쿺

Настоящий Ингушский Форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » История Ингушетии » "Многоликая Ингушетия" (Албогачиева М.)


"Многоликая Ингушетия" (Албогачиева М.)

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

http://s1.uploads.ru/kV3UY.jpg

Профессор Н. Яковлев

«Проблемы изучения культуры чеченцев и ингушей»

В 1920/21 и 1921/22 годах мне пришлось, товарищи, провести две научные экспедиции в Ингушскую автономную область и в 23 году - в Чеченскую автономную область. Во время этих экспедиций удалось собрать кое-какой материал по изучению указанных областей и прибавить к тем немногим данным, которые уже ранее имелись в распоряжении науки. К сожалению, результаты этих экспедиций мне до сих пор не удалось опубликовать, за исключением одной маленькой книжки популярного характера об ингушах. Тема сегодняшнего доклада озаглавлена, как "Проблема изучения чеченской культуры" - чеченской - в широком смысле этого слова, считая, как собственно чеченцев, так и ингушей, за две близко родственные народности.
Здесь следует отметить, что в последнее время, между прочим, и в интересах науки, особенно остро ощущается необходимость в названии, под которым можно было бы объединить три народа, близко родственных по культуре и языку: чеченцев, ингушей и бацой (тушин). 3. Мальсагов предлагает для этой цели название народы "нахской" группы; я считаю этот термин приемлемым, с тем, может быть, изменением, которое яснее подчеркнуло бы происхождение этого названия от выражения "вей нах"  - "наш народ", как эти народы сами себя называют, т. е. я предлагаю термин: народы "вейнахской" группы.
Я позволю себе немного задержаться на этом вопросе. Такая необходимость в общем названии назревает, особенно в связи с тем, что теперь среди чеченцев и ингушей все чаще и чаще возникает мысль об объединении, как политическом (слияние автономных областей), так и культурном этих двух близко родственных по языку и смежно расположенных народов. Конечно, то или иное объединение двух сравнительно немногочисленных народов в один национальный массив, в общем, явилось бы благоприятным фактором, повышающим, как материальные, так и культурные их ресурсы (средства). Мне задают специальный вопрос о возможности объединения ингушского и чеченского языков. Поскольку общность или различие языков, как и других явлений культуры, зависит, в конечном счете, от социально-экономических факторов, провести объединение языков только административными или культурными мероприятиями нельзя. Но можно и должно создать условия, облегчающие естественный социальный процесс сближения. К таким давно назревшим мероприятиям относится вопрос объединения и согласования (унификации) национальной письменности, в первую очередь - алфавитов. Чеченский и ингушский языки настолько близки, что обеспечивают почти полное взаимное понимание говорящих на этих двух языках. При таких условиях, если бы разница в алфавитах была сведена к минимуму, для чеченцев и ингушей оказалось бы возможным, даже без перехода на один общий литературный язык, взаимно пользоваться издаваемой в обеих областях литературой. Это значительно увеличило бы культурные и просветительные возможности обоих народов.
Вопрос о согласовании алфавитов имеет уже свою давность. На 2-й конференции по просвещению горцев в Ростове-на-Дону (1925г.) уже было принято постановление об унификации алфавитов по близко родственным группам языков. Для этой цели должны были быть созданы специальные конференции (черкесская состоялась в Кисловодске в июле 1925 г.). К сожалению, предполагавшаяся чечено-ингушская конференция по этому вопросу во Владикавказе до сих пор еще не собралась. Наконец, вопрос о согласовании горских алфавитов был поднят делегатом Чечни и на последнем пленуме Комитета нового тюркского алфавита. Будем надеяться, что вынесенное там пожелание сдвинет этот назревший вопрос с мертвой точки. Конечно, унификация алфавитов требует предварительной подробнейшей проработки соответствующего проекта. Унификация должна коснуться изображения звуков, общих или соответственных в обоих языках. Такие звуки в ингушском и в чеченском алфавите должны изображаться одними и теми же буквами. Ко времени унификации алфавитов придется приурочить и исправление в них всех недостатков, выяснившихся из практики.
Темой моего доклада является всестороннее изучение, проблема комплексного изучения вейнахских народов, но, конечно, проблему такого изучения я понимаю узко. Я исключаю отсюда, как не специалист, изучение производительных сил, изучение естественных богатств и изучение экономическое, хотя, конечно, последним, как объяснительным материалом, придется воспользоваться и нам.
Таким образом, темой моего доклада будет служить исключительно изучение чечено-ингушского народа со стороны его национальной культуры.
Я беру эту проблему в трех главных разрезах: во-первых, в плоскости изучения прошлого чеченского народа, т. е. истории нации, и, во-вторых, изучения этнографического, т. е. изучения быта, как в документах и памятниках материальной культуры прошлого, так и в современных явлениях духовной и материальной культуры, в частности, изучения языка и, в связи с этим, изучения той литературы, которая до сих пор обслуживала чеченцев, т. е. их устной народной поэзии.
Если мы подойдем к изучению прошлого чеченского народа, то мы, прежде всего, должны будем указать, что для чеченцев, вообще, более важно изучение своего прошлого, чем для других народов, потому что они еще очень молоды в отношении своей национальной культуры, потому что они только что вступили в период строительства этой культуры. В настоящем периоде такой нарождающейся национальности, как чеченцы, чрезвычайно важно собрать, консолидировать свои культурные силы, чтобы начать планомерно строить свое будущее.
Для чеченцев и ингушей чрезвычайно важно поэтому осознать, какими они были в своем прошлом. Что этот вопрос назрел, видно, хотя бы из того, что когда к вам приезжаешь, то первый вопрос, с каким обращаются, это: "Объясните нам, откуда мы происходим? Откуда идет наш язык? Откуда эти башни, могильники в наших горах?" и т. д. Словом, первый вопрос чеченцев к нам, ученым: "Скажите, да кто же мы, наконец?" И действительно, народ, который не знает, кто он такой и откуда он происходит, - такой народ не может строить свое будущее. Вот почему во многих областях и республиках мы видим, как сейчас энергично приступают к изучению собственной истории. Казалось бы, история - вещь очень теоретическая, и, в первую очередь, сейчас нам нужна практическая полезность - прикладные науки, но оказывается для строительства национальной культуры вопросы национальной истории чрезвычайно жизненны. Эти вопросы заставляют национальности напрягать особые усилия, чтобы осознать свое прошлое. Если мы подойдем с этой точки зрения к проблеме изучения истории, то прежде всего отметим, как я уже указал, что чеченский народ еще очень молод и только сейчас начинает складываться в особую национальность. Это в буквальном смысле слова нарождающаяся на наших глазах национальность. Чеченцы насчитывают всего три родственных племени: это, во-первых, ингуши, называющие себя "галгай", во-вторых, чеченцы или нохчий, и, в-третьих, маленький народ тушины-бацой. Правда, раньше существовало еще четвертое племя, но при завоевании Кавказа оно целиком, в количестве до 30000 человек, выселилось в Турцию, - это карабулаки или арстхуой.
Молодость национальной культуры чеченского народа доказывается хотя бы тем, что племенные названия их появились лишь в самое последнее время, т. е. народы эти в буквальном слове родились на наших глазах. Еще недавно у вас существовали только названия отдельных разрозненных родов.
Это лучше всего видно на ингушах. "Ингуши" в русских документах (XVIII в. - "унгушевцы") - самое это слово происходит, по-видимому от названия селения Онгушт, которое находилось при выходе из ингушских гор. Оно было большим аулом, и жители плоскости, первыми вступившие с ним в торговые отношения, название этого селения перенесли на весь находившийся в экономической связи с этим селением нагорный народ. Затем русские переняли целиком это название от жителей плоскости (кабардинцев, нагайцев). Сами ингуши называют себя "галгай", но первоначально это название лишь небольшой группы родственных родов, которые происходили, по преданию, от трех братьев Eagi, Xamxi, Tergim.
Упоминаемое фамильное название произошло в связи с названием местности, в которой эти роды первоначально жили, - ущелье: Галгачие - и отсюда фамилия: Галгай. Затем развилось следующее явление: эти три главные ветви одного рода вместе с некоторыми другими родами захватили в свои руки ущелье реки Ассы. Так как они держали в своих руках это ущелье, по которому было сообщение с плоскостью и с Грузией, и так как они собирали дань со всех проходящих и патронами, и головами скота, то они быстро богатели, набирались сил и постепенно сделались родом, от которого стали зависеть другие более слабые роды. Получился феодализм, но феодализм родовой, когда одни роды феодально господствовали над другими. Имя таких господствующих родов: "Галгай" распространилось мало-помалу на весь народ и превратилось в общенациональное название, но это название еще так молодо, что, например, применительно к названию собственного языка оно еще не употребляется. Ингуш никогда не скажет, что его язык "галгай-мотт" (няна мот) - "материнский язык" или - "вей-мотт" - "наш язык". Есть и другие примеры отсутствия сознания национального единства. Когда, например, какого-нибудь жителя горного аула спросить, кто он по национальности, то ответа от него добиться трудно - он вам непременно назовет только название селения или рода, из которого он происходит. Таким образом, мы видим, что ингуши и чеченцы находятся еще на переломе, их сознание находится на самом переходе от родового быта, обусловленного раздробленной родовой экономикой прошлого, к быту общенациональному, когда роды объединяются в более широкие национальные коллективы на основе новых экономических условий.
Теперь обратимся к вопросам чеченской истории. Чтобы построить историю чеченского, как и всякого другого, народа, приходится обращаться к письменным и вещественным памятникам. Однако тут я бы хотел предупредить всех тех, которые намерены писать историю своего народа. Такие, вероятно, имеются и среди вас. Я бы желал предостеречь их от одной ошибки. Обыкновенно думают, что писать историю Чечни, это значит написать историю только одного чеченского народа, не считаясь с историей его соседей. Такое мнение глубоко ошибочно. Никоим образом нельзя думать, что чеченский народ, как бы молод он ни был, развивался в своей истории отдельно, изолированно; нельзя считать, что национальная культура представляет собой нечто совершенно замкнутое, выхваченное из международных влияний. Наоборот, изучение культуры приводит нас к выводу, что ни одна национальная культура не создавалась изолированно. Все эти культуры представляют собой смесь инородных влияний; и каждый отдельный народ отличается только тем, что смесь эта дана в нем в особой своеобразной  неповторимой пропорции. Только этой пропорцией смеси междунациональных элементов культуры и отличаются друг от друга народы Кавказа, а вовсе не какими-то изначальными расовыми особенностями, не изначальными национальными особенностями, якобы, данными народу на его прародине промыслом божьим. Поэтому, чтобы писать историю Чечни, мы никоим образом не можем отрешиться, отвлечься от той общей кавказской обстановки, в которой Чечне пришлось развиваться, и в качестве решающего фактора развития надо непременно проследить не столько условия географические, сколько условия социально-экономические, т. е. мы должны исследовать, в окружении каких культурных коллективов развивалась Чечня и в каком положении она находилась в отношении путей торгового обмена. Подходя с этой предпосылкой к истории Чечни, мы должны, во-первых, отметить, что Чечня, как и Ингушия, по своему географическому положению занимала территорию, которой суждено было в более древние эпохи оказаться несколько в стороне от широких путей торгового обмена. Тут мы найдем причину того, что Чечня и Ингушия сохранили более древние пережитки родового быта значительно лучше и полнее, чем их соседи. Если мы рассмотрим географическое положение Чечни, то увидим, что она занимает горы и равнины на юг от реки Терек. Между тем, древние торговые пути, которые исстари сложились на Кавказе, - шли, во-первых, по Северному Предкавказью, от Каспийского моря к Черному и обратно. Это - старый торговый путь, который в XVI - XVII веках именовался русским - черкасской дорогой. Он был важен потому, что, с одной стороны, в Каспийском море мы имеем сплетение в один узел целого ряда важных путей, из Средней Азии и далее из Индии и Китая, из Персии и с Севера, из Поволжья; с другой стороны, Черное море тоже дает узел путей, ведших первоначально в Византию, затем в ее преемницу Турцию и дальше в Западную Европу и Средиземноморские страны (Северную Африку, Сирию, Аравию, Египет). Путь между этими двумя морями с самого раннего времени, конечно, был чрезвычайно оживленной дорогой торговых отношений. Но этот путь проходил вне самой Чечни, хотя и прилегал близко к ней, а именно: он шел по левому берегу Терека, по-видимому, не переходя на правый, тогда покрытый дремучими лесами. Это стоит в связи с тем, что степь по левому берегу была в руках кочевников, а кочевники были всегда хорошими посредниками в торговых сношениях, вследствие того, что они обладали техникой быстрого передвижения.
Другой путь, не менее важный, шел по Закавказью. Этот путь, еще более оживленный и потому более культурный, чем Черкесская дорога, проходил по древней Албании и Колхиде, т. е. по теперешним Азербайджану и Грузии. Чечня оставалась в горах, в промежутке между этими двумя путями.
Пути международного обмена проходили вдоль ее боковых границ, но целый ряд второстепенных торговых путей, связывающих обе главные магистрали в меридиональном направлении, действительно пересекали Чечню, потому что кроме двух путей международного значения, конечно, были еще пути и местного значения - пути, ведшие с севера на юг и обратно. Этот ряд второстепенных путей проходил по ущельям рек через перевалы главного хребта в Грузию и облегчал местный торговый обмен и снабжение населения нагорной полосы. Такими путями являлись: пути в Дагестан через Андийские ущелья и целый ряд перевальных путей в Грузию, один из которых несомненно шел по Ассинскому ущелью через Ингушетию.
Таким образом, находясь в стороне от больших торговых путей, Чечня в то же время имела возможность близко с ними соприкасаться, вследствие того, что нагорная полоса всегда находится в тесной зависимости от той культуры, которая развивается на соседней плоскости. Это - естественное явление, потому что в горах обычно недостает хлеба, недостает зерновых продуктов, и жителям гор приходится выменивать их на продукты скотоводства, лес и пр., которыми богаты горы. Таким образом, этот род чисто местного торгового обмена должен был развиваться в Чечне с самых ранних времен.
Если Чечня, до известной степени, в силу своего положения и была отсталой страной, то все же следует признать, что она была не абсолютно отсталой, потому что она понемногу втягивалась в развитие торговых отношений. И вот, если мы проследим в дальнейшем всю историю Чечни, то увидим, что это и будет история нагорной довольно глухой страны, в отношении к тем культурам и тем государственным объединениям, которые развивались по южной и по северной большим торговым дорогам между двумя морями.
Древние известия, которые сохранились от античных писателей, очень мало говорят нам о северной дороге, следовательно, они мало говорят о и чеченцах. Это известия греческих и римских писателей, из которых главнейшие дают Стробон (ок. Р. X.), Плиний (I в. до Р. X.), Птоломей (II в. до Р. X.) и др. Чрезвычайно трудно к тем названиям племени, которые они приводят, приурочить какой-нибудь из существующих теперь народов, потому что, если даже самые названия и сходны с современными, то народы, известные под этими именами, и их языки могли с тех пор, конечно, коренным образом измениться. Но некоторые указания относительно тех элементов, из которых могла складываться чеченская национальность, мы получаем и от классических писателей. Именно по известиям этих писателей мы находим, что по северным склонам Кавказа жил народ гаргареи, а рядом с ними жили язаматы и савроматы, у которых женщины воевали наравне с мужчинами. Для того, чтобы объяснить, почему у последних женщины воюют наравне с мужчинами, и создалась легенда об амазонках.
Я думаю, что у этих гаргареев, по-видимому, и были представлены элементы, имевшие некоторое отношение к чеченцам. Это видно из того, что у чеченцев сохранилось самое слово "гаргар нах", т. е. "близкие люди" - "родственники". Очевидно, какие-то элементы языка гаргареев сохраняются в современном чеченском. С другой стороны, упомянутые язаматы представляют собою, надо думать, позднейших ясов или осетин. То, что говорится о сарматах, а именно, что их женщины воевали наравне с мужчинами и были совершенно равноправны, можно также объяснить из явлений, сохранившихся в позднейшем быту, как у ингушей, так и у осетин. Эти явления указывают на первоначальную равноправность женщин и мужчин в родовой организации. Дело в том, что мы в самом чеченском и ингушском языках и сейчас находим выражение "йиши-воши" (jisa-wasa), т. е. "братья и сестры" - "сородичи в целом". Оба эти слова происходят от одного и того же корня; в некоторых местах в ингушских диалектах "йиши" (jiesa) произносят и как "юши" (jusa), а в некоторых местностях (майстой) сохранилось произношение (joso) или (jaso) (тушский-бацой). Если сравнить эти два слова "брат" и "сестра" в чеченском, то увидим, что за исключением изменения гласной, корень в обоих словах остается один и тот же, именно, корень этих слов - "ша" (sa), причем значение этого корня, очевидно, следующее. Всякий чеченец переведет вам по-русски: "йиши-воши" как "брат и сестра", т. е. "все взрослые мужчины и женщины, принадлежащие к данному роду", - "сородичи без различия пола", причем приставка чен.: йа, ba (ja-, va-) инг.: "йо-, во-" (jo-, vo-) обозначает род, а корень сам по себе остается одним и тем же и для мужчин, и для женщин - ша (sa). Это указывает на то, что в основе данного чисто языкового явления, как его социальная база, должно лежать равноправие мужчин и женщин в родовой организации. Кроме того, мы имеем целый ряд явлений, которые указывают на особое значение именно женщины в родовом коллективе, - именно родства по женской линии и наряду с этим в равной степени и родства по мужской линии, так что родственниками считаются не только отцовская линия, но и материнская ср. инг.: (noanaxuoj), а также линии бабок, как по отцу (dea neanaxuoj), так и с материнской стороны (neana noanuxoj). Специальный вид родства: "шучи" (suci), чеч.: sici и "мохчи" (moxci), чеч.: meaxci распространился у чеченцев и на мужскую, и на женскую линии, тогда как у ингушей он сохраняет свое значение специально только по женской линии и обозначает двоюродных и троюродных потомков от двух родных сестер. Кроме того, у ингушей родство по материнской линии считается до сих пор "чувствительнее" родства по отцу.
Затем у них же есть еще такой обряд: дядя по матери должен дарить лошадь с седлом своему возмужавшему племяннику, отсюда в последнее время и пошел обычай воровать эту лошадь у дяди с материнской стороны. Таким образом, мы имеем целый ряд доказательств того, что женщина занимала ранее иное положение, чем то, которое она занимает теперь, и именно потому дядя по матери как бы заступал на место отца. Подтверждение этому социальному явлению мы находим, отчасти, в древних легендах об амазонках и в известиях о равноправии мужчин и женщин у яксаматов.
Если мы перейдем ко времени более позднему, то, надо думать, что торговая дорога на севере особенно оживилась ко временам Хазарского царства, которое расцвело именно на этом пути и на том товарообмене, который по нему протекал. Затем, приблизительно в XII - XIII веках происходит большой культурный подъем Абхазо-Грузинского царства в западном Закавказье. В этих веках Чечня и Ингушия подвергаются сильному влиянию с юга, начавшемуся даже несколько ранее, чему мы имеем вещественные доказательства. Здесь на фотографиях есть снимки развалин полуязыческого храма, основная христианская постройка которого восходит к IX веку. Он построен в долине реки Ассы в нагорной Ингушии. Сам храм построен значительно позже, но отдельные фрагменты (обломки) скульптуры и надписи на плитах восходят к дате постройки этого храма - 830 г. Р. X. Это служит указанием на то, что ущелье Ассы было одним из древних культурных очагов в стране, занятой чеченским народом. Культурное влияние Закавказья продолжается здесь приблизительно до разгрома Грузии монголами, т. е. до конца XIV в., а затем, с XV и XVI веков, появляются новые культурные факторы. Таким образом, Чечня, находясь в средней части Кавказского хребта, посреди двух культурных узлов - двух морей, Каспийского и Черного, и в промежутке между двумя торговыми путями, постоянно, хотя и с некоторым опозданием, воспринимает отголоски того, что делается и у одного моря, и у другого. Таким образом, культурные воздействия, так сказать, просачиваются сюда, от этих двух побережий, постепенно ослабевая и затухая к центру Кавказского хребта. Потому-то в центре хребта мы и находим сейчас самые примитивные и самые интересные для нас по своей древности культурные явления, как в Чечне и Ингушии, так и в Осетии. В частности, такое именно направление, такой путь культурных влияний доказывается и распространением мусульманской религии, распространением ислама на Кавказе, который появился раньше всего безусловно в районе Дербента, вслед за покорением Персидского Сассанидского царства (VII век). Затем поток мусульманства, двигаясь из Персии, постепенно проникает в горы с востока на запад, причем памятники, которые мы находим в Аравии и в Западном Дагестане, доказывают, что еще в XV - XVI веках там было повсеместно распространено христианство. Таким образом, легенда о том, что уже в IX веке весь Дагестан сделался мусульманским, - неправильна; мусульманской сделалась лишь узенькая ленточка по Каспийскому побережью, в результате торговой и политической связи с Персией. Совершенно ясно, что мусульманство лишь с большим трудом продвигалось в горы по направлению к Чечне, преодолевая сопротивление многочисленных и разрозненных горских племен параллельно процессу вовлечения их в сферу торговых отношений, слагавшихся на побережье.
Другой поток мусульманства более позднего происхождения -из империи османов шел от другого культурного центра - черноморского побережья. Он зависел не от Персии, а от Турции и ее вассала - Крыма, причем этот поток был более поздним (с XV в.) и в горы на восток и на юго-восток он проникал гораздо туже, постепенно приближаясь по этому направлению к Осетии и Чечне. При этом мы имеем сведения, что, например, в Кабарде мусульманство окончательно водворилось не раньше начала XVIII века, в Осетии мы уже застаем такую картину, что только западная часть Осетии приняла мусульманство, а другая часть, как раз восточная, осталась вне ислама. Относительно Чечни, куда мусульманство подошло с Востока, мы имеем уже документальные данные о том, что в конце XVIII века, когда там воевали Екатерининские военачальники (ген. Медем, 1789 г.), то некоторые чеченские роды еще приносили присягу не по мусульманской форме, а именами своих языческих богов. В Ингушию мусульманство проникло еще позднее: в XIX в., и только в самый момент завоевания Кавказа русскими принял мусульманство последний самый юго-западный ингушский аул Гвилеты (в 1861 г.). Несомненно, что могучим толчком к распространению мусульманства в это последнее время послужила сама война. Война с русскими создала благоприятную почву для мусульманской пропаганды. Мусульманство явилось наиболее сильным идеологическим средством, организовывавшим горцев на борьбу с русскими. Все предыдущее - это лишь маленькая иллюстрация того факта, что, как Чечня, так и Ингушия, в отношении культурной истории никогда не стояли изолированно, того факта, насколько они зависят от хода общекультурных влияний на Кавказе и от воздействия со стороны своих соседей, потому что мусульманство не прыгало через отдельные территории, а шло сплошным постепенным потоком, и в Чечне появилось лишь после того, как прошло через земли ее соседей.
Теперь, переходя к следующему, более позднему периоду культурной истории, начавшемуся с концом эпохи грузинского влияния, которое с нашествием в Закавказье монгол должно было ослабеть и окончательно было подорвано в XV - XVI вв. опустошительными войнами Турции и Персии в Грузии, мы подходим к тому времени, когда можно не ограничиваться только свидетельствами иностранных писателей об истории Ингушии и Чечни, но, когда, с одной стороны, мы можем получить уже документальные данные, а, с другой стороны, эти документальные данные сохраняются у самого народа в виде его надмогильных и других архитектурных памятников. Это, приблизительно, XIV, XV и XVI века. Это время, когда на севере появилась новая сила - Россия, когда русские завязывают отношения, прежде всего, с жителями плоскости - кабардинцами и нижними черкесами; и когда развивается эта своеобразная культура высоких 10 - 15-саженных родовых военных башен и наземных могильных склепов, которую мы видим сейчас на протяжении почти всей восточной части Северного Кавказа.
Что постройка этих башен действительно относится к тому времени, не раньше, чем, положим, к XIV веку, доказывается только косвенными фактами, ибо остатков письменности не сохранилось, хотя и есть следы, что тогда писали, пользуясь грузинскими буквами.
Так недавно на штукатурке арки одного из древних могильников, который находится в одном из боковых ущелий Ассы в Ингушии, мною была обнаружена надпись грузинскими буквами. Эта надпись относится ко временам христианства, потому что рядом изображен крест грузинского (георгиевского) типа. Эта надпись представляет собой, очевидно, имя, Энола, - имя, по-видимому, не грузинское, а местного происхождения. Значит, для того, чтобы писать на местном языке на Северном Кавказе применяли грузинский алфавит, но это не датирует нам времени появления могильников. Таким образом, приходится прибегнуть к другому способу расчета времени.
Вы все знаете, что у чеченцев и, особенно, у ингушей распространены родовые предания, именно предания, которые рассказывают, от какого предка произошел данный род, совершенно также, как в евангелии происхождение Иисуса от царя Давида доказывается перечислением всех его предков.
Считая в родовых преданиях ингушей числа поколений, которые в редких случаях доходят до 15, а в исключительных случаях до 20, можно приблизительно установить, к какому времени относится образование этих древних родов, а также и время построения башен, потому что каждый рассказчик знает, какой именно его предок построил ту или другую башню. Так, например, рассказывают, что такая-то башня построена Тергимом, другая Мадсэгом и т. д., и т. д.
Таким образом, подсчитывая среднюю продолжительность жизни каждого поколения, можно приблизительно высчитать, к какому времени относится появление этой культуры башен и могильников. Это время простирается не больше, чем на 450 - 600 лет, а расцвет этой эпохи вероятнее всего падает на более поздний (не древнее первой даты) период.
Я не буду здесь останавливаться на той важности, какую имеют для истории архивные и документальные данные, имеющие отношение к Кавказской войне. Это - архивы Астрахани, Кизляра, Владикавказа, Ставрополя и архив бывшего министерства иностранных дел в Москве, куда попадали все важнейшие дела по дипломатическим отношениям с Кавказом и где находится ряд неопубликованных документов и по Чечне, и по Ингушии, и по Осетии, и по другим народам Кавказа.
Теперь перейдем к обозрению тех памятников материальной культуры, которые вы видите здесь на фотографиях, и того, что они нам дают в смысле изучения. Дело в том, что когда вы приезжаете в Чечню, то вам обычно говорят, что неизвестно, кто наши башни строил, что это был, очевидно, какой-то народ "джелты" или другие, которые умели строить башни из камня, потому что сами чеченцы сейчас из камня строить не умеют. При этом упускается из виду одно, что привычки народа зависят от его потребностей и, по мере того как исчезает потребность строить башни, их перестают строить, и само умение строить мало-помалу забывается. Но это еще не доказывает, что раньше чеченцы не умели строить из камня. Если вы исследуете этот вопрос в Ингушии, по-видимому искусство строить башни сохранялось позже, чем в Чечне, то вы здесь найдете совершенно ясные следы того, что такие башни несомненно строились самими ингушами, и даже что строителями их являлись определенные отдельные роды, которые слыли искусными мастеровыми-каменщиками (thona goudzas). Ремесло там тоже было родовым занятием, и был определенный род "барханой", который и занимался постройками. Эти каменщики приглашались за плату всеми, кто хотел построить башню. Плата была определенной, выражалась в скоте, причем сам мастер должен был на все время работы поступить на полное иждивение хозяина. Постройка не должна была продолжаться дольше года. Если к концу года она не заканчивалась, то смотрели на это так, что, дескать, бог не захотел, чтобы она закончилась, значит, это не угодно богу, и башню оставляли незаконченной. Какова же была техника стройки?
Некоторые местные жители постоянно выражают сомнение, как могли люди поднимать такие громадные камни на большую высоту. Поэтому они предполагают, что строителями должно было быть какое-то особое племя великанов и богатырей, но оказывается, что тогда, как и теперь, силу заменяла техника, которая, конечно, существовала и в те времена. Если строили башню, то камни таскали не голыми руками - на то должны были быть примитивные машины, и такие машины действительно существовали. Они представляли собою нечто вроде ворот. Эту машину каменщик крутил за ручку и поднимал на канате все, что ему было нужно, точно так же, как ведро воды поднимают из колодца. Эта машины называлась по-ингушски "чегырьк" (cheghirg).
У ингушей существовал следующий рассказ. Когда мастер стоит сверху на башне и крутит этот самый "чегырьк", то выпустить его из рук нельзя, так как машина раскручивается в обратную сторону с большой силой. Один мастер выпустил чегырьк из рук и ручка машины столкнула его с башни. Находясь уже в воздухе, он громко закричал: "Featta! featta", что значит "Натощак, натощак!". Надо знать обычай, чтобы понять, для чего он так закричал. Он хотел этим сказать, что с утра хозяин его не накормил как следует, и он начал работать на голодный желудок. Поэтому с ним и произошло несчастье. Этим он хотел установить факт, что хозяин его плохо накормил и поэтому хозяин должен ответить за несчастье по кровной мести, как за убийство. Хозяин с земли закричал ему в ответ: "Как же, "натощак", когда я накормил тебя утром бараниной". Благодаря этому народный суд присудил получить с него в пользу семьи убитого только полкрови. Это доказывает, что у чеченцев и ингушей существовали не только свои ремесленники, но даже и охрана труда, по-тогдашнему времени довольно недурная.
Таким образом, мы должны прийти к убеждению, что все эти башни, все эти могильники и храмы, которые находятся в чеченских горах, сооружались самими мастерами из ингушей и чеченцев. Начало этой культуры, очевидно, положено было, может быть еще со времен IX века, или даже раньше грузинскими мастерами, а затем это искусство было перенято местными жителями и продолжало ими сохраняться, причем боевые башни несомненно строились вплоть до конца XVIII - начала XIX веков, так как мы имеем у ингушей легенду, которая говорит, что первый, кто выселился на плоскость, некий Кэрцхал, построил каменную башню возле Назрани. Эта башня сохранилась до сих пор в развалинах.
Таким образом, документальные данные говорят что эти башни еще строились до и в начале XIX века. Здесь следует отметить следующее обстоятельство: в области Чечни и Ингушии одним из наиболее высоких в культурном отношении был район Хамхинского общества, где находился храм Ткабеа-ерды центр теперешней нагорной Ингушии. Это доказывается следующими фактами: ингушские мастера приглашались, для построек и другими соседними народами. У осетин есть пpeдания о том, что целый ряд осетинских фамилий приглашал к себе: ингушских мастеров строить могильные склепы. С другой стороны во время своей поездки в область Майстой я остановился в маленьком ауле Це-Калу. Местные жители мне сообщили, что эта башня построена при таком-то предке, а мастера для постройки приглашены из Ингушии. Если вы сравните эту башню с ингушскими башнями, то она построена совершенно в том же стиле, купол у нее округлый. В то время как башни, построенные очевидно самими чеченцами (напр. в Чаберлое), отличаются более грубой и  простой формой купола - пирамидальной.
Эти башни являются настоящими "военными" башням куда прятался весь род со всем своим скарбом, женами, детьми и даже скотом во время нападений на него другого рода и отсиживался там потому, что по условиям родового быта война и кровная месть это одно и то же. Роды имели право войны и мира между собой совершенно так же, как современные самостоятельные государства. Они точно так же могли заключать друг с другом договоры налагать контрибуции и т. д. Поэтому война и "кровное нападение в чеченском языке обозначаются одним и тем же словом «thuom».
Другим родом памятников, на котором я остановлюсь являются наземные могильные склепы особого типа, которые строились на поверхности земли, и куда трупы клались на каменные полки во внутреннее помещение, как в склеп. Благодаря сухости климата в таком склепе трупы высыхали и отлично сохранялись, сохранялись также ткани и утварь. Сейчас в горах Осетии, Ингушии и Чечни мы находим целые города таких могильник один из которых (Khierda byavnis). Эти могильники носят названия "малхары кэшмыж" или "прах кэшмыж", то есть солнечных стоячих могил. Надо сказать, что такого типа могильник встречаются не только в Ингушии, мы находим их на огромном протяжении всего северного нагорья Кавказа.
Начиная приблизительно с верховьев Кубани, где есть два таких могильника, возле селения "Картджюрт" (Карачай) они тянутся через всю Балкарию, затем по всей Осетии, Ингушии и, наконец, мы находим следы их в западном Дагестане (Аварии и Андии), но там они представлены несколько иным типом. В Аварии труп кладется в землю, а сверху, над могилой, уже в виде только надмогильного памятника ставится сооружение, которое напоминает своей формой те могильники, которые строились в Осетии и Ингушии. Следовательно, этот обычай был широко распространен по всему Северному Кавказу и, вместе с тем, было распространено и само слово: чеч, кэш (kas); каб, чешане (ctsane) карач., балк. (kesene), приблизительно также называется могила у монгол, следы этого слова есть и у персов.
Здесь мы видим, насколько всякая культура в отдельных ее проявлениях является международной, насколько она распространена сплошь по большим культурным кругам и никогда не бывает узконациональной. Чтобы показать еще один пример, я приведу вам слово, которое имеет отношение к явлениям торгового капитализма на Кавказе. Все вы знаете, что еще перед самым завоеванием Кавказа там процветала торговля рабами, и два больших торговых пути и северный, и южный в значительной степени развивались как раз на торговле рабами. В рабство захватывались преимущественно горские народы, а потом эти рабы экспортировались в Турцию и Персию, и самое название "раб", как на чеченском языке, так и на других кавказских, дает нам очень любопытные данные. По-чеченски раб - лей (laj), с другой стороны, мы то же самое название находим у аварцев - лаг (lagh), и далее на восток у лезгин - лык (likh), с другой стороны, у абазинцев на крайнем западе - лык (lig). Таким образом, почти по всему Кавказу мы имеем один и тот же термин, но у осетин слово "лаг" (lag) обозначает просто - человек. Это приводит к интересному выводу, что социальный термин может получиться из термина языкового, т. е. этнического. Можно ясно себе представить, что, если народ складывается из разных слоев, из классов завоевателей и завоеванных, из классов победителей и побежденных, то в данном случае мы можем иметь их различное этническое (национальное) происхождение. Этот факт как будто доказывает, что главным поставщиком, главным местом добывания рабов в известный период была Осетия.
Теперь разрешите перейти к некоторым другим видам памятников материальной культуры. Две рассмотренные категории памятников: военные башни и могильные склепы - это памятники исключительно родового характера. В Ингушии они не могут быть ни проданы, ни отчуждены. Они принадлежат всем потомкам того лица, которое их построило, т.е. всему роду или его отдельным ответвлениям. Кроме того, считалось, что только тот является равноправным членом ингушского народа, кто имеет свою долю, т. е. право пользования, право участия, как в военной башне, так и в могильном склепе, принадлежащем его роду, т. е. кто мог в случае нападения скрываться в этой башне и кто после смерти мог быть похоронен в таком могильном склепе.
Кроме этих общеродовых сооружений есть еще ряд сооружений частновладельческих, уже представляющих собственность отдельной семьи. Это башни для жилья, мы называем их: "жилые башни"; они уже другого типа, шире и ниже, имеют самое большое  3 этажа.
В таких башнях в глухих нагорных районах Ингушии и Чечни живут еще и до сих пор. Башни этого типа называются "гала" (ghaala); можно думать, что название это стоит в связи с турецким словом "gale" - "крепость". Возле башни обычно расположен двор, который окружен каменной стеной. Вход в башню ведет сразу во второй этаж. Прямо над входом расположен балкончик "чартык" (caartaq), закрытый сверху и открытый вниз, чтобы можно было, оставаясь невидимым и защищенным, пускать оттуда камни на врагов, если они попытаются проникнуть в дверь. Внутри башни имеются всякие приспособления практического характера. Такие "гала" уже не представляли собой коллективной родовой собственности, они могли продаваться, отчуждаться и пр. главою, владеющей башней семьи.
Третий род памятников - это домусульманские храмы. В связи с ними стоят также вопросы религии. В горах Ингушии вы найдете кроме храмов более древнего культурного периода еще целый ряд маленьких храмов позднейшей постройки. Храм, здание храма по-ингушски называется "элгац" (elgac). Древнейшие храмы строились еще тогда, когда в Чечне господствовало культурное влияние Грузии, когда там впервые укрепилось настоящее христианство; более поздние - когда это христианство с падением закавказского влияния мало-помалу выродилось в полуязычество или даже в чистое язычество, которое и сделалось родовой религией чеченцев и ингушей. У каждого рода имелся здесь свой храм и свой годовой праздник. В это время развился полуязыческий культ, выражавшийся, главным образом, в торжественных коллективных пиршествах, в которых участвовали все члены данного рода. При храме находился родовой смотритель или хранитель, в пользу которого шла часть приносимых для пиршеств продуктов (его не следует смешивать со жрецом, обычно старейшим из присутствующих, который произносил молитвы). В храме находились также изображения богов. Нами, например, была найдена в Ингушии любопытная металлическая маска с деревянного идола богини Тышуол (Tisuol). Дело в том, что, как я сказал, мусульманство появилось здесь только в XVIII - XIX веках, но и после его принятия у ингушей все еще сохранялись некоторые старые языческие обычаи, и многие старики еще до сих пор помнят языческие молитвы и имена языческих богов. Один такой старик (Эльмураз-Хаджи) до последнего времени жил в селении Шон близ Владикавказа (нагорная Ингушия). Он был раньше жрецом при храме; а с принятием мусульманства он побывал в Мекке и сделался "хаджи". От него и от других мне удалось записать целые языческие молитвы и выяснить названия языческих богов. Эти боги следующие: Ерды (Jerda) - бог атмосферы; Тышуол (Tusuol) - богиня, которой молятся женщины, - богиня плодородия, весны; затем бог Сиелы (Siela), собственно, - бог грома; кроме них был еще бог охоты Елт (Jelth) и верховный бог Деале (Dtala); каждому из этих богов были посвящены особые молитвы.
После того, как эта культура каменных построек, каменных башен сделалась ненужной, а ненужной она стала тогда, когда с выселением на плоскость исчезла необходимость держать в своих руках транзитные ущелья, чтобы собирать дань со всех проходящих, а с другой стороны, уже не стало нужды и в общеродовых столкновениях при кровной мести. Дело в том, что кровная месть с течением времени становилась все более и более чисто семейной местью.
Непосредственно мстит врагам теперь семья убитого, а его род только бойкотирует вражеский род и этим принимает в мести как бы только косвенное участие. Убитыми могут быть только родственники строго ограниченного круга. Отсюда и исчезает необходимость в общеродовых оборонительных сооружениях. С переходом к новым условиям жизни, таким образом, исчезает необходимость строить военные башни и естественно, что во многих местностях даже забыли, что сами когда-то их строили и сами в них оборонялись. Теперь перестали строить также и жилые башни. Однако кое-где в нагорной Ингушии и в глухих углах Чечни (верховья Чанти-Аргуня, Майстой и пр.) еще доживают свой век семьи старшего поколения. С другой стороны, мы часто можем видеть здесь любопытные примеры, как старая культура, старая постройка приспосабливается к новым потребностям. Есть случаи, когда в Чечне старые жилые башни приспосабливаются прямо под дома с двухскатного черепичного крышей, как это мы видим, напр., в Ушкалое, с другой стороны, здесь появились дома другого типа - это в нагорье мазанные дома с плоскою крышей, тип, проникший сюда из Грузии. Таким образом, в Чечне в типах жилых построек сталкиваются два культурных влияния, представленных, с одной стороны, домами под черепичной крышей (русское из северного Предкавказья), а с другой, в более глухих нагорных местах (начиная к северу от Итум-Кале) - мазанными саклями с плоскими крышами (грузинское закавказское влияние). Один тип пришел сюда с севера, другой - с юга.
Отсюда вы видите, насколько важно и какой богатый материал дает изучение материальной культуры, как для научного познания явлений быта, так и для уяснения культурной истории народа.
Когда я был в Ингушии, меня больше всего интересовали явления кровной мести в их теперешнем состоянии, в связи с пережитком и размножением родового быта. Результаты этого изучения в популярной форме изложены в моей книжке "Ингуши", причем сейчас, в общем, мы приходим к такому выводу, что родового строя уже нет, он сохранился только в некоторых переживаниях, как, например, в наиболее торжественных случаях жизни (рождение, свадьба, похороны и пр.), при которых обычно вырабатывается особенное сохранение старых обычаев. Тогда-то и проявляются еще некоторые признаки родового единства, например, в коллективной помощи при обряде похорон, в ограничениях брака и т. д. Что касается кровной мести, то ее, как родового явления, уже почти нет. Весь род в кровной мести непосредственно не участвует; участвуют в ней только более близкие родственники семьи убитого, только им принадлежит право убить кровника. Еще более ограничен пределами одной семьи круг лиц, которые могут быть убитыми в оплату за убийство. Изменилась и еще одна сторона кровной мести - это сторона экономическая, для нас наиболее важная. Кровная месть в горах до последнего времени имела большое экономическое значение, так как она служила орудием порабощения одного рода другим, потому что в конце концов сводилось в значительной степени дело к тому, чтобы получить с повинного рода ряд выкупов, а выкупы эти тогда раскладывались на десять поколений виновной фамилии включительно: такое экономическое использование кровной мести ограничивало и возможность фактических убийств со стороны мстителей: так, родной брат, но живущий отдельным двором (хозяйством) и уплативший выкуп (vosal), ни в коем случае не мог быть убитым. При этом признаком отдельного хозяйства считался разделенный скот. Родной брат должен был заплатить выкуп (вошыл) в размере десяти коров, двоюродный брат в размере девяти коров, троюродный - восьми и т. д. до десятого поколения. Кроме того, периодический выкуп мог уплачиваться даже самим кровником (убийцей). Он мог получить за специальный выкуп и ежегодно выплачиваемую дань право безопасно ходить по своему двору или работать на своем участке. Словом, система выплат была такой, что позволяла одному роду экономически порабощать, сделать своим данником другой на неопределенно долгое время. Таким образом, в этой форме кровная месть была орудием нарождающегося феодализма. Когда же ингуши вышли на плоскость, нормальное развитие феодализма сразу нарушилось, ингуши вступили здесь в отношения с русскими и другими народами; началось развитие торгового капитала и торговых отношений.
Однако недавно в современной Ингушии мы неожиданно наблюдали обострение кровной мести. Такое положение длилось, по крайней мере, до самого последнего времени, когда специальной ингушской комиссией по примирению кровников были выработаны и приняты решительные меры по искоренению этого явления. Но до принятия этих мер получилось значительное обострение кровной мести, получилось такое положение, что виновнику фактически нельзя было даже откупиться; значит, кровная месть потеряла свое экономическое значение, перестала играть экономическую роль и превратилась в одно из проявлений ожесточенной жизненной борьбы в условиях нарождающегося капитализма. Этот процесс изменения родовой мести шел рука об руку с процессом распадения рода и накоплением торгового капитала, так что получилась любопытная картина, когда старые родовые пережитки сохраняются в новых условиях, но с изменившимся содержанием.
Я задержал ваше внимание на кровной мести только потому, что она имеет для ингушей и чеченцев большое экономическое значение, и меры, которые придется проводить для ее ликвидации не могут быть применены без детального изучения этого явления.
Теперь, чтобы не задерживаться больше на явлениях духовной культуры, я перехожу к вопросам изучения языка. Дело в том, что проблема изучения языка имеет большое практическое значение потому, что сейчас, как вы знаете, впервые создается национальная письменность, создаются новые алфавиты и шрифты, в последнее время на латинской основе. Все эти вопросы не могут быть правильно разрешены без изучения языка и без установления тех методов, какими выгоднее всего к этим вопросам можно подойти.
Здесь нужно откровенно сказать, что проблема алфавита и, в особенности орфографии для чеченского языка, далеко еще не разрешена, потому что тот способ письма, который сейчас применяется, еще очень приблизителен и не передает всех необходимых звуковых различий языка, так что первый ряд слов, имеющих например долгие "а, о, u, i" и короткие "а, о, u, i", - пишутся совершенно одинаково. Благодаря этому целый ряд слов, написанных совершенно одинаково, должен произноситься различно. Это может создать целый ряд недоразумений на практике, когда письменность пойдет более широко в массы населения. Все эти неудобства непременно дадут себя почувствовать, и тогда придется реформировать алфавит. К этой реформе необходимо подготовиться заранее.
Рассматривая место языков "вейнахской" группы, в ряду других, мы еще раз возвращаемся к вопросу о происхождении этих языков и чеченского, и ингушского народов. Среди самих чеченцев и ингушей теперь распространено предание, по которому народы эти (чеченцы, ингуши и арстхои) происходят от трех братьев, отец которых вышел, якобы, из Аравии, из рода корейшитов, или местности Шам (Seami - Сирия). Несомненно, что предание о "семейном" происхождении "вейнахских" народов от одного родоначальника есть естественное объяснение родства культур и языков в духе идеологии родового строя. При родовом строе всякое сходство народов могло быть объяснено лишь в перспективе кровного родства, происхождением от одного физического предка. Фактически всегда смешанное происхождение языков и народов и не могло быть иначе объяснено при родовом строе. Выведение предка "вейнахов" из Аравии или из Сирии, конечно, представляет собою прямое следствие позднейшей эпохи, когда эти народы испытали мусульманское культурно-религиозное влияние. С принятием ислама у "вейнахов" естественно возникает стремление связать со священными для мусульман местами и с родом самого пророка свое происхождение. Поэтому предок и выводится прямо из Аравии, из рода корейшитов. Предание о происхождении из Шама целиком заимствовано из Дагестана и представляет собой почти дословный пересказ фамильного предания о происхождении Шама-халои Тарковских, которые свой титул объясняли как Шам-Хан, т. е. хан из страны Шам. В аулах крупнейшего из дагестанских царьков это предание о "благородном" его происхождении звучало как естественный отголосок феодальных воззрений, когда немногие господствующие роды стремятся обосновать свое право на господство и эксплуатацию происхождением от мнимого "избранного" предка. Вместе с сильным одно время влиянием дагестанской культуры на Чечню это предание проникает и сюда, но при отсутствии здесь феодализма приобретает совершенно своеобразный характер. В условиях родового "демократизма", когда все свободные чеченцы и ингуши номинально обладают совершенно одинаковыми правами, это предание об избранном аристократическом происхождении применяется здесь ко всей массе народа и, так сказать, демократизируется. В Чечне получается характерное противоречие между содержанием и применением этого предания, которое держится здесь в конечном счете на религиозных тенденциях.
Изучение языков вейнахской группы ведется в Москве и Кавказской секции Института народов Востока. Сейчас уже начато составление их грамматики, причем одним из моментов этого изучения является установление родственной связи между чеченским и ингушским языками. Дело в том, что хотя каждый и знает, что ингуши родственны чеченцам и могут понимать друг друга, не прибегая к посредничеству третьего языка, но в чем заключается разница и в чем сходство этих языков, никто себе не представляет. Задача заключается в том, чтобы выявить разницу и сходство языков каждой группы. При этом удается установить целый ряд звуковых законов, т. е. установить, как один звук в чеченском языке соответствует другому звуку и ингушскому, и третьему в тушском (бацой).
Для того, чтобы вам лучше понять это, я приведу следующие примеры из таблицы соответствий.
В том же духе идет теперь разработка других разделов грамматики, например, морфологии. Остановимся для примера на вопросах склонения. Учителя обычно боятся большого количества падежей: в чеченском, например, их было указано 16.
Трудно будет выучить такую грамматику с 16 падежами, говорят педагоги. Но, конечно, здесь все будет зависеть от правильной классификации, от того, что мы будем понимать под "падежом". Под "падежом" не следует понимать отдельно сознаваемых частиц, когда они присоединяются к слову. Это уже не будут падежи, такие формы будут соответствовать русским формам с предлогами, с той только разницей, что предлог в русском языке стоит в начале слова, а в чеченском - в конце его, почему здесь его правильнее назвать "послеслогом". Вот в чем вся разница.
Разберем следующие примеры:
1. Следы особого "падежа" "недостаточности" (Caritivus): суффикс чеч. - zin, инг. - dz , туш. - chi "без" присоединяется, по-видимому, к форме родительного падежа caam "вкус" ceami-zin "безвкусный"; bear "дитя", bear-zin "бездетный" и т. д. Этот суффикс можно вывести прямо из отдельного чеч. слова: zien, инг. dzien "вред, убыток", арабск. zijan превратившегося в послеслог.
2. Послеслог - си (ср. си-х, cu-ri) восходит к корню слов сио "нутро, чрево", cuilin "беременный", букв.: "брюхатый".
3. Вторая часть сложного послеслога: - x-ulu стоит в прямой связи с: ulav "мимо, подле" и имеет параллели - в осетинском: -диг. bal, ир. el "вдоль по, через", в черкесск.: Ые "мимо", м. б. также: абх.: - bze "между"; с другой стороны, первая часть послеслога: -х- представлена в чистом виде в т. н. "проницающем", т. е. обозначающем движение, пребывание в веществе, падеже, напр. china-x "в дом, в помещение дома", - и представлена в черк. префиксе: хе х (читай, как русск. хе хы) "в веществе"; и в том, и в другом языке это стоит в связи с самостоятельным корнем: чеч. xi, инг. xij, туш. xi "вода, река" черк.; хе (читай хы) "море". Отсюда все вместе: - cu-x-ulu букв, значит "нутра - в - мимо" т.е. "сквозь внутренность".
Таким образом, некоторые окончания "падежей" мы не только должны признать особыми отдельными частицами - послеслогами, но и установить их происхождение от самостоятельных слов, частью, безусловно, усвоенных из других языков. Точно так же, в таких формах, как: laaman-ga-xa-ra "горе-к-в сторону-от", т. е. "от со стороны горы" - должна быть нами разложена на собственно падежную форму: laaman (древний родительный или дательный?) и послеслоги: ga- (переходящий обычно в: ie)-xa-ra, выделяющиеся каждый в отдельный слог и имеющие отдельное значение. С другой стороны, такая типичная форма, как родительный падеж, связанная в чеченском: 1) с изменением гласной корня, 2) при несовпадении деления на слоги с делением на корень и окончание, должна быть признана типичным неразложимым падежом: ср. тааг - "мужчина" mta-r-in и т. д. Проанализировав с этой точки зрения все 16 падежей Услара, мы придем к выводу, что собственно падежей очень немного, остальные же формы образуются от этих падежей путем присоединения частиц - послеслогов.
Теперь я хочу сказать несколько слов о чеченской народной поэзии. Следует отметить, что в то время, когда народ еще не имеет печатной литературы, все же нельзя сказать, что он не удовлетворяет своей потребности в художественной и политической литературе. В этом периоде такая потребность удовлетворяется только устными произведениями, так наз. "народной поэзии". Песни и сказки играют здесь такую же роль, какую у нас играют книги и газеты. На определенное политическое событие сейчас же складывается песня, в которой отражается настроение определенной группы населения. Причем на одно и то же событие может быть создано несколько песен и каждая из них отразит настроение одной из социальных групп. Одна передаст настроение одного класса, а другая - другого, ему враждебного. С другой стороны, художественная форма, в которую облачена песня, играет такую же роль, какую играет у нас художественная литература, т. е. удовлетворяет эстетическим запросам данного народа, непосредственно влияет на эмоциональную сторону, на чувство. Чеченцы, не имея письменной литературы, имели издавна довольно развитую народную поэзию, причем эта поэзия у них обладала известными особенностями. Надо сказать, что, если сравнить чеченцев с их соседями, мы придем к выводу, что, например, черкесы, которые держали в своих руках большую северную торговую дорогу и которые являлись на ней главными торговцами рабами и другими товарами, - эти черкесы дожили до нас, конечно, уже не в родовом строе, а в строе феодальном, строе, который похож на социальный строй Киевской Руси, державшейся на торговле, главным образом, рабами с Византией. Наряду с чеченцами и эти черкесы тоже имели свою народную поэзию, свои песни. Если мы теперь будем сравнивать народную поэзию черкесов с народной поэзией чеченцев, то принуждены будем отметить, что народная поэзия первых представляет собой героическую поэзию лирического характера, - поэзию, которая дает простор выражению личных чувств, восхваляет личные качества отдельных героев. Наоборот, чеченская поэзия спокойно описывает шаг за шагом, без особого восхищения, самое событие во всех его подробностях. Это является типичным признаком так называемой эпической поэзии. Таким образом, получается известное соответствие народной поэзии каждой национальности и ее социального строя. Эпос оказывается связанным с родовым бытом, а лирика, которая пропитана индивидуалистическими мотивами, оказывается связанной со строем феодальным.
Поэзия чеченского народа известна пока мало и начала записываться очень поздно, лишь в самое недавнее время. Впрочем, есть одна запись, которая до сих пор оставалась неизвестной. Это самая старая запись произведений чеченской поэзии. Она была сделана Львом Толстым во время его пребывания на Тереке в 50-х годах XIX столетия, когда он имел друзей чеченцев, от которых и записал в своем дневнике две чеченские песни русскими буквами. Эти два чеченца были Балта и Садо из Старого Юрта. Записи песен, сохранившиеся в дневнике Толстого, до сих пор оставались неразобранными и неопубликованными потому, что, если русскими буквами записать чеченский текст, то потом разобрать его будет чрезвычайно трудно. Разобрать можно только знающему чеченский язык. Эти песни предполагалось издать в полном собрании сочинений Толстого к столетнему юбилею со дня его рождения. Мне их предложили разобрать и установить их чеченский текст с точным переводом. Эту задачу я и выполнил. В 2 - 3 местах, правда, попадаются еще некоторые трудности, но в общем эти старейшие, насчитывающие почти столетнюю давность записи чеченских песен теперь вполне подготовлены к печати.
Они являются древнейшими известными нам памятниками чеченской литературы, будучи записаны в 1852 г. Одну из этих песен я вам и прочту в своем литературно-обработанном переводе (перевод Толстого не точен). Это маленькая песня, записанная 1 февраля 1852 г. в станице Старогладковской от чеченца Садо; песня имеет ясно выраженный свадебный характер:
Сама бы я себя убила, если бы люди (потом) не
говорили: "Распутнице могилу рыть давайте".
Прочь убежала бы я в поле, если бы люди (потом)
не сказали: "Мы по следам распутницу искать ходили".
Я в небо поднялось бы, если б поднявшись дождем
излиться вниз я не боялась.
Я не излиться вниз боюсь, - боюсь с дождем его пшеница
уродится.
Я в землю ушла бы, если бы травою выйти вверх не
побоялась.
Этого молодца волы съедят меня, боюсь, - от молодца
уйти мне (видно) места нет.
Теперь я приведу еще несколько образных чеченских песен в переводе на русский язык. Дело в том, что некоторые из произведений чеченской поэзии поражают своей художественностью, замечательными образными выражениями, так что представляют интерес не только для чеченцев, но, если бы их издать в русском переводе, они были бы интересы и для русских, и, вообще, для мировой литературы. К таким произведениям относятся, например, некоторые запевы чеченских эпических песен. Дело в том, что когда чеченец поет длинную эпическую песню, то в начале ее он поет вступление к песне, которое не имеет прямого отношения к ее содержанию, но должно привлечь внимание, определенным образом настроить слушателей. Эти вступления - "запевы" - бывают иногда замечательны по своей художественной форме. Есть такой, например, запев, который художественно рисует нам образ дикого оленя. Я его приведу вам в точном переводе:

