: Авксентьев В.А. Этническая конфликтология. Ставрополь, 1997. С. 52—58.
) Есть и дальний расчет в обозначении конфликта как чисто этнического или даже цивилизационного — на Западе весьма настороженно относятся к всякого рода конфликтным проявлениям этничности. Отсюда и подспудное желание убедить Запад в необходимости жестких действий на Кавказе, где «дикие племена режут друг друга». Однако определение субъектов конфликта и их ролей в нем, о чем сказано ранее, не дает оснований для вывода о межэтническом конфликте. Более того, это же следует из анализа объекта и предмета рассматриваемого конфликта.

Первооснова конфликта — рецидивирующая политика РФ, направленная на отторжение ингушской национальной территории в пользу этнических групп, более соответствующих, на взгляд Кремля, державной этногеополитике. Все иные манифестации конфликта в форме этнической несовместимости, борьбы с «абречеством», «бандитизмом», «экстремизмом» есть следствия этой политики. Без учета этого факта модель конфликта оказывается априори неэффективной в плане политико-практического разрешения. Силовые ресурсы государства позволяют подменять справедливое разрешение конфликта его «урегулированием», которое, по сути, есть не что иное, как противозаконное групповое насилие. Попутные продукты этой политики — массовая дискриминация по национальному и религиозному признаку, разжигание межнациональной розни, сегрегация и прочие негативные явления.

Что касается предмета конфликта, то в этом вопросе существует определенная ясность: им выступает территория, незаконно отторгнутая в 1944 году сталинским режимом у ингушского народа и переданная Северной Осетии. Но если задаться вопросом: кто отторг эту территорию, отдал ее другому этносу, силой удерживает ее за ним и с какой целью? — то проблема высвечивается в совершенно ином ракурсе. Конечно, этническая напряженность между осетинами и ингушами связана с предметом конфликта, но ведь эта напряженность есть следствие политических действий государства, а не причина. Все рассуждения об извечном антагонизме или цивилизационной несовместимости ингушей и осетин ненаучны и отдают фашизмом. Справедливости ради нужно признать, что и ингушские власти встали на позиции навязываемого им «политического прагматизма». Иначе говоря, оценка конфликта и попытки его урегулирования исходят из учета только одного фактора — силы. Теоретическая слабость этой позиции в том, что сила — аргумент не постоянный, а в историческом плане преходящий. Вот почему этот конфликт и другие того же рода не могут быть в принципе разрешены при существующих подходах.

3 а к л ю ч е н и е

В свете югоосетинской «независимости» конфликт вокруг Пригородного района и г. Владикавказа получает новое развитие. Двадцатилетняя эпопея его «урегулирования» вначале Временной администрацией на части территории Северной Осетии и Ингушской Республики (1992—1995 гг.), Государственным комитетом РФ (1995—1996 гг.), затем аппаратом полномочного представителя Президента РФ в Республике Северная Осетия и Республике Ингушетия (1996—2000 гг.), аппаратом спецпредставителя Президента России по вопросам урегулирования осетино-ингушского конфликта (2000—2002 гг.) и, наконец, полномочным представителем Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе (с 2002 г.) практически завела ситуацию в тупик. Нужно избавляться от дискредитировавших себя подходов к самому конфликту и разрешению порожденных им проблем, критически пересмотреть принципы и практику национальной политики, на которых они базируются, выработать новые подходы для системного разрешения проблем межнационального взаимодействия в регионе. Решение проблемы возвращения ингушских депортантов в свои дома — проблема вторичная, для ее решения необходимо и достаточно выполнить статьи 3 и 6 Федерального закона «О реабилитации репрессированных народов». Собственно, сама проблема и создана для отвлечения внимания от территориальной реабилитации. Тогда как исполнение закона автоматически снимет проблему возвращения депортантов в свои дома и восстановит равноправие и мир в межнациональных отношениях.

Подведем итоги. Субъектами конфликта октября — ноября 1992 года являются Федеральный центр, органы власти Северной Осетии и население Пригородного района и г. Владикавказа ингушской национальности. Исходя из основной причины его возникновения и его субъектов — носителей, конфликт не может быть оценен как этнический «осетино-ингушский», а определяется как этногеополитическая акция Федерального центра в форме санкционированной государством этнической чистки, ответственность за которую ложится на руководство Российской Федерации и Северной Осетии. В связи с этим органы власти Российской Федерации ни с моральной, ни с правовой точки зрения не могут претендовать на роль миротворца и посредника в урегулировании так называемого «осетино-ингушского» конфликта. Сила и угроза применения силы должны быть исключены как фактор урегулирования. В противном случае принимаемые решения не могут быть признаны легитимными и обязательными при изменении баланса и расстановки сил сторон. Единственная правовая и моральная основа урегулирования в регионе — немедленное и безусловное исполнение Федерального закона «О реабилитации репрессированных народов». Насколько это реально в условиях «суверенной демократии» и как практически реализовать урегулирование — это отдельная тема, но не меньшим идеализмом было бы надеяться разрешить конфликт на какой-то иной основе.

журнал КАВКАЗ & ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ТОМ 6 ВЫПУСК 3 2012

0


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » Этническая чистка 1992 года » КАВКАЗ & ГЛОБАЛИЗАЦИЯ