0

2

К бьющему из гор ледяному ключу
Он не опускает сухощавой головы, чтобы утолить свою
жажду,
Он сходит на дно ущелий, из лужи тепловатую воду
пьет;
Поднявшейся по краям оврага, свежей синей травою
Он досыта не наполняет воздержанного бронха, -
Чутко настораживаясь, он сходит с гор на равнинные
пастбища,
Остерегаясь, чтобы не достала его пуля охотника;
Тонким языком он гладит свое длинное тело,
О кремнистый уступ точит развесистые рога,
Пятнистой ногой о чинаровый корень бьет.
Поводит ушами, рога назад закидывает,
На холм поднимается и ланям ревет.
Сколько оленей так ходит с ланями в разлуке!
Кроме нас, разве нет молодцев, к которым это
не относилось бы?
Вслед за таким запевом должна начинаться песня. Есть, между прочим, запевы очень интересные с бытовой стороны, запевы сатирического характера. Между прочим, один из них сочинен чеченцем, сосланным в Сибирь и потом вернувшимся из ссылки в Ингушию. Вот он:

У наших друзей да будет в ауле любимая
У недругов да будет в соседстве враг,
Для нас да прозвучит тихая песня,
Холодный вопль да раздастся в той синей Сибири!
Внимайте рассказу о, молодые юноши,
Кто рассказа не слушает, тому в бою удачи не будет.
Если в бою удачи не будет, трусом сделается молодец,
Если юноша станет трусом, он сядет за ученье,
Если он сядет за книгу, он сделается муллой,
Если он станет муллой, он возьмет красивую жену,
Если он женится на красавице, - не будет гулять она
с людьми,
Если с людьми будет гулять, смерть тебе грозит
неминучая...
Чем умирать, не легче ли вам мою песню послушать!
Кроме того, есть песни на политические темы, которые служили чем-то вроде живой газетной статьи, откликом на определенное политическое событие. Например, был во время царизма момент, когда по Ингушии распространились слухи о том, что русским правительством издан приказ отобрать у ингушей все оружие, и взять их всех на военную службу. Сами ингуши теперь по-ингушски песен не сочиняют, а поют только по-чеченски. По этому поводу певец, бежавший из Сибири, и сочинил специальную, политического характера песню:

Тонкий стан, стянутый ремнем
Повязать кушаком велит царское войско;
Тело, одетое в черкеску синего сукна,
Нарядить в долгополое платье велит царское войско;
Голову, покрытую круглой папахой,
Накрыть картузом велит царское войско;
Богатырское оружие, завещанное нашими дедами,
Без бою на тоненький прутик сменить велит
царское войско!..
О, ты, под ногами, черная земля!
Сделавшись пушечным порохом, - взорви царское
войско!
Та, над головою, синее небо!
Превратившись в пушечный снаряд, разнеси царское
войско!
А вот еще одна песня по поводу восстания Ума Хаджи в 1877 году. Собственно, эта песня не рассказывает о самом восстании, но она рисует настроение, которое, очевидно, создалось непосредственно после восстания, - настроение подавленное и грустное:

Сказывать песню поры-времени у меня не было:
Со зрячего глаза хмурым стал я,
С резвой ноги слабым стал я;
Пришло мне время перемигиваться со вдовами,
Прошло мое время переглядываться с девушками.
Рассказать ли мне вам о войнах - боях?
Я не удалец, бившийся на войне.
Сказать ли вам женский - детский рассказ?
Я не трус, сидящий с бабами.
Я скажу вам тихую песню,
Я буду говорить вам бедного человека слова.
Как мать-овца и безовремени родившийся убитый
ягненок,
Друг с другом и с богом вы не разлучайтесь:
Потеряв доверие народа, лучше по земле не ходить;
Спереди пусть не накопляется к вам зависть.
Сзади пусть не одолеет вас нападение,
Да получите вы пользу-удачу, как Уми, сын Ду
Как тот Уми, сын Ду, в Чиннахойском ущелье!

Из этих образцов вы видите, что если серьезно подойти к делу собирания произведений чеченской народной поэзии, то здесь могут встретиться материалы, которые интересны не только для чеченцев, но имеют интерес общелитературный, общечеловеческий. Среди них есть произведения, удивительно интересные по своим образам и по тому художественному впечатлению, которое они оставляют. Интересны они и с другой точки зрения, с точки зрения отражения создавших их политических отношений, отношений к русской власти, с одной стороны, и к феодальному строю, с другой. Выражением последних отношений служит хотя бы следующая присказка:

Из норы волченок да не выйдет,
Из колыбели княжич да не встанет...

Надо сказать, что мне пришлось познакомиться, когда я был в Чечне в 1923 г., с одним любопытным явлением, а именно: Чеченский наробраз, учитывая отсутствие детской литературы на чеченском языке, решил тогда переводить русские сказки на чеченский язык; это дало повод даже создать особый термин "чеченизация русских сказок". Напоминая об этом, мне хочется подчеркнуть, что гораздо целесообразнее было бы для этой цели заняться собиранием своих собственных поэтических произведений потому, что они представляют и большой художественный интерес, и доступнее и актуальнее для чеченского читателя, т. е. сильнее воздействуют на его чувства и воображение.
Русские сказки, переведенные на чеченский язык, вряд ли смогут заинтересовать чеченского ребенка; они далеки от него по всем своим бытовым подробностям, он их едва ли поймет. Гораздо важнее собрать свои сказки и пользоваться ими как материалом для чтения в школе и, что самое главное, использовать их как материал для создания в будущем близкой и понятной для масс чеченской художественной литературы.
Это было бы наиболее плодотворным подходом к задаче создания национальной художественной литературы. Тем же путем, путем использования сокровищ народного творчества, шли в эпоху своего младенчества и все мировые литературы, как русская и др.
В заключение я должен сказать, что по мере сил мы постараемся продолжать начатую нами исследовательскую работу в области чеченского языка и культуры, но в то же время, мы, ученые, должны обратиться и к самим представителям Чечни и Ингушии, чтобы они помогли нам в этом деле. Практически нужная нам помощь - это заострение общественного внимания на исследовательской работе и выделение новых национальных сил для нее, в особенности из среды молодежи. Сделать это сейчас нетрудно потому, что в Москве, как вы знаете, организован специальный институт по изучению восточных народов СССР. При этом в институте ведется подготовка научных работников из самых восточных национальностей, из кандидатов, имеющих уже общее образование. В институт нормально следовало бы поступать только по окончании ВУЗа. Однако для отдельных представителей восточных национальностей, так или иначе уже зарекомендовавших себя в области краеведческой работы, открыт и сейчас доступ в институт.
Кроме того, при 1 Московском Университете имеется вновь открытое этнографическое отделение на этнографическом факультете, при котором учрежден специальный кавказский цикл, где ведутся занятия по северно-кавказским языкам и культурам. Было бы чрезвычайно желательно, чтобы Чеченская и Ингушская автономные области выделили несколько молодых людей на этот цикл. Туда, к сожалению, идут неохотно, все стремятся попасть в техникумы и на экономические отделения. Конечно, экономика вещь необходимая, но дело в том, что экономики без культуры, без просвещения тоже не построишь. Работники просвещения для учебных заведений в Чечне пока черпают из старых запасов, но этих запасов почти не было, а в Ингушии при образовании автономной Горской Республики было всего 3 лица с педагогическим образованием. Отсюда ясный вывод, что необходимо готовить националов - педагогов и ученых.
Я просил бы повести агитацию среди молодежи в этом направлении, чтобы в дальнейшем молодые люди попадали и в 1-й МГУ на кавказский цикл и в научно-исследовательский Институт Народов Востока. На это необходимо обратить самое серьезное внимание. В Институте имени Нариманова в Москве, попадающие туда кавказцы часто учат турецкий или персидский языки; не лучше ли было бы, чтобы они изучали свои родные языки в Институте Народов Востока и в Университете. Я надеюсь, что в ближайшем же будущем мне удастся посетить Ингушию и Чечню, чтобы продолжить ту работу, которую я и все терпеливо занимающиеся со мною мои чеченские и ингушские сотоварищи по работе, начали уже в 1920 году.

0

3

Г. К. Мартиросиан

«История Ингушии»
Ингушское Национальное издательство "Serdalo". Орджоникидзе, 1933 г.
Дополнения

"История Ингушии" является первым опытом, первой работой на эту тему. Автор поставил себе задачей - дать материалы, которые могли бы осветить основные этапы исторического развития Ингушии от родового строя до наших дней строительства социализма. В данную книгу вошла лишь одна глава "Родовой строй, его разложение и зачатки феодализма".
Географическое положение и природные условия Ингушии. - Источники изучения истории Ингушии. - Ингуши (Cehalghaj). Распространение названия племенной группы родов Галграге на всю народность и причина этого. - Ингуши - древнейшие обитатели Кавказа. - Родовой строй. - Обычное право. - Религия. - Разложение родового строя. - Возникновение классов. - Классовая борьба в эпоху феодальных отношений. - Зарождение торгового капитала. - Ингушия и Грузия. - Ингушия и Кабарда. - Переселение ингушей с гор на плоскость и общественно-экономические последствия освоения равнины.
Колониальное завоевание Ингушии царской Россией и национально-освободительная борьба ингушей. Кавказ в сфере русской политики. - Учреждение в 1744 г. комиссии по обращению осетин-цев и ингушевцев в христианство.
Вступление в подданство России (1769 г.). - Походы царских войск в горную Ингушию и национально-освободительная борьба ингушей. - Карательная экспедиция полковника Хека (1783 г.). Разжигание междуплеменной вражды. - Договор 6 ингушских фамилий с Россией (1810 г.). Принятие старшинами русского подданства (1811 г.). - Тяжелое экономическое положение ингушских масс к началу XIX ст. - Кавказская война. - Новые походы в горы. Шамиль. - Социальные корни движения Шамиля и 3 периода в военной истории его. - Насаждение царизмом земельных собственников и привлечение их на русскую административную службу. -Устройство крупных аулов и Назрановское восстание 1858 г. - Поражение движения Шамиля. - Казачья колонизация. - Переселение чеченцев и ингушей в Турцию и Абречество.

Родовой строй, его разложение и зачатки феодализма

Географическое положение и природные условия Ингушии. -Источники изучения истории Ингушии. - Ингуши (Ghalghal). -Распространение названия племенной группы родов Галгаче на всю народность и причина этого. - Ингуши - древнейшие обитатели Кавказа. - Родовой строй. - Обычное право. - Религия. - Разложение родового строя. - Возникновение классов. - Классовая борьба в эпоху феодальных отношений. - Зарождение торгового капитала. - Ингушия и Грузия. - Ингушия и Кабарда. - Переселение ингушей с гор на плоскость и общественно-экономические последствия освоения равнины.
Территория ингушей и родственных им чеченцев, расположенная на Северном Кавказе, непосредственно примыкает к Главному кавказскому хребту и граничит на севере - с Кабардой, на юге - с Грузией, на востоке - с Дагестаном, на западе - с Северной Осетией.
Колыбелью ингушской культуры является нагорная Ингушия, занимающая ряд значительных котловин и продольные ущелья двух боковых хребтов главной цепи кавказских гор - Передового и Скалистого.
Живописнейшие пейзажи, очаровывающие взор зрителя, большие и малые гребни, высокие хребты, изрезанные зубцеобразными линиями, альпийские пастбища, тесные, мрачные ущелья с шумными потоками, глубокие балки, крутые и возвышенные перевалы, суровые утесы без признаков растительности, вершины, по которым плывут облака, каменные громады, разбросанные повсюду, - такова общая картина нагорной полосы Ингушии.
К северу от Передового кряжа тянутся Скалистые горы во главе с Мятлоом, прозванной "Столовой" по плоской форме вершины и расположенной на высоте 3005 метров над уровнем моря. С высоких точек ее в ясные дни открывается вид на снеговую цепь гор и на плоскость до городов Грозного и Моздока.
Параллельно со Скалистым хребтом, к северу от него, идут Черные горы, сплошь покрытые лесом и заметно уступающие по высоте Снеговому хребту.
Из главных рек на территории горной и плоскостной Ингушии надо отметить: Терек, Сунжу, Камбилеевку, Фортангу, Ассу, Армхи, Тоба-чоч.
В нагорной Ингушии главными реками являются: Асса с притоками и Армхи. Истоки Ассы уходят в Главный кавказский хребет, в глубь гор Архотис-Мта. В начале, всего несколько километров, она проходит по территории Хевсурии, по Архотскому ущелью, и около селения Колотан, соединившись с речкою того же названия, вступает в пределы нагорной Ингушии. Здесь первая часть течения Ассы скована в крутых берегах, в узком ущелье, и только у аула Пуй река выходит на небольшой простор долины Альберты с тем, чтобы около аула Таргим снова очутиться в ущелье, среди отвесных скал и каменного хаоса, а далее - среди густого леса. У аула Верхний Алкун Асса выбивается из ущелья, попадает в Предгорный район, принимает северное направление и, повернув затем на северо-восток, вливается, наконец, в Сунжу с правой стороны, против Закон-Юрт (Чечня).
С левой и с правой сторон в Ассу впадает несколько небольших речек.
Наиболее крупные притоки Ассы: Тоба-чоч, Фортанга, Шалаж, Азды-чоч.
Течение Тоба-чоч начинается из горного кряжа, связывающего Передовой и Пестрый хребты, потом идет на запад - по Цоринскому и отчасти Хамхинскому обществам, впадая в Ассу у аула Пуй.
Фортанга образуется из трех источников: из гор Гай, Чорой-лам и Бяртер-дук; вливается в Ассу с правой стороны, почти у впадения ее в Сунжу.
Река Азды-чоч является одним из крупных притоков Ассы, как по своей длине (около 200 км.) и площади бассейна, так и по количеству воды, выносимой постоянно.
Асса, Тоба-чоч и Азды-чоч начало свое берут на вершинах высоких, величественных гор, сливаясь из многих ручьев, часто ниспровергающихся отвесно, со значительных, иногда недосягаемых возвышений. Стремительно течение их, особенно в верхних частях: камни, деревья уносят они на своем пути.
Извиваясь, образуя великолепные водопады с пенистыми каскадами молочного цвета, - реки эти по каменистому ложу, большей частью, в крутых берегах, прорезают себе путь с диким шумом и ревом в самых недрах гор. Но, по мере приближения к плоскости, скорость их течения уменьшается. На грани между плоскостью и горами реки собирают свои силы, берут последнюю преграду и, наконец, бесшумно вступают на равнину.
Климат плоскостной и предгорной полосы Ингушии континентальный, в нагорной же части он характеризуется жарким, коротким летом с сухими, сильными ветрами и, благодаря высокому положению над уровнем моря, суровой, продолжительной зимой с холодными ветрами; в летние же месяцы наблюдаются резкие переходы от температуры дня к температуре ночи: дни стоят жаркие, ночи прохладные.
Почва в плоскостной Ингушии имеет каштановый и солонцеватый характер, состоит из мягких черноземов, в общем, плодородна, в нагорной же - супесчаная, каменистая, бесплодная. Только в нижней части ее, в полосе Черных гор, почва покрыта перегноем, имеет хрящевую подпочву, грунт местами глинистый, местами известковый, что, в совокупности, и благоприятствует произрастанию тут лесов.
Растительное царство в плоскостной Ингушии имеет типично степной покров, тогда как в горной произрастают растения, свойственные альпийской и субальпийской зонам.
Луга покрыты малорослой, но сочной травой.
В отношении ископаемых богатств Ингушия является еще недостаточно исследованным краем, хотя некоторые из полезных ископаемых известны были и в давно минувшие времена.
Переходя к истории Ингушии, мы должны констатировать недостаточность и слабую изученность существующих источников о ней. "Местная историческая традиция становится, в лице грузинской историографии, лишь с XI века на прочную почву, когда впервые интересы местных культурных кругов возвышаются до общекавказского масштаба". Известна печальная судьба местной южно русской историографии для всего древнего и средневекового времени: "своих, сохранившихся удовлетворительно, историков не знает ни Алания, ни Хазария, ни Золотая орда. С другой стороны, скудость надежных местных сведений о домусульманской Персии находится в вопиющем противоречии со значительностью культурной роли древнего Ирана, в особенности сасанидского времени, в исторической жизни народов Кавказа. Такое положение исторической традиции обязывает исследователя прошлых судеб народов Кавказа к тщательному использованию косвенных источников, служащих к достижению той же цели".
Первые попытки изучения Кавказского края и, в частности, Ингушии возникли в XVIII веке по инициативе Академии Наук, причем исследование поручено было европейским ученым — Гюльденштедту, Клапроту, Палласу и другим.
По окончании кавказской войны появляются книги А. Берже (1859 г.), Н. Дубровина (1871 г.), "Сборники сведений о кавказских горцах" (с 1870 г.).
Клапрот и Паллас широко использовали отчет о путешествии  в 1781 г. в Осетию и Ингушию дивизионного квартирмейстера Штедера.
Хотя в сочинениях, посвященных Ингушии, встречаются интересные сведения о прошлом этого края, но в целом перед нами работы историков-империалистов, которые "ревностно и верно, не за страх, а за совесть обосновывали колониальную политику русского самодержавия. Не случайно значительную группу историков Кавказа составляют генералы и прочие офицеры царской армии, т. е. непосредственные исполнители в деле колониального грабежа и разорения коренного населения Кавказа".
К этой группе историков относятся Дубровин, Потто, профессор П. И. Ковалевский, академик Бутков, Берже и ряд других, менее крупных имен.
Старая буржуазно-дворянская историография горских народов Северного Кавказа характеризуется, по справедливому мнению Н. Г. Буркина, тем, что: 1) она скрывала грабительскую сущность колониальной политики царской России; 2) она скрывала классовую дифференциацию среди горского населения; 3) она считала великорусскую нацию "великодержавной" нацией и смотрела на все остальные народы, населяющие Россию, как на низшие, удел которых - быть покорными российскому господствующему классу.
В противовес буржуазно-дворянским историкам В. И. Ленин установил: "1) что появление русских в горах Северного Кавказа было обусловлено неизбежным законом капитализма — искать все новые и новые рынки для товаров и капиталов; 2) что горские области Кавказа сначала были завоеваны политически, а затем шел процесс экономического "завоевания"; 3) что в результате победного шествия капитализма на Кавказе изменялось и горское общество, выделяя и нефтепромышленников (мы знаем таких, напр., в Чечне), и фабрикантов, и аграриев, и проч., т. е. создавая в горах Кавказа господствующий класс капиталистического общества, рядом с горским пролетарием и аульской беднотой". (Там же).
Памятники материальной культуры Ингушии до 1925 г. не подвергались планомерному изучению. Правда, ряд археологов производил здесь обследования, давшие интересный материал, но работа эта носила случайный, эпизодический характер. Лишь с 1925 года Северо-Кавказским Институтом Краеведения, преобразованным в 1926 году в Ингушский Научно-Исследовательский Институт Краеведения, начата была работа по систематическому, планомерному изучению памятников материальной культуры и фольклора Ингушии. В работах этих принимали участие: Х.-Б. Ахриев, проф. И. Н. Бороздин, проф. А. А. Захаров, 3. К. Мальсагов, доц. Л. П. Семенов и И. П. Щеблыкин.
В отношении экономического изучения Ингушии легко указать на имеющуюся специальную литературу по этому вопросу. Наиболее ранним очерком является работа Н. Грабовского "Экономический и домашний быт жителей Горского участка Ингушевского округа", появившаяся в 1870 году в III выпуске "Сборника сведений о кавказских горцах". В 1890 году выпущены были в свет "Статистические таблицы населенных мест Терской области", куда вошли данные о положении населенных мест и расстоянии их от ближайшего города, о правительственных и общественных учреждениях в селениях, о мечетях, школах, народонаселении, землевладении, скотоводстве и промыслах.
В том же 1890 году в газете "Терские ведомости" (в ± 98, 99, 101) Г. А. Вертепов напечатал под инициалами "Г. В." "Этюды об ингушах", впоследствии включенные во вторую книгу "Терского сборника" (1892 год) с измененным заголовком "Ингуши" (Историко-статистический очерк).
Цифровой материал об Ингушии, как таковой, заключается в ряде "Терских календарей". В 1905 году Ингушия выделена была в самостоятельный Назрановский округ и первые данные о нем напечатаны в "Терском календаре" на 1907 год.
В 1906 году образована была особая комиссия по выяснению положения землепользования и землевладения в нагорной полосе Терской области.
Нужно, однако, заметить, что это исследование началось отнюдь не по самостоятельному желанию административных органов, а под давлением назревшего земельного вопроса в горах области, вызвавшего волнения в крае.
Рапорт начальника Терской области от 1904 г. на имя командующего войсками Кавказского военного округа указывает, что наделение землей, которое вполне обеспечивало бы "жизненную и платежную правоспособность" населения, является задачей момента, и что наделению должно непременно предшествовать обследование экономического положения жителей.
Там же указывается на необходимость учреждения специальной комиссии для подробного изучения на местах: 1) правовых и адатных отношений аульных обществ и отдельных лиц к каждому из видов угодий, не исключая и лесов, находящихся в заведывании управления земледелия и государственных имуществ, а также находящихся в этих лесах сенокосных и выгонных полей; 2) исторических данных, послуживших основанием существующего обычного права землевладения и на исключительные особенности сельскохозяйственного быта горских жителей и, наконец, 3) экономического положения жителей нагорной полосы области и того, в какой мере наличное землепользование обеспечивает существование этих жителей и их платежную способность в отбывании государственных, общественных и других повинностей (Дело 1895 года, по описи ± 6 Горского отдела, 2-го стола, штаба Кавказского военного округа, часть И).
Результатом деятельности комиссии явились "Труды" ее, опубликованные в 1908 году.
"Труды" начинаются историческим обзором правительственных предложений и мероприятий, направленных к разрешению земельного вопроса в нагорной полосе Терской области. Эта часть, по характеру своего изложения, представляет из себя сокращенный письменный доклад, поданный начальником окружного штаба генералом Белявским командовавшему войсками округа 10 января 1905 года - "О поземельном устройстве жителей нагорной полосы названной области".
Далее следует изложение журналов особого совещания по данному вопросу, состоявшегося под председательством Медведева, с значительным сокращением и даже пропуском высказанных во время прений различных взглядов об отводе земель горцам на праве собственности.
Основная же часть "Трудов" посвящена местным исследованиям по отдельным народностям, исследованиям, произведенным каждым из шести членов комиссии в порученном ему районе, согласно выработанной ею программе. В нагорной Ингушии работа возложена была на члена комиссии - лесного ревизора И. Шанаева.
После издания "Трудов" долгое время специальных исследований по Ингушии не появлялось. В 1916 году, при проведении Всероссийской сельскохозяйственной переписи, Ингушия, наряду с другими районами, также была объектом деятельности местной статистической организации, но, к сожалению, последняя — статистический отдел Терского управления земледелия и государственных имуществ - представила в наше распоряжение далеко не полный материал: целый ряд горных аулов в опубликованных итогах переписи совершенно отсутствует.
В 1919 и 1920 - 21 годах экспедиция комплексного характера совершена была 3. К. Мальсаговым и проф. Н. Ф. Яковлевым. Свои наблюдения над жизнью, обычаями, памятниками старины, а также записи преданий проф. Яковлев изложил в книге "Ингуши" (Популярный очерк. ГИЗ, 1925 г.).
Принимая во внимание, что экономическая литература об Ингушии, в частности, о горной полосе ее, крайне бедна, Северо-Кавказский институт краеведения произвел экономическое обследование двух районов Горской Республики: Осетии (целиком) и Ингушии - плоскостной.
В 1926 г. Северо-Кавказской Ассоциацией научно-исследовательских институтов произведено было обследование горной Ингушии - под общим руководством проф. В. П. Христиановича.
С 16 августа по 30 сентября 1926 г. Ингушским научно-исследовательским институтом и плановой комиссией Ингушии проведено было обследование плоскостной части области.
С 1926 года Ингушский научно-исследовательский институт краеведения проводит планомерное изучение Ингушской автономной области в различных отношениях.
Нет сомнения, что собранные Институтом материалы, наряду с исследованиями других научных учреждений, прольют достаточный свет как на далекое прошлое Ингушии, так и на ее современное положение и на перспективы дальнейшего социалистического развития области.
Всестороннее изучение Ингушии за последние годы дало нам ценнейший материал, указывающий на то, что ингушский народ, который на языке колонизаторов именовался "диким", еще в далеком прошлом отнюдь не стоял на низкой ступени культуры. Сохранившиеся до сих пор памятники материальной и духовной культуры подтверждают это.
И если мы теперь имеем значительные и разнообразные материалы об Ингушии, то этим мы обязаны Октябрьской революции, давшей мощный толчок изучению горских народов.
Что же касается печатных источников по истории Ингушии до Февральской революции 1917 года, то нужно признать, что она, в общем, мала, скудна.
В частности, почти не освещена Ингушия в революции 1905 года. Этому вопросу посвящены статьи Л. Ф. Успенского (газ. "Власть труда", дек. 1930 г.) и А. Шадиева (газ. "Сердало", янв. 1931 г.).
"Более значительная литература имеется по истории послеоктябрьского периода.
Особенную ценность, как материал, представляют газеты периода 1917 - 1920 годов.
Основная литература по истории Октябрьской революции в Ингушии, гражданской войны 1917 - 1920 гг. указана в статье А. Аршаруни, причем им дана соответствующая характеристика этим печатным материалам.
По газетам, - пишет Аршаруни, - легко восстановить хронику событий на Тереке. "Что же касается очерков и отдельных работ, посвященных эпохе гражданской войны, то надо сказать, что они могут быть использованы как материалы, но ни в коем случае как исследования".
Существующую историко-революционную литературу А. Аршаруни делил на три части: 1) враги об ингушах в эпоху гражданской войны на Тереке; 2) мемуары, очерки участников, главным образом, ингушей; 3) газетный материал.
В 1929 году состоялась экспедиция Научно-Исследовательской Ассоциации КУТВ им. И. В. Сталина в составе А. Аршаруни и С. Куркиева по сбору материалов по истории революции и контрреволюции в Ингушии.
Из мемуаров и исследований, принадлежащих перу чеченцев и ингушей, следует отметить: "Очерк начала революционного движения в Чечне" - X. Ошаева, "К основным вопросам истории Чечни" - А. Авторханова, "Этапы революции в Ингушии" - Хейр-Хаева (жур. "Горский вестник", 1924 г., № 2), "Красный Верден" - С. Долтмурзиева (газ. "Сердало", 1926 г.), "Ингуши" - М. Альтемирова (газ. "Жизнь национальностей", М., 1919 г.), "1 - 9 февраля 1919 г." (Записки из дневника) - А. Г. Гойгова (газ. "Горская правда", 1923 г., № 25), "Ингушетия и революция" Темботова (газ. "Вольный горец", Тифлис, 1920 г., автор - сторонник бр. Джабагиевых), а также ряд статей и мелких заметок в газ. "Сердало" с момента ее возникновения.
Из других работ, освещающих историю революционных движений на Тереке и, в частности, в Чечне и Ингушии, необходимо упомянуть следующие: Н. Янчевский "Гражданская борьба на Северном Кавказе", его же "От победы к победе", Г. Мартиросиан "Социально-экономические основы революционных движений на Тереке" (1925 г.), "Терская область в революции 1905 г." (1929 г.), Н. Борисенко - "Советские республики на Северном Кавказе в 1918 г.", под ред. Н. Т. Лихницкого.
Однако почти вся вышедшая за последние годы историко-революционная литература, как справедливо отмечалось неоднократно в печати (см., напр., обстоятельную статью Н. Г. Буркина "Великодержавность и национализм в горской исторической литературе"), заключает в себе ревизию марксизма-ленинизма и антисоветские выступления.
"В целом, - говорит Н. Г. Буркин, - мы еще в области преол-доления буржуазно-дворянской историографии и создания марксистско-ленинской истории горских народов достигли немногого. В работах по горской историографии много еще методологической путаницы. Большинство из них еще не отделалось от влияния великодержавной историографии, некритически заимствует исторический материал из ее арсенала, а некоторые впадают в другую крайность - ставят проблемы горской историографии в плоскость обоснования местного национального шовинизма".
Отсутствие достаточных материалов по описанию эпохи отдаленного прошлого ингушского народа ведет к необходимости использования ряда источников для этой цели.
Сюда относятся язык, памятники материальной культуры, предания, сохранившиеся в памяти народных масс. Из других источников для изучения истории Ингушии надо отметить: "Акты кавказской археографической комиссии" и дела Горского исторического архива, в особенности архив кизлярского коменданта (данные с конца XVII и начала XVIII вв.), архив канцелярии начальника Терской области, военной канцелярии командующего войсками Терской области, Терского областного правления, меже--вой части кавказского линейного войска Терского казачьего войска, управления Сунженского отдела, штаба Терского казачьего войска, межевого управления Терской области (в делах последнего имеются интересные данные о земельной политике самодержавия - вопросы о земельном устройстве горских народностей, об образовании крупного землевладения и др.).
Что касается названия "ингуши", то под этим наименованием они известны не так давно, с момента переселения их из нагорной полосы на плоскость (первый аул здесь назван был "Онгуштом", отсюда - "ингуши").
Сами же себя ингуши называют "галгай". До переселения ингушей на плоскость отдельные племенные группы родов носили свои наименования: галгаевцы, цоринцы, фяппинцы (кисты), чулихоевцы.
Распространение названия племенной группы родов из Галгаче на всю народность относится, вероятно, к переселению ингушей на плоскость.
Такое распространение объясняется экономическим и политическим преобладанием галгаевской племенной группы в горах над другими названными выше племенами.
Мы знаем несколько точек зрения на вопрос о происхождении чеченцев и ингушей.
Л. П. Загурский в своей "Этнологической классификации кавказских народов" (приложение к "Кавказскому календарю" на 1888 г.) пишет: "Серединную часть Кавказского края вообще и западную часть Закавказья занимают группы народов, сродство которых с другими народами еще не отыскано. Группы эти картвельская (или иверская), западно-горская и восточно-горская". К восточно-горской группе Л. П. Загурский относит чеченцев "и соседних с ними, по происхождению и языку, так называемых кис-тин" и лезгинские народы.
У Г. Н. Казбека ("Военно-статистическое описание Терской области", ч. I, стр. 107) ингуши значатся в восточно-кавказской семье народов.
Ряд исследователей: Г. А. Вертепов, Евг. Максимов и другие, полагает, что ингуши принадлежат к одной из ветвей чеченского племени.
И. Пантюхов же возражает против этого взгляда, считая прародителями ингушей не чеченцев, а татов и халдеев. "Первоначальные поселенцы, - говорит он, - положившие название ингушской народности, были не из соседних местностей, а, действительно, как гласят и предания, пришли частью из Сирии, частью из Персии. На основании антропологических соображений, эти пришельцы не могли быть ни армяне, ни евреи, ни турки из Сирии, ни азербайджанцы из Персии и, судя только (Г. М.) по волосатости тела и устройству головы, не говоря о других признаках, следует заключить, что из Сирии, под предводительством Киста, пришли халдеи или айсоры, а из Персии - представители коренной персидской народности - таты.
Различаясь во многих отношениях весьма значительно, халдеи и таты имеют один общий важный признак - большую волосатость тела".
Далее И. Пантюхов продолжает: "Из кавказских народов наиболее волос на груди - у ингушей, и уже это одно дает основание предположить, что предки ингушей, что предки ингушей происходили, действительно, от татов и халдеев. Это же, отчасти, доказывается и формой головы и головными показателями". "О том, как природа и обстоятельства переделали ингушей из халдеев и татов чуть не в чистых чеченцев, - мы говорить не будем" ("Из вест. Кавказского отделения И. Р. Г. О-ва", т. XIII, 1900 г.).
Выводы И. Пантюхова, на наш взгляд, нельзя признать научными потому, что он строит их на зыбком фундаменте слишком незначительного числа наблюдений над волосатостью тела, формою головы и головными показателями у ингушей. "Выводы" эти носят характер реакционной расовой теории.
Акад. Н. Я. Марр делит горские народы по языковому принципу следующим образом (см. БСЭ, ст. "Яфетическая теория").
Сев.-кавказские языки. А. Восточная ветвь — дагестанская (лезгинские языки, даргинский, лакский, аварский, андийские языки, дидойские языки).
Б. Срединная ветвь: чеченские языки: 1) нахчийский (чеченский), 2) ингушский (ghalgha), 3) цова-тушинский (бацкбийский), 4) майстийский.
В. Западная ветвь: а) северная часть — Адыге: 1) кабардинский, 2) черкесский, 3) убыхский, 4) абазинский; б) южная часть - абхазский с диалектами: 1) самурзаканским, 2) абжуйским, 3) бзыбским.
Как видим из этой классификации, акад. Н. Я. Марр относит ингушей по языковому принципу к средней ветви северо-кавказских языков.
Ингуши, по имеющимся языковым, этнографическим, археологическим и пр. данным, являются древнейшими жителями Кавказа.
Упоминание о кавказских горцах встречается еще у древних историков.
Так, известный армянский историк V века н. э. - Моисей Хоренский в своей "Истории Армении" пишет: "Около того времени аланы, соединившись с горцами и привлекши на свою сторону почти половину Иверии, огромными толпами распространились на земле нашей".Н. Эмин в примечании указывает, что Моисей Хоренский под аланами разумеет кавказских горцев.
А. Н. Генко, в цитированной нами уже работе "Из культурного прошлого ингушей", отмечает на основании данных языка и ряда новейших материалов, что еще задолго до VI века н. э. ингушам пришлось столкнуться с аланами, "первое появление которых в районе Дарьяла, связанное с крупными этническими переворотами II века до н. э. (на территории современного Туркестана), относится к 35 г. н. э. (s. Taubler, Klio, t. IX, Lpz., 1909, стр. 14 ел.). Начиная с I века, на протяжении ряда веков, мы должны считать культурные влияния, шедшие отсюда, основным источником, питавшим горцев-ингушей, стоявших в тесной зависимости от обладателей северной равнины".
В труде под названием "География Моисея Хоренского" есть упоминание об ингушах (кистах).
Этот труд впервые напечатан был в Марселе в 1683 году, в 1736 году переведен на латинский язык братьями Вистон, а в 1819 вышел  в  Париже,   в  переводе  Сен-Мартена  (Memoires  sur  l  Armenie, Paris, 1819, с предисловием: "Memoire sur l'epoque de la composition de ka geographie attribuee a Moyse de Khoren").
В русском издании эта работа появилась под заглавием "Армянская география VII века по Р. X. "- в переводе и с примечаниями известного армяниста К. П. Патканова (СПБ., 1877 г.).
На страницах "Армянской географии VII века по Р. X." мы встречаем перечень народов, живших в то отдаленное время в Сарматии: "Сарматия (Азиатская) отделяется от своей половины (Европейской) восточными оконечностями Рипейских гор, рекою Танавис, Меотийским морем и простирается вдоль Кавказских гор у Грузии и Албании до Каспийского моря.
В Сарматии находятся горы Гинпийские, Кераунские и другие, и многие реки, в числе которых Этиль с 70 рукавами, на берегах которой укрепился народ басилы.
Следующие народы живут в Сарматии: 1. Хазары, 2. Буши (Булхи), 3. Баслики (Барсилы), 4. Апшеги, 5. Абзахы, 6. Царственные Сарматы, 7. Иппофаги, 8. Нахчаматьяны, 9. Фтирофаги, 10. Сюрикаци, 11. Митрикаци, 12. Амазоны, 13. Аланы, 14. Хебуры (Хебары), 15. Кудеты, 16. Скюми, 17. Аргаветы, 18. Марголь, 19. Такоци (Такры), 20. Аргоды, 21. Дачаны, 22. Паинчи, 23. Двалы, 24. Гунны, 25. Воспуры (Акулы), 26. Цанары, у которых проходы Аланский и Цекан, 27. Туши, 28. Хуши, 29. Кусты, 30. Антропофаги, 31. Цхваты, 32. Гудамакары, 33. Дунчики, 34. Дидоци (Дигон, вернее, Дидон), 35. Леки, 36. Каипастианы, 37. Агутаканы, 38. Хепуты (Хенуки), 39. Шилы (Шибы), 40. Тгигбы (Тгиги), 41. Хелы, 42. Каспы, 43. Паухи, 44. Ширваны, 45. Хераны (Хараны), 46. Баваспары, 47. Хечматаки, 48. Ижамахи, 49. Пасхи, 50. Пусхи, 51. Пиканаки, 52. Баканы, 53. Маскауты — у самого Каспийского моря, куда доходят отроги Кавказа и где воздвигнута Дербентская стена, громадная твердыня в море".
Сравнивая эти данные с известиями о Сарматии у классических писателей и с известиями армянских авторов, живших до VII века, К. П. Патканов, указывает на народы, встречающиеся у Птоломея, Ариана, Егише, Фауста, М. Хоренского. "Если, - замечает К. П. Патканов, - к сказанным (народам - Г. М.) прибавим: 34. Дидоевцы, 44. Ширваны, 14. Хевсуры, 25. Воспуры, 29. Кисты (Г. М.). 8. Нахчаматьяны, 17. Аргаветы, 23. Двалы, 32. Гудамакары, то получим 40 народов, названия которых не искажены, так как встречаются и у других писателей. Об остальных не могут сказать ничего определенного". "В именах: Сармат, Совромат, Яксамат, Хечматак, - продолжает К. П. Патканов (в примечании), -слог - мат имел, вероятно, какое-нибудь значение, может быть, землю, страну (см. I Oppert Exped. en Mesop., II, 80.)
То же самое встречается у автора в имени народа 8. Нахчама-тьяне. Окончание янц у армян этническое. Остается имя Нахча. В таком виде мы встречаем это имя у чеченцев, которые и до сих пор называют себя нахче, т. е. народ. См. Дубровина: "История войны на Кавказе", том I, стр. 369".
Сен-Мартен указывает, что безымянный автор армянской "Географии" не прямо, а через Папу Александрийского (жившего, по свидетельству Свиды, в конце IV века, в царствование Феодосия Великого) пользовался "Географией" Птоломея.
Птоломеева же карта Сарматии, как известно, дает то представление древних об этой стране, какое к началу II века нашей эры сложилось у греков и римлян. Она охватывала некоторые части Пруссии, Польши, часть Галиции, всю Европейскую Россию до центральных ее губерний, включая почти весь Кавказ. Таким образом, чеченцев и ингушей (встречающихся в старинных литературных памятниках под именем "нахче", "кустов" или "кистов") следует отнести к одним из древнейших народов Кавказа.
О происхождении и раннем периоде исторической жизни ингушского народа предание рассказывает нам следующее.
"Давным-давно, - повествует одно из преданий, записанных Чахом Ахриевым, - жил человек Сеска-Солса (т. е. Солса, сын Сеска).
Люди жили тогда под землею, в подвалах, выложенных камнем.
Солса был весьма умный и честный человек. Он родился не от обыкновенной женщины, а прямо происходил от бога.
В одно время с Сеска-Солса жили в горах джелты (греки); они были народ трудолюбивый, хотя не так, как теперь. Они были хорошие строители и настроили много башен и замков.
После джелтов жили вампалож (двуротые).
Одна женщина родила двух мальчиков: одноротого и двуротого.
Однажды братья вышли на охоту. Лесов в то время там не было, а рос небольшой кустарник. В то время в Терской долине жили кабардинцы. Один кабардинец ходил в кустах. Братья напали на него и взяли в плен. В скором времени на вампалож рассердился бог, и они начали умирать.
Кабардинец вернулся в Тарскую долину, взял с собой кабардинку, привез ее в горы и женился на ней. От этого брака произошли ингуши.
Вампалож вели войны с кабардинцами, и это было тогда, когда самое употребительное оружие были луки, а у некоторых - ружья, но не такие как теперь, а с фитилями".
Об образовании отдельных ингушских обществ тоже существует ряд преданий.
У Ч. Ахриева эти предания переданы в следующем виде.
"Происхождение Галгаевского общества, - говорит он, — известно. В отдаленнейший период времени между галгаевцами почти не было случаев потомственной передачи власти от одного лица к другому, как мы видим это в других обществах. Жители всегда выбирали из своей среды отличнейших по своему уму, богатству, а не исключительно по происхождению, людей и передавали им право судить и производить расправу, но при этом судьи или старшины не пользовались правом окончательно решать дела без согласия старейших членов общества. Только за кровь убитого старшины взыскивалось более платы, чем за обыкновенного галгаевца. Относительно чуждых народов галгаевцы держали себя совершенно независимо. Так, например, несмотря на то, что в конце XVIII столетия галгаевцы считались подданными тарковских шамхалов, они не платили им никакой дани и зависимость эта была только номинальной. Если галгаевца убивал какой-либо простой осетин, то месть галгаевца простиралась не только на убийцу, но и на его господина или владельца.
Воинственность галгаевцев была причиной того, что соседние с ними племена нередко нанимали их или платили им дань за защиту от других каких-либо враждебных соседей".
Далее, Чах Ахриев рассказывает легенду о происхождении Галгаевского общества.
"Сначала галгаевцы переселились из Гаши-Барагч (Гаши -ущелье).
Предка их звали Га, а у него сын был Галгай и другой Габертэ (что значит — кабардинец). Галгай вышел из ущелья Гаши (Аргунского округа), поселился в теперешнем, Галгаевском, ущелье и основал Галгаевское общество. Габертэ же переселился в Кабарду и основал Кабардинское общество.
О том же рассказывается иначе.
Сначала в Галгаевском ущелье был основан аул Аэйги-Калла тремя братьями. Старшего брата звали Аэйги, от которого произошло название аула; второго брата Хамхи; он отделился от брата и основал аул Хамхи; младшего Таргим. Он сказал: "Я поселился на берегу реки Ассы, где могу купать своего коня", - и основал аул Таргим.
От Аэйги произошел Борхойло и основал аул Барким; от Хам-хи произошел сын Косто и основал аул Косто. От Таргима произошел Барахо и основал аул Барахо.
Когда жить стало тесно, галгаевцы начали выселяться на долину (Тарскую). Выселившись туда, они построили 60 башен, чтобы вести войну с чеченцами, осетинами и кабардинцами. Когда пришли русские, то галгаевцы перестали воевать с осетинами, но стали больше воевать с чеченцами и кабардинцами. Когда стало жить тесно в (Тарской) долине, галгаевцы переселились дальше (к северу) и основали аул Назрань".
Предание об образовании Кистинского общества гласит, что родоначальником его был Кист - "сын одного знаменитого сирийского владельца из дома Камен (Комнен). Во время первых крестовых походов, он убежал из Сирии в Абхазию, а отсюда, через некоторое время, перешел в Грузию. Но Грузия в то время была в самом печальном положении от постоянных нападений арабов и турок, так что Кист принужден был убежать отсюда в неприступные кавказские горы и поселиться в одном из ущелий Северного Кавказа, недалеко от верховьев Терека. Здесь он основал аул Арзи -слово, значащее в переводе на русский язык, - орел. При этом он, вероятно, по примеру своих предков, избрал герб с изображением орла; этот герб, как знак власти, был передаваем из рода в род старшему члену семьи".
"Сын Киста Чард имел сына Чарда же. Последний построил в Арзи 16 "осадных" башен и замков, которые существуют и в настоящее время. После Чарда следовали его прямые потомки: Эдип, Эльбиаз и сыновья последнего Мануил и Аид. После смерти Мануила сын его Даурбек поссорился с дядею Аидом, оставил Кистинское общество и переселился в соседнее, Джераховское общество. При последующих потомках Киста власть их стала значительно уменьшаться над обществом, так что потомки: Шейльнк, Багамет и Таги играли между народонаселением роль старших членов семейства; впрочем, соседи относились к этим лицам как к владетелям кистинским; так, например, грузинский царь Ираклий принимал одного из потомков Таги с большим уважением и почестями, подобающими владетельным лицам".
Основателем же Джераховского общества, по народному сказанию, является Джерахмет.
Он поселился в ущелье еще в давние времена - по обоим берегам реки Армхи, впадающей в бурный Терек. "Ущелье названо Джераховским по имени родоначальника. Джерахмет, так же как и Кист, был выходцем, но не из Сирии, а Персии. Во время его переселения Джераховское ущелье было совершенно необитаемо; Джерахмет имел около 100 человек дружины, находившейся в его подчинении и исполнявшей все его приказания. Спустя некоторое время после его переселения, в Джераховское ущелье начали приходить посторонние жители и населяли свободные места - с дозволения Джерахмета. Последний защищал с своей дружиной новых переселенцев и за это пользовался весьма значительными правами над остальным народонаселением; так, например, он имел право держать холопов и брать подати с жителей Джераховского ущелья. Джерахмет жил до глубокой старости и в течение своей жизни пользовался между своими новыми соотечественниками большим уважением. Сыновья Джерахмета, Лорейн и Бек - пользовались между джераховскими жителями точно так же большим уважением. Подобно кистинским предводителям, они неоднократно были принимаемы грузинскими царями к своему двору и получали от них при своем возвращении богатые подарки. Вероятно, грузинские цари ласкали горских предводителей - с целью приобретения их расположения и предупреждения со стороны джераховцев хищнических нападений на пограничные грузинские земли. А эти нападения в первые времена существования ингушских обществ были весьма часты: они производились, большею частью, предводителями небольших отрядов дружины, при чем они весьма нередко забирались в самую глубь грузинского царства. Главною целью нападений было желание приобрести красного шелку и ситцу для праздничных бешметов своей фамилии. О характере этих нападений мы можем судить по некоторым народным ингушским преданиям о старинных ингушских героях.
Члены Джераховского общества находились точно так же в постоянных сношениях с своими соседями - осетинами; значительная часть последних жила почти на одной земле с джераховцами. Кроме того, между джераховцами и осетинами, населявшими ущелье р. Терека, существовал обычай: брать плату за проезд через Джераховское ущелье; причина этого обычая лежала не столько в праве сильного, сколько в том обстоятельстве, что окрестное население следило за исправностью дороги и, в случае ее порчи, делало поправки общими силами. Необходимость обоюдных сношений постоянно заставляла их быть более или менее внимательными к положению этой дороги и тем оказывать значительную услугу проезжавшим караванам. Сумма, собиравшаяся с проезжающих, разделялась между ближайшим населением; при этом в способе распределения была разница: в осетинском населении деньги отдавались не всем членам общества, а только самому привилегированному сословию - алдарам, между ингушским населением деньгами пользовались все, - как правители, так и остальные классы, в равной степени, - обстоятельство, указывающее на слабое развитие между ингушским населением аристократического элемента".
Заселение Джераха предание, по словам Ч. Ахриева, рисует так. "Первым переселился в Джерах Леван (из Галгаевского ущелья). Он жил против аула Абан-Кистена, который находится на р. Армхи. Прежде чем переселиться на новое место, Леван разостлал бурку и бросил стакан, произнося такие заклинания:
"- Я переселюсь в ту страну, куда обратится стакан (открытою частью): это будет признаком нового счастливого места".
Леван переселился к западу и основал Джерах (ныне Верхний Кале). Старый Юрт носил название Тетель-Кале. До сих пор находятся на этих местах признаки прежнего жилья. В новом ауле жили Цуровы и Хаматхановы.
Леван говорит:
"- Нам жить тесно. Выселяйтесь в новое место".
Цуровы и Хаматхановы продолжали селиться и хотели сделать башню, но Леван сбросил камни, приготовленные Дуровыми и Хаматхановыми. На этом месте Леван построил фамильный склеп. Потомки Левана расселились к западу и основали аулы Пямет и Фуртоуг. Цуровы тоже заселились к западу и основали Верхний и Нижний Озми.
Для того, чтобы связать потомков, Леван устроил праздник "братский святой" (цу). На том месте, куда собираются для праздника, построена часовня. Туда ходят молиться ежегодно (приблизительно на 4-й неделе великого поста).
В часовне находились: стакан Левана, который он бросал, и чучело голубя. В то время всякий был убежден, что кто раньше принесет жертву, того бог примет с большею любовью.
Однажды Боровы, в день праздника, в воскресенье, перед рассветом, отправились с жертвой в часовню. Один из них вздумал пошутить и взял чучело голубя: он вдруг сделался живым и улетел. Остальные, когда пришли, не нашли чучела голубя.
С тех пор Боровы стали бедствовать".
Об основании Карабулакского и Назрановского общества преданий нет, так как эти общества образовались из горных переселенцев в более близкий к нам исторический период.
Нужно заметить, что почти каждый горный аул имеет предание о своем возникновении. "Во многих случаях, - замечает Ч. Ахриев, - история о прошлом ограничивается одними только преданиями об основании аула, тогда как обстоятельства и события позднейшего времени не удерживаются в народной памяти, при чем эти предания, переходя из рода в род, не только не сокращают ся в своем содержании, но еще более увеличиваются от прибавления народной фантазии. Главною причиною живучести этих преданий надо считать то чувство уважения к своим предкам, которое в горском населении доходит до обожания".
Во время пребывания научной экспедиции Северо-Кавказского института краеведения летом 1926 года в нагорной Ингушии я кратко записал предания об организации некоторых аулов.
В Фуртоуге, от С. Ахриева, я узнал о родоначальнике Джераховского общества, а также об основателе селения. Прежде, еще до ингушей, — судя по местным названиям аулов, окрестностей, различных урочищ, - здесь жил какой-то другой народ, по-видимому, тюркского племени.
Этот народ был вытеснен ингушами. Первым поселился тут Охр, выходец из селения Могучкал, Джераховского общества. Он построил боевую башню, так как между ингушами и кабардинцами часто происходили кровопролитные столкновения.
Первые жители поселелись путем захвата, войн. Территория нынешнего Мецахальского общества, по словам Точиева (перевод А. Тутаева), в глубокой древности занята была другим народом. Селение основал некто Мецхал. Оно существовало еще до царствования грузинской царицы Тамары.
О Салги, - рассказал Белал Эльджаркиев, - существует предание, что первые жители пришли сюда из Аравии. Прежде селение называлось так же, как теперь — Салги. Основателем его считается Маго. Первые жилища возведены были из местного камня и песка. Маго сам выжигал известь. Материал на ослах им самим перевозился на возвышенное место, где теперь находится Салги.
Предание об основании Таргима, Эгикала и Хамхи гласит следующее. В далекие от нас времена жил в горах Ингушии один воинственный человек по имени Эльберт. У него было три сына: Эги (старший), Хамхи (средний), Тэргим (младший). Три брата имели свыше двенадцати тысяч десятин земли.
Сначала все они жили вместе, но потом разделились. Старший, по обычаю, должен был остаться в том ауле, в котором жил отец (Эгикал), Хамхи образовал аул Хамхи, а Тэргим устроил селение на правом берегу реки Ассы.
Род Тэргима постепенно разростался и дал целый ряд ветвей фамилий: Мальсаговы, Бековы, Чопановы, Плиевы, Оскановы, Лейзовы, Гасаровы, Озиевы, Гаркажевы, Тутаевы, Чабиевы, Кульбужевы, Горбаковы, Угурчиевы, Темурзиевы, Арчаковы, Султыговы, Ганиевы и др.
Возникновение селения Таргим предание относит к царствованию царицы Грузии Тамары. Об основании аула Эгикал житель последнего Шахбот Газдиев рассказал мне иную легенду.
Почти у вершины горы Цейлам жила древняя фамилия Заби-евых. Это далекие предки жителей Эгикала. Однажды у Забиевых пропало семь баранов. Дело было осенью. Весною несколько мужчин ушло на охоту. И вот, один из охотников увидел баранов, исчезнувших осенью. Они жили в пещере.
Внимательно осмотрев пещеру, охотники заметили не только баранов и овец, но и приплод - родившихся у них ягнят. Охотники, вернувшись домой, рассказали об этом своим родственникам.
Тогда старики, - удивленные тем, что скот уцелел в течение всей зимы и даже дал приплод, - спустились вниз, в то место, где сейчас находится аул Эгикал. Приблизившись к пещере, они опознали своих баранов, возвратились домой и сообщили обо всем жителям.
Сельчане выслушали рассказ стариков, посоветовались и переселились на землю, занятую в настоящее время селением Эгикал, ибо все нашли климат весьма благоприятным для развития здесь скотоводства, в особенности - овцеводства.
Первые жители расселились путем свободного занятия земель. В каких годах образовалось селение — точно неизвестно. Говорят, что во время грузинской царицы Тамары.
Аул Барах устроен выходцами из села. Эгикал. Так закончил свою повесть Шахбот Газдиев.
Сохранившиеся предания указывают, что жизнь ингушей в отдаленном прошлом протекала в обстановке войны. Они же указывают на тесную связь Ингушии и Чечни с Кабардой, Осетией, а также с Грузией.
Ряд преданий связывает основание аула с условиями, необходимыми для занятия скотоводством, часто упоминает и о другом занятии жителей — охоте.
Кроме того, нельзя не отметить, что некоторые предания заключают в себе и прямое указание на классовую диференциацию, на общественную роль "богатых" (например, "право судить и производить расправу" и пр.). Дошедшие до нас источники о ранних ступенях исторической жизни чеченцев и ингушей, а также ряд пережитков былого общественного строя их, свидетельствуют о том, что они, как и многие другие народы, прошли через родовой строй.
Род и тайпа, включавшая в себя всех однофамильцев, состоял из ряда отдельных ветвей, называемых "гаарами" или "неками". Все члены тайпы назывались братьями - "важерей", "воша", а в целом "вошала" или "братством".
По представлению чеченцев и ингушей свое начало тайпа и гаары ведут от общего родоначальника и основываются на кровном единстве ее членов. Средства производства находятся "в общественной собственности и общественном пользовании известных человеческих групп" - так характеризует Энгельс родовой строй.
Такому характеру хозяйства родового общества соответствовало и управление родовыми делами путем подчинения членов тайпы решениям совета ее или главы тайпы, избираемого на демократических собраниях и смещаемого по усмотрению рода. Военно-хозяйственные, брачные связи между родами послужили основой, на которой патриархальные роды объединились в племена. Так возникли племена: галгаевцев, чулихоевцев, фяппинцев, джераховцев.
Галгаевцы обитают, - пишет А. Берже, выпустивший свой очерк "Чечня и чеченцы" в 1859 г., - у верховьев р. Ассы и по берегам реки Тоба-чоч, между кистинами, цоринцами и аккинцами, цоринцы обитают в верховьях восточного истока р. Ассы. Аулы аккинцев расположены по обоим берегам р. Ассы и Сунжи, между галгаевцами и дальними кистами, в верховьях р. Гехи, притока Сунжи. Джераховцы живут по обоим берегам Макалдона. Кисты разделяются на ближних и дальних. Первые живут по ущельям Макалдона, притока Терека, а последние по ущельям р. Аргуна. Общество ближних кистин сосредоточивается в глубокой котловине, окруженной со всех сторон высокими хребтами, идущими от Главного кавказского и замыкающимися в долине Терека, у Джераховского укрепления, близ которого впадает в Терек р. Кистинка. Карабулаки занимают равнину, орошаемую р. Ассой, Сунжей и Фортангой, по течению которых и расположены. Галгаевцы живут по р. Ассе и Сунже. Назрановцы занимают низменные места, орошаемые р. Камбилеевкой, верхнею Сунжею и Назрановкою и по течению этих рек до впадения р. Яндырки в Сунжу и по Тарской долине.
Племена: галгаевцы, чулихоевцы, фяппинцы, джераховцы и карабулаки вплоть до XX столетия сохранили некоторые свои отличия в языке, обычаях и т. д.
Каковы были основные черты хозяйственного и общественного строя ингушей в период их пребывания в горах?
Согласно имеющимся данным ряда пережитков родового строя, нужно полагать, то этот строй в отдаленном прошлом существовал в Ингушии со всеми его основными элементами.
Здесь, однако, необходимо отметить, что ввиду отсутствия материалов и неизученности вопроса о доклассовом периоде истории Ингушии мы не имеем возможности установить какие-либо хронологические рамки, четко разграничивающие в этом отношении одну формацию от другой.
Поэтому мы вынуждены, базируясь на имеющемся материале, далекое прошлое Ингушии восстанавливать, исходя из пережитков былых формаций, пережитков, сохранившихся на протяжении веков.
Так, наличие целого ряда пережитков родового строя дает нам основание считать, что в древнейшие времена в Ингушии существовал этот строй в целом и только в связи с развитием производительных сил, с изменением общественного производства отпадали некоторые элементы указанной формации, другие же сохранились и далее, но только уже в виде пережитков.
Как известно, отличительной особенностью родового строя является совместное примитивное ведение производящего хозяйства родами, члены которых связаны сознанием своего кровного родства.
Основное средство производства - земля - находилась в коллективной собственности и являлась первоначальной формой земельной собственности.
Скотоводство возникло из усложненной охоты, подобно тому как усложненное собирательство привело к земледелию. Однако, "для сколько-нибудь широкого развития скотоводства, для постепенного выявления всех производственных возможностей того или иного животного необходимым условием была оседлость" (Е. М. Кричевский. Развитие производства родового общества. Сборн. "Первобытное общество", под ред. М. Н. Покровского).
По мере развития земледелия родовая общинная собственность начинает "сковывать его производство" (Энгельс), и противоречие между низким уровнем производительных сил и коллективным процессом труда и присвоения "снимается" индивидуальным производством, являющимся источником происхождения частной собственности.
Распад родовой коллективной собственности на землю повлек за собою распад рода на ряд больших семей, домовых семейных общин, разложившихся, в свою очередь, при дальнейшем развитии индивидуализации производства, на малые моногамические семьи.
Родовую общину сменила сельская община, хотя в ней еще продолжали сохраняться некоторые элементы былой организации, в частности, коллективная собственность на землю. Последняя, однако, в результате дальнейшей индивидуализации производственного процесса, вытеснена была частной собственностью
на землю и "хотя пахотная земля остается общинной собственностью, она периодически переделяется между членами сельской общины, так как каждый земледелец обрабатывает за свой счет предназначенные ему поля" (Маркс). После окончательного передела пахотная земля превращается в частную собственность, и сельская община сменяется "общиной вторичной формации", "в которой пахотная земля стала частной собственностью, между тем как леса, пустоши, пастбища и пр. еще остаются общинными" (Маркс).
Так шел процесс разложения родового строя в Ингушии. "Настал конец родовому быту. Общество переросло этот уклад, он не мог ни смягчить, ни уничтожить разъедавшие его противоречия" (Энгельс).
Ко времени завоевания Ингушии Россией общую собственность тайповой и сельской общины составляли выгоны, лес и пастбища, тогда как сенокосы и пашни находились в подворно-наследственном пользовании семейных групп.
Такое положение вещей сохранялось до Октябрьской революции и даже в 1926 г. научная экспедиция Ингушского Н.-И. Института в горную Ингушию констатировала здесь в ряде мест отношение к некоторым видам земельных угодий, как к достоянию отдельных родов (пастбища, выгоны).
Родовой строй Ингушии имел свои обычаи, охватывавшие самые разнообразные сферы имущественных и проч. отношений.
Признание общего главы рода, уважение к старшему по возрасту, кровная месть, общность имущества, взаимопомощь, радушный прием родственников, траур по случаю смерти члена рода, ответственность всего рода за проступки члена рода, безусловное запрещение брака между членами рода и т. п. обычаи становятся понятными только при свете родового строя.
Кровная месть - один из главнейших спутников родового быта - возникла на почве исключительного хозяйственного значения каждого члена рода, потеря его наносила существенный ущерб хозяйству всей тайпы. Отсюда кровная месть всей тайпой за убийство или ранение члена рода ("доу"). "Из рассказов о том, как происходила кровная месть в старые времена, когда ингуши жили еще в своих горах, не подчиняясь никакой посторонней власти, видно, что раньше ответчиком за убийство была "вся фамилия" убийцы до десятого поколения включительно. Самое мщение за кровь в те времена подчинялось более строгим правилам, соблюдавшимся у горцев до недавнего времени" (Яковлев. Ингуши).
Родовому строю соответствовала своя религиозная надстройка: культ предков, как хранителей накопленного опыта в добывании средств существования, хранителей, передающих этот опыт потомству.
Переходя к возникновению и развитию обмена, отметим следующее.
Обмен продуктами, - говорит Маркс, - возникает в тех пунктах, где приходят в соприкосновение различные семьи, роды, общины, потому что в начале человеческой культуры не отдельные индивидуумы, а семьи, роды и т. д. вступают между собой в сношения как самостоятельные единицы.
Обмен товаров, по утверждению Маркса, "возникает там, где оканчивается община, в пунктах ее соприкосновения с чужими общинами или членами чужих общин".
С развитием же обмена выявились неудобства непосредственной меновой торговли и из товаров выделяется один, который охотнее принимается, чем все остальные. Таким товаром у чеченцев и ингушей стал, по-видимому, скот. Основанием для такого предположения являются некоторые сохранившиеся в обычном праве их нормы, регулирующие различные стороны быта; так, при определении вознаграждения потерпевшим за ранение, при кровной мести, при уплате за работу счет ведется по тому или иному количеству скота; известно также, что за постройку боевых башен строителям платили коровами.
Так шел процесс разложения родового строя и процесс созревания в его недрах имущественного неравенства среди членов тайпы.

0

4

Начали отслаиваться отдельные группы, владевшие большим количеством скота и земель. К этим группа надо отнести, главным образом, большинство членов племенной группы родов из Галгаче. Занимая центральное место в нагорной Ингушии, владея входом в Ассинское ущелье, извлекая немалые материальные и прочие выгоды из своего положения, отдельные семьи, принадлежавшие к названной племенной группе родов, накапливали в своих руках богатства и усиливали свою власть над окружающим населением.. Некоторые данные говорят о том, что в Ингушии существовало и рабство.
Трудно, разумеется, при полной еще неизученности вопроса установить социально-экономические формации, через которые прошла Ингушия. Вопрос этот требует большой подготовительной работы по сбору соответствующих материалов, после чего только можно будет дать всесторонний анализ этих формаций и их особенностей в условиях Ингушии.
Однако, имеющиеся уже данные свидетельствуют о том, что Ингушия прошла и через феодальные отношения, при чем продолжали еще сохраняться родовые отношения в виде пережитков.
Родоначальниками группы тайп из Галгаче предания считают трех братьев: Тэргима, Эги и Хамхи.
Всякий, кто проезжал или прогонял свой скот через их владения, должен был - пишет профессор Н. Ф. Яковлев - "платить им дань, которая исчислялась скотом или пулями и зарядами пороха. Так, за проход с одного человека и с каждой головы скота братья брали по одной пуле и одному заряду пороха. Мало помалу в руках братьев и их потомков скопилось богатство, поселения их разрослись, и по их именам получили название селения: Эгикал, Хамхи, Таргим. В союзе с другими соседними родами Баркинхоевых, Евлоевых и родом Ферти-Шауль потомки трех братьев или рода "трех селений" вооруженной рукой распространили свою власть на ряд соседних племен: фяппинцев, акинцев и др.". "Выходцы из чужих родов, беженцы, пленники, найденыши становились рабами или получали от господствующих родов земли для поселения и становились их крепостными земледельцами" ("Ингуши").
Предания, а также прошение потомков трех братьев, поданное в конце XIX ст. начальнику Терской области, указывают, что Эги, Хамхи, Тэргим имели свыше 12.000 дес. земли.
Некоторые предания, как мы видели, отмечают наличие в Ингушии группы, имевшей "право судить и производить расправу".
Легенда о богатыре Тырпале, приводимая проф. Яковлевым, рассказывает нам о женитьбе этого "гордого человек" на дочери грузинского князя. В первый раз грузинские князья отправили к богатырю девушку-рабыню, но Тырпал отослал ее обратно; во второй раз подослали к нему не рабыню, но и не княжеского рода. "Наконец, грузинский князь послал к нему свою собственную дочь. Эта сразу пришлась богатырю по сердцу, и по прошествии трех ночей он стал жить с нею, как с женой".
Другая легенда - об Ивизде Газде - является любопытной иллюстрацией социального расслоения в Ингушии еще задолго до укрепления царской власти на Кавказе.
"Испокон века жили ингуши в Галгайском ущелье. Поперек ущелья была сделана каменная стена, и стояла их стража у единственного входа. Без разрешения часовых никто не мог ни выйти, ни войти.
Начальником у входа был некий Пхягал Беарий. Стража и вся страна находились под управлением "отца" (т. е. старшины - старшего в роде) "трех селений", "отца Беркимхоевых, отца Евлоевых и Ферти-Шауль, устанавливавших законы. Однажды пришла им в голову мысль: "Сколько ни живет на свете людей - у всех есть свои князья. Не лучше ли и нам поставить над собой князя?" И каждый из четвертых в сердце своем мечтал сделаться князем. Тогда собрали они всех галгаев. Три дня и три ночи продолжалось их совещание на лугах Coy".
Один лишь ингуш по имени Ивизды Газд не явился на всенародное собрание, несмотря на то, что за ним послали вестника. Когда же он узнал, что собравшиеся готовятся метать жребий, кому быть князем на Ингушии, то решил поехать на выборы. "На себя надел он шелковый халат, оседлал лучшего коня, взял отделанную золотом шашку. Свою роскошную шелковую одежду опоясал он грязным вьючным ремнем, которым увязывается груз на спине осла. В таком виде явился он на собрание, где сошлась вся страна галгаев". Здесь его спросили: "Скажи, почему не являлся ты эти три дня на собрание? Ведь мы несколько раз посылали за тобой". "А что мог бы я сделать, если бы и пришел", - отвечал Газд. "Почему ты на коне, почему надел шелковые одежды, почему привесил к поясу отделанную золотом шашку и почему опоясался грязным ослиным ремнем?" "Не идет разве мне этот грязный ремень?" - спросил Газд. "Как может идти ослиный ремень к шелковой одежде?" - ответили собравшиеся. "Клянусь моим отцом, — восклинул Газд, — как ослиный ремень - к шелковым одеждам, так князь и раб не идет к ингушам!" Тогда все собравшиеся единодушно постановили: "Пусть вырастет негодное потомство у того, кто отныне предложит поставить над нами князя". И разошлись собравшиеся со словами: "у кого есть рабы, пусть сейчас же отпустит их на волю".
В ингушско-русском договоре, подписанном в 1810 г., потомки "благородных" фамилий именовали себя так: "Мы, нижепоименованные, 6 фамилий ингушского вольного и никому не подвластного народа, лучшие и почетнейшие люди" (Г. М.).
Это были люди, принадлежавшие к фамилиям с большим количеством членов, происходивших, по преданию, от одного предка, сосредоточившие у себя значительные участки земель, огромное количество крупного и мелкого рогатого скота, вооруженную силу.
Общеизвестна теперь имевшая место в ингушской истории зависимость фяппинцев от "лучших" галгаевских фамилий: за убийство фяппинца галгаевцем платилось меньше, чем за убийство фяппинцем галгаевца.
Б. К. Далгат пишет о взаимоотношениях между сильными и слабыми фамилиями следующее: "Обычным было явление, что сильная фамилия обижала слабую. Слабой фамилии в таком случае оставалось одно спасение - или образовать союз сообща с другими слабыми фамилиями, или примкнуть самой к сильной фамилии в качестве младшего сочлена". "Из слов Лаудаева мы видим некоторый намек на соединение слабых родов в одно целое с целью совместной обороны от сильных родов или присоединение слабого рода к сильному, как к патрону".
Здесь, однако, речь идет, по существу, не о сильных фамилиях в целом, а отдельных членах их, ибо к рассматриваемому времени тайпа не представляла уже собою единый хозяйственный организм без имущественного неравенства; что же касается т. наз. "слабых" фамилий, то в отношении их можно предположить распространение на всех членов зависимости от феодалов.
15 поколений назад (500 - 750 лет) - сообщает проф. В. П. Христианович - род Салгиевых выселился, вследствие тесноты, из Цоринского общества и занял на праве свободной заимки территорию нынешней земельной общины Салги. Когда для укрепления своего владения нужно было построить башню, то на началах купли-продажи земли на занятую территорию был впущен род Гу. Несмотря на покупку земли последним, род Салги считал Гу своим "лей", т. е. вассалами ("Горная Ингушия").
Маркс, между прочим, отмечает феодальный принцип, который "состоит в истреблении имеющегося в наличности", особенно ярко проявляющегося в "роскоши личных услуг" (т. 1, стр. 597). Это как нельзя кстати применимо и к ингушской действительности отдаленного прошлого. В целом ряде норм обычного права, сохранившихся у ингушей до конца XIX ст., можно встретить этот весьма распространенный термин - "услуги". Раскрывая же его настоящее содержание, легко заметить, что под этой формой скрывается определенная фактическая зависимость отдельных лиц или групп людей от сильных мира сего.
Что касается хозяйственного строя, то, в общем, он имел натуральный характер. Низкий уровень развития производительных сил, отсутствие удобных путей сообщения (гористые места, узкие, тропинки, извивающиеся подчас над пропастями), которые бы облегчали установление хозяйственных связей внутри самой Ингушии и вне ее, — делали невозможным широкий обмен, вследствие чего он и играл здесь второстепенную роль.
Нужно заметить, что наряду с земледелием и скотоводством выделилась ремесленная деятельность, которой занимались отдельные семьи. Отделение ремесла от земледелия Энгельс называет "вторым великим общественным разделением труда".
Известно, что постройка боевых и жилых башен, склепов, храмов, замков, которая возможна была лишь для богатых и воинственных семей, производилась каменщиками... "В старое время - пишет Яковлев - в горах имелись целые роды, занимавшиеся, например, постройкой башен из камня. Такова фамилия Баркинхоевых, жителей села. Баркин, в горной Ингушии, которые из поколения в поколение были мастерами-каменщиками, или "искусниками камня", как выражаются ингуши ("тоны гоудзыж"). "Только имевший наследственную долю в боевой башне и могильнике считался полноправным свободным ингушем. На не имевших такой доли смотрели, как на низших, с ними остерегались заключать браки".
С возникновением классов в адате отразились элементы классового расслоения и классовой борьбы в Ингушии. Кровная месть стала удобным способом для сильных, зажиточных, "благородных" закабалить бедноту из тех или других фамилий; кроме того, при преследовании кровным порядком принималась во внимание социальная прослойка, к которой принадлежал убитый или обиженный и обидчик. Известно, напр., что за убийство плата с убийцы или его родственников взималась различно - в зависимости от того, к какой "фамилии" принадлежал убитый (к "лучшей" или слабой, "худшей").
Были также случаи, когда отдельные члены т. н. "слабых" фамилий оказывались вынужденными в силу экономических причин, кровной мести и др. обстоятельств становиться под защиту сильной. Этот акт сопровождался особым церемониалом: один из членов "слабой" фамилии приходил к представителям "сильного" рода и у башни последнего, в присутствии жителей села, резал быка и просил принять в состав рода; после этого принятый принимал новую фамилию, пользовался ее защитой и выполнял "покровителям" различные работы, причем, однако, последние именовались "услугами".
Из приведенных нами преданий нам уже известно, что основатель Джераховского общества Джерахмет "пользовался весьма значительными правами над остальным народонаселением; так, напр., он имел право держать холопов и брать подати с жителей Джераховского ущелья". Сыновья его "пользовались между джераховскими жителями точно так же большим уважением. Подобно кистинским предводителям, они неоднократно были принимаемы грузинскими царями к своему двору и получали от них при своем возвращении богатые подарки".
Одного из потомков Таги грузинский царь Ираклий принимал "с большим уважением и почестями, подобающими владетельным лицам".
В предании об образовании Галгаевского общества отмечается, между прочим, что "за кровь убитого старшины взыскивалось более платы, чем за обыкновенного галгаевца".
В 1933 году Ингушский областной научный музей пополнился ценнейшим историко-археологическим предметом: медным фигурным изображением орла с арабской куфической надписью вокруг шеи (текст надписи приведен у Ч. Ахриева). Предмет датируется IX веком и вместе со связанными с фигурой орла архивными документами, найденными Ингушским научно-исследовательским институтом, представляет чрезвычайно интересный материал для выяснения вопроса о феодализме в Ингушии и сношениях ее с мусульманским Востоком. Об этом предмете и сообщает Ч. Ахриев в предании об образовании Кистинского общества: Кист основал аул Эрзи (что в переводе на русский язык означает - "орел"). "При этом он, вероятно, по примеру своих предков, избрал герб с изображением орла. Этот герб, как знак власти, был передаваем из рода в род старшему члену семьи".
Таким образом, если вопрос о феодализме в Ингушии не получил еще полного освещения, то, тем не менее, по целому ряду отдельных исторических фактов можно уже теперь считать достоверным наличие зачатков этой общественно-экономической формации у ингушей. Сюда надо отнести отмеченные выше производственную структуру феодализма, формы феодальной эксплуатации, крепостничество, внеэкономическое принуждение и др. черты феодальных отношений.
Вместе с тем, уже в период феодальных отношений зарождается в Ингушии торговый капитал.
В горах и начал развиваться процесс накопления богатств в руках отдельных семей, принадлежавших к родам "трех селений", владевших важным торговым и военно-политическим трактом по долине р. Ассы, которым пользовались и русские послы XVI века.
Эти семьи, принадлежавшие к родам, владевшим входом в Ассинское ущелье, само собою разумеется, извлекали немалые выгоды из своего положения.
Они производили обмен своих продуктов на привозные предметы иноземной промышленности (украшения, ткани, металлические изделия и т. п.) и затем сбывали товары среди соседних племен: фяппинцев, чулихоевцев, цоринцев и др.
Феодальные отношения, надо полагать, поддерживались в Ингушии и феодальной Грузией, которая, суда по многим данным, играла важную политическую и культурную роль в Ингушии. Имеющиеся материалы говорят о глубокой давности грузинско-ингушских взаимоотношений. Эта связь имела не только экономический характер, но также характер политического господства Грузии в Ингушии; влияние Грузии велико было и в религиозном отношении.
Грузинские мастера воздвигали в Ингушии (как и в Осетии) христианские храмы; грузинские цари направляли в ее ущелья своих проповедников, богослужебные книги. В 1927 г. Ингушским научно-исследовательским институтом передана была акад. Н. Я. Марру для определения старинная богослужебная пергаментная книга, вывезенная в 90-х годах прошлого столетия Г. Вертеповым из нагорной Ингушии. А. П. Генко, которму акад. Н. Я. Марром рукопись передана была для исследования, относит ее, по характеру письма, к XI-XII векам.
Культурное влияние Грузии сохранилось в Ингушии на протяжении многих столетий; особенно-же оно было сильно в период VII-XII веков; с постепенным политическим упадком Грузии слабела и ее политическая и культурная роль в Ингушии. В 1785 г. грузинский царь Ираклий "призывал к себе осетинцев и ингушей, но напрасно" (Бутков).
Это культурное влияние оставило заметные следы как в языке, так и в материальных памятниках.
В частности, памятниками грузинской культуры являются, напр., известные храмы Ассинского ущелья - Тхаба-Ерды и Алби-Ерды (основание первого Н. Бакрадзе относит к XI веку, проф. А. Г. Шанидзе, доц. Л. П. Семенов, И. П. Щеблыкин - к XII веку).
Древне грузинские письмена встречаются в Ингушии на различных памятниках древностей - на плитах храма Тхаба-Ерды, на древних сосудах, найденных в могильнике близ села Салги.
Вместе с тем в литературе встречаются данные о зависимости ингушей от "владельцев Большой Кабарды, потомков арабского князя Инала". Эта зависимость относится к тому моменту, когда Грузия политически ослабела, а политическое влияние Кабарды на соседние горские народы усиливалось. "Ослабление Грузии" и "разделение государства на части" "в первой четверти XV века подвергли ингушей зависимости кабардинцев, которые начали постепенно притеснять их и принуждали платить дань с каждого двора по одному барану, а за неимением такового на одну косу железа" (Платон Зубов. Картина Кавказского края, принадлежащего России и сопредельных оному земель в историческом, стратегическом, этнографическом и торговом отношениях. СПБ. 1835 г.).
Между тем, "Благородные" (Эзди нах) семьи, сосредоточившие в своих руках значительное количество скота, спустились, ввиду земельной тесноты в горах, по долинам рек на плоскость, к плодородным землям.
А. Н. Генко, по сведениям Шгедера, полученным им в Тарской долине, называет игравших роль в завоевании равнины членов рода: Тергимхоева, Жги, Хамхоева, Кортоева, Оздоева или Цикмабухоева, Евлоева.
Первый аул, основанный на плоскости в XVII веке, носил наименование "Ангушт"; отсюда и получил народ свое русское название - ингуши.
О продвижении ингушей на плоскость сохранилось свидетельство дивизионного квартирмейстера Штедера, объехавшего в 1781 году Ингушию и Осетию. Данные Отчета Штедера приведены в работе А. Н. Генко, цитированной уже нами выше.
"Я следовал - сообщает Штедер - берегом Сунжи через равнины и поля ингушей почти вплоть до гор. По ту сторону (гунжи), на 4 версты восточнее, лежали под лесистым отрогом 3 или 4 деревни ахкиюртовцев, представляющих собою смесь ингушей и карабу-лаков" (стр. 27). "Через 5 верст к западу (от Сунжи) мы попали у реки Камбилеевки к ингушам или кистам, расположенным при выходе ее из лесистого предгорья... В недавнее время колония ингушей, называемая Шалха (Schalcha), расположилась у нее, под горами.
Густота населения в менее плодородных долинах выгнала их на плоскость... Одна лишь эта колония, благодаря ее мужеству и силе нации, могла держаться, сбрасывая при каждой попытке кабардинцев налагаемое ярмо, причем недавно погиб один из знатнейших кабардинских князей. На левом берегу Камбилеевки расположено у самых гор около 200 фамилий. Перед собой они имеют глубокую ложбину и берег реки для защиты" (стр. 28).
Описав дефиле, ведущее от Шалхи в Тарскую долину, Штедер продолжает: "Отсюда открывается долина больших ингушей и тянется на юго-восток свыше шести верст, при ширине в 4 версты. Большинство их селений лежит по северной стороне долины, частью на склоне гор, частью у реки. Также и на западной стороне реки Герге (Gerge) лежит несколько обособленных селений (судя по дальнейшим указаниям, Штедер имеет здесь в виду западный приток Камбилеевки - Герчоч). При входе в долину стоит башня, окруженная стеной, нежилая, которая могла бы служить для защиты прохода" (ibid.). "Под западными горами (sc. внутри Тар-ской долины) расположено селение Вепиий (Wapi), откуда дорога через горы ведет к Тереку" (стр. 32). На этой реке (sc. Gerge) жили прежде веппинцы (Wapi), некоторые из них еще остались в бесплодной маленькой долине; у них сохранились еще остатки одной маленькой церкви" (стр. 41). "Здесь (на равнине у Балты) ингуши выпасают своих овец" (стр. 45).
На основании вышеприведенных выдержек - говорит А. Н. Генко - можно довольно точно представить себе картину передвижений на ингушской плоскости.
В конце XVII века кабардинцы покинули свое местожительство на Эндерипсе (где в настоящее время находится селение Яндыр-ское), подвинулись к Назрани и заняли пространство между Сун-жей и Камбилеевкой. "Но и здесь нападения на их стада горных жителей вынудили их к переселению, около 1730 г., на ручей Марморлик (в районе Батакаюрта?) и далее к Пседаху, где их и застал Штедер в 1781 г.". "Вскоре после ухода кабардинских стад, ингуши и карабулаки заняли ущелье в верховьях Сунжи, основав там т. н. Аккиюртовское поселение; их пастбищные и покосные участки продвинулись к 1781 г. до р. Конч к северу. Несколько позднее (вероятно, в 60-70 гг. XVIII в.) двинулись к северу и так наз. "большие ингуши" из Тарской долины и, пройдя дефиле, отделяющее ее от равнины, заняли оба берега Камбилеевки на урочище, носившем имя кабардинского князя Шаулоха; ближайшей причиной была перенаселенность Тарской долины. Число дворов переселенцев уже при Штедере доходило до 300 и более. Данные Штеде-ра позволяют установить и другое напаравление ингушской колонизации, именно в сторону Военно-грузинской дороги на Балту" (А. Генко. Из культурного прошлого ингушей).
Что касается района Назрани, то он после оставления его кабардинцами около 1730 г. в ближайшие 50 лет пустовал: в 1781 г. Штедер застал там сторожевые посты ингушей, устроенные для предупреждения жителей Камбилеевских хуторов о приближении опасности. Но после произведенного в 1784-1786 гг. и в 1803-1804 гг. укрепления линии Моздок-Владикавказ, обезопасившего Назрановский район со стороны Кабарды, он был уже окончательно занят камбилеевскими ингушами.
Руководящая роль в ингушской колонизации Назрановского района принадлежала Тергимхоевым, Эгиевым и Хамхоевым.
Из истории рода Мальсаговых мы знаем, что основателем Назрани является Орцха Кэрцхал, из потомков Малсэга, принадлежащего к Тергимхоевым. История определенно указывает на неограниченную власть, которую имел Кэрцхал над ингушами ("К своим Кэрцхал был строг: за кражу набивал он колодки на ноги и сажал в яму провинившихся").
Занятие плоскости нужно считать одним из важнейших этапов в истории Ингушии.
Переселение на равнину повлекло за собою переход к развитию земледелия, принявшего товарный характер, к еще более резкому расслоению в деревне на богатых и бедных.
Товарный хлеб стал сбываться в Грузию, преимущественно в Хевский район.
Таким образом, еще до укрепления русской власти на Северном Кавказе существовал в Ингушии торговый капитал, который, с утверждением власти русского царизма, вступил в полосу своего дальнейшего развития.
Ко времени завоевания Россией Ингушии последняя сохраняла некоторые пережитки родового строя, частично оставшиеся и по настоящее время и являющиеся теперь тормозом в социалистическом строительстве.
Быт ингушей, в связи с изменением хозяйственных форм, претерпел изменения.
Правда, сохранились многие обычаи, неразрывно связанные с былым родовым строем ингушей: признание общего главы рода, уважение к старшему по возрасту, кровная месть, общность части имущества, взаимная солидарность, взаимопомощь, радушный прием родственников, признание самым почетным гостем из всех родственников - старшего в роде (без его согласия и совета не предпринимались важнейшие дела), но в то же время адат охватил теперь самые разнообразные сферы имущественных, семейных и пр. отношений, возникших на почве изменившегося хозяйственного уклада (владение, собственность, семейные выделы и разделы, отношения между супругами личные и имущественные, отношения между родителями и детьми личные и имущественные и т. д.).
Рядом с родовым старейшиной появились дворовые или семейные старейшины. "Такой глава двора обыкновенно заведует всеми делами двора в отношениях к родственным дворам и к целому братству и даже к чужеродцам, поскольку дела эти касаются не целого рода, а только одного двора". "Отличие его от родового начальника состоит в том, что он стоит во главе более тесного круга родственных лиц, и ему приходится входить в детали, в частную обыденную жизнь членов большой семьи; кроме того, так как в большинстве случаев земля в горах оказывается разделенной раз навсегда и подворно, то, сверх всего этого, семейный старшина является еще хозяином-блюстителем общей дворовой собственности" (Далгат. Родовой быт чеченцев и ингушей).
Эволюционировала и кровная месть - один из основных элементов родового быта. "Кровь переходит из рода в род и первоначально распространялась лишь на гаару, а в позднейшее время часто даже на одно только семейство или двор" (Далгат. Цит. соч.). "Род, как единая большая семья, все члены которой приходятся друг другу братьями, уже давно перестал существовать для ингуша, хотя и сохраняется в ингушских названиях родства. Ближе всего это заметно как раз по кровной мести. Всех своих родственников-однофамильцев ингуш теперь делит на две неодинаковые части: дальних родственников и ближних" (Яковлев. Ингуши). Мстить за кровь должны все ближайшие родственники; они, по адату, обязаны лишить жизни убийцу или одного из его родственников; все родственники должны были платить семье убитого за кровь при несостоятельности члена рода; ближайшие родственники, чтобы избежать мести, платили по 8 коров, далее по 7 и т. д. до одной коровы. Это, однако, не избавляло убийцу от мести. В ближайшее к нам время месть уступает место примирению кровников, хотя в судебно-следственных органах области имеются еще в настоящее время дела по преступлениям, связанным с "кровничеством".
Из других норм обычного права, сохранившихся у ингушей к моменту завоевания Ингушии Россией, можно отметить следующие: помощь тайпы членам ее (бедствия, смерть, женитьба), траур всей тайпы в случае смерти члена ее, тайповое гостеприимство, подчинение членов тайпы решениям совета тайпы или его главы, бесправное положение женщины.
Что касается брака, то экзогамия значительно ослабела к рассматриваемому времени.
В ряде норм обычного права отразились классовое расслоение и классовая борьба в Ингушии (в кровной мести и др.).
Анализируя обычное право ингушей, нельзя не отметить, что целый ряд норм адата говорит нам о зависимости аульной бедноты от сельской буржуазии. Перед богатым "все более предупредительны" (Далгат. Обычное право ингушей. Изд. Инг. Н.-И. Инст. 1930 г.). При выборе невесты обращалось внимание на "благородство" родителей: жених и невеста должны быть из равных по своему социальному удельному весу фамилий. Беднота иронически именовалась nexa kartajixi bexa пах ("жившей около плетня сильных").
Старики из сельских богачей, когда физически обессиливали, брали вторую или третью жену из бедных членов той или иной фамилии ("чтобы они укладывали их спать".). Далее, женитьба на происходившей от холопов адатом вовсе не допускалась, и дети от такого брака считались "незаконными"; в женихе ценилась "хорошая фамилия", материальное благосостояние; адат нормирует и взаимоотношения между работником и нанимателем, права и обязанности с одной и с другой стороны.
Адат раскрывает тяжелое положение ингушки. Во всех нормах ингушского обычного права красной нитью проходит бесправное положение женщины, как в личном, так и в имущественном отношениях. Дочь, не вышедшая еще замуж, всецело зависит от отца, его воли, каприза, жена находилась в полной зависимости от мужа, при дележе имущества женщина или вовсе лишена была права получить какую-либо часть, или получала ничтожную долю, далеко не соответствовавшую тому, что определялось мужчине. Женщина не могла стоять во главе рода. Жена должна была подчиняться приказаниям не только мужа, но и близких родственников его. На женщину падали многочисленные домашние и полевые хозяйственные работы. Одной из ярких иллюстраций бесправного, угнетенного положения женщины является калым - торговля ею, выкуп за невесту, вознаграждение родителей за расходы по воспитанию, плата за приобретение рабочей силы.
Адат, в виде пережитков, сохранил свою реакционную силу до последнего времени, являясь тормозом социалистического строительства и оружием классовой борьбы в руках кулаков и мулл. Борьба с адатом ведется в Ингушии несколькими путями: внедрением в жизнь ленинской национальной политики, преследованием со стороны судебных органов, развитием социалистического сектора, углублением культурной революции; все эти пути с каждым годом все более и более освобождают сознание масс от реакционного наследия далекого прошлого.
Что касается религии, то, как мы уже указывали, при родовом строе развился культ предков.
При переходе к высшим формам хозяйства развился культ природы - обожествление стихийных сил.
Существующие же памятники материальной культуры и литературные источники говорят о том, что язычество сохранилось у чеченцев и ингушей до начала XVII века (а пережитки язычества и до конца XIX ст.). Вместе с тем, в Чечню и Ингушию из Грузии занесено было при посредстве грузинского духовенства христианство, которое впоследствии русский царизм пытался всеми мерами поддерживать, сохранить здесь при помощи специальных миссионеров.
Однако, "последовательными христианами чеченцы никогда и не были, и христианская религия представляла у них конгломерат идей христианства, язычества и даже элементов будущего мусульманства" (А. Авторханов. К основным вопросам истории Чечни).
В Ингушию ислам окончательно проник в XIX в.; в 1861 г. мусульманство принял последний ингушский аул Гвилеты.
Нужно заметить, что сведения об Ингушии вплоть до XVIII века чрезвычайно скудны.
В XVIII столетии появилась "География Грузии" грузинского царевича Вахушт, который пишет: "Теперь же начинаем с восточных от Хеви кавказцев, ибо мы уже завершили описание западной их части. А в конце Хеви, где река Арагва или Ломени выходит на равнину, в эту Арагву, повыше селения Хетадзе, впадает речка Кистская и Дзурдзукская, притекающая с востока: она вытекает из срединного между Дзурдзукетией и Пшаво-Хевсуретией, которая есть Пховели, Кавказа, течет от юга к северу, и несколько по направлению от севера к западу, и длиною она от Кавказа до Ломе-на. Где же сливаются обе эти реки, там между ними находится Джариехи, огромная скала, огораживающая большую долину, утесистая, и через это очень крепка. Тут стоит большая башня, обведенная, подобно крепости, стеною. И на этой реке, в ущелье, выше Джариехи, находится Кистетия с селениями, строениями".
Вахушт, говоря о "Глигви", упоминает, между прочим, "Ан-густи селение большое". "Глигви же граничится: с востока - горою, лежащею между Глигви, с севера - срединною между Чер-кессией и Глигви горою, с юга - Кавказом, лежащим между Глигви и Пшавией, с запада - горою, лежащей между Глигви и Дзурд-зукией. А жители Ангусти похожи на черкесов, по вере они магометане, суниты. А к востоку от сего Глигви находится... ущелье, речка которого истекает из срединного между ним и Панкиси Кавказа, идет от юга к северу, сливается с Глигвисскали, и потом стекает в Барагнисцкали, с запада. И это ущелье с строениями, селениями. А граничат его: с востока - Кавказ, лежащий между Туше-тией и этим ущельем, с юга — срединный между Панкиси и им Кавказ, с севера - срединная между ним и Черкесией гора Черке-зис-мта, с запада - срединная между ним и Глигви-гора. Все же эти ущелья, описанные нами, прежде назывались общим именем - Дзурдзукетией, а подразделены так (как означено).
А ущелья эти весьма крепки и недоступны для врагов по причине гор, скал, теснин, и рек, и лесов, скудны, и непроизводительны, бедны скотом так, как мы писали об Осетии".
Историк указывает, что жители "умеют строить из камня на извести и из них воздвигают дома, башни и укрепления. А повинуются и платят дань соседним черкесам, дабы получать от них жизненные продукты, одежду и соль" (Царевич Вахушт. География Грузии. Перевод М. Джанашвили).
Один из русских историков первой четверти XIX века Семен Броневский сообщает об ингушах следующее.
Сами себя - говорит он - называют различно: кисты, галга, ингуши, "и одно название вместо другого употребляют".
Далее С. Броневский пишет: "кисты и наипаче ингуши образованием своего лица и языком отличны от прочих кавказских народов, но происхождение и история сего племени покрыты неизвестностью. Г. Палас считает ингушей потомками алланов". "О сношениях Госсии с кистами упоминается в архивах не прежде, как около 1750 г. — со времени учреждения осетинской комиссии для проповеди христианского закона греко-российского исповедания горским народам, особливо же осетинцам и кистам, между коими сохранилось еще тогда много следов христианства, перемешанного с языческими обрядами".
С. Броневский делит Кистинскую область на две части: "то есть на обитаемую кистами в теснейшем смысле, под именем коих разумеются ингуши, карабулаки и пр. колена, и на область Чеченскую; но сие должно предоставить до лучшего познания кавказской топографии".
О территории, которую занимали в начале XIX века "кисты, собственно так называемое", автор отмечает, что "они живут по правому берегу Терека, в высоких горах, против осетинского колена тагауров". "Бесплодные земли их, лежащие на известковых и шиферных горах, большей частью обнаженных в виде скал, простираются от Владикавказской крепости до Дарьяла, где начинается грузинская граница и, следовательно, на тридцать верст расстояния. Деревни их Заурова и Джерах почитаемы за сборные места двух разных обществ, которые вместе с приписными к ним деревнями заключают не более 500 дворов. Сие колено кистов живет в крайней бедности и управляется выборными старшинами".
"Ингуши, называемые также кисты, галгаи, сильное кистинское колено, имеют главные жилища свои вдоль по Кумбелеи и впадающим в нее ручьям до высоких гор, также по вершинам Сунжи и по Сунженской реке Шафгире или Ассе, находясь, таким образом, между Малою Кабардою и чеченцами. Селения ингушевские начинаются в нескольких верстах на восток от Владикавказской крепости в предгориях, пресекаемых возвышенными равнинами, и оттуда расширяются далее на восток и на полдень по берегам Камбулеи, Сунжи и Шадгира неопределенною чертою. Они сами себя называют л амур (горный житель), а соседей своих чеченцев зовут - нахчо. Черноволосы, смуглее кабардинцев и отменный от них имеют оклад лица. Носят деревянные щиты, обтянутые кожей и с наружной стороны скрепленные железными обручами, и короткий с остроконечным железом дротик, который может, при случае, служить оборонительным оружием, но более употребляется для меткого стреляния из ружья вместо сошки. Впрочем, в вооружении и в одежде сходствуют с черкесами".
Ингуши - пишет другой историк того же времени П. Зубов — "почитаются за народ, более склонный к мирным занятиям, нежели к набегам и хищничеству, чем, в особенности, отличаются от других кистинских племен". "Обитают они в небольших аулах, расположенных на предгорьях, перерезанных возвышенными равнинами, по обоим берегам реки Сунжи, от самого ее истока до редута Назрана, по левому берегу реки Ассой или Шадгира, от развалин древней церкви до Карабулакского аула, по обоим берегам Камбелея, от самого ее истока в Джераховском ущелье до Елисаветинского редута и по обеим сторонам реки Терека от Владикавказской крепости до впадения в Терек реки По. Ингуши имеют довольное количество скота и радеют о земледелии". "Дома строют каменные и деревянные, по общепринятому правилу с земляными крышами. Каждая деревня имеет посреди четвероугольную башню, в которую скрываются дети и женщины при набегах соседственных народов. Во всю длину Ингушевской земли, изображающей почти правильный треугольник, с юга на северо-запад простирается один из главнейших отрогов Кавказа, состоящий из шиферных гор, покрытых лесом. Восточные предгория оного орошаются рекою Камбелеем, а западные Тереком. Все пространство занимаемой ингушами земли полагается около 1000 квадратных верст".
К началу колониального завоевания Ингушии царской Россией ингуши сохранили некоторые пережитки родового строя и феодальных отношений.
Переселение с гор на плоскость повлекло за собою дальнейшее развитие торгового капитала, углубление классовых противоречий в ингушской деревне.
Социальное расслоение в ней определило позиции, которые заняли классы в национально-освободительном движении, широко развернувшемся против военно-феодальных колонизаторов.

0

5

Колониальное завоевание Ингушии царской Россией и национально-освободительная борьба ингушей.

Кавказ в сфере русской политики. - Социально-экономические мотивы завоевания Кавказа. - Учреждение в 1744 г. комиссии "по обращению осетинцев и ингушевцев в христианство". -Вступление в подданство России (1769). - Походы царских войск в горную Ингушию и национально-освободительная борьба ингушей. - Карательная экспедиция полковника Кека (1783 г.).- Разжигание междуплеменной вражды. - Договор шести ингушских фамилий с Россией (1810 г.).- Принятие старшинами кистин русского подданства (1811 г.) - Тяжелое экономическое положение ингушских масс к началу XIX ст. - Кавказская война. - Новые походы в горы. - Шамиль. - Социальные корни движения Шамиля и три периода в военной истории его. - Насаждение царизмом земельных собственников и привлечение их на русскую административную службу. - Устройство крупных аулов (saharas jaxkar) и Назрановское восстание 1858 г. - Поражение движения Шамиля. - Казачья колонизация. - Переселение чеченцев и ингушей в Турцию. - Абречество.
Сношения России с Кавказом возникли в весьма отдаленную от нас эпоху.
Известно, что еще древняя Русь вела торговлю с Хазарским царством (V-IX вв.), границы которого простирались до Кавказского хребта. Арабский историк Ибн-Фадлан пишет, что в столице Хазарского царства можно было встретить немало русских купцов.
В 965 году войска Святослава, пройдя через Кубань, — "и ясы победи и кууосоги и приведе Кыеву".
В 1022 году князь Тмутараканский и Мстислав совершили поход против косогов и победили последних.
Сын Владимира Мономаха Ярополк, посланный в 1116 году отцом на "Половецкую землю", привел "ясы и жену полони себе ясыню".
Известно также, что грузинская царица Тамара была в браке за князем Юрием - сыном Андрея Боголюбского.
Летопись в последний раз упоминает о Тмутаракани под 1094 годом.
С этого момента вплоть до второй половины XV столетия сношения России с Кавказом прерываются.
Это — время господства монголов.
После уничтожения этого господства Московское государство устанавливает постоянную связь с Кавказом, в особенности по завоевании в 1552 г. Казани и покорении Астрахани в 1556 г.
При Иване Грозном князья Кабарды, теснимой с разных сторон ногайцами, дагестанцами, обращаются к царю за защитой, и с этого момента становятся вассалами Московского государства. Иван Грозный женится на дочери кабардинского КНЯЗЯ Темрюка. Последний же, опираясь на своего могущественного зятя, усиливает власть не только по отношению к кабардинскому народу, но и к соседним горским народам: ингушам, осетинам и др. "Кавказ попадает в сферу русской политики в половине XVI века, — пишет проф. М. Н. Покровский, - когда Московское государство, завладев Казанью и Астраханью, стало на всем протяжении хозяином крупнейшего торгового пути из Европы в Персию и Среднюю Азию - реки Волги. Путь этот имел в те дни относительно большее значение, чем в наше время, так как тогдашняя Европа не могла обойтись без некоторых азиатских товаров, главным образом, без шелку". "Но пока Каспийское море с прилегающими к нему персидскими областями было не в русских руках, сильным конкурентом в этом деле являлись турки, в XVI веке сидевшие в Дербенте и вплоть до XIX в. державшие под сильным своим влиянием весь Дагестан - все западное побережье Каспийского моря. Двинуться из Астрахани дальше на юг и попытаться завладеть Дагестаном вынуждали, таким образом, русское правительство интересы торгового капитала". "К более активной политике перешли с первых лет XVIII в. Еще не кончив Северной войны, Петр начинает нащупывать дорогу в Персию". "Во время наместничества гр. Павла Потемкина, двоюродного брата екатерининского фаворита, был построен Владикавказ, и начали строить дорогу через горы (теперешняя Военно-грузинская)".
XVIII век и первая половина XIX столетия - длительный период завоевания Кавказа русским военно-феодальным империализмом.
В 1744 году учреждена была уже комиссия "по обращению осетинцев и ингушевцев в христианство".
Но так как последнее внедрялось медленно и слабо, то коллегия иностранных дел 27 сентября 1764 г. решила учредить в Моздоке русскую школу для преподавания новообращенным "закона христианского и российской грамоты".
В 1769 г. ряд находившихся в зависимости от Кабарды горских народов, в том числе и ингуши, выразили желание вступить в подданство России.
П. Г. Бутков, в "Материалах для новой истории Кавказа" (ч. 1), пишет, основываясь на данных Гюльденштедта: "Народ ингуши, известный также под именем кистов или киштинцев, обитающий между рек Терека и Сунжи, будучи трудолюбив и покоен, искал освободиться от притеснения кумыков (аксайских)* и кабардинцев''. Они взошли с просьбою, о том к кизлярскому коменданту, и по собственному их желанию приняты в 1769 году в российское подданство и дали аманатов"
Просьба о принятии в русское подданство явилась, таким образом, результатом притеснения ингушей от кабардинских и кумыкских князей, которым они платили дань.
Но это обстоятельство не избавило ингушей от прежней зависимости. В 1773 году они обратились к корпусному коменданту Де-Медем с просьбой оградить их от притеснений со стороны кабардинских и кумыкских князей.
Первые плоды русской политики, - пишет А. Н. Генко, - сказались, однако, лишь спустя 13 лет. "В начале 1783 г. ингуши солидаризировались с жителями чеченских аулов Атаги и Алды, имевшими намерение напасть на русские селения по Тереку". Карательная экспедиция полковника Кека и майора Рика (3-7 марта 1783 г.) разрушила и сожгла аулы восставших.
Однако, учитывая возможность более прочного союза между чеченцами и ингушами с целью дальнейших нападений на русские укрепления, представители царской администрации на Тереке поссорили чеченцев с ингушами и достигли кровавого результата.
Об этом принципе царской политики - разжигания междуплеменной вражды - недвусмысленно пишет Бутков: "В то время наблюдаемо было правило древних римлян, чтобы для пользы Кавказского края ссорить между собою разных кавказских народов, дабы они, ослабляя свои силы, оставляли больше нас в покое. Вследствие сего поссорены от нас, разными образами, чеченские народы с ингушами, и в июне 1783 г. сразились, имев каждая от 1 т. человек. Чеченцы потеряли 20 убитыми и до 40 человек ранеными, однако получили поверхность и отогнали у ингуш до 20 т. баранов".
В 1786 г. учреждена была постоянная ингушская милиция.
По присоединении Грузии к России, последней необходимо было обеспечить безопасное сношение с Грузией по Военно-грузинской дороге, и 23 августа 1810 г. комендант крепости Владикавказ ген.-м. Дельпоцо заключили с 6-ю "лучшими" ингушскими фамилиями письменный договор, по которому они, от имени всего ингушского народа, приняли обязательство охранять Военно-грузинскую дорогу и войсковые части, а во время военных действий выставлять тысячу человек "помощного" войска (п. 3 договора), при чем договор обязывал их никогда не переселяться из местности Назрань (п. 13-й).
Договор представляет большой исторический интерес, и мы его приводим целиком.
Отношение ген. Тормасова к гр. Румянцеву от 2-го сентября 1810 г., № 158.
Во всеподданнейшем моем г. и. рапорте от 2-го числа июля я имел счастье донести е. и. в., что чеченская партия, состоящая из 600 чел., переправившись через pp. Сунжу и Камбилейку, потянулась к Владикавказской крепости, о чем узнавши, бывший там комендант ген.-м. гр. Ивелич послал к ингушевскому народу с предварительным о том известием и чтобы на обратном пути чеченской партии ингушевцы, встретив оную, разбили бы, что было исполнено ими на другой же день, 5-го числа июня: когда чеченцы, быв отражены от кр. Владикавказской и гнаты, то ингуши бросились на них и разбили. При сем сражении убили распоряжавшихся партией, главнейших разбойников кн. Албаксида Канчокипа и узденя его Эльжеруко Абаева. Ген.-от-инф. Булгаков по получении о сем известия предписал ген.-м. гр. Ивеличу защищать ингуш от чеченцев, ибо полагать должно, что они по азиатскому обычаю будут мстить; пленных же чеченцев, коих было взято 23 чел., содержать во Владикавказской крепости для размена наших пленных, в Чечне находящихся.
Я, по получении уведомления о происшествии сем, поручил ген.-от-инф. Булгакову и ген.-м. гр. Ивеличу войти в положение ингушей и воспользоваться сим случаем к преклонению народа сего на вечное подданство Всероссийской империи и как ингушевский народ просил для защиты своей дать 1 орудие, которого без прикрытия дать им было не можно, то я предписал ген. Булгакову, если они согласятся быть верноподданными России, тогда расположить у них 1 роту с оружием от владикавказского гарнизона, с помощью которой могла бы она защищать как самих себя, так и хлебопашество и скотоводство свое на полях между ними и Владикавказской крепостью: буде же на прежних их жилищах не можно ожидать им всегдашнего спокойствия и встретятся затруднения в защищении их, то стараться склонить их на переселение к кр. Владикавказской, около которой к стороне Балты место удобное и хорошее к хлебопашеству; если же и настоящие их жилища на местах выгодных и они не пожелают оставить оные, а согласятся принять на вечное подданство России присягу, то и сие не менее для нас может быть полезно в рассуждении того, .что они будут служить, имея у себя воинскую команду, преградою для чеченцев и будут удерживать их партии от хищничества. Одним словом, я поручил ген.-от-инф. Булгакову сколько возможно стараться наклонить ингушский народ на подданство России, представя им все выгоды, какими они могут пользоваться, будучи под покровительством г. и., с таким при том предположением, что ежели они согласятся на предлагаемое им и дадут присягу на верность, тогда войти обстоятельнее в их положение и образе управления ими, для представления на высочайшее е. и. в. утверждение, после чего не излишним полагаю восстановить между ими упадший и, можно сказать, забытый ими христианский закон, построить на казенный счет для них церковь и дать им надежного священника для внушения им христианской религии. Между тем, предписал я ген.-м. гр. Ивеличу отрядить для защиты их при орудии пристойное число воинских чинов, при штаб-офицере из владикавказского гарнизонного полка; ингушевцы же учредили бы от себя караулы от стороны чеченцев для наблюдения за их движениями.
Вследствие сделанных мною относительно ингушевского народа распоряжений я получил ныне рапорт от поступившего на место ген.-м. гр. Ивелича комендантом Владикавказской крепости ген.-м. Дельпоцо, который уведомляет меня, что ингушевский народ, живший в сел. Назран, минувшего августа 22-го числа приведен к присяге на вечное подданство Всероссийской империи и взяты от оного 6 чел. аманатов из лучших фамилий. О сем новопокоренном народе без всякого пролития крови со стороны нашей я долгом моим поставил всеподданнейше донести е. и. в. и представить в. с. при уведомлении, что о приведении на верное подданство России ингушевского народа ген. м. Дельпоцо прислал ко мне обязательный акт их и присяжный лист с копией данного им ингушскому народу поручительства в охранении их и покровительстве со стороны Российской империи, которые бумаги я честь имею представить при сем на благорассмотрение в. с. Причем ген.-м. Дельпоцо доносит мне, что он, соображаясь с местными обстоятельствами и средством пресечения пути чеченцам к прорыву к кр. Владикавказской и Елисаветинскому редуту, отстоящему от крепости около 25 верст, нашел за удобное ингушевцев оставить на прежнем их жилище, при урочище Назрана, имея всегда там воинскую нашу команду, и построить для оной жилища. Сверх того, во удовлетворение убедительной просьбы ингушевского народа, при селении их построить укрепление. Что же касается до склонения народа сего к принятию христианской веры, то ген. -м. Дельпоцо, по соображении настоящих обстоятельств, предполагает приступить к тому не прежде, когда построено там будет укрепление и останется на всегдашнее пребывание отряд наш, который теперь там составлен, при шт.-офицере с пристойным числом обер и унт.-офицеров, из 100 чел. рядовых владикавказского гарнизонного полка, с 1 орудием и 50 казаками при одном старшине.
По сему рапорту ген.-м. Дельпоцо я предписал ген. от инф. Булгакову привесть немедленно в исполнение прежнее мое предписание от 26-го числа июня, и как ингушевский народ вступил уже в подданство Всероссийской империи и на верность дал присягу, то войти подробнейшим образом в их положение, в образ управления ими, узнать связи их и какие должно принять удобнейшие меры, чтобы сохранить их в непоколебимой преданности России, а между тем послать в жилища их инженерного офицера для обозрения местоположения, где удобнее построить можно для непременной тамо воинской команды казармы и возвесть укрепление, с объяснением во что сие обойдется и какие лучшие представятся к тому средства как в доставлении материалов, так и вообще всего производства работ. Сведения сии, как скоро получу я от ген.-м. Булгакова, то не премину представить по принадлежности к военному министру для испрошения высочайшего е. и. в. разрешения на приведение предположений тех в исполнение и ассигнования потребной на построение суммы.
По взаимному и обоюдному е. и. в. всероссийского г. и. ген.-м. и кр. Владикавказской коменданта Дельпоцо и всего ингушевского народа соглашению, мы, нижепоименованные 6-ти фамилий ингушевского вольного и никому не подвластного народа, лучшие и почетнейшие люди, с каждой фамилии по 10 человек, с доброй нашей воли и общего согласия между собой условились и согласились е.и.в. всероссийскому г. и. вступить вечно на верность подданства и обладание нами на условиях и обязанностях следующих:
1) Отныне впредь на вечные времена мы, ингушевский вольный и ни от кого независимый народ, считающийся в родах 6-ти фамилий: Торгимова, Цельмембохова, Агиева, Картугова, Яулу-рьева и Хамхоева и потомство наше е. и. в. всероссийскому г. и. Александру Павловичу и его наследнику, кто назначен будет, вступаем добровольно в совершенное верноподданическое состояние, а при том обязуемся:
2) Всех врагов российскому престолу е. и. в., почитая за таковых здешних окружающих нас мухаммеданского закона народов, мы должны считать равным образом и своими врагами и без ведома и позволения здешнего начальства российского мира заключать с оными отнюдь мы не должны; в противном же случае, ежели мы сами собою с оными мир заключим, тогда должны мы сами почитаться врагами России и за то подвергаем себя справедливому наказанию от российского начальства.
3) Во всякое время, когда российскому начальству воспотребуется надобность против здешних народов с российским войском действовать неприятельскою рукою, тогда обязаны мы давать оному от себя и общества нашего 1000 чел. хорошо вооруженного помощного войска, с тем условием, чтобы оное до окончания действия было довольствовано провиантом на основании российского солдата, взятая же от общего неприятеля нашего нами всякого рода добыча представлена бы была в нашу пользу неотъемлемо.
4) Все те народы здешнего края, которые с Россией в дружбе, согласии и в подданстве оной находятся, мы должны признать за наших друзей и приятелей и отнюдь с оными не иметь никаких враждебных поступков, исключая частные некоторые малозначущие ссоры, о коих удовольствия должны искать не сами собою, но через здешнего российского начальника; в противном же случае кто будет управляться сам собою, тот должен быть наказан по российским законам.
5) Если чеченцы, карабулаки и прочие неприязные России народы, где ни есть будут прокрадываться воровскими партиями с намерением учинить на российские обозы и команды, проходящие по Грузинской дороге, нападение и сделать грабежи и разбои, и мы о том получим сведение, тогда должны мы тотчас давать знать находящемуся у нас российскому начальнику и ближайшему, а будет при нападении оными на русских услышим пушечные выстрелы, тогда, равным образом, дав знать находящемуся у нас начальнику, сами обязаны тотчас скакать к тому месту на встречу сих разбойников и стараться, нещадя своей крови и жизни, поражать оных, отнимать отбитую ими у русских добычу и доставлять оную к ближайшему от оного места российскому начальнику.
6) Ежели случится, что кто ни есть из наших, с теми разбойниками согласясь для содействия злого их намерения вообще, пропустят умышленно через нашу землю и о том по следствию откроется правда, тогда виновников сего поступка должны мы выдать начальнику российскому в кр. Владикавказскую беспрекословно.
7) Ежели из нашего общества кто ни есть осмелится убить российского солдата, купца и другого какого звания российского верного подданного, тогда обязаны мы виновников всемерно стараться отыскать, поймать и отдать в руки российского начальства в кр. Владикавказскую; ежели же оные в скором времени куда-либо уйдут, тогда отдать все их семейство и имущество.
8) Если кто ни есть из нашего общества всякого звания российских людей ограбит и ранит или не ограбит, а ранит, с оными поступить на том же основании как и за убитого.
9) Если кто ни есть из нашего общества будет передерживать у себя чеченцев и прочих неприязненных России народов людей, умышляющих против России, и сам на то будет с ними согласен и от того сделает вред и о том будет открыто, тогда того передержателя и соучастника в злоумышлении отдать в руки российского начальства, а если он убежит, все его семейство и имущество.
10) Отныне впредь навсегда мы и потомство наше обязуемся: кабардинцам, чеченцам и прочим здешним мухаммеданского закона народам податей отнюдь никаких не платить (как было до сего), а ежели против сего преступим и будем давать подати оным, тогда российское начальство имеет с нами поступить яко с врагами своими.
11) Со времени заключения нами сего обязательства и на вечные времена мы и потомство наше обязуемся к проповедыванию и введению у нас мухаммеданских отнюдь не принимать, не допущать и мечетей не строить, а ежели против сего преступим, тогда российское начальство имеет поступить с нами яко с врагами своими.
12) Всех родов здешних окружающих нас народов людей, приезжающих к нам с возмущением, чтобы мы от подданства и верности российскому государю отступили, сделались с ними союзниками и при том России врагами или с приглашением против русских на воровство и разбои, таковых мы обязаны тотчас же переловить и доставить в руки российского начальства. А ежели сего не исполнится и причинится вред России, тогда должны мы всемерно стараться отыскать соучастников наших в сем злоумышлении и выдать оных в руки российского начальства; ежели же и сего не исполним, тогда подвергаем себя все без изъятия наказанию яко изменники и нарушители общего спокойствия.
13) С теперешнего нашего жительства, находящегося при урочище, именуемом Назран, без позволения российского начальства мы отнюдь не должны никуда переходить и переселяться не только все, но даже и малым количеством семейств, а если против сего явим себя ослушниками и преступниками, то подвергаемся за то строжайшему наказанию.
14) Если бы случилось, что мы по легкомыслию своему все вообще нарушили сделанную нами в верноподданнической обязанности г. и. клятву и сделались через то изменниками и бунтовщиками, тогда начальство российское имеет справедливость поступить с нами точно так, как с своими неприятелями.
15) Для защищения нашего от внешних врагов наших, по милости главного начальства здешнего, мы принимаем в селение свое часть российского войска, какая к нам будет поставлена, на которую провиант возить из кр. Владикавказской, дрова доставлять к их жилищу, больных солдат отводить в кр. Владикавказскую мы обязаемся сами собою, на своих подводах, без платы.
16) Коль скоро будет поставлено к нам российское войско для защищения нашего от внешних наших неприятелей, с тем, что оное останется у нас навсегда, то вместе с тем тогда же должны мы сами для построения жилищ оному войску доставить потребный на оные строевой лес и прочие надобности на собственных наших подводах, без всякой заплаты.
17) Российскому войску, у нас находящемуся, отнюдь не должны из нас никто причинять никаких обид, притеснений и озлоблений, равно и оное нам таким же образом; в противном же случае как той, так и другой стороны виновники должны быть наказаны, смотря по вине, без понаровки.
18) Если бы случилось, против чаяния, что команде сего войска изъявляли мы какую неприязненность общую, похожую на заговор нашего возмущения, и причинится через то вред, тогда со всеми нами поступить, яко с неприятелями России.
19) Чтобы сохранить нам всю силу сего акта и соблюсти верность е. и. в. всемилостивейшему государю нашему, российскому императору, наследнику е. и. в., кто назначен будет, и интересам пользе е. и. в. принадлежащим, к общему спокойствию и благосостоянию нашему поставленным, мы, нижепоименованные лучшие и почетнейшие люди, с каждой фамилии по 10 чел., по обычаю нашему, по особому присяжному листу, перед всемогущим богом небесным и почитаемым нами за святость кумиром, находящимся в горах, именуемым Гольерд, утверждаемся клятвою и, наконец.
20) В залог твердейшей нашей верности к российскому престолу мы отдаем еще из оных наших 6-ти фамилий, по выбору российского начальства, в кр. Владикавказской находящегося, лучших почетнейших и сильнейших семейств 6 чел. аманатов на казенное содержание, которых и переменять через каждые 4 месяца, а при случае болезни оных и прежде.
Сей обязательный акт заключили мы с российским ген.-м. Дельпоцо и приложили перстные свои печати в кр. Владикавказской, августа 22-го дня 1810 года.
(Следуют имена тех же фамилий, которые обозначены под клятвенным обещением).
Я, нижеподписавшийся, по силе, данной мне от главного надо мною начальства власти и доверенности, по взаимному обоюдному согласию между мною и ингушевским народом, имеющим жительство в окружности кр. Владикавказской, в деревне, находящейся при урочище, именуемом Назран, и прочих местах, составляющим вольный и никому независимый народ, состоящий из родов 6 фамилий: Торгимова, Цельмембохова, Агиева, Картугова, Яулурьева и Хамхоева, на основании данного ими мне сего 1810 года августа 22-го дня акта, е. и. в. всемилостивейшему государю моему, российскому императору Александру Павловичу и наследнику е. и. в., кто назначен будет, привел в совершенное на вечные времена подданство, с коего акта засвидетельствована и вручена мною им для всегдашнего их уразумения при сем прилагаемая копия.
В воздаяние такового доброго всего ингушевского народа намерения, служащего залогом верности е. и. в. всероссийскому г. и. в их ненарушимом спокойствии и доброй вере, в сохранении всех статей обязанности их в данном мне акте, я даю им с моей стороны сей акт в поручительство в том, что российское начальство по воле и милосердию всемилостивейшего государя моего будет всегда готово оказывать им в полной мере справедливость, защиту, выгоды и преимущества, как в следующих статьях означено.
1) Если ингушевский народ сохранит заключенные в обязательном их акте, данном мне, статьи свято и ненарушимо, российское начальство дает им для защищения от внешних их неприятелей российское войско, которое и должно находиться в деревне их Назран.
2) Закон веры идолопоклонения, ими содержимой, остается при них ненарушимым.
3) Землями и лесами пользоваться предоставляется им безвозбранно по правую сторону течения р. Терека.
4) Все продукты и изделия их собственного произведения продавать во Владикавказской крепости не возбраняется.
5) Во всех справедливых их просьбах и обидах, причиненных российскими подданными, доставлять правосудие и в полной мере удовлетворение.
6) Шесть человек аманатов их, содержащихся в кр. Владикавказской, содержать на казенном коште, полагая каждому в день по 25 к. медью.
7) Когда потребуется от них российским начальством против неприятелей здешних народов помощное из их общества войско 1000 чел. или по их собственному согласию более, таковому войску производить провиант на основании довольствия российского солдата; добыча, взятая ими у неприятеля, какого бы роду и звания ни была (не исключая и людей), представляется в пользу их неотъемлемо.
8) За всякого беглого солдата, которого они доставят в кр. Владикавказскую, платить им по 10 рублей сер.
9) Ежели будут приезжать к ним по куначеству чеченцы, ка-рабулаки и прочие народы не для какого злого умысла для России, но для извещения о осторожности их от неприятелей, таковой прием сих приезжающих не доставлять им в вину.
Дан за подписанием и приложением герба моего печати в кр. Владикавказской августа 22-го дня 1810 г.
Подписал ген.м. Дельпоцо.

0

6

Клятвенное обещание.
Во имя бога всемогущего!
Мы, нижепоименованные, ингушевского народа почетнейшие люди, приложившие перстные свои печати в том, что данный нами ген.-м. Дельпоцо обязательный акт в 20-ти статьях мы должны исполнять свято и ненарушимо, быть в вечном подданстве великого российского г. и. Александра Павловича и наследника его, который назначен будет: а буде нами или кем из общества нашего учинится тому противное, тогда обязуемся мы ответствовать по силе того же акта, в заключение чего пред всемогущим богом и почитаемым нами за святость кумиром Гольерд клянемся под знаменами е. и. в.
Подписали: фамилия Торгимова: Добре, Цогал, Корцал, Мухаммед, Тамир, Али, Ахпот, Бузуржа, Мурзабек, Кафгири.
Фамилия Агиева: Чимурза, Хауце, Дол, Кайтуко, Жебар, Чо-ра, Урцхан, Багец, Хуса, Ареби.
Фамилия Картугова: Аты, Шамат, Петрушка (?), Ноуруз, Кулбыш, Омар, Тачь, Хуса, Енец, Педи.
Фамилия Яулурьева: Бота, Долотуко, Нагай, Дол, Туханке, Кой, Тембот, Абат, Ерале, Музур.
Фамилия Хамхоева: У махай, Ахтол, Али, Мусал, Гора, Кай-сан, Дулак, Моост, Бока, Орцхан.
Фамилия Цельмембохова.
(Акты Кавк. Археогр. Комиссии. Т. IV. Тифлис. 1870 г., док. 1382, стр. 899-901).
Заключение договора отдельными представителями шести "лучших" ингушских фамилий от имени всего ингушского народа (неудивительно, что в договоре есть такое место: "новопокоренный народ без всякого пролития крови со стороны нашей") явилось результатом стремления подписавших акт членов этих фамилий, скопивших значительные материальные средства, установить, - во имя спасения и сохранения собственности и накопленных богатств, - смычку с утверждавшими свое владычество на Кавказе военно-феодальными колонизаторами и торговым капиталом.
В договоре нельзя не отметить такие моменты, как межнациональная травля, проводившаяся агентом царизма ген. Дельпоцо, стремление колонизаторов "восстановить упадший и забытый христианский закон, построить церковь и дать им надлежащего священника", принятие подписавшими документ ряда тяжелых обязательств, падавших на плечи ингушских трудящихся масс.
Обращает также на себя внимание п. 7-й договора, по которому подписавшие его ингуши, принадлежавшие к шести "лучшим" фамилиям, обязались "стараться отомстить, поймать и отдать в руки российского начальства" "осмелившихся убить российского солдата, купца и другого какого звания российского верного подданного".
В январе 1811 года, как видно из отношения ген. Тормасова к гр. Румянцеву, кистинские "почетные" старшины тоже от имени всех кистин приняли русское подданство: "Имею честь почтеннейшие донести вашему сиятельству, что Кистинского ущелья 13 деревень почетные старшины, через посредство и старания подпол. Казбека, 8 числа сего января, прибыв во Владикавказ, объявили тамошнему коменданту ген.-м. Дельпоцо желание свое быть верноподданными всемилостивейшему государю императору. Вследствие сего он, ген.-м. Дельпоцо, привел их на верность подданства под знаменами к присяге и в залог оной взял от них аманатов для содержания их во Владикавказе. О названии же деревень, поступивших в подданство России, числе в них дворов и именах старшин, учинивших за всех присягу, при сем честь имею представить ведомость.
ВЕДОМОСТЬ.
Старшины: Касай Енднов, Итар Енднов, дер. Арзи, 50 дворов; Кази Гандаков, дер. Тарш, 29 двор.; Битог Лачиев, дер. Большой Улай, 29 дворов; Бертихо Илухов, дер. Малой Улай, 20 дворов; Науруз Батирев, дер. Хори, 18 дворов; Исакай Касаев, дер. Нашкус, 15 дворов; Зузо Жожев, дер. Мороши, 10 дворов; Дацай Батохов, дер. Горокай, 28 дворов; Султан Татаров, деревня Мерцхлеми, 10 дворов; Пачи Магоматов, дер. Фитхаль, 30 дворов; Ахти Арцегов, дер. Бани, 20 дворов; Тамасха Хутиев, дер. Лазукин, 30 дворов; Найсик Коциев, дер. Аратай, 10 дворов. Итого 299 дворов" (Акты К. А. К., т. IV, стр. 904).
Преемниками главнокомандующего Тормасова были маркиз Паулуччи и ген. Ртищев.
Осенью 1812 г. в Кахетии вспыхнуло восстание, инициатором которого был беглый грузинский царевич Александр. В этом восстании активное участие приняли хевсуры и кистины. Генерал Ртищев, решив наказать их, отправил в мае 1813 года, под начальством генерала Симановича, войска, которые разорили все лежавшие на пути кистинские селения.
Официальные свидетельства того времени указывают на тяжелое экономическое положение широких масс ингушского народа.
Так, в рапорте ген.-м. Дельпоцо ген. Булгакову от 13 июня 1810 г. (№48), говорится: "Я имею честь представить в. высочеству самые истинно справедливые и беспристрастные виды, — присовокупляя к тому, что по стесненным ныне ингушевского народа обстоятельствам, кажется мне, они, может быть, на некоторое время, покуда грозная для них туча сил от них отойдет, будут покойны и несколько, по необходимости, привержены к нам".
Перед этой частью рапорта сказано: "По настоянию моему они обещались будущего года в марте месяце переселиться в окружность по близости кр. Владикавказской, быть верными, истребить мечети и выгнать от себя мулл мухаммеданского закона, проповедников и учителей" (Акты кавк. археограф, комиссии. Т. IV, стр. 896, док. 1375-й).
Рапорт гр. Ивелича 3-го ген. Тормасову от 25 июня 1810 г. (№ 294, Владикавказ) гласит: "Если теперь не приласкать ингушевский бедный народ в теперешнем их крайнем положении, то потерять их должны и отвратить от себя" (Акты К. А. К. Т. IV, стр. 896, док. 1376-й).
Между тем, захватническая политика военно-феодальных колонизаторов приняла более решительные формы, "Кавказская война была заключительным звеном в длинной цепи походов, начатых еще при Петре и неуклонно возобновлявшихся империей торгового капитала. Причиной всех этих походов было стремление России пробиться непосредственно к персидским и турецким рынкам.
Уже к 80-м годам XVIII века Россия вплотную подошла к северным отрогам Кавказского хребта, а после утверждения ее владычества в Грузии и прокладки ряда военных линий, соединивших Кубань с Закавказьем, она "привела в покорность" почти все племена и народы, населявшие Кавказ. Казалось, что покорение почти завершено, и никто из русских генералов и государственных деятелей не предполагал, что за обладание Кавказом придется вести более, чем полувековую войну".
По окончании войны с Францией Россия начала войну в целях "усмирения навсегда горских народов или истребления непокорных" (Из обращения Николая I к генералу Паскевичу).
Назначенный в 1816 году начальником всех войск в Грузии и на Кавказской линии ген. А. П. Ермолов придерживался той точки зрения, что покорение горцев возможно только при условии решительных военных действий, причем последние он мыслил проводить постепенно, но твердо.
Ермолов начал с усиления на Сунже Назрановского редута и устройства в низовье этой реки крепости Грозной - в целях открытия наступательных действий против Чечни.
Ермоловский период (1816-27) является одной из жестоких страниц в истории горских народов Северного Кавказа, в частности в истории Чечни и Ингушии.
Акад. М. Н. Покровский так характеризует итоги ермоловской политики: она "загоняла горцев в тупик, из которого не было никакого выхода: русские власти надеялись, что результатом будет полное и беспрекословное подчинение горских племен русскому правительству, - вплоть до отказа от своего обычного права и местного самоуправления и признания русского суда и русских чиновников. Ибо, с точки зрения Ермолова и его генералов, только невежество горцев было причиной того, что они не видели превосходства русских порядков над их, туземными: "понятия многих чеченцев не превышают скотов"... - писал один из этих просвещенных покорителей Кавказа своему начальнику, писал, прибавим, накануне общего восстания, которое должно было стоить жизни и самому писавшему. Возможно, впрочем, что за этой целью, - в которой находили возможным признаться открыто, — во мраке их совести скрывалась и другая, о которой не говорили, но которую генерал Тормасов в своей наивности называл всеми буквами: война с горцами была в сущности так легка в то время, так прибыльна для грабивших все и вся солдат и в особенности казаков, доставляла такие добавочные удовольствия офицерам помимо военной карьеры, везде в других местах закрытой после окончания наполеоновских войн - что, может быть, окончательное замирение горцев и не очень порадовало бы их русских "просветителей". Так как даже желанием "полного подчинения" трудно объяснить такие меры, как конфискация всех земель кабардинцев (правда, скоро взятая назад, - по явной невыполнимости) или сознательное отнятие у чеченцев тех земель, которые были совершенно необходимы для их хозяйства; если допустить, что горцы могли отказаться от своей свободы, своего права, то привычка есть слишком неискоренимое в человеке. А между тем, именно с этими последними мерами, доведшими горское население до крайней нужды, - о котором с удивлением говорили сами русские администраторы, что они не понимают, как горцы могут переносить ее, -связан тот взрыв религиозного энтузиазма, который сплотил воедино разноязычные племена Кавказского хребта, подчинил эту пеструю и плохо слушавшуюся своих местных вождей массу железной военной диктатуре и превратил легкую добычу карательных экспедиций в грозного врага, с которым лучшие силы николаевской армии не могли справиться тридцать лет".
В 1830 году нагорная Ингушия вела борьбу с отрядом кн. Абхазова, имевшего целью захватить Военно-грузинскую дорогу и обезопасить ее от нападений ингушей и осетин, живших в районе дороги.
Отряд кн. Абхазова выступил из крепости Владикавказ 8 июля 1830 г. двумя колоннами.
Правая колонна под начальством Абхазова двинулась по Военно-грузинской дороге, а левая под командой подполк. Плоткина направилась в горную Ингушию - по реке Ассе.
На другой день кн. Абхазов по Кистинскому ущелью прибыл в сел. Альяково. Жители встретили отряд ружейными выстрелами. Князь Абхазов предложил через старшин прекратить огонь и разойтись, но это предложение было отвергнуто. Тогда борьба усилилась: отряд стал громить селение из пушек, разрушил его до основания, и жители вынуждены были сдаться, отступив на горный хребет.
10 июля, после боя, джераховцы приняли присягу и выдали аманатов.
Аул Эбн 11 июля взят был с боем и предан огню.
Затем колонна вступила в ущелье р. Ассы, где примкнул 15 июля левый отряд подп. Плоткина.
Большая часть аулов была покинута жителями, причем имущество оказалось спрятанным в недоступных местах. Абхазов объявил галгаевцам через почетных старшин, что если они к назначенному им сроку не возвратятся, то селения с оставшимся в них имуществом будут сожжены.
Левая колонна тоже встретила на своем пути ряд сопротивлений: галгаевцы и аккинцы, собравшись в лесу, открыли по отряду огонь. Однако, под сильными ружейными выстрелами горцы отступили в завалы. Хотя последние с боя к вечеру и заняты были отрядом, но 12 июля завалы вновь оказались в руках горцев. Колонна прибегла к артиллерийскому огню и атаке с тем, чтобы выбить горцев из завалов и из леса. Неравные условия борьбы заставили жителей сдаться и выдать аманатов.
Соединившись вместе 15 июля, оба отряда занялись истреблением деревень не покорившихся еще жителей и приведением к присяге покорных.
После этой операции соединенные колонны двинулись обратно к Тереку через Кистинскую теснину и 18 июля прибыли к селению Эбн. Здесь жители, запершись в башне, опять оказали отряду сопротивление. Отряд провел под башню мину и взорвал ее. Защитники башни погибли под ее развалинами.
20 июля отряд перешел Терек и на следующий день вернулся во Владикавказскую крепость.
В 1832 году, в наказание за связи с Гази-Муллой и убийство хулинцами пристава Константинова, в горную Ингушию двинуты были войска во главе с бароном Розеном.
Отряд 11 июля 1832 г. собрался в 19 верстах от Владикавказа, на Военно-грузинской дороге, у поста Кайтику и на следующий день перешел Терек и двинулся далее вверх по Джераховскому ущелью.
13 июля отряд уже был в селении Хули, совершенно опустевшем. Селение было сожжено, пашни протравлены, три крепкие древние каменные башни, служившие для жителей убежищем, взорваны.
"Между тем, - сообщал барон Розен в своем донесении графу Чернышеву от 15 июля 1832 г. - челихойцам послал я объявить, что они наказаны за то, что приняли к себе скот немирных деревень, но во уважение неучастия их в убийстве Константинова, деревни и пашни их остаются неразоренными, исключая небольшой непокорной нам деревни Шуван, близ Хули находящейся, издавна служащей приютом для хищников, и которая замешана в последнем злодеянии хулинцев и галгаевцев. Для истребления сей деревни посылаю команду. Жителям деревень Ляляги и Салги объявил я также, что отдаю им землю хулинцев, коим никогда не будет дозволено поселиться в нынешнем их местопребывании.
Сходно с высочайшим соизволением употреблять горских жителей одних против других для укрепления взаимной ненависти их, находятся при моем отряде осетины, живущие близ Владикавказа, и милиция из горцев, обитающих по Военно-грузинской дороге от Ларса до Пасанаура, принадлежащих к Грузии, под названием горских народов".
Получив известие о местонахождении хулинцев, Розен двинулся к деревне Бешт, "откуда отправил для отыскания сил главнейших виновников в убийстве пристава Константинова 2 сильные отряда под начальством полк. Засса и подп. Чиляева. Оба они по едва проходимым тропинкам поднялись до снежных вершин скалистых гор, открыли следы мятежников и подп. Чиляев имел небольшую перестрелку с караулом их, но наступивший сильный туман воспрепятствовал продолжать преследование".
17 июля ближайшие к селению Бешт деревни и пашни их были истреблены.
В этот же день небольшой отряд ингушей (около 100 чел.), спустившийся с Мят-лоома, атаковал фуражиров.
Тогда на помощь последним Розен послал 2 сотни конного полка и 1 батальон карабинерного полка, которые рассеяли ингушский отряд.
"Я два раза посылал галгаевца объявить, — писал Розен, чтобы, во избежание совершенного разорения, они выдали виновнейших в убийстве Константинова и внесли следующую с них подать, наложенную в 1830 году и, сверх того, уплатили значительный штраф. Они в первый раз отвечали моим посланным, что соберутся и подумают; вторично же не допустили их, объявив, что найдут средства скрыться в ущельях и лесах сих. Посему я решился преследовать их сколь возможно далее".
18 июля отряд прибыл в селение Таргим.
Здесь Розен получил дополнительные сведения о местонахождении мятежников.
Оказалось, что часть, вместе с хулинцами, скрылась в ущельях и лесах близ Хевсурии, другие среди скал Мят-лоома, а третьи — в урочищах Гая и Гале за скалистым хребтом, по правую сторону реки Ассы.
Во все эти направления и были брошены войска, которые на своем пути опустошали аулы и захватывали скот и пр. добычу.
В отношении Розена на имя графа Чернышева от 29 июля 1832 года сообщалось: "22 числа сего месяца продолжавшийся туман не позволял делать никаких поисков в окрестностях Гая, почему я перешел обратно через скалистый хребет Малку-Гай и расположился лагерем при дер. Цори, дабы продолжать истребление жилищ и пашен галгаевцев.
В дер. Цори два жителя заперлись в высокой каменной башне и, несмотря на все увещания, не хотели сдаться. Я приказал сделать мину, дабы подорвать башню. Во время работ у нас ушиблено камнями 4 сапера и ранено 4 человека выстрелами двух мятежников, которые сдались тогда только, когда мина уже была начинена; башня же взорвана.
23-го числа истреблено 8 деревень.
24-го числа прибыл я к вагенбургу при селении Таргим, истребив еще 9 деревень.
25-го числа войска имели дневку, 26-го отряд выступил обратно к Тереку, 27-го перешел оный и 28 прибыл к Владикавказу.
Челихойцев, кистинцев и джерахов нашел я всех на местах: они изъявили полную покорность; одна из оных, непослушная деревня Обин, выдала аманата и возвратила захваченного в плен сына одного преданного нам джераховца.
Таким образом, кончилась предпринятая мною экспедиция против галгаевцев. Надеюсь, что оная будет иметь полезные последствия для спокойствия Военно-грузинской дороги.
Вероломное племя галгаевцев, по мнению самих горцев, наказано примерным образом, лишаясь значительного числа скота своего, большей части движимого имущества, жилищ и пашен.
Войска наши проникли в самые скрытные убежища их, доселе почитавшиеся неприступными для нас. Сами галгаевцы знают, что один только туман, с 16 по 27 число сего месяца продолжавшийся, спас семейства их от плена и остальное имущество от совершенного истребления" (Акты К. А. К. Т. VIII, стр. 681).
В отношении бар. Розена к гр. Чернышеву от 12 ноября 1836 г. за № 560 сообщалось: "В 1830 г. усмирены оружием следующие племена горцев: куртанинцы, тагаурцы и временно: джараховцы, кистинцы и галгаевцы. Для управления ими гр. Паскевич, назначив одного пристава и четырех помощников, разделенных по ущельям, дал им особую инструкцию о их обязанностях. Сверх того, учредил в Владикавказе суд для разбирательства дел между сими горцами, которому велено руководствоваться правилами и порядком, начертанными в учреждении о губерниях для уездных судов".
Барон Розен считал необходимым ликвидировать владикавказский суд для горцев (ввиду недоверия последних к русских власти, незнания языка и прочих причин), установив управление таким образом:
"а) Оставить по-прежнему пристава для управления народами куртатинским, тагаурским, джераховским, кистинским и галгаевским, равно 4-х его помощников, с жалованием: первому 800, а последним по 500 рублей каждому и, сверх того, назначить приставу на канцелярские расходы 200 рублей".
"д) расходы, назначаемые на сие управление 7000 рублей асе, отнести на счет податей, получаемых от горцев, состоящих ныне в ведении владикавказского суда, а в случае недостатка таковых остальное количество выдавать из сумм, состоящих в распоряжении главноуправляющего Грузиею" (Акты К. А. К. Т. VIII, стр. 714-15).
Так царские палачи расправлялись с ингушами, прибегая при этом к созданию междуплеменной вражды с целью разъединения горцев и ослабления их в борьбе с царской Россией.
Но не успел Розен сообщить своему начальству об усмирении горной Ингушии, как в следующем, 1833 году в селении Яндырском вспыхнуло восстание, во главе которого стоял "имам покорной карабулакской деревни Большая Яндырка" Джанхот Азаматов.
Ингушский пристав хорунжий Гайтов донес владикавказскому коменданту ген. Оранскому, что имам "возмущает яндырских жителей и приглашает непокорных чеченцев принять участие в предполагаемом им возмущении. Посему ген. Оранский 16 июля послал из Владикавказа 100 чел. 3-го батальона севастопольского пехотного полка, под командою полк. Пащенко, коему предписал, присоединив к себе в Назрани 30 казаков и одно орудие, сделать ночное движение к сказанной деревне и схватить возмутителя; но жители были предупреждены о следовании команды и когда оная на рассвете 17 числа приблизилась к Яндырке, то уже в сей деревне собралось много вооруженных людей.
Рассудя, что столь незначительным числом войск ничего нельзя было предпринять решительного, капитан Пащенко начал возвращаться к Назрану".
На помощь восставшим прибыли карабулаки и чеченцы.
18 июля усиленный отряд ген. Оранского занял Яндырку и приказал сжечь дома Джанхота Азаматова и его родственников (всего 16 дворов), а также остальное имущество и убранный уже хлеб: "400 баранов, им принадлежащих, частью отданы войскам на порции, а частью ингушам. Ген.-м. Оранский хотел подвергнуть той же участи и остальную часть Большой Яндырки, но назрановцы убедительно просили о помиловании своих родственников" и генерал "объявил остальным яндырским жителям прощение, с тем, чтобы они немедленно возвратились в свои дома и в обеспечение своей покорности представили двух аманатов из лучших фамилий, что и было исполнено на другой день".
Ведя войну, всячески поддерживая горских феодалов, насаждая их там, где до установления царского владычества феодальный строй или вовсе отсутствовал или только нарождался, насаждая крепостничество, царская Россия вместе с тем подвергла горцев Северного Кавказа самому наглому грабежу.
Горцы очутились в безысходном тупике. Единственным выходом было - восстание и освобождение от царского владычества.
"Первая попытка восстания была сделана в конце XVIII века, но к этому времени русская политика не дала еще отчетливо почувствовать себя основным массам населения гор, поэтому восстание не встретило их поддержки". Но уже к 20-м годам XIX столетия результаты "цивилизаторской" деятельности царизма "сказались с такой остротой, что достаточно было призыва к "священной войне", чтобы поднять весь восточный Кавказ. Так родилось знаменитое восстание Шамиля, которое на протяжении десятилетий не могли раздавить войска Российской империи".
Завоевание Северного Кавказа, - сопровождавшееся продвижением русской колонизации вглубь Чечни и Ингушии с оттеснением в горные трущобы жителей, завоевание, сопровождавшееся грабежами, разорением хозяйств, исключительными политическими притеснениями, насильственным обращением ингушей мусульман в христианство, - вызвало ряд восстаний, возглавлявшихся Курали-Магомой, затем Гази-Муллой, Гамзат-Беком, наконец, талантливым политическим деятелем - имамом Шамилем.
Религиозное движение, - пишет акад. М. Н. Покровский, - охватившее сначала восточный, а потом и западный Кавказ в 20-х годах XIX века, носит название мюридизма (послушничества). В основе его, как и в основе аналогичных явлений в христианской и других религиях, лежит аскетическое отречение человека от своей личной воли - ради непосредственного сближения с божеством. Магометанская практика аскетизма ("тарикат") знала несколько ступеней этого самоотречения: стоявшие на низшей ступени рядовые "мюриды" нуждались в посредниках между ними и богом, "мюршидах" (или "шайхах"), которые для них являлись как бы воплощением воли божией и могли поэтому требовать себе беспрекословного повиновения. Мистика создает таким образом иерархию, но основанную не на обладании старшими какими-либо материальными преимуществами, а на глубоком энтузиазме младших, на их жажде повиновения, если можно так выразиться. Такая аскетическая иерархия, аналогичная иерархии католических монашеских орденов в средние века, упраздняла всякую светскую иерархию рядом с собой: во имя тариката дагестанский пастух требовал себе повиновения от знатнейших черкесских князей - и получал его. Здесь был демократический элемент аскетизма, так ярко выступающий на Западе в ордене францисканцев, например.
Первое широкое крестьянское движение, направленное как против горских феодалов, так и против военно-феодального империализма России, - было поднято Шейх-Мансуром в конце XVIII столетия. Восстание охватило весь Северный Кавказ. В нем приняли участие широкие крестьянские массы Чечни, Дагестана, Ингушии. "Но напор со стороны русских, - пишет М. Н. Покровский, - был еще недостаточно силен, чтобы сплотить все горские племена в одну организацию". "Горцам после первых успехов стало казаться, что все уже сделано — энтузиазм упал. Мансур не находил уже прежней поддержки в массах, должен был бежать в Анапу - и там, при взятии этой крепости Гудовичем в 1791 г., попал в плен к русским".
Первый кавказский революционер был заключен в Шлиссельбургскую крепость, где и умер.
В 1823 году выступил один из проповедников южного Дагестана Курали-Магома, учивший, что "мусульмане не могут находиться под властью неверных. Мусульманин не может быть ничьим рабом и никому не должен платить подати. Между всеми мусульманами должно существовать равенство. Для мусульманина первое дело газават (священная война с неверными), а потом исполнение шариата".
Преемником Курали-Магомы явился Кази-Мулла; после же убийства его в бою с русскими войсками в 1832 г. выступил Гамзат-Бек.
Руссофильская политика аварских ханов (крупнейших из дагестанских князьков), - говорит проф. М. Н. Покровский, - "только вырыла им могилу: движение и без того демократическое, и без того смещавшее всех ханов и беков и заменившее их "наибами" предводителя священной войны, имама, расправилось с изменнической династией с особенной жестокостью. Ханское семейство было истреблено до последнего - не пощадили ни женщин, ни детей. Дворец ханов был разграблен, а их подданные признали власть имама. Гамзат-Бек поплатился жизнью за эту расправу - его убили кровомстители за смерть аварских ханов. Но движение от этого только выиграло, получив в качестве вождя способнейшего администратора и полководца, какого только выдвинули горцы во время борьбы с русскими - гимринца Шамиля.
Один из преданных мюридов Кази-Муллы, тяжело раненый в той битве, где пал старый вождь, новый имам представлял собою чрезвычайно счастливое в его положении соединение авторитетного богослова, шайха в настоящем смысле этого слова, с типичным предводителем такого первобытного племени, каким были тогдашние дагестанские лезгины. Шамиль, говорит о нем его туземный биограф, был человек ученый, набожный, проницательный, храбрый, мужественный, решительный и в то же время хороший наездник, стрелок, пловец, борец, бегун, одним словом, — никто ни в чем не мог состязаться с ним".
Но прежде чем перейти к военной истории Шамиля мы остановимся сначала на социально-экономических предпосылках восстания, возглавлявшегося знаменитым имамом.
Мы указывали, что царское правительство еще до начала XIX века придерживалось по отношению к горцам наступательной тактики, но это были только первые шаги завоевания Кавказа.
Однако, последующее время, связанное с действиями на Северном Кавказе ген. Ермолова, является одной из самых жутких страниц в истории горцев.
Если связь мюридизма с национально-освободительным движением имела место значительно ранее 20-х годов XIX века, то при Шамиле усиление мюридизма нашло себе более яркое выражение.
Для появления и распространения мюридизма, - как отмечает акад. М. Н. Покровский, - необходимы были, во-первых, соответствующая социальная почва, во-вторых, соответствующее настроение масс. Цервая нашлась в демократических общинах Дагестана, - где зародился и дольше всего продержался кавказский мюридизм, - а второе в большей, чем даже нужно было, степени создавала русская политика относительно горцев".
По сей форме власть Шамиля являлась теократией - имам считал себя представителем бога на земле. Но вместе с тем в его лице мы имеем и власть политическую. Социальная почва движения Шамиля носила демократический характер, оно было движением горских мелкобуржуазных элементов. Имамат - пишет акад. М. Н. Покровский - "отвечал высшей ступени экономического развития, достигнутой тогда горцами, и интересам наиболее передовых горских групп: недаром из черкесов, напр., его приняли первыми те самые племена, которые только что пережили демократический переворот - шапсуги, абадзехи и натухайцы" (Цит. соч.).
Военная история Шамиля распадается на три основных периода: 1) 1834-1840 годы - первые, пока еще слабые, нетвердые шаги движения, 2) от начала до второй половины сороковых годов - этап расцвета деятельности имама, наконец, 3) период от второй половины сороковых годов до 1859 г. - время постепенного ослабления могущества Шамиля, окончившегося поражением.
Высшая точка развития движения Шамиля падает на тот момент, когда в Чечне вспыхивает восстание (1839 г.), вызванное притеснениями и грабежами царских войск. Чеченцы признали имама своим государем. "Пять следующих за восстанием Чечни лет (1840-1845) были периодом самых блестящих военных успехов Шамиля. К 1843 году все русские укрепления в Дагестане и Чечне были разрушены и взяты, гарнизоны их частью истреблены, частью попали в плен: до 700 русских солдат и офицеров и десять русских орудий оказались в руках горцев. Сам командующий русскими войсками в Дагестане ген. Клюги-фон-Клюгенау был заперт в Хунзщахе и едва выручен войсками князя Аргутинского. Перейти в наступление против Шамиля и оба соединившихся русских генерала, однако, не сочли себя в силах, и Шамиль блестяще закончил кампанию этого года взятием Гергебиля, главного опорного пункта русских в северном Дагестане. После этого вся чеченская плоскость перешла в руки имама - и места, где русские отряды беспрепятственно ходили еще во времена Ермолова, стали теперь для нас, по словам одного современника, "чем-то фантастическим" (М. Н. Покровский. Цитир. соч.).
Став под власть имама, - пишет он же, - "чеченцы оказались такими злыми противниками, грознее которых русские еще не встречали на Кавказе. Русские завоевания были отброшены чуть ли не на 40 лет назад".
Активное участие Ингушии в движении Шамиля констатировано многими официальными свидетельствами того времени.
Приведем здесь некоторые из них.
Так, в очерке положения военных дел на Кавказе с начала 1838 по конец 1842 г.г. сообщается следующее: "Зимнее движение по Чечне ген.-м. Пулло для сбора податей и преждевременная попытка обезоружить чеченцев взволновали этот народ и Шамиль не упустил тем воспользоваться. В начале марта он беспрепятственно явился со своими мюридами на р. Сунже; а за сим вся Малая и Большая Чечня, ичкеринцы и ауховцы, качкалыковцы, галашевцы и карабулаки постепенно поднимая оружие, одни за другим пристали к мятежной его партии".
А вот рапорт ген. Головина гр. Чернышеву от 3 октября 1840 года: "В настоящем положении дел на левом фланге Линии Чечня в особенности обращает на себя внимание, ибо там, кроме коренных ее жителей, гнездятся теперь все беглые карабулаки, назра-новцы, галгаевцы, Сунженские и Надтеречные чеченцы и по призыву предводителя их Ахверды-Магомы, сподвижника Шамиля, собрать могут значительные силы, хорошо вооруженные, вблизи Военно-грузинской дороги".
"Вся Большая Чечня к нему передалась, - читаем мы в рапорте ген. Граббе графу Чернышеву от 30 марта 1840 г. - равно как мичиковцы и ичкеринцы и многие ауховцы; качкалыковцы удерживаются в повиновении только присутствием нашего отряда. Некоторые из карабулакских и ингушевских деревень, все галгаевцы и кистинцы также в большом волнении и содействуют тайно или явно возмутителю".
Успехи Шамиля встревожили Николая 1-го и на Кавказ двинуты были новые, на этот раз большие военные силы, под командой наместника кн. Воронцова.
В 1845 году, летом, кн. Воронцов повел наступление на Веденский район с тем, чтобы захватить ставку Шамиля - аул Дарго.
Шамиль дал возможность войскам Воронцова углубиться далеко в горы и даже взять самое сел. Дарго, но зато захватил транспорт с провиантом. Воронцов со своим отрядом вынужден был отступить, причем во время отступления отряд его подвергся почти полному разгрому: было убито и ранено 3000 чел. нижних чинов, 186 офицеров, 3 генерала; сам Воронцов чуть не погиб, он едва спасся.
Ряд военных успехов Шамиля относится и к периоду 1853-1856 годов.
В то время происходила русско-турецкая война, и русские военные силы направлены были на крымские операции. В 1857 г. русские войска, по окончании войны, под руководством главнокомандующего кн. Барятинского переброшены были в Чечню и другие горские части Северного Кавказа, в Дагестан.
"Военные действия опять были перенесены на самую неудобную теперь для Шамиля территорию — в Чечню. Имам уже отчетливо сознавал, что не пользуется здесь прежней популярностью, и что прежней беззаветной преданности чеченцев, основы его побед в первой половине 40-х годов, нет и следа" (Покровский).
Восстание, с которым "лучшие силы" николаевской армии не могли справиться тридцать лет", близилось к закату.
26 августа 1859 года Барятинский издал приказ по войскам: "Гуниб взят. Шамиль в плену. Поздравляю кавказскую армию".
Каковы же причины поражения Шамиля?
Государство, созданное Шамилем, - указывает Е. Драбкина, -было по существу своему демократическим, ибо оно боролось во имя демократических принципов и создавалось путем добровольного всенародного признания власти Шамиля. Но по структуре оно было диктатурой, и чем напряженнее становилась борьба против русских, тем отчетливее выступали элементы диктатуры. В вековом укладе патриархальной жизни горских народов произошла настоящая революция. Мозаика раздробленных племен и народов уступила место централизованному государству, с общими правовыми нормами, единым аппаратом власти, единой военно-финансовой организацией и до известной степени регулярной обороной страны. Эта государственная система была сначала силой, объединявшей все население гор и сделавшей восстание непобедимым. Но через некоторое время она же превратилась в причину поражения Шамиля.
Со второй половины 40-х годов от Шамиля начали отходить одно за другим племена чеченского народа, уставшие от напряженной диктатуры и от борьбы против русских".
Между тем, содержала государство Шамиля "житница и самого Дагестана, и всего восточного - а отчасти и западного Кавказа -Чечня".
Уменьшение материальных средств имамата, административный упадок его, перевооружение русской армии ружьями нового образца - все это ускорило поражение Шамиля.
Покорение восточного Кавказа завершилось в 1859 г., а западного - в 1864 г.
Мы уже указывали на мысль, высказанную акад. М. Н. Покровским по вопросу о двух основных условиях для появления и распространения мюридизма: соответствующая социальная почва и настроение масс. Последнее "создавалось русской политикой относительно горцев".
Эта политика по отношению к ингушам сводилась, в общих чертах, к тем же мероприятиям, что и по отношению к чеченцам. Она заключалась, как мы видели в захвате территорий, принадлежавших Чечне и Ингушии, в политическом угнетении масс, сопровождавшимся обращением жителей в христианство, поддержкой т.н. высшего сословия там, где оно было, насаждением частного крупного землевладения там, где его не было или имелись лишь его зачатки.
"Если опять, в связи с военными успехами, - говорит кн. Барятинский, - мы не будем стараться теперь же обессиливать самое начало, из которого сложился мюридизм, то должны будем постоянно ожидать, "что рано или поздно мюридизм снова, под влиянием того или другого имама, подымет голову при первой возможности и вновь разрушит все наши усилия к умиротворению края.
Чтобы достигнуть этого естественный путем, надобно прежде всего стремиться к восстановлению высшего сословия там, где сохраняются еще более или менее следы его, и создавать его действующим в империи порядком там, где оно не существует. Таким образом, по мере восстановления дворянства, правительство будет иметь в нем лучшее орудие к ослаблению исламизма" (По Покровскому).
Положение в Ингушии, в частности в Назранском обществе перед майским восстанием 1858 г., представляется в следующем виде.
К этому времени Ингушия в целом считалась завоеванной русскими войсками; лишь отдельные части ингушей упорно отстаивали свою самостоятельность.
Местный, национальный торговый капитал заключал смычку с русским торговым капиталом.
Царская администрация заботливой рукой насаждала и поддерживала "священные" основы частной собственности, обращая исключительное внимание на создание класса крупных землевладельцев.
Вместе с тем она усиленно заботилась о том, чтобы "склонить" мусульманское население в христианскую веру, прибегая для этого ко всяким способам вплоть до подарков, денег, выдачи различных пособий и т. п.
Вот, например, любопытное отношение ген. Беловина к экзарху Грузии от 17 июля 1842 г.: "В каждой духовной особе горцы видели как бы притеснителя. К укоренению этого мнения немало способствовали сами проповедники, которые не зная ни языка, ни обычаев своей паствы и не вникая в положение ингуш, учили их или на ломанном туземном наречии или на русском, непонятном для них языке, требуя, в то же время, строгого исполнения догматов проповедываемой ими религии. Миссионеры также поведением своим не умели внушить того уважения, какого должно требовать от проповедника слова божия, так что если между ингушами, а впоследствии времени, и между осетинами некоторая часть и обратилась в христианство; то успех этого предприятия нельзя почти приписать убеждению проповедников, но более обстоятельствам. Подарки, деньги и пособие хлебом, выдававшимся новообращенным, увлекли многих принять св. крещение, но большею частью людей самого бедного и низшего сословия, побуждаемых к тому видами корысти. Некоторые же из них, дабы воспользоваться означенными пособиями, простерли святотатство до того, что крестились по несколько раз. Из всего этого заключить должно, как еще слабы и не тверды положенные нами основания христианской религии между ингушами".

0

7

В отношении говорится о том, что при проезде военного министра 11-го июня 1842 г. через укрепление, возводимое на Сунже между Казак-Кичу и Назраном, выехавшие навстречу министру около 700 назрановских жителей подали от имени ингушей прошение, "в коем объясняя, что они обращены в христианскую веру мерами насильственными и обольстительными, изъявляют желание возвратиться к прежнему мухаммеданскому закону".
В этой просьбе им было отказано: "Просимого им дозволения дать нельзя. С тем вместе, военный министр по неоднократным возмущениям в ингушевских аулах, усмиряемых всегда силою оружия, по закоренелой грубости народа, незнакомого даже с первыми удобствами жизни, убеждаясь, что еще рано приступать к общему проповедованию христианства в стране дикой и своевольной, где народ еще недостаточно подготовлен, чтобы уразуметь благодетельные последствия спасительного учения, тем более при теперешних обстоятельствах края и при общем волнении умов между горцами, и что всякая усиленная попытка к распространению учения наглей веры между ингушами и осетинами может побудить к восстанию этого дикого народа и вовлечь нас в неблагоприятные последствия, изволил полагать, что не отказываясь от этого предприятия, как скоро оно относиться будет до лиц, которые, по внутреннему, искреннему убеждению, совершенно добровольно и без всяких видов корысти изъявят желания принять св. крещение, - решительно остановиться, впредь до изменения обстоятельств (Г. М.), общими мерами понуждения и обольщения для достижения столь непрочного и единственно на наружности основанного обращения горцев в православие, вследствие чего и находит необходимым сделать секретные внушения местным духовным властям и миссионерам, чтобы они вообще не преследовали новообращенных, если даже и заметят между ними неточное исполнение догматов христианской религии, и ни в коем случае не действовали бы мерами полицейскими (Г. М.), а старались утверждать их в христианстве примером собственной благочестивой жизни" (Акты. Т. IX, стр. 168).
Так насильственными мерами обращали в православие население "дикой и своевольной" страны, не имевшей возможности "уразуметь благодетельные последствия спасительного учения", распространять которое рекомендовалось здесь, "впредь до изменения обстоятельств", - "примером собственной благочестивой жизни".
Результат протеста 1842 г. еще не успел сгладиться в памяти назрановцев, их желание "возвратиться к прежнему мухаммеданскому закону" администрацией удовлетворено не было.
Систематическое расшатывание основ хозяйственной жизни широких ингушских масс путем открытого грабежа царскими войсками их хозяйств, путем непрерывного переселения аулов с одного места на другое, путем истребления огнем и мечом целых деревень, путем выселения жителей с давно насиженных пепелищ с целью заселения их казачьими станицами, политический гнет над ингушскими массами, полицейские мероприятия по внедрению среди них православия — все эти обстоятельства, вместе взятые, или в различных сочетаниях служили почвой, на которой неоднократно вспыхивали в Ингушии восстания.
В рапорте Орбелиани на имя Милютина мы находим определенное указание на перманентные переселения аулов: "Во всей Чечне не осталось ни одного аула, ни одного двора, которые по нескольку раз не переселялись бы с одного места на другое" (Акты. Т. XII, стр. 1254).
В Ингушии мы наблюдаем то же самое.
Тяжелые экономические последствия этих переселений прежде всего должны были сказаться, конечно, на слабых хозяйствах, подвергавшихся разорению от подобных опытов царской администрации, тогда как зажиточные хозяйства такие сдвиги с места на место материально переносили легче.
Насильственные выселения из малых аулов и устройство из них больших сел (с количеством дворов не менее 300) имели своей целью сосредоточение жителей, из которых значительная часть настроена была оппозиционно, - в едином поле зрения для облегчения политического надзора за "бунтарями" и расправы с ними.
В своем отчете за 1857-1859 гг. кн. Барятинский пишет: "Давно покорные общества галашевцев, карабулаков и ингушей находились в самом беспорядочном состоянии и держали у себя открытый притон разбойникам. Положено было ввести у них устройство, существующее с такою очевидною пользою у мирных чеченцев, и для того поселить их большими аулами. Назрановцы взбунтовались, возмутили соседей и призвали Шамиля. Быстрые меры, принятые ген. Евдокимовым, подорвали бунт в зародыше; скопище Шамиля было разбито под Ачхоем" (Акты. Т. XII).
Назрановское восстание вспыхнуло 23 мая 1858 года.
Для разрешения вопроса об устройстве больших аулов из назрановцев и карабулаков пристав при последних приступил к собиранию сведений о числе жителей в Назрановском обществе.
Взволнованные жители отправили к приставу депутатов с требованием, чтобы он не давал разрешения на переселение в большие аулы тем, которые выразили на это свое согласие.
Вечером 22 мая в окрестностях назрановских аулов раздались сигнальные выстрелы, призывавшие к вооруженному сопротивлению против русской власти.
Пристав тотчас же вызвал в Назрань войска.
По прибытии войск из Владикавказа под командой полк. Зотова старшины выразили свою покорность; полк. Зотов направил группу "влиятельных ингушей-офицеров к мятежникам с тем, чтобы они внесли успокоение среди восставших.
Толпа не приняла офицеров. Стали даже раздаваться голоса, призывавшие к убийству "посредников".
Явившаяся к Зотову депутация в составе 6 человек (из них 4 руководителя движения) заявила, что население не желает соединения их в большие аулы и что зачинщики ими выданы не будут.
Зотов, оставив у себя четырех руководителей мятежа в качестве заложников, обратился к депутатам с просьбой предложить собравшимся разойтись. "Едва депутаты, - сообщал Зотов, - присоединились к толпе, как народ начал медленно спускаться с горы, показывая вид, что расходится, но, приблизившись к форштадту, вся эта масса в числе 4-5 тысяч (кроме назрановцев в сборе участвовало большое число карабулаков, галашевцев и жителей Терской долины) с гиком и выстрелами бросились бежать на форштадт. Войска открыли огонь по нападающим. Видя неудачу и находясь под страшным огнем стрелков и артиллерии, масса начала быстро редеть и разбегаться во все стороны" (Акты. Т. XII, № 951).
28 мая, т. е. спустя три дня после подавления восстания, горные ингуши решили оказать помощь восставшим назрановцам.
Восставшие поддерживали связь с Шамилем, общее положение которого к моменту восстания было весьма критическим. К этому времени продвижение русских войск в Дагестане протекало успешно и нет ничего удивительного в том, что Шамиль нашел необходимым использовать назрановское восстание в своих политических и стратегических целях - вторгнуться в Малую Чечню.
Шамиль выступил из Дагестана с восьмитысячным отрядом и встречен был в Ингушии восставшими и сочувствовавшими им с ликованием, тогда как другие отнеслись к нему враждебно.
Имам потерпел здесь неудачу, другой его отряд под командой его сына Кази-Магомета разбит был 9 июня у аула Ачхой.
Основными причинами назрановского поражения Шамиля являются: сопротивление ему группы из "лучших" ингушских фамилий, противопоставление против него превосходящих по своей численности и технике войск, исчерпание провианта, недостаточно согласованные действия мятежников и отряда имама.
Особенно активное участие в преследовании Шамиля принимали некоторые члены фамилии Темирхановых.
После этого назрановцы и галашковцы выдали аманатов, главные "возмутители" повешены были на холме, где собирался народный сход, 33 человека приговорены были к наказанию шпицрутенами, лишены всех прав состояния и отправлены в Сибирь на каторжные работы, 5 человек в рудники бессрочно, 28 ч. на заводские работы на восемь лет.
Военно-полевой суд, рассмотрев дело, нашел, что руководителями восстания были: Чалдыр Арчаков, Магомет Музуров, Джагостуко Бехоев, муллы Башир Ашиев и Урусби Мугаев.
Суд постановил: расстрелять их на том холме, где ими назначено народное собрание, лишив предварительно Арчакова и Музурова полученных ими от правительства знаков отличия.
Главнокомандующий кавказской армией заменил расстрел повешением.
Приговор был приведен в исполнение 25 июня 1858 г. над всеми перечисленными участниками восстания за исключением Бехоева, находившегося в бегах.
Старшина Паша Ганижев, Бази Булбучев, Мусост Арчаков, Хозу Эдыльов и Исмаил Хонокиев приговорены были к наказанию шпицрутенами через сто человек по одиннадцати раз каждый, к лишению знаков отличия и всех прав состояния и к ссылке на каторжные работы в рудники без срока.
Прапорщик Тимерби Чириков, "во уважение его прежних заслуг", лишен был знаков отличия и всех прав состояния и сослан на каторжные работы в крепостях на 12 лет.
Прапорщик Гагит Шамботов, 70-ти лет, по лишении чина, двух медалей и всех прав состояния, сослан был в Сибирь на поселение.
Остальные подсудимые в числе 28 человек: юнкера Темурко Осканов, Чаби Келехольгов, муллы Лабаза Дербичев, Мичик, Мусост, старшины Мусса Кодзоев, Джантемир Муцольгов, Арапхан Бердыев, Осман Муталиев, а также Гата Мальсагов, Магомет Темирханов, Хюнке-Эли Шалиев, Куруко Долова-Долдаев, Магомет Долов, Татархан Султыгов, Хуных Гандауров, Угус Музургов-Ведзижев, Тересбот Табаев, Баты Альдиев, Дзюка Хашагульгов, Мусакой Могдыев, Шамбат Могушков, Гайтемир Ахтемиров, Хату Экажев, Бару Тамбиев, Тавмурза Сантолиев, Хаджи Дихокиев и Бейбот Мальсагов - приговорены были к лишению юнкерского звания, знаков отличия (кто таковые имел); к лишению прав состояния, к наказанию шпицрутенами через сто человек по десяти раз каждый и, затем, ссылке на каторжные работы на заводах на восемь лет.
Вскоре после приговора дела о некоторых из подсудимых были пересмотрены и в итоге наказанными шпицрутенами оказались: мулла Шабаза Дербичев, Паша Гапарев, Хату Эдильгов, М. Долов, И. Хонокиев, Д, Муцольгов, М. Кодзоев, А. Бердыев, Т. Табаев, Т. Султыгов, X. Гандауров.
Ганижев, Долов, Султыгов, Бердыев, Л. Дербичев, Тебоев бежали после суда и наказания шпицрутенами.
В Сибирь, на поселение, сослан был Шамботов, а на каторжные работы X. Эдыльгов, М. Кодзоев, Д. Муцольгов, X. Мальсагов, М. Темирханов, X. Шалиев, Толдиев, Гандауров, Ханакиев.
Урус Ведзижев, Б. Томбиев, Т. Санталиев, Келехольгов, Т. Осканов, Д. Хашагульгов, Б. Мальсагов, О. Муталиев были помилованы за отсутствием достаточных улик в активном их участии в восстании и за старания их "отклонить народ от его гибельного намерения".
М. Арчаков, Б. Булгучев, Б. Альдиев, М. Мугдыев, Ш. Могушков, Г. Ахтемиров, Э. Экажев, муллы Мечик и Мусост бежали до суда.
Штабс-капитан Д. Брыков и подпоручик Д. Гамурзиев были помилованы за то, что они "после происшествия 25 мая вели себя примерно хорошо и много содействовали к успокоению взволнованных умов".
Д. Бехоев явился с повинной и тоже был прощен.
Э. Куртаев был сослан на каторжные работы за то, что оказал противодействие юнкеру Тоай Кантышеву в преследовании последним восставших.
Во время Назрановского восстания выявилось, таким образом, резкое расслоение в Ингушии: движущей силой восстания была трудовая крестьянская масса, больше всего испытывавшая на себе тяжелые последствия переселений целых аулов, слияний их и т. п. мероприятий; старшины же с русской ориентацией, облагодетельствованные царской администрацией, определенно стали на защиту самодержавия, другая же часть их, попавшая под влияние мулл, звавших на борьбу с "неверными", с угнетателями мусульманской религии, приняла активное участие в движении Шамиля, рассчитывая на возможность, в случае победы последнего, властвовать над массами под знаменем имамата.
Между этими группами были открытые столкновения, принявшие настолько острый характер, что лица, принадлежавшие к одному и тому же роду, оказались на противоположных баррикадах.
Тайпа уже не была монолитным целым. Шел процесс дальнейшего внутритайпового расслоения: члены одной и той же тайпы нередко находились в противоположных станах - одни на службе царского правительства, награждавшего их чинами, орденами, землями, другие - в лагере Шамиля, рядовыми его соратниками и даже наибами.
Вместе с тем 14 "знатных" милиционеров ("отцов пользовавшихся званием старшин") представлено было к наградам "за преданность правительству и отличие во время возмущения".
Одновременно с расправой, администрация издала приказ об устройстве больших аулов и переселении в них жителей.
Это обстоятельство послужило новым толчком к движению.
Вновь была установлена связь с Шамилем, которому назрановцы, галашкинцы, карабулаковцы и галгаевцы выдали заложников.
Хотя на этот раз под общей командой Шамиля состояло 13 тысяч воинов, но 30 июля один из его важнейших отрядов потерпел у Ахкиюртовского ущелья серьезную неудачу, вследствие указанных уже нами причин.
Шамиль отступил.
Назрановцы вынуждены были принять все условия царских сатрапов.
В следующем, 1859 году, в августе, после захвата русскими войсками Гуниба, Шамиль был взят в плен, и кавказская война считалась законченной на восточном Кавказе, а в 1864 г. и на западном.
Ингушия во время движения Шамиля распалась на два лагеря: демократические слои держались ориентации на имама, принимая участие в движении, "верхи" же из "лучших" фамилий стояли за русскую ориентацию, тем более, что отдельные лица и группы за выдающиеся заслуги перед "отечеством" получали от официальных представителей последнего офицерские чины, земли, деньги. Активное же участие демократической части Ингушии в движении Шамиля констатируется, как мы видели, официальными свидетельствами того времени.
Завоевание Кавказа превратило Ингушию в колонию царской России.
Царизм перешел к дальнейшему осуществлению "коренной русской исторической системы - заселению окраин государства казаками".
Эта политика весьма выпукло выражена в следующих словах: "Мы испытали на деле всю бесплодность борьбы с чеченцами, которые пользовались закрытою местностью Сунженской долины и предгорий, чтобы наносить нам потери, и избежали в то же время решительного боя. Поэтому мы, по необходимости, прибегали к коренной русской исторической системе заселения окраин государства казаками" (Объедин. горский истор. архив, дело по описи № 1 1863 г. канц. нач. Тер. обл. по секретному столу о переселении туземцев Тер. обл. в Турцию; л. д. 1).
В "Актах Кавказской археографической комиссии", в IX томе, на странице 429-й, читаем: "для утверждения здесь русского владычества представляются два средства: 1) поселение казачьих станиц на Сунже и 2) возведение укреплений при главных выходах из гор" "Казачьи станицы могут быть устроены на следующих местах: 1) две на левом берегу Сунжи, между кр. Грозный и укр. Умахан-юртом; 2) пять на том же берегу, между кр. Грозный и аулом Казак-кичу; 3) две на правом берегу Сунжи, выше Карахки-чу; 4) две на левом берегу реки Ассы, ниже впадения в нее речки Алгус-Али, - всего 11 станиц.
Каждая станица должна состоять круглым числом из 200 семейств. Таким образом, указанное пространство заселится 2200 семейств.
Выселить такое число людей с Кавказской линии - значило бы слишком ослабить здешнее казачье войско, которое в то же время должно перевести на Лабу около 2800 сем.
А потому для образования Сунженской линии средства Кавказа недостаточны и необходимо выслать, по крайней мере, часть требуемого числа переселенцев из Донского войска".
Далее следуют правила для переселения казаков, о пособиях переселенцам (ряд льгот), о конно-подвижном транспорте.
В записке о Чечне, составленной капитаном Николаи, есть такие места об основании Сунженской линии:
1) В 1845 году основана была Сунженская линия и поселен 1-й линейный Сунженский казачий полк, в 5-ти обширных станицах. Таким образом, образовалась на самых пределах Чечни превосходная кавалерия, всегда угрожающая неприятелю неожиданными нападениями.
2) Высочайше разрешено было расположение передовой Чеченской линии, долженствующей состоять из ряда укреплений вдоль подножия Черных гор, для охранения выходов из главных ущелий и с тем, чтобы служить основанием действий для отрядов наших, высылаемых в неприятельскую землю, и чтобы доставить верное убежище тем жителям Чечни, которые желали бы возвратиться под наше покровительство и, наконец.
3) Предположено было утомить неприятеля частыми наступательными движениями" (Акты К. А. К. Т. X, стр. 472).
Повод заселения указан там же: "Все наши поселения на Тереке и сообщения по Военно-грузинской дороге и от Екатеринограда до Дагестана были в постоянной тревоге".
Отношение ген. Муравьева к князю Долгорукову от 23 апреля 1856 года гласит: "Упрочивать владычества наше переселяемыми вперед станицами - есть способ, уже с пользою испытанный, и его не следует изменять. Вообще, нужно принять за правило, чтобы при всяком передвижении наших войск вперед для занятия вновь приобретаемого от неприятеля пространства, позади их и под их прикрытием переносились с задних линий станицы, в которых водворять и женатых солдат, обращая их в казачье сословие, не стесняясь числом лет их службы" (Акты К. А. К., т. XI, стр. 66).
По словам А. П. Берже, "до 1819 года на Сунже, кроме чеченских аулов, русских поселений не было" (Чечня и чеченцы).
Выселение ингушей с их территории с целью казачьей колонизации подтверждается рядом документов.
В рапорте командующего войсками по управлению Терской области на имя командующего войсками Терской и Кубанской областей ген.-адъютанта и кавалера графа Евдокимова сказано: "Имея в виду, что переселение аулов Ланжита и Учхота окончено уже к 30-му числу октября, и что в течение зимы 1860-61 г. окончится также и переселение жителей Терской долины, я спешу согласно желанию нашего сиятельства, изложенному в том же предписании за № 4111, дополнить, что во внимание бедности галгаевцев и вообще всех племен, живущих в горах, я полагал бы в прокламации определить для них количество ежегодного денежного взноса, по полтора рубля серебром с дыма и никак не более двух рублей". (Дело № 209 канц. нач. Тер. обл. по 2 отделу, 1 столу о прокламациях туземцам Тер. обл. Начато 5 июня 1860 г., окончено 6 февраля 1862 г.).
А вот предписания помощнику командующего войсками Терской области генералу Куемферту (то же дело):
"Препровождая при сем вашему превосходительству три утвержденных подписью г. главнокомандующего о прокламациях к назрановскому, галашевскому и галгаевскому народам, имею честь покорнейше просить вас прокламацию назрановскому народу объявить, не теряя времени, при первом удобном случае, при чем прошу вас льготное время и количество определенных к взносу денег в размере, определенном для чеченского народа, приписать в прокламацию собственноручно. С объявлением прокламации галгаевцам необходимо обождать до окончания переселения аулов Ланжита и Учхот фамилии Гистогажевых и жителей Тар ской долины согласно предписанию моему к генералу-майору Баженову от 16 октября за № 4068 (Г. М.).
"Галгаевскому народу также предназначено переселение, и потому объявление прокламации галгаевцам должно быть отложено до окончательного заселения ими новых мест для своего водворения, и до этого времени посылаемую прокламацию хранить при делах штаба вашего превосходительства, как и прокламацию к галгаевцам. Командующий войсками Терской и Кубанской областей генерал-адъютант граф Евдокимов. 4 ноября 1860 г., № 4111. Гор. Ставрополь".
Исправлявший должность начальника Военно-осетинского округа полк. Кундухов писал командующему войсками левого крыла Кавказской линии графу Евдокимову: "После описанного переселения в ущельях по Фортанге, Ассе, Сунже и Камбилеевке, мелких хуторов и жителей никого не осталось, и дело это, к удовольствию моему, я считаю совершенно конченным". "Словом, исполнено и исполняется все согласно желанию вашего превосходительства. Полковник Кундухов".
На рапорте есть резолюция Евдокимова: "С особенным удовольствием благодарю за это важное дело полк. Кондухова. Донести об этом г. главнокомандующему" (Дело генер. штаба войск левого крыла Кавказской линии, V отд., по описи № 436, по части распорядительной).
Результат колонизационного процесса в Ингушии получился такой.
Из долин рек Фортанги и Ассы были выселены ингуши галашевцы, датыхцы и хутора, а земли их переданы Терскому казачьему войску. Войско основало здесь станицы Датыхскую, Галашевскую и хутор Мужичий. Позднее казаки этих станиц выселились из-за непригодности земель для обработки, причем земля и лес оставались собственностью войска до 1918 года.
На месте аула Гаджирен-юрт основана в 1847 году станица Нестеровская.
Таузен-юрт основана  в 1861 г    станица Воронцово-Дашк
Магомет-хитс               в 1847г.    Вознесенская
Ах-Борзе                       в 1861       Ассиновская
Ахки-юрт                       в 1859       Сунженская
Ангушт                          в 1859       Тарская
Ил дир-гала                  в 1859       Карабулакская
Алхасте                         в 1860       Фельдмаршальская
Шалхи основа               в 1867        хут. Тарский
В 1845 году основаны станицы Троицкая и Слепцовская, в 1846-м Михайловская.
Часть ингушей, жившая в этих аулах, вымерла от голода, холода и болезней во время переселений, часть нашла приют у горцев и назрановцев, часть же переселилась в Турцию.
В основе колонизации лежали политические соображения -устройство клина, который разъединил бы горных ингушей и чеченцев от плоскостных и представлял бы собою постоянную военную опору власти на местах.
Так как по ущельям рек: Камбилеевки, Сунжы и Ассы существовали единственные дороги для сношения горных ингушей с равниной, то станицы преградили ингушам свободный путь, который ранее давал им возможность быть экономически непосредственно, тесно связанными с плоскостью.
И запертые в горах ингуши оказались обреченными на тяжелое нищенское существование.
Перед местной властью неизбежно должен был встать вопрос об урегулировании земельных отношений среди покоренных горских народов.
Вопрос этот возникал неоднократно и ранее - еще в начале утверждения русского владычества на Кавказе, но длительная военная обстановка, в которой протекала жизнь края, мешала окончательному разрешению вопроса о поземельном устройстве горцев.
Занятое ведением войны - говорит П. А. Гаврилов - и "выжиданием, пока, сообразно с успехами войны, положение покорного горского населения сколько-нибудь определится, кавказское начальство не могло предпринять ничего решительного в таком деле, как определение прав населения на владение землями, но, впрочем, тем не менее, в попытках разрешить поземельный вопрос на Кавказе никогда не было недостатка. С этой целью учреждались не раз особые комитеты и комиссии, писались различные проекты, но только все это кончалось тем, что комитеты и комиссии, по изменившимся обстоятельствам, упразднялись, а написанные проекты сдавались в архивы, как не соответствующие действительному положению дел". (Устройство поземельного быта горских племен Северного Кавказа. Сборн. свед. о кавк. горцах. Вып. II, 1869 г.).
Неясность в дело поземельного устройства ингушского народа вносила сама высшая кавказская администрация.
Так, наместник на Кавказе кн. Воронцов в своей прокламации горским народам обещал: "Религия ваша, шариат, адат, земля ваша, имения ваши, а также все имущество, приобретенное трудами, будет неприкосновенною вашею собственностью и останется без всякого изменения. Российские войска будут защищать вас от врагов, начальство будет заботиться о благоденствии вашем и вы бедствие" (См. "Письменные заявления горского населения и объяснения комиссии". Владикавказ, 1909 г.)
Однако, следующий наместник на Кавказе кн. Барятинский - говорил о земле не так определенно, как его предшественник. Это видно при сравнении прокламации кн. Воронцова с прокламацией кн. Барятинского.
Вот что мы, например, читаем в обращении к назрановцам.
"Прокламация Назрановскому народу.
Император всероссийский в бесконечной милости своей забывает все прошедшие поступки назрановского народа, прощает ему великодушно за пролитую кровь русских и отныне считает назрановцев такими же своими верноподданными, как и всех прочих обитателей Российской империи. Снисходя к недавнему переселению назрановцев на настоящие места и к минувшей тревожной жизни их в соседстве враждебных племен, освобождает народ на целые три года от взноса податей в казну государственную.
Сверх того, его императорское величество дарует назрановскому народу следующие права:
1) Полную свободу вероисповедания - беспрепятственное отправление богослужебных обрядов.
2) Увольнение навсегда от обязанности выдавать рекрут и от обращения в казаки.
3) Неотъемлемое владение землею на указанных уже местах.
4) Земля, представляемая народу, будет разделена между аулами, в постоянное их владение, соразмерно числу народонаселения.
5) На право владения землею будут выданы обществам аулов и частным лицам, все необходимые акты и планы.
6) Места рождения металлов и минералов составляют принадлежность правительства.
7) Права личности и собственности каждого обеспечиваются общими узаконениями империи, примененными к обычаям и нравам народа.
8) Суд и расправа между назрановцами предоставляются народному суду, на основании народных обычаев и шариата, кроме тех изменений и дополнений, в ныне существующих обычаях, которые впредь могут оказаться необходимыми согласно потребностям народа.
9) Выбор лиц для отправления общественных должностей в аулах и выбор депутатов в народный суд предоставляется обществам; утверждение же в должностях - начальству.
Пользуясь вышеизложенными правами, назрановский народ обязуется:
1) Полным повиновением и послушанием поставленным от правительства властям.
2) Выдавать преступников и беглых, не скрывая их ни под каким предлогом и отвечать за грабеж и убийство, произведенные на землях общественных.
3) Содержать в исправности сообщения, плотины и мосты.
4) Для сбережения лесов назначить в каждом ауле особые участки, где строжайше воспретить производить вольную порубку без дозволения аульных обществ. За вывоз же леса на продажу из свободных дач установить денежный сбор особенною таксою по приговору народного суда. Собираемые за сие деньги должны поступать в общественные суммы для общественных нужд народа, каковы: вспомоществование бедным и пострадавшим от несчастья, содержание школ и пр.
5) На случай прохода войск по аулам давать потребное количество подвод за прогоны. Правильность раскладки этой повинности предоставляется возлагать на наибов, а поверка - народному суду.
6) Вознаграждать общественную службу мулл, аульных старшин и других лиц внутреннего полицейского управления аулами по приговору аульных обществ.
7) Развозку бумаг, содержание караулов у полиции, пересылку арестантов и прочие общественные обязанности жители аулов обязаны исполнять поочередно, на том же основании, как доселе.
8) Для поддержания порядка в обществах и для приведения в исполнение распоряжений административных властей, как-то: начальников округов и наибов, народ обязан содержать постоянно на счет общества с каждых 100 сакель по всаднику.
9) Для защиты же собственных границ, по призыву начальства, обязаны выходить все, кто может владеть оружием. При кратковременном подобном сборе, продолжающемся на более 10 дней, ополчение это обязано содержать себя и коней (кто их будет иметь) на собственном иждивении. Если же судьба продолжится более вышеопределенного срока, тогда на дальнейшее время ополчение поступает на попечение правительства, и
10) По истечении высочайше дарованной трехлетней льготы назрановский народ за право пользования землею, принадлежащей правительству, и для покрытия на содержание управления администрации края, обязан вносить в казну ежегодно по три рубля сер. с каждого двора, не исключая неимущих, вдов и сирот, причем взнос за последних раскладывается на прочие дворы аула по общественному приговору. Общество аула вносит этот сбор полностью по расчету общего числа дворов в ауле, и за правильность сбора отвечает аульный старшина. Сбор представляется в окружное правление к 1-му числу сентября каждого года - за текущий год (Дело № 209 канц. нач. Тер. обл. по 2 отделу, 1 столу - о прокламациях туземцам Тер. обл. Начато 5 июня 1860 г., окончено 6 февраля 1862 г.).
Рассматривая эту прокламацию, мы видим в ней немало обязанностей, которые тяжелым бременем легли на плечи широких ингушских масс. Тут и содержание в исправности путей сообщения, плотин, мостов, и гужевая повинность, и расходы по содержанию различных административных лиц, караульная служба, содержание всадников "для поддержания порядка". Мало того, по истечении трехлетнего льготного срока, горские народы, "за право пользования землею, принадлежащей правительству и для покрытия на содержание управления администрации края", должны были вносить в казну ежегодно по три рубля сер. с каждого двора. Эта обязанность распространялась и на неимущих, вдов и сирот.
На запутанное положение землеустройства и на тяжелые условия ведения хозяйства в крае указывал в свое время П. Гаврилов: "Проходили десятки лет. Положение горцев не менялось к лучшему и только продолжало, так сказать, воспитывать их для ожесточенной войны с нами. Серьезный труд по хозяйству был почти невозможен для горца, и потому горцы были вынуждаемы отыскивать средства к жизни в военной добыче". "Нельзя не приписывать легкости, с которою весьма часто уходили от нас покорные горцы целыми аулами, - тому, что положение их у нас было недостаточно определенно и именно в отношении права их на владение землями.
Хотя покорные аулы и получали почти всегда обещания от начальства, что они останутся на тех местах, на которые водворены, но имея перед глазами несколько примеров очищения горских земель для новых казачьих станиц, горцы плохо верили таким обещаниям, тем более, что на категорически предложенный ими вопрос о том, как будут наделены они землею, получались, в большей части случаев, нерешительные ответы, потому что, при тогдашнем положении края, трудно было предвидеть заранее все те случайности, которыми могло обусловиться устройство быта покорного населения".
В 1861 году начальник Терской области генерал Лорис-Меликов опубликовал объявление главнокомандующего кавказской армией жителям горского участка Ингушского округа: "Из заявлений вашего начальства о постоянно хорошем вашем поведении я убеждаюсь, что вы стремитесь к мирной жизни и честному труду.
С особенным удовольствием благодарю вас за это и хочу окончательно успокоить относительно устройства будущего вашего положения, а потому объявляю вам именем государя императора, что земли, на которых вы живете, останутся навсегда неприкосновенными в вашем пользовании, и что только измена правительству может лишить вас даруемого права.
Вместе с этим, подобно всем прочим племенам Терской области, я обязываю вас с будущего нового года взносом подати на покрытие расходов казны по управлению вами. Размер этрго взноса предоставляю определить командующему войсками, но зная недостаточность вашу, сравнительно с жителями Чечни и Назрановского участка, обложенных тремя рублями с каждого дыма, объявляю вам теперь же, что размер суммы, которую вы должны вносить ежегодно в окружное ваше управление, будет значительно менее трех рублей с дыма. Раскладка этого сбора между семействами будет предоставлена аульным обществам.
Надеюсь, что вы поймете милость правительства, даруемую вам настоящим моим объявлением, и что никакие злонамеренные толки и подстрекательства не заставят вас сойти с пути верности государю императору всероссийскому.
Что вышеизложенное действительно было объявлено его императорским высочеством главнокомандующим кавказскою армиею жителям Ингушевского округа горского участка 23 октября сего года, в том подписью свидетельствую. Ноября 29 дня 1865 г. Подлинное подписал: начальник Терской области генерал-адъютант Лорис-Меликов" (Дело по описи № 6, ч. IV, Горек, отд., 2 стола, штаба Кавказского воен. округа).
Однако это обещание сохранить за ингушским народом его земли имело в виду только нагорную полосу; во-вторых, дата объявления относится к тому времени, когда процесс выселения ингушей в некоторых местах уже был закончен, а в других приближался к концу.
Между тем, еще в 1854 году полк. Де-Саже в записке о военных действиях писал: "Система войны против кавказской природы и сынов ее избрана была верно. Каждый наступательный шаг отрезывал горцам безвозвратно кусок их родной земли. Так покорены Малая Чечня и Галашки; так отодвинуты горцы правого фланга за Белую и Уруп. На всех этих местах поселены казаки, устроены укрепления с штаб-квартирами полков, и покорные племена уже мирно живут под щитом нашего оружия и законов" (Акты К. А. К., т. XI, стр. 450).
Выселение ингушей из ряда селений, исконе принадлежавших им, не могло, конечно, не повлечь за собою сокращения земельного довольствия населения. Часть жителей вынуждена была переселиться в горы, часть получила недостаточный надел на плоскости. Надел назрановцев еще в шестидесятых годах прошлого столетия признан был незначительным. Эта точка зрения определенно выражена в докладе комиссии по правам личным и поземельным туземцев Терской области от 7-го октября 1865 года: "На каждый двор назрановцев 17 дес. 1500 к. с. Надел этот комиссия ни в коем случае не признает удовлетворительным" (Дело 6. Тер. обл. чертежной, 5 отд., по описи № 4017, № 611). На рапорте начальника Терской области от 2-го апреля 1866 года за № 1015 есть мнение помощника главнокомандующего кавказской армией: "Надел признаю недостаточным" (т. е. 17 дес. 1500 к. с).
Вместе с тем, как это видно из имеющихся архивных материалов, хранящихся в Объединенном горском историческом архиве, - наряду с недостаточными наделами в Ингушии образованы были крупные частные землевладения.
Конечно, казачья колонизация не могла не повлечь за собою обострение земельного кризиса у широких крестьянских масс Чечни и Ингушии.
О малоземельи, между прочим, пишет командующий войсками Терской области, причем предлагает разрешить земельный вопрос посредством переселения горцев в Турцию.
"В разбросанности казачьего населения и в недостатке земель как для казаков, так еще более для местного населения заключается вся трудность и исключительность управления Терскою областью в сравнении с прочими частями Кавказа". "С одной стороны - стесненность территории, происшедшая от водворения в пределах области 100-тысячного казачьего населения, поставила большую часть туземных племен в полную невозможность прежних условий хозяйственного быта их; с другой же - замкнутость края, лежащего между безводною степью и снеговым хребтом, лишает возможности вывести из пределов области неспокойное и малоспособное к принятию гражданственности чеченское племя. Между тем, племя это, уступив казакам почти половину своих земель, хотя и удобных для хлебопашества, но наименее важных для целей
военных, успело сохранить за собою правую сторону р. Сунжи, в соседстве с Дагестаном, всю выгоду лесистой местности, изрезанной ущельями Черных гор.
Объем настоящего письма не позволяет мне изложить вашему превосходительству во всей подробности причины и обстоятельства, приводящие меня к убеждению необходимости переселения чеченцев. Причины эти отчасти известны вашему превосходительству из личных докладов моих государю великому князю и письменных донесений, когда я заявлял, что только в переселении жителей Большой и Малой Чечни на земли Малой Кабарды и Сунженских казаков, в немедленном обложении чеченцев тогда же податями и в разъединении этого племени от Дагестана твердою линиею казачьих поселений по предгорной полосе от Владикавказа до Кумыкской плоскости можно полагать окончательный исход чеченского вопроса, столь тесно связанного с делом прочного водворения нашего во всей Терской области и, может быть, отчасти и в Дагестане".
"Теперь считаю крайне необходимым обратиться к вашему превосходительству по предмету, возбужденному генерал-майором Кундуховым и могущему иметь влияние на дальнейшие действия в Терской области. Прибыв на днях во Владикавказ, генерал Кундухов высказал мне предположение о возможности возобновить между туземцами Терской области стремление к переселению в Турцию. Он предложил взять на себя выполнение этого дела и уверен, что при тех мерах, которые он примет негласно, в течение летних месяцев уйдет до трех тысяч семейств.
Трудно судить еще, насколько выполнимо предположение это в настоящее время, после тех бедствий, которые переселены туземцами здешнего края при уходе их в 60 и 61 годах; но, во всяком случае, предположение генерала Кундухова, по личному моему мнению, имеет для нас особую важность, и если ему удастся привести его в исполнение, то он бесспорно окажет нам огромную услугу даже и в том случае, если переселение состоится в меньших гораздо размерах, чем он предполагает. При настоящем недостатке земель в области и тех заботах, которые вызываются положением туземного населения в крае выход всяких ста семей, к какому бы племени они не принадлежали, за исключением кумыков и кабардинцев, где нет недостатка в земле, будет уже для нас облегчением".
"Одним из главных условий успеха этого предприятия генерал Кундухов ставит полную негласность его личного участия в этом деле, и уверен, что никакие старания его не будут иметь благоприятного исхода, если только в населении станет известно, что он действует с ведома правительства. Я обещал ему о сохранении этой негласности написать и вашему превосходительству.
Генерал Кундухов заявил мне, что по исполнении этого дела он намерен поселиться в Одессе и даже, быть может, сам перейдет в Турцию. Однако, еще из первых мер, которые он думает принять для исполнения предпринятого им дела, есть отправление в Турцию своего семейства. Он высказал мне при этом надежду, что, в случае, если участие его принесет пользу, то правительство не откажет в приобретении от него в казну пожалованной ему земли и выстроенного им на ней дома.
Побуждения, руководящие в этом деле генерала Кундухова, были высказаны им мне прямо: облегчая переселением в Турцию заботы правительства, он думает этою мерою спасти туземное население от бедствий, которые неминуемо постигнут эти племена в случае восстания. Давнее убеждение его в неизбежности такого восстания на Восточном Кавказе, полагаю, известны и вашему превосходительству.
Считаю необходимым, если только предложение генерала Кундухова будет одобрено его императорским величеством, сколько возможно, скорее дать ему дозволение приводить его в исполнение. Поэтому покорнейше прошу ваше превосходительство испросить разрешение государя великого князя и, в таком случае, сообщить мне об этом с первым отходящим курьером или же телеграфного депешею".
В ответ командующему войсками Терской области получена была телеграмма следующего содержания: "17 мая месяца 1854 года. Из Поти. Телеграмма № 198. Правительственная. Владикавказ. Командующему войсками. Великий князь согласен на предложение генерала К. Желаю полного успеха. Чем дальше - тем лучше. Карцов".
Из цитируемого дела о переселении горцев в Турцию видны дальнейшие шаги Лорис-Меликова и Кундухова в этом направлении (Дело канцелярии начальника Тер. обл., по секретному столу о переселении туземцев Тер. обл. в Турцию).
После того, как условия деятельности Кундухова были приняты краевой властью (покупка у него казной 2800 десятин земли и дома на сумму в 45 000 рублей, выдача ему 10 000 рублей на агитацию), он выехал в Турцию для выяснения вопроса о возможности и порядке переселения туда горцев.
23 августа 1864 года Лорис-Меликов получил от Кундухова письмо из Константинополя, где он говорит о своей беседе с министром иностранных дел Оттоманской империи Али-Пашой, о его "ласковом и вежливом приеме". Выслушав сообщение о намерении краевой кавказской власти переселить горцев в Турцию, Али-Паша, "обещал принять живое участие в делах будущих мухаджинов" (л. д. 36).
7 октября 1864 года Кундухов известил Лорис-Меликова о благожелательном отношении турецкого правительства к данному начинанию (л. д. 37):
"Милостивый государь, Михаил Тариелович!
Наконец, я получил от турецкого правительства желаемый ответ, и 15-го числа сего месяца отправляюсь в Одессу, где полагаю пробыть несколько дней с детьми своими и затем ехать день и ночь, без остановки до Владикавказа.
От всей души пожелав вам полного успеха во всех ваших предположениях, имею честь быть
вашего превосходительства
покорным слугою Муссой Кундуховым. 7 октября 1864 г.   Гор. Константинополь".
О ходе начатой им работы Кундухов, по приезде, писал Лорис-Меликову следующее:
"Ваше превосходительство, Михал Тариелович!
Я никогда не сомневался, что в Чечне число переселенцев будет больше, чем предполагалось. Теперь положительно знаю, что при всем желании нашем в одно нынешнее лето невозможно переселить всех желающих.
В Назране тоже сильное желание к уходу, не менее того и в Малой Кабарде и в Эчкери. Вероятно, вы получите от начальников тех округов (если они следят, как следует, за движением своих подчиненных) такие же сведения: следовательно, теперь нет причин сомневаться, что число переселенцев будет слишком большое, и потому в настоящее время лучшее мое желание состоит в том, чтобы переселение это совершилось в необходимых и возможных размерах. Иначе надо желать народу и себе зла" (л. д. 144).
Результаты агитаций и переселения оказались трагическими. Вот что пишет об этом Ахмет Цаликов в своей книге: "Кавказ и Поволжье": "Агитация Кундухова имела успех и как раз те части чеченского населения, которые казались русской администрации наиболее опасными и которые были намечены к выселению и попались в искусно расставленные сети (А Цаликова). Переселенцы несколькими партиями отправились через Закавказье в Турцию. Повторилась та же история, что и с черкесами, — не было приготовлено ничего для приема переселенцев. Они болели, голодали и умирали массами. Земли, отведенные им, оказались никуда негодными песками и камнем. Испытывая страшные бедствия, чеченцы повернули обратно к русской границе. Они изъявили полную покорность, соглашались нести воинскую повинность; некоторые предлагали даже принять православие, лишь бы позволили им вернуться к родным пепелищам.
Но чеченцев прогнали от границы выстрелами. Мало того, по требованию русского правительства, турки отправили против чеченцев войска, которые ружейным и артиллерийским огнем прогнали их на отведенные им места жительства.
Положение чеченцев на новых местах было таково, что они вымирали массами; многие же тайком переходили русскую границу и пробирались обратно на родину. За этими беглецами была устроена правильная охота; их перехватывали на пути и считали долгом отправить в Турцию; немногие удостаивались милости остаться на Кавказе. Из 22000 с лишком чеченцев-переселенцев через каких-нибудь 5-6 лет осталось только десять, остальные перемерли".
В ноябре 1869 года группа ингушей, состоявшая на русской военной службе, обратилась к главнокомандующему кавказской армией с просьбой разрешить вернуться 76-и переселенцам с семействами из Турции обратно в Россиию.
Группа представила именной список переселенцев:
30 марта 1870 г.

0

8

При этом группа обратилась к начальнику Ингушского округа полк. Морозову с прошением:
Жителей 15-ти аул Назрановского общества
Прошение:
В проезд его императорского высочества главнокомандующего кавказскою армиею 12 ноября прошлого года мы имели счастье просить его высочество о возвращении некоторых переселенцев в Турцию из нашего общества, которые необдуманно или по наущению злонамеренных людей оставили свою родину и в настоящее время претерпевают страшные бедствия. Его высочество милостиво принял нашу просьбу и изволил приказать обратиться к ближайшему начальству.
Поэтому, представляя при сем именной список переселенцев не замеченных прежде в дурных поступках, мы просим вашего ходатайства о возвращении их на родину, при чем принимаем на себя все издержки по возвращению, обязуемся отвечать за их поведение и поместить их на отведенной нам земле.
К сему прошению подписуются выбранные от всего общества почетные лица:
Майор Базоркин
Поручик Чора Мальсагов
Подпоручик Махи Наурузов
Поручик Бурсук Мальсагов
Поручик Гаро Плиев
Юнкер Гаха Алиев
Юнкер Орцхо Мальсагов
Подпоручик Гени Жемиев
Прапорщик Умар Сампиев
Прапорщик Махи Абиев
Юнкер Алты Мальсагов
Юнкер Амихон
Юнкер Куды Мальсагов
Юнкер Касим Бузартажев

Управление ингушского округа терской области по части общей
9 апреля 1870г. № 1189. Укр. Назрановское близ г. Владикавказа
С предоставлением просьбы Назрановского общества о возвращении родных из Турции

Начальнику Терской области
Рапорт

В 1869 году, в весенний проезд его императорского высочества главнокомандующего армиею через аулы Ачалуки, собравшиеся там карабулаки просили о дозволении некоторым из их родственников возвратиться из Турции; но его высочество в просьбе этой положительно отказал. Затем, в осенний день, 11 ноября, почетные люди Назрановского общества обратились с тою же просьбою относительно своих немногих переселенцев, и его высочество приказал им подать просьбу своему начальству.
Ныне представители 15 аулов Назрановского общества подали мне просьбу о возвращении из Турции 76 дворов их родственников, при чем они обязуются принять на себя все издержки по возвращению, отвечать за их поведение и поместить на отведенной им земле, а для разыскания места жительства просят отправить на свой счет в Турцию доверенных лиц.
По рассмотрении списка, приложенного при прошении, оказалось, что в нем не помещено лиц, штрафованных и вообще дурного поведения.
В продолжение 4 лет назрановцы неоднократно обращались ко мне с просьбами о возвращении их родственников из Турции, но им было отказано, так как исполнение этой просьбы несогласно с видами правительства. Ныне, вследствие приказания его императорского высочества, поданное мне прошение от 30 марта со списком представляю на благоусмотрение вашего превосходительства.
Начальник округа полковник Морозов.
От канцелярии 14 июля 1870 года № 720 по поводу № 1189
Начальнику Ингушского округа.
По докладе г. начальнику области, представленного при рапорте вашем от 9 апреля прошения жителей 15 аулов Назрановского общества о возвращении из Турции 76 дворов их родственников из числа переселившихся туда добровольно в 1865 году, его превосходительство в сообщении, что виды правительства относительно переселенцев Ингушского округа не изменились и в настоящее время, изволил в просьбе названного общества отказать.
Об этом канцелярии по поручению генерала-адъютанта Лорис-Меликова имеет честь уведомить ваше высокоблагородие для объявления просителям".
Таким образом, в неоднократной просьбе о возвращении переселенцев категорически было отказано, несмотря на поручительство состоявших на военной службе ингушей и несмотря даже на то, что в списке отсутствовали лица "штрафованные и вообще дурного поведения".
Попытка разрешения земельного вопроса на Тереке посредством переселения части горцев в Турцию не удалось. Проблема малоземелья разрешена не была и в течение десятилетий она служило одной из главных причин растущего обнищания трудящихся масс чеченского и ингушского крестьянства и одной из предпосылок появления и развития абречества.
Возникнув на почве все растущего земельного голода и угнетения широких чечено-ингушских масс, абречество затем уже не сходило с арены героической борьбы с царизмом и выдвинуло в предреволюционные годы таких крупных абреков, как Зелимхан, Саламбек Гараводжев (из Сурхохи), Аюб.

Ингушский научно-исследовательский институт краеведения
Леонид Семенов
Археологические и этнографические разыскания в Ингушии в 1925 — 27 гг.

В 1925 и 1926 гг. Северо-Кавказским институтом краеведения было совершено обследование древностей плоскостной и горной Ингушии. Оно носило разведочный характер, имело основной задачей произвести учет и предварительное изучение памятников, сопровождалось выполнением обмеров, фотографических снимков и рисунков. В работе принимали участие научные сотрудники Института - Л. П. Семенов (археолог) и И. П. Шеблыкин (художник-этнограф). В 1925 г. была посещена плоскостная и предгорная Ингушия по следующему маршруту: Владикавказ, селения Назрань, Бурсуки, Плиево, Яндырское, Сурхохи, Средний, Нижний и Верхний Ачалуки, смежные станицы Сунженского Округа - Карабулакская, Троицкая, Слепцовская, г. Владикавказ. В 1926 г. посещена горная Ингушия по следующему маршруту: Владикавказ, селения Фуртоуг, Мецхал, Лежг, Салги, Хани, Хамхи, Пуй, Вовнушки, Цори, Гуль, обратно через Вовнушки до селения Торгам, Бахрах, Эгикал, Отзык, вниз по Ассе через селения Ерши, Нижний Алкун, Мужичий, г. Владикавказ.
В 1927 г. по реорганизации Северо-Кавказского института краеведения, работа последнего была продолжена Ингушским институтом краеведения и Ингушским литературным обществом, ими была устроена экспедиция в Джераховский и Мецхальский районы. В обследовании принимали участие научные сотрудники Института и Общества - Л. П. Семенов, И. П. Шеблыкин, 3. К. Мальсагов (лингвист), X. Б. Ахриев (художник), а также член президиума всесоюзной научной ассоциации востоковедения проф. И. Н. Бороздин. Работа носила частью стационарный, частью разведочный характер. Маршрут экспедиции: Владикавказ, селения Фуртоуг, Бейни (с прилегающими селениями), подъем на Столовую гору, Мецхал, Морч, Лежг, Эрзи, Кошк, Хамыжг, Джерах, Фуртоуг, г. Владикавказ.
В итоге собран обширный и ценный материал: произведен учет многочисленных памятников, сделаны разведочные раскопки, обмеры, зарисовки, фотографические снимки, записаны местные легенды, приуроченные к памятникам, и сведения о культе святилищ. Комплексный характер обследования позволил углубить и расширить исследовательскую работу в различных направлениях.
В настоящем очерке мы сообщаем краткие сведения, с некоторыми предварительными обобщениями, о произведенной нами работе в области археологии и изучения архаичных черт быта ингушей.
Остальные вопросы, привлекавшие внимание экспедиций, разрабатываются другими, поименованными нами, участниками.
В Ингушии отмечены разнообразные памятники, которые можно подразделить на три основные группы:
1) памятники оборонительного характера: башни, замки, стоянки;
2) памятники религиозного характера: столпообразные святилища, храмы;
3) памятники погребального характера: памятные плиты и столбы, надземные и полуподземные склепы, пещерные погребения, подземные погребения.
Распределение памятников в плоскостной и горной части области неравномерно. На плоскости отмечены: развалины одной башни, следы древних стоянок, один надземный склеп ("Борга-Каш") и подземные погребения (с курганами или с невысоким прикрытием из булыжника). В горах памятники более разнообразны и многочисленны; здесь находим: башни (боевые и жилые), замки, святилища (столпообразные и в виде более или менее сложных архитектурных сооружений), надземные и полуподземные склепы, пещерные и подземные погребения; башни, святилища и склепы варьируются, в свою очередь, различным образом.
Типичной особенностью каждого горного ингушского селения являются старинные многоэтажные башни- жилые и боевые. Благодаря своей значительной высоте, они бывают видны невооруженным глазом на большом расстоянии; башни то группируются в селении, то бывают расположены в одиночку в его окрестностях, на возвышенных пунктах, имеющих стратегическое значение.
Сложены они весьма искусно из дикого или груботесанного камня, на извести. Стены покрыты снаружи облицовкой желтого цвета, кверху они суживаются. Основание башен прямоугольное (с равными и неравными сторонами). Кровля из различного рода; у жилых, более низких, плоская; у боевых, высота которых достигает 25 метров, троякого рода: 1) плоская, с барьером, 2) плоская с зубцами на углах, увенчанных иногда конусообразными камнями (Цори), 3) пирамидальная ступенчатая, с конусообразным замковым камнем (Джерах, Лежг, Эрзи, Салги, Хани, Лейлаг, Пуй, Таргим); обычное число ступеней кровли башен 13. В стенах башни устроены лазы, окна и узкие, несимметрично расположенные бойницы. Нередко верхние окна башен бывают защищены навесными бойницами (машикули). На боевых башнях встречаются углубления в виде крестов (Хани, Таргим, Эгикал).
Во многих селениях к боевым башням примыкают жилые башни и сакли; в таком случае, в целом строения эти представляют небольшое, но надежное укрепление (напр., в селениях Фал-хан, Таргим). В Цори башни и сакли почти всего селения примыкают друг к другу, нагромождаясь ярусами и образуя как бы один сплошной, сильно укрепленный замок.
Сооружения строго замкового типа имеются в селениях Мецхал (владение Точиевых) и Таргим (владение Тутаевых на правом берегу Ассы, немного южнее селения).
В предгорных и плоскостных районах башни редки. Нами отмечены: укрепления из нескольких башен близ селения Нижний Алкун (на левом берегу Ассы) и башня в селении Гамурзиево (во владении Мельсаговых). Последняя представляет ныне груду развалин; в основании ее прямоугольник, площадью около 4 х 6 м. По преданию, она имела 4 этажа и была выстроена 230 - 240 лет назад.
Следы древних стоянок в виде холмов, окруженных рвами и залами, были указаны нам плоскостными жителями в различных местах. Одни стоянки приписываются ингушам, другие -кабардинцам. Ингушам приписывают стоянки близ сел. Бурсуки и Экажево; последняя, под названием "Ачмиз-борц", отмечена на 5-верстной карте. С именем кабардинцев связаны, по преданиям, стоянки близ селений Бурсуки ("холм кабардинки" или "девичий холм") и Яндырского.
Памятники, связанные с религиозным культом, часто встречаются в горных районах. Они очень разнообразны по структуре и размерам.
Наиболее простым памятником этого рода является каменное сооружение столпообразной формы, с прямоугольным основанием и двускатным верхом; оно сложено на извести, покрыто желтой облицовкой и имеет с одной стороны нишу. Средняя высота таких памятников - около двух метров. Святилища этого типа имеются, например, в селениях Лежг, Кашиете, Мецхал, Эрзи, Гу, Кост, Вовнушки, Таргим, Эгикал.
Очень распространенным видом святилищ является сооружение, напоминающее обычный двускатный склеп; оно имеет прямоугольное продолговатое основание, двускатную ступенчатую кровлю и вход с полукруглым сводом; наружная облицовка желтого цвета. Такие святилища расположены то возле самих селений (Бейни, Морч, Эрзи), то в стороне от них, на возвышенных местах (святилище на Столовой горе).
Отметим вкратце характерные черты некоторых из этих святилищ.
Святилище близ Бейни, называемое "Бейни-Сели", имеет над входом и в противоположной стене узкую вертикальную щель; число ступеней кровли - 7.
На южном склоне вершины Столовой горы (на высоте около 3000 м) нами осмотрены три святилища - "Мятцил", "Мятер-дэла" и "Сусон-дэла"; первые два сохранились почти удовлетворительно; от последнего осталась груда развалин. В святилище "Мятцил" два входа - с востока и с запада; над входами узкая вертикальная щель. Число ступеней кровли - 12. Внутри храма -арка, в стенах - небольшие ниши. Площадь основания - 3,59 х 6,98 м; высота с восточной стороны - 4,92 м. Площадь основания второго святилища - 2,75 х 3,88 м; высота - 3 м. Число ступеней кровли — 7. Над входом узкое вертикальное отверстие, справа и слева снаружи в стене заметны обломки вделанных некогда оленьих рогов. Внутри святилища - ниши, следы белой облицовки. По свидетельству стариков, третье святилище походило по виду на Мятцил и Мятер-дэла, т. е. имело двускатную ступенчатую кровлю и продолговатое прямоугольное основание; размер площади основания - 2,02 х 2,62 м.
Святилище "Эрдзели" (в селении Эрзи) имеет в кровле 7 ступеней. Слева от входа снаружи прямоугольная ниша; в эту нишу во время праздника ставили чашу с пивом. Площадь основания святилища - 2,42 м х 4,12 м, высота - 3,30 м.
Более сложную форму имеет святилище "Магиерда" (близ селения Салги). Это массивное сооружение также имеет двускатную ступенчатую кровлю, прямоугольное основание, вход с полукруглым сводом, но у него есть и некоторые новые черты. Внутри него, за аркой, устроен каменный алтарь с прямоугольным основанием. Направо от входа - четыре узких окна. Слева в стену, вблизи от входа, вделан воловий рог. На выступе арки (справа от входа) в облицовке сохранилось изображение креста. Число ступеней кровли - 11. Площадь основания - 4,97 х 10,34 м, высота спереди - 4,52 м. Недалеко от этого святилища находится второе, меньшее по размерам, называемое "Сеска-Солса" (имя героя ингушского народного эпоса), начавшее разрушаться.
Еще более сложную форму имеют храмы Ассинского ущелья. Из них особенно замечателен храм "Тхаба-Ерды" (храм двух тысяч святых), он подробно описан В. Ф. Миллером ("Материалы по археологии Кавказа", I), Г. А. Вертеповым ("Терский сборник", VI вып.) и другими исследователями; поэтому сообщаем сведения лишь о нынешнем состоянии этого выдающегося архитектурного сооружения, предположительно датированного Н. Э. Бакрадзе девятым веком. В настоящее время храм близок к полному разрушению. Стены покрыты глубокими трещинами. В кровле зияют большие провалы. У подножия стен храма и его ограды в беспорядке нагромождены плиты с рельефными орнаментами и человеческими изображениями, а также обломки черепицы от кровли. Судя по кладке, храм разновременно подвергался существенным переделкам. В верхнем карнизе и в стенах уцелели еще многие плиты с барельефами.

0

9

Прежние исследователи не обратили внимания на внутреннюю облицовку храма. Теперь она почти совершенно исчезла. При тщательном осмотре алтарных стен мы обнаружили в том месте, где они сходятся с полом, остатки облицовки красного цвета; более поздняя облицовка в алтарной и прилегающей к ней части храма имеет окраску бледно-розового цвета; наружная окраска храма желтого цвета (различных оттенков). Храм пуст и давно служит загоном для скота, как и Магиерда.
От храма "Албиерды", расположенного на левом берегу Ассы, против селения Таргим, остались лишь стены. Храм этот кратко описан В. Ф. Миллером ("Материалы по археологии Кавказа", I). Внутри на его стенах сохранились следы облицовки разновременного происхождения, различных цветов — белого, желтого и красного. Возле этого храма находится святилище "Аушасел", оно имеет двускатную ступенчатую кровлю и желтую облицовку. В восточной стене сделана ниша. Раньше над нею были вделаны рога оленя; теперь от них остался лишь обломок. Справа от ниши в облицовке виден отпечаток руки с раздвинутыми пальцами. Число ступеней кровли - 5. Святилище не имеет входа.
В окрестностях селения Джерах, на горе, в лесистой местности сохранились развалины святилища, первоначальную форму которого теперь нельзя установить с определенностью. От него осталась руина с мощным прямоугольным основанием. Памятник сложен из груботесанного камня, на извести; кое-где есть следы бледно-желтой облицовки. Здесь нами взято бронзовое изображение оленя. Оно сделано из литой бронзы, имеет удлиненный корпус, запрокинутые над спиною ветвистые рога, повернутые в ту же сторону уши, слегка суженную морду с ясно обозначенным ртом, утолщение на шее, короткий хвост, удлиненные, переходящие внизу в острие, ноги и петлю на брюхе, предназначавшуюся, по нашему мнению, для подвешивания колокольчика. В настоящее время ноги оленя повреждены (хорошо сохранилась левая задняя), голова и туловище прекрасной сохранности. Размер предмета: длина туловища - 8 см; обхват его - 5 см; расстояние от конца морды до конца рогов — 8,5 см. Предмет этот гораздо древнее самого святилища, т. к. приближается к типу кавказских изделий (Казбекской и Кобанской культур), датируемых ранним железным веком.
Приходится глубоко сожалеть о том, что святилища ныне совершенно опустошены; инвентарь их почти безвозвратно погиб и мало изучен. В местном музее имеются следующие предметы, поступившие в 90-х годах из святилища Магиерда: 1) небольшой черный камень, имеющий с одной стороны пять круглых углублений, с другой - два; камень этот некогда служил для испытания зрелости юноши: испытуемый должен был вложить пальцы в углубления камня и поднять его; 2) деревянный четырехугольный жреческий шест, покрытый резным геометрическим орнаментом; 3) деревянные кубки в виде круглых бокалов на ножке. Нами доставлен в музей еще один такой кубок из того же святилища. В селении Мецхал в 1927 г. нам показывали овальный камень с чашеобразными углублениями; на одной стороне 5 углублений, на другой - 4. Камень этот прежде хранился в святилище, находившемся близ Мецхала и впоследствии разрушившимся. Длина камня по окружности - 41 см; поперечные диаметры - 12 х 13,5 см; толщина - около 6,5 см.
Почитание святилищ заглохло в конце XIX века. Нами собраны в 1927 г. ценные сведения о празднестве, совершавшемся ежегодно на Столовой горе; подробности эти передал житель селения Фалхан Алихан Марзабеков, бывший в молодости помощником жреца.
В жрецы избиралось лицо, отличавшееся хорошим поведением и даром красноречия; прислужник избирался по жребию. Праздник справлялся в июле, в воскресный день. Жрец и прислужник приходили в субботу в сел. Бейни и подготовляли все необходимое для празднества. Сюда же к этому времени стекались паломники из ближних и дальних селений, преимущественно из селений -Бейни, Фалхан и Мецхал. В святилище Бейни-Сели хранился жреческий шест с колокольчиками и флагом. В ночь с субботы на воскресенье жрец в белом одеянии, с шестом, в сопровождении помощника поднимался на гору к святилищу. На рассвете всходили туда и паломники, располагавшиеся на определенных местах: джераховцы - близ Мятцила, далее - мецхальцы, вблизи Мятер-дэла - жители селений Бейни и Фалхан. В Мятциле хранились различные предметы, между прочим - серебряные стаканы. В святилище имел право входить только жрец; он зажигал внутри свечи, принесенные молящимися; свечи изготовлялись из сосновой смолы. Жрец совершал молитву отдельно для жителей каждого селения. После этого резали животных (мелкий и крупный рогатый скот), справляли пиршество, танцевали. Рога животных клали на кровлю святилищ. От каждого зарезанного животного жрецу давали одну ногу и печень; треть своей доли жрец передавал прислужнику. По окончании праздника все присутствовавшие спускались вечером с горы. Последним, уже ночью, сходил жрец. В понедельник многие собирались у жреца, приносили оставшуюся еду, и этой трапезой празднество заканчивалось.
Памятники погребального культа очень разнообразны и многочисленны, особенно в горных местностях.
К самым простым по виду надмогильным памятникам принадлежат распространенные повсюду в крае вертикальные плиты с рельефными надписями и орнаментом и без них. Иногда плита с трех сторон и сверху заключена в каменный или деревянный футляр.
В селении Фуртоуг находится столпообразный антропоморфный памятник, единственный в области. Он высечен из серого камня, имеет белую облицовку, уцелевший частично. Ясно обозначены: голова, плечи, верхняя часть рук. Лицо круглообразное, плоское; на нем грубо вырезаны глаза, нос и рот. Сверху памятник закруглен; ниже плеч он постепенно переходит в четырехгранный столб. Высота памятника спереди 2,07 м, ширина лица -0,37 м, длина лица - 0,42 м, высота шеи - 0,15 м, ширина основания столба спереди - 0,42 м, сбоку - 0,40 м.
В некоторых горных местах встречаются подземные погребения с невысокой продолговатой каменной кладкой, над которой с одной стороны возвышается вертикальная плита (близ селений Кост, Лежги, в ущелье, ведущем от Лежги к Цори, в селении Гуль).
Нередко подземные погребения с каменными ящиками отмечены на поверхности земли лишь крупными булыжниками или же вовсе не имеют наружных явственных признаков, но легко могут быть замечены вследствие осыпей и размывов почвы (Фуртоуг, Салги, могильник близ Тхаба-Ерды).
В 1926 г. при осмотре в селении Фуртоуг кладбища, находящегося близ конусообразного склепа, нами были найдены в обнажившихся каменных ящиках обломки глиняной утвари примитивной работы и железный короткий нож. По свидетельству местных жителей, в этих могилах случайно находили иностранные древние монеты.
В 1927 г. нами были сделаны разведочные раскопки на другом кладбище, расположенном в том же селении, на юго-западном склоне горы. Могилы находятся в глубокой выемке крутого обрыва, имеющего уклон в сторону реки (к югу). Поверхность ската покрыта травой, мелким щебнем и обломками плит от каменных ящиков. Вследствие размыва и выветривания верхнего слоя почвы многие погребения обнажены и безвозвратно погибли. Нами были осмотрены: один каменный ящик, совершенно обнажившийся, сильно поврежденный, и пять могил нетронутых, но находившихся под угрозой разрушения. Общая картина погребения такова.
Наружных признаков в неповрежденных местах могилы не имеют. Каменный ящик находится под самым слоем дерна, сложен из шиферных плит различной толщины. Сверху он прикрыт плитами, положенными в один слой (в трех могилах), в два слоя (в одной могиле), в три слоя (в двух могилах). В одной из могил дно частично прикрыто плитой, в трех - сплошь покрыто плитами. Длина ящиков от 1,55 м до 1,93 м; ширина - от 0,33 м до 0,53 м; глубина - от 0,22 м до 0,43 м. Ориентация могил - с запада на восток или с юга на север, с некоторым уклоном к югу. В каждой могиле по одному костяку, положение которого не во всех случаях одинаково; в одной могиле - в скорченном состоянии, в остальных - в вытянутом (на правом боку или на спине). Степень сохранности костяков - средняя.
В одной из могил, значительно пострадавшей от разрушения, инвентаря при костяке не найдено; в остальных (одной мужской и четырех женских) инвентарь не обилен, но имеет свои типические черты.
Найдены следующие предметы: височные бронзовые проволочные кольца, острие тонкой бронзовой булавки, остатки кожаного ворота, бронзовые пуговицы шарообразной формы, с ушком, малого размера, бронзовые поясные пряжки в виде треугольника с круглыми петлями на углах, бронзовые браслеты из витой двойной проволоки, бронзовые спиральные перстни, бронзовый перстень с голубым стеклом, бронзовый перстень с плоской печатью, небольшое количество цветных бус (из стекла и из пасты), мелкие круглые железные пряжки, железные небольшие ножи, просверленные раковины и проч., а также кусочки угля.
Близ опустевшего ныне сел. Памет нами отмечен обширный могильник с каменными ящиками, заметными снаружи благодаря присутствию крупных булыжников и невысоких, поставленных вертикально камней.
Все могильное поле поросло травой. Часть могил обнажена, но значительное число их уцелело от разрушения. Здесь нами вскрыта одна могила, имевшая направление с запада на восток. Толщина слоя земли над ящиком - 1,05 м. Плиты, служившие покрытием его, были положены в один ряд и засыпаны слоем глины толщиной в 0,05 м. Размер ящика: длина - 1,60 м, ширина - 0,33 м, глубина - 0,48 м. Дно сплошь покрыто плитами. В могиле находился один женский костяк, лежавший на правом боку, лицом к югу; кости очень плохой сохранности. Здесь найдены остатки тонкой ткани, прикрывавшей голову и плечи, обломок деревянного сосуда, бронзовые шаровидные пуговицы с ушком, малого размера, бронзовая цепочка с плоским бронзовым кольцом, железный нож, остатки кожаного ворота.
Нами отмечены могильники с подземными погребениями и в других местах - в горах и на плоскости; последние, имеющие на поверхности земли слой булыжников или курганные насыпи, приписываются местными жителями кабардинцам.
В горах промежуточным звеном между подземным и надземным погребением являются склепы особого рода; они совершенно скрыты в склонах гор, и наружу у них выдается лишь незначительная часть каменной кладки (селение Эбин).
Вполне доступны для осмотра многочисленные полуподземные и надземные склепы, в одиночку или группами расположенные возле каждого горного селения.
Главные виды склепов следующие:
1) надземный, с квадратным основанием, пирамидальной ступенчатой кровлей, в один, два, три яруса; очень распространенный вид;
2) надземный, с квадратным основанием, пирамидальной гладкой кровлей; редкий вид; склепы этого рода находятся в селениях Фуртоуг (с четырьмя гуртами) и Джерах;
3) надземный, с прямоугольным неравносторонним основанием, двускатной ступенчатой кровлей; очень распространенный вид;
4) надземный, с прямоугольным неравносторонним основанием, двускатной ступенчатой кровлей и поминальной камерой, открытой с фасада; довольно редкий вид; имеется в одном экземпляре в селениях Эрзи, Хамхи, Вовнушки, Таргим, Эгикал;
5) надземный, с круглым основанием, конусообразным верхом; встречается реже 1-го и 3-го видов, но чаще 4-го; имеется в селениях Фуртоуг (с девятью гуртами), Джерах (с гуртами, наполовину разрушен), выше того же селения на противоположном (правом) берегу Армхи (против санаторного участка), в селениях Эрзи (с семью гуртами), Вовнушки, Таргим, Эгикал (два экземпляра). Лейми; в селении Мецхал сохранилась небольшая часть фундамента такого же склепа;
6) полуподземный, с двускатной ступенчатой кровлей и вырытой в склоне горы погребальной камерой; иногда с фасадной стороны устроена глубокая ниша с лазом (Салги, Таргим);
7) полуподземный, с низкими стенами, плоской кровлей, покрытой дерном, и вырытой в склоне горы погребальной камерой (близ храма Магиерда).
Обыкновенно склепы расположены группой на окраине селения, образуя как бы особый "город мертвых" (Фалхан, Салги), но чаще они разбросаны близ селения в нескольких местах (Мецхал, Лежг, Горак, Эрзи, Хамхи, Таргим, Пуй, Цори). Сложены они из нетесаных камней (тесаный камень встречается очень редко), на извести, имеют желтую облицовку и в каждом ярусе лазы — чаще прямоугольные, реже с полукруглым сводом. Лаз прикрыт деревянной доской или каменной плитой, придерживаемой поперечным подвижным болтом. Сбоку лаза или над ним нередко бывает укреплена просверленная каменная небольшая плита; иногда она заменяется двумя камнями, образующими между собой щель. По сообщению одного из жителей селения Фалхан, в это отверстие в старину вставлялся, при совершении похорон, шест с белым флагом, который оставался на склепе до тех пор, пока не истлевал. Склепы с пирамидальной кровлей и конусообразные имеют каменное завершение - чаще конической формы, реже (Джерах) - грибообразной. Двускатные склепы иногда делятся каменными стенами на две камеры и бывают внутри выбелены (Хамхи). Ориентация склепов различна; число ступеней кровли неустойчиво. В стенах склепов часто бывают устроены небольшие прямоугольные отверстия или углубления, образующие различные геометрические фигуры (треугольники, кресты и проч.).
Изредка в облицовке склепов заметен отпечаток руки с раздвинутыми пальцами (Хамхи, Пуй, Эрзи). У одного из склепов в селении Лейлаг на стенах имеются примитивные рисунки, нанесенные на желтую облицовку красной краской; концентрические круги и человеческие изображения (фигуры пеших и всадников). На склепе с пирамидальной кровлей, находящемся вблизи сел. Бахрах (к югу от него), в нижней части стены в камне высечено грубое изображение человека (в горизонтальном положении, с вытянутыми вдоль тела членами).
Отмечаем характерные особенности склепов с поминальной камерой, не указанные в литературных источниках.
На камнях, окаймляющих пол камеры, иногда бывает высечен прямоугольник, состоящий из коротких параллельных линий; число этих линий определенное - 22. Таких камней мы нашли шесть (пять в 1926 г., один в 1927 г.); в двух из них внутри прямоугольника имеется знак креста; в четырех изображение креста находится на одной из сторон прямоугольника. Плиты этого рода найдены нами в селениях - Хамхи (три плиты в одном склепе), Вовнушки, Эгикал, Эрзи. В 1927 г. нами установлено, что в прежнее время такими изображениями пользовались для особой игры; разъяснение это получено нами в селении Эрзи. Участники упомянутой игры поочередно метали, наподобие костей, небольшие четырехгранные палочки с нарезными знаками. Нам пока не известны следующие подробности: 1) как велика давность указанной игры; 2) имела ли упомянутая высеченная фигура еще какое-нибудь назначение.
В том же склепе в селении Хамхи, отличающемся большой тщательностью кладки, в переднем ряду плит надземной (поминальной) камеры находится чашечный камень. Он имеет продолговатую прямоугольную форму; с одной стороны у камня дугообразная выемка. На его плоской поверхности около 30 круглых чашеобразных углублений; некоторые полустерлись. Размер плиты: ширина - 0,49 м, длина боковых сторон — 0,65 м и 0,86 м, толщина - 0,19 м. Это первый случай обнаружения в Ингушетии плиты с чашеобразными углублениями.
В склепе селения Вовнушки возле упомянутой фигурной плиты имеется еще плита с высеченным изображением двух параллельных дуг и лучеобразно расходящихся четырех прямых линий.
Внутри склепов в большом количестве нагромождены на деревянных настилах, в несколько слоев, высохшие тела в ярких цветных платьях. Во многих склепах процесс высыхания тел еще не закончен. Иногда тела лежат в деревянных гробах (Хамхи). Детские тела положены нередко в ящики, напоминающие формой люльку. Обыкновенно склепы принадлежали отдельным фамилиям, но встречаются склепы, в которых хоронили лиц, живших в различных селениях и принадлежавших к разным фамилиям (большой двускатный склеп в селении Фалхан).
Могильный инвентарь отличается простотой, в вещественном и художественном отношении он беден. Здесь встречаются следующие предметы: глиняные сосуды, деревянные чашки, железные ножи, железные ножницы для стрижки овец, железные наконечники стрел, луки, железные поясные пряжки, деревянные гребни и прочие изделия; некоторых из них бытуют в горных аулах и ныне (деревянные чашки, ножницы для стрижки овец). Возможно, что в склепах имеются более старинные и ценные предметы, но это нельзя установить без углубленного обследования нижних слоев погребений. В настоящее время склепы, большею частью, представляют картину глубокого разрушения. Во многих своды рухнули; тела беспорядочно лежат на подгнивших нарах или прямо на земле. Встречались, однако, склепы прекрасной сохранности, с телами, лежащими в простертом положении.
В окрестностях селения Фуртоуг, на склоне Столовой горы, нами осмотрены пещерные погребения. Пещеры неглубоки. Одна ныне совершенно пуста. В другой найдены обломки деревянной трубки с глиняным чубуком и деревянной утвари, цветные стеклянные бусы, остатки человеческих костяков. Сохранились следы каменной кладки, некогда прикрывавшей вход в пещеру.
Выдающийся интерес представляет мавзолей "Боргакаш" - единственный надземный склеп в плоскостной Ингушии. Сооружен он из хорошо тесанного камня, имеет прямоугольное основание, полушарообразный купол, стрельчатую арку, арабские надписи над входом, надземную камеру с полукруглым сводом и находящуюся под нею подземную погребальную камеру. Памятник сохранился удовлетворительно, но погребение разграблено во второй половине XIX в. Подробные сведения об этом памятнике сообщаем в специальном очерке.
Материальная культура Ингушии имеет много общих черт с культурой смежных областей Северного Кавказа и Закавказья.
Ингушские боевые башни очень сходны с чеченскими и хевсурскими и, отчасти, с осетинскими.
В селениях Цимити и Далакау (Сев. Осетия) встречаются памятники, напоминающие ингушские столпообразные святилища. У ингушей и осетин святилища украшаются рогами животных. Есть общие черты в устройстве праздников, приуроченных к святилищам (присутствие жреца, заклание животных и проч.).
Общеизвестен факт влияния Грузии на Ингушию и Осетию; памятниками христианской культуры, проникшей из Грузии, являются святилища в Ингушии (храмы Тхаба-Ерды, Албиерды, Магиерда и др.) и в Осетии (Нузальский храм). Грузинская письменность запечатлена в ряде эпиграфических памятников, найденных в Ингушии (надписи на плитах храма Тхаба-Ерды и др.).
Х.-Б. Ахриев сообщал нам, что близ того места, где в опустевшем ныне ауле Памет стоит мечеть, прежде, на пригорке, находился грузинский храм, разрушенный около середины XIX в. У ингушей, по его же словам, и теперь бытуют грузинские собственные имена, в несколько измененном виде.
Надземные и подземные могильники Ингушии, Чечни и Осетии тоже сходны между собой. Например, в названных областях имеют широкое распространение склепы с двускатной ступенчатой и пирамидально-ступенчатой кровлей, каменные ящики, памятные плиты; пещерные погребения известны как в Ингушии (Фуртоуг), так и в Осетии (Кобан и др.).

0

10

Сходство ингушских наземных склепов с осетинскими заметно не только в основных архитектурных формах, но и в различных характерных деталях, к каковым можно отнести следующие: желтую окраску склепов, одинаковое устройство лазов и их затворов, просверленные небольшие плиты, вделанные в стену, гурты глубокие ниши в полуподземных склепах. Расписной склеп в селении Лейлаг похож на осетинский склеп, виденный нами в 1925 г. в селении Згид. Склепы с двумя камерами, выбеленными внутри, встречаются в Ингушии (Хамхи) и Осетии (Далакау). Обряд погребения в надземных склепах также сближает некоторыми чертами ингушскую культуру с осетинской (простертое положение покойников на деревянных нарах, детский гроб, напоминающий люльку и проч.). Предметы, добытые экспедицией в могильниках ингушских селений Фуртоуг и Памет, имеют сходство с осетинскими могильниками селений Саниба, Дзивгис, Лац и других, датируемых VI - IX вв. (н. э.).
Чашечные камни, как известно, отмечались в разных местах Кавказа.
Большой интерес представляют местные легенды, имеющие отношение к памятникам старины.
В Джераховском и Мецхальском обществах до сего времени живы предания о Дударове, родоначальнике известной осетинской фамилии. Ему приписывается сооружение башен в селениях Духаргишт, Харпе и др. Экспедицией Ингушского института краеведения в 1927 г. со слов Бибо Ахриева, жителя селения Фуртоуг, Матиева, жителя сел. Харпе, и одного из жителей сел. Духаргишт (кузнеца) записана следующая легенда о Дударове.
Дударов был родом из сел. Кий. Обладая редкой отвагой, силой воли и властолюбием, он не уживался с местным населением, постоянно враждовал с ним. Теснимый ингушами, он, с небольшой наемной дружиной, переселялся из одного места в другое и вот, покинув Ассинское ущелье, укрепился в Мецхальском обществе, близ аула Харпе. Здесь, у подножия утеса, на котором расположен этот аул, он воздвиг крепкий замок, подчинил себе ближайшие селения и брал с них дань - по одному бревну с каждого воза дров, проходившего мимо него. У Дударова было несколько сыновей. Один юноша приехал из Галгая в Харпе погостить к своему дяде. Дударов, пользуясь отсутствием родственников этого юноши, взял его в плен и заковал в цепи. Во владение Дударова зашла с какой-то просьбой женщина из Харпе. Дударова не было дома. Пленнику удалось обмолвиться с ней несколькими словами. Он сказал ей: "Передай харпиевцам, что меня повезут продавать в рабство. Когда будем ехать в долине, я закричу, подражая крику черного ворона". Женщина передала это родственникам пленника, когда они вернулись домой. Те устроили засаду. Когда сыновья Дударова везли юношу в долине, он крикнул, подражая крику черного ворона. Харпиевцы напали на сыновей Дударова, убили их и освободили пленника. Победители отрубили головы врагам и на следующий день утром крикнули Дударову с вершины утеса: "Дударов, смотри, вот козлиные головы!". В это время Дударов стоял возле своего замка, покуривая большую трубку. Головы сыновей покатились к ногам отца; одна из них упала в ручей и была унесена течением. Дударов ответил: "Не буду пить воду, смешанную с кровью моих детей". Он покинул замок, переселился в соседний аул Духаргишт и выстроил там башню. Через некоторое время он уехал в Ларе и вернулся с богатой добычей. Фамилии Куштовых, проживавшей в этом ауле, он привел в дар быка, к хвосту которого был привязан осел, нагруженный шелком и золотом. Дударов побратался с Куштовыми и потом, с их помощью, напал на Харпе и взял в плен всех мужчин. После этого набега, опасаясь мести ингушей, Дударов переселился за Терек, в Осетию.
Это предание представляет большую ценность - как в художественном, так и в историческом отношении, отражая, хотя и с поэтической окраской, бурную феодальную эпоху. В частности, следует отметить объективное отношение к врагу; в предании запечатлено глубокое уважение к Дударову, внушенное его отвагой.
Упомянутый Бибо Ахриев сообщил еще следующие предания о сношениях жителей Джераховского ущелья с осетинами.
Ингуши в Осетию не выселялись, но поддерживали с осетинами дружеские связи, переходившие иногда в родственные. Гушиевы (осетины), проживавшие в сел. Саниба, имели родственников в ингушском селении Фуртоуг. Они приезжали в это селение погостить; жили иногда подолгу. Случалось, что некоторые умирали здесь и здесь же их хоронили. Джераховские фамилии Хаматхановы и Дуровы ведут свой род из осетинского сел. Тменикау. В пещерных погребениях, находящихся близ сел. Фуртоуг, погребены осетины; погребения эти относятся к той поре, когда ингуши еще не жили в Джераховском ущелье. В Фуртоуге, по преданиям, ингуши поселились лет 500 назад. Раньше здесь жил неизвестный народ "джелты".
Таковы устные сведения, укоренившиеся в народе до сего времени. Они свидетельствуют о том, что у ингушей и осетин, издавна живших по соседству, бывали и мирные, и враждебные сношения. Дударовы (осетины) считаются выходцами из Ингушии, Хаматхановы и Дуровы (ингуши) - выходцами из Осетии.
Аналогичные сведения отмечались и прежними краеведами. Ч. Ахриев (ингуш, житель селения Фуртоуг) в очерке "Ингуши" сообщает, что джераховцы находились в постоянных сношениях с осетинами. У них существовал обычай брать плату за проезд через Дарьяльское ущелье. Они совместно следили за исправностью дороги, в случае порчи исправляли дорогу общими силами. Деньги, собранные с проезжающих, разделялись между жителями ближайших аулов. Некто Барким (=Бартум, Баркум, у осетин Батрас), легендарный основатель нескольких горных ингушских аулов, впоследствии переселился на левый берег Терека, где основал аул Цими (Чми). Дударову, предку нынешней осетинской фамилии, приписывают построение ингушского храма "Зодцах-ерда" в сел. Хули; воздвигнут он, будто бы, 400 лет назад; впоследствии Дударов выселился в Осетию. Санибанское ущелье, по ингушским преданиям, считается родиной ингушских нартов и самих ингушей. В. И. Долбежев в своем отчете об археологических работах в Джераховском и Мецхальском районах (в 1890 г.) отмечает, что существуют предания о битвах осетин и ингушей, упоминающие об ингушском герое Ахри, вытеснившем осетин за Терек. По мнению В. И. Долбежева, один из надземных склепов Джераховского ущелья мог принадлежать осетинам.
Существует осетинское предание о том, что ингуши некогда жили в Куртатинском и Даргавском ущельях. Под натиском осетин, сражавшихся под предводительством легендарных героев Тага и Курта, и кабардинцев, надвигавшихся на ингушей с плоскости, последние отступили на восток - сначала в Санибанское ущелье, затем, через Чми, на правый берег Терека.
В 1927 г. в районе осетинского сел. Гутиаткау нами была записана легенда, приуроченная к местным пещерным погребениям. Легенда повествует о том, что в незапамятную старину, во время моровой болезни, в одной из пещер укрылась семья; она спаслась от заразы, но от голода, один за другим, умерли все члены семьи -муж, жена, ребенок. Аналогичную легенду нам сообщили в том же году в ингушском селении Фуртоуг, расположенном близ границы с Осетией; легенда также приурочена к пещерному погребению. В Осетии и в Ингушии до сего времени в различных горных аулах можно услышать одну и ту же легенду о том, что погребения в надземных склепах относятся к тому, очень далекому, времени, когда в крае была сильная чумная эпидемия.
В 1924 г. в осетинском селении Лац один из местных жителей сообщил нам, что, по преданию, углубления в чашечном камне, находящемся в этом селении, образовались от прикосновения пальцев нартов (богатырей, героев осетинского эпоса). Аналогичное предание записано нами в 1927 г. в ингушском селении Мецхал; чашеобразные углубления на камне, хранившемся в местном святилище, образовались от прикосновения пальцев героя ингушского эпоса Сеска-Солсы.
Башня Мансуровых в осетинском селении Даргавс, имеющая на кровле парапет с четырьмя остроконечными зубцами, а ниже верхних окон навесные бойницы (машикули), напоминает башни ингушского селения Цори; по осетинскому преданию, сообщенному нам в 1924 г. в селении Даргавс, башня Мансуровых построена ингушским мастером. В осетинском селении Саниба жители называют некоторые надземные склепы "ингушскими".
Приведенный нами материал, при всей отрывочности и противоречивости, ярко свидетельствует о давности и глубине культурного и экономического общения Ингушии и Осетии. Дальнейшие систематические разыскания в обеих автономных областях дадут, несомненно, богатейший конкретный материал, который позволит осветить затронутый нами вопрос с должной полнотой.
Необходимо, однако, отметить индивидуальные черты материальной культуры Ингушии.
В Осетии, например, нет сооружения, подобного мавзолею Борга-каш, нет склепов с открытой поминальной камерой, нет камней с высеченными на них прямоугольниками, состоящими из 22-х параллельных линий. Конусообразный склеп, редко встречающийся в Осетии, отмечен нами во многих аулах Ингушии. Имеются самобытные черты в устройстве ингушских святилищ, замков, в планировке горных селений.
К числу особенностей местной культуры надо отнести еще следующую черту: некоторые характерные детали присущи памятникам совершенно различного назначения.
Например, четырехгранный ступенчатый склеп представляет собой как бы уменьшенную боевую башню; у склепа, как и у башни, прямоугольное основание, суживающиеся кверху стены, ступенчатая пирамидальная кровля, конический замковый камень, желтая окраска.
Двускатный склеп очень напоминает распространенную в Ингушии форму святилища (типа храмов "Бейни-Сели", "Мятцил" и др.). Отпечатки руки бывают, как указано выше, на склепах и святилищах. В облицовке арки храма Магиерда имеется знак креста, сходный с теми крестами, какие встречаются на ингушских боевых башнях.
Камни с чашеобразными углублениями употреблялись в храмах (в храме Магиерда и в разрушенном ныне храме селения Мецхал), склепах (Хамхи) и башнях (в одной из боевых башен в селении Эрзи внизу вделан камень с чашеобразными углублениями).
Интересно также отметить, что к числу святилищ могут быть отнесены некоторые склепы. Мавзолей Борга-каш пользуется и ныне большим почетом у окрестных жителей; муллы и набожные люди заходят в него помолиться. Склеп с чашечным камнем в селении Хамхи был превращен в святилище, вследствие чего погребенное в нем тело еще в давнее время было извлечено и похоронено в другом месте.
Неодинаково отношение к святилищам в Ингушии и в Осетии. В Ингушии почитание святилищ почти заглохло; они в полном запустении; жители Джераховского и Мецхальского обществ утверждают, что празднества, совершавшиеся в честь местных святилищ, очень редко возобновлялись за последние тридцать лет. В Осетии, напротив, святилища еще и теперь пользуются большим почетом; нам приходилось бывать на многолюдных праздниках в Даргасском ущелье (в 1925 и 1927 гг.).
Местная материальная культура, вследствие ее многообразия и сложности взаимодействий с культурой как соседних областей, так и областей отдаленных (юга России и Востока), требует длительного, планомерного и углубленного изучения. Упомянутые экспедиции, имевшие разведочный характер, ознакомили нас с общей картиной наличия памятников древности краев и современного их состояния. Последующую работу необходимо проводить со стационарным уклоном, одновременно с этнографическими разысканиями.
В этнографическом отношении современная горная Ингушия резко отличается от предгорной и плоскостной.
В горной части, родине ингушей, сохранились черты глубокой старины.
Аулы расположены на очень крутых, возвышенных местах или на дне глубоких замкнутых ущелий. Узкие тропинки, ведущие к ним, доступны лишь для всадника или пешехода, но не для арбы. Жилища сложены из камня. Башни, как более давние постройки, отличаются мощностью, прочностью и разнообразием форм. Значительное число их, несмотря на полную заброшенность, и теперь сохранилось достаточно хорошо.
Приземистые сакли с плоской земляной кровлей, выстроенные в несколько ярусов, сооружены очень незатейливо. Они низки, невелики по размеру; свет слабо проникает в них сквозь маленькие окошки. Под жилыми помещениями ютятся тесные загоны для скота. Улицы узки и круты. На окраине селения или вперемежку с жилыми домами разбросаны надземные склепы.
К числу позднейших построек принадлежат мечети несложной архитектуры, обычно - с черепичной двускатной кровлей и деревянным минаретом.
Некоторые аулы, расположенные на террасах скал, чрезвычайно живописны (Эрзи, Цори). Величественное, редкой красоты зрелище представляет башенный аул Вовнушки, расположенный на двух обрывистых утесах.
Башни - боевые и жилые — теперь редко бывают использованы под жилье. Полутемные, тесные сакли постепенно заменяются более просторными и светлыми постройками (Фуртоуг, Салги).
Малоземелье, неудобство средств сообщения (дорог и мостов), отдаленность от культурно-промышленных центров края послужили в последние годы причиной массового выселения жителей из гор на равнину. Вследствие этого жизнь в горах стала еще глуше. Население сильно поредело; во многих аулах осталось две-три семьи. Некоторые селения совершенно опустели и представляют картину глубочайшей заброшенности и разрушения (Вовнушки, Кошки, Хастмак и др.).
Устройство и убранство домов отличаются простотой и носят явные следы возрастающего влияния города. Помимо низких скамеечек, деревянных нар, шкур домашних животных, цветных ковров и циновок, характеризующих старину, почти всюду встречаются столы, стулья, зеркала и другие предметы, доставленные из города. Стены выбелены, иногда расписаны несложным узором и украшены лубочными рисунками или симметрично наклеенными конфетными бумажками, этикетками от городских товаров и т. п. К предметам старины, утратившим практическое значение, относятся большие деревянные замки и громадные медные котлы (для варки пива), подобные осетинским. Смесь старого и нового подмечается в утвари и одежде. Рядом с узкогорлыми медными кувшинами, неглубокими деревянными чашками и другими изделиями старого образца, почти везде найдется стеклянная и глиняная посуда фабричного производства. Очень характерен и живописен, веками выработанный, способ ношения ингушскими женщинами тяжелого медного кувшина с водой; кувшин поддерживается на плече одной рукой или на спине, посредством широкой повязки. Мужской горский костюм сохранился в большей неприкосновенности, нежели женский; праздничный наряд девушек значительно приближается к обычному городскому, русского покроя.
Старинную форму сохраняют трехструнные инструменты, на которых играют при помощи дугообразного смычка. Такие же инструменты можно встретить в надземных ингушских склепах.
Чрезвычайно интересны по орнаменту и сочетанию цветов ковры местной работы; очень изящны и также интересны по орнаментировке вышивки золотом по бархату. Искусство вышивания в настоящее время приходит в упадок и применяется для изделия предметов городской культуры - карманчиков для часов, крючков для подвешивания полотенца и т. п.
Неизменным украшением сакли является холодное оружие. У одного из жителей селения Салги нам пришлось встретить шашку с прекрасным клинком, с несколькими надписями. На одной стороне:
Anno 1656 ESZI ERIRI
На другой стороне:
ERIRIE IRE
Рукоять и ножны кавказской работы (серебро с чернью); вокруг рукояти надпись:
Т.Попова г. Варш.(а в а) 1845-го
По старинному обычаю в комнатах вешают пучки сухой ароматной травы.
В памяти стариков сохранилось много ценных воспоминаний о былой жизни, различных преданий и поверий. С их слов еще возможно записать сказания о древнейших обитателях края, о феодальной эпохе, о культе святилищ, некогда пользовавшихся большим почетом.
Например, в селении Фуртоуг Бибо Ахриев (85 лет) рассказывал, что в Джераховском ущелье неизвестному народу "джелты" приписываются погребения в могильнике, на котором мы делали раскопку. Каменная статуя, находящаяся в том же селении, остаток доингушской культуры. Из ингушей первыми в Фуртоуге поселились фамилии Ахриевых, Боровых и Льяновых; их родоначальник, по имени Дзарех, был родом из Аварии. На одно или два поколения позже прибыли в Фуртоуг Хаматхановы и Дуровы. Надземные склепы в Фуртоуге выстроены одновременно с основанием селения; один из них принадлежит роду Льяновых (пирамидальный), другой - Ахриевых (конусообразный). Там, где теперь обнажился древний могильник, в старину было священное место. В мае устраивался праздник. Пекли треугольные пироги. Резали козлят, шкуры которых развешивались на вилообразных шестах. Для шестов рубили молодые деревца; поручали делать это юношам, причем деревцо надо было срубить одним ударом. На священном месте молились и лечились от сглаза. Магометанство, боровшееся с язычеством, упрочилось здесь лет 50 назад.
Эджи Ахриев (89 лет) подтверждает, что первыми поселенцами в Фуртоуге были, по фамильным преданиям, Ахриевы, Боровы и Льяновы. По его словам, склеп Ахриевых воздвиг Дуго Ахриев, лет 140 - 160 назад; Эджи Ахриев является внуком Дуго. Первая башня в Фуртоуге была сооружена Льяновыми, лет 200 назад.
Колебания в датах обычны в устных рассказах. Для нас важно здесь то обстоятельство, что ингуши считают себя пришельцами, явившимися откуда-то с востока.
К святилищам, опустевшим и заброшенным, местное население относится с полным равнодушием. За последние два-три десятилетия, по свидетельству стариков, святилища почти совсем забыты. Рассказывают, что в Джераховском ущелье, несколько лет тому назад, во время засухи было совершено на вершине Столовой горы моление о даровании дождя.

0

11

В 1927 г. нам пришлось наблюдать праздник, устроенный жителями соседних аулов - Бейни, Мецхала и других. Праздник этот, приуроченный к началу покоса, справлялся на вершине горы, расположенной между Бейни и Мецхалом. На просторной поляне, окаймленной густым кустарником, собралось мужское население. Посреди поляны сооружен невысокий столпообразный памятник, грубо сложенный из камней, с прямоугольным основанием. Справа от него на траве лежала туша свежезарезанного молодого быка. Слева, лицом к югу, выстроились в ряд десять стариков; одиннадцатый (мулла) стоял впереди. Они долго молились, произнося слова полушепотом. По сторонам столпились мужчины помоложе, юноши и дети. После моления старики уселись в тени ветвей, воткнутых в землю. Всех присутствующих угощали едой, состоявшей из пшеничных лепешек (напоминающих оладьи), топленого масла, смешанного с мукой, и тонких круглых пирогов с сыром. Подобное празднество, как говорили старики, совершается два раза в год перед пахотой и покосом. Расходясь по домам, мужчины уносили, распределенное между всеми, мясо быка (в сыром виде).
В настоящее время ингушские святилища обращены в загон для скота или в склад для сельскохозяйственных принадлежностей.
Население со сдержанным суеверием относится к обследованию надземных склепов и к раскопкам. Так, например, нисколько не препятствуя раскопке в Фуртоуге, некоторые из местных граждан, как мы отмечали выше, предупреждали, что это может вызвать появление дождя.
На пчельниках в селениях Мецхал и Лежг мы видели различные амулеты, предохраняющие от дурного сглаза, - примитивное изображение человека на клочке бумаги, яичную скорлупу, нанизанную на палочку, и проч. Амулеты в виде маленьких кожаных ладанок надевают на шею детям.
Участники экспедиции 3. К. Мальсагов и Х.-Б. Ахриев производили запись словарного материала для намеченного Институтом к печати 2-го издания ингушско-русского словаря и поверий.
Большой интерес представляет изучение топонимики.
Некоторые географические названия возводятся к именам легендарных ингушских героев; например, названия аулов Хамхи, Эгикал и Таргим (по имени трех братьев). Название аула Эрзи означает в переводе - "орел", аула Вовнушки - "башенное место", аула Фуртоуг - "ни твое, ни мое". Х.-Б. Ахриев разъясняет, что по местной легенде родоначальники фамилий Ахриевых и Льяновых спорили, чьим именем назвать их аул (Фуртоуг), и вопрос, вследствие обоюдного упорства, остался открытым.
Сообщаем перевод еще нескольких местных названий, по указанию Х.-Б. Ахриева: Гу - "холм", Лейлаг - "село рабов", Кост -"Лыко (с корой)", Карт - "плетень", Кашиете - "место кладбищ", Мецхал - "тяжелый голод", Лежг - "мешок из кожи (для зерна)", Кяхк - "клен", Памет - "место сел", Хастмак - "ключ" (родник), Галашки - "место крепости".
Названия эти, как мы видим, очень разнообразны и заключают в себе отголоски давних преданий или указание на внешние характерные признаки аулов; так, напр., аул Вовнушки отличается живописным расположением башен на скалах; аул Кашиете изобилует подземными погребениями; громадный могильник близ аула Памет свидетельствует о том, что эта местность некогда была густо заселена.
Интересно также, что древнее название ингушского народа -галгай - означает в переводе, как предполагает Х.-Б. Ахриев, "строитель башни"; ингуши, как известно, действительно были искусными мастерами по сооружению башен. До последнего времени ингушские географические названия не были предметом специального изучения; в научных трудах и на географических картах мы встречаем нередко одни и те же наименования в различных вариантах. В частности, в печати и в быту употребляют двоякое название для Ингушской автономной области - "Ингушетия" и "Ингушия". Ингушский институт краеведения придерживается второго, правильность которого подтверждается авторитетными разъяснениями академика Н. Я. Марра, полученными нами в 1927 г., и Государственной Академией истории материальной культуры, к которой институт обращался с письменным запросом по этому поводу. Того же написания придерживается и проф. Н. Ф. Яковлев в своей книге "Ингуши".
Чрезвычайно своеобразна и замкнута жизнь пастухов на Столовой горе. Ее вершина, длиною в несколько километров, представляет собою покатое к югу плато, поросшее сочной травой и изрезанное глубокими расселинами; она служит пастбищем для мелкого и крупного скота. Скот пасется в течение теплого времени года, под присмотром пастухов и овчарок. Лошади сильно дичают на воле; бродят табунами по обрывам и в лощинах; купаются в котловине, наполненной мутной водой, пугливо разбегаются при появлении человека. Пастухи утоляют свою жажду из родников, кое-где пробивающихся из трещин скал. На ночь они с овцами укрываются в глубокие пещеры, расположенные на южном склоне вершины горы.
В настоящее время памятники древности быстро ветшают и разрушаются. Меняется и вид жилых сооружений. Кое-где черепичная кровля встречается не только в Джераховском ущелье, но и в Ассинском. В Ассинском ущелье в 1926 г. был открыт первый кооператив. В Джераховском районе сооружен санаторий, развивается экскурсионное дело. Исчезает старина и в быту. Отмирают древние обычаи и суеверия; все более входят в употребление предметы домашнего обихода, доставляемые из города, - утварь, мебель и т. п.; меняется, также под влиянием города, покрой одежды.
Менее заметны следы старины на равнине. Ингуши стали выселяться с гор около начала 19 века. Жизнь для них сложилась здесь в иных, несравненно более благоприятных условиях. Селения многолюдны, окружены садами. В просторных усадьбах размещены две-три семьи; таким образом, еще сохраняется патриархальность быта. Жилища светлее и чище горных. В домашней обстановке, в хозяйственном инвентаре, в одежде - заметно более сильное влияние города. Так, здесь не редкостью являются оклеенные обоями стены, железные переносные печи, швейные машины, хорошая городская мебель и проч. Встречаются вышивки - с золотом по бархату - в том же роде, как в горах. Очень изящны и богаты праздничные наряды девушек из зажиточных семейств (сел. Сурхохи).
В селении Нижний Ачалук, на двери дома, в котором мы останавливались в 1925 г., нами были замечены вырезанные знаки тавро, различного вида (пять знаков). Дверь старинная, но была подновлена - покрыта масляной краской. Знаки нами зарисованы.
Отзвуки далекого прошлого оживают в рассказах стариков, которые передают легенды о ногайцах и кабардинцах, о мавзолее Борга-каш или более правдоподобные рассказы об эпохе Шамиля.
В общем, быт ингушей в настоящее время отличается меньшей архаичностью, нежели быт их соседей осетин. Скромный по размерам праздник, наблюдавшийся нами близ Бейни, далеко уступает осетинским праздникам, отличающимся сложностью ритуала и длительностью его выполнения. Такие праздники, как и прочие старинные обычаи, нам не раз приходилось видеть в горной Осетии в 1924 - 1927 гг. Осетинские святилища и теперь полны жертвенных предметов и привлекают многочисленных паломников. В то же время в обычаях, в исторических преданиях, в народной поэзии, в вещественной культуре ингушей есть немало черт, присущих и другим кавказским народам, в особенности живущим по соседству с ингушами, - чеченцам, осетинам, хевсурам.

0

12

Б. В. Скитский. «Назрановское возмущение 1858 г.»
(Страница из истории ингушского народа)

Назрановское "возмущение", имевшее место 23 - 25 мая 1858 г., является очень характерным моментом в жизни ингушского народа эпохи покорения его русскими.
Хотя это "революционное", как его называло русское военное командование, выступление назрановцев и связано было с борьбой Шамиля с русскими, но связь эта была чисто внешняя. Правда, с одной стороны, ингушский народ в лице Шамиля хотел это революционное движение использовать в своих общих политических планах. Тем не менее, это движение имело свои самостоятельные экономические корни, питалось своими внутренними социальными трениями, шло под разными политическими ориентировками, прикрывалось традиционной религиозной враждой.
В рассматриваемую пору часть ингушского народа была уже в полном подчинении русской власти и входила в приставства "Назрановских и карабулакских народов", другая же часть еще находилась в "сомнительной", как выражались русские власти, зависимости.
Войдя в соприкосновение с русскими, ингуши стали втягиваться в круг тех капиталистических отношений, которые несло с собой русское владычество. Рушились основы натурального хозяйства, росли товарные отношения. Предметом торговли были, главным образом, русские фабрикаты: красный товар (ситец, нанка, парча) и железо, из которого горцы выделывали орудия и оружие. Торговля велась по преимуществу в русских крепостях или в покоренных аулах, причем, в последнем случае, торговля велась даже с опасностью для жизни, так как приходилось скрываться в домах родственников, пока эти совершали порученные операции.
Наиболее оживленно шла торговля на русской линии, в глубине же гор (в Чечне, в Дагестане) она была незначительна. Там торговали мелкие коробейники с небольшим торговым оборотом (от 30 до 150 руб. в год), лишь немногие имели оборот до 1000 рублей. Как ни незначительна была эта торговля, все же она свидетельствовала об экономической связи и зависимости горцев от русского капитала.
С ростом торговли росло значение денег, пробуждался дух капиталистической наживы, пробуждалась жажда к удобной земле, к земледелию и хозяйственности, к мирному укладу жизни. А это, в свою очередь, влекло за собой общественное расслоение, появление бедняков, "черного люда" - по терминологии русской власти, с одной стороны, и более зажиточных и влиятельных, с другой. Одни из обитателей аулов обладали достаточным имуществом и лошадьми, а другие не имели ни лошади, ни арбы. По этому имущественному принципу русские власти распределяли общественные повинности жителей аулов.
Из группы более зажиточных выходили старшины, которые возвышались до высокой политики, той или иной политической ориентировки. С ними считались политические враги и друзья. Они от имени всего народа вели переговоры, руководили народным движением, выдавали аманатов. Русская власть манила их предложением земли, а главное, служебным положением; от нее они получали и деньги, звание прапорщиков и юнкеров; их усердие поощряли медалями и другими знаками отличия.
Между верхами и низами ингушского общества уже не было контакта. "Чернь" — далека от политики, держит себя вообще пассивно; политику ведут верхи. Эти классовые отличия к середине XIX века еще не отлились в сословные. "В назрановском обществе, свидетельствуют пристав этого общества, нет классов, которые бы отличались правами и преимуществами". В правовом отношении все еще были одинаковы.
Общий уклад жизни был еще очень примитивен. Не было достаточных навыков к мирному общежитию. "Война всех против всех" еще царила в этом обществе первобытного хозяйства с его несвязанностью и раздробленностью.
Русская власть тяжелой рукой старалась внедрить в эту общественность начала, свойственные капиталистическому обществу.
Необходимой мерой в целях укрощения всех анархических элементов признавалось принудительное выселение из мелких разбросанных аулов в большие, числом не менее 300 дворов.
Для известной части ингушского народа это было неприемлемо, так как лишало прежней вольности, создавало явную зависимость от чужой твердой, а зачастую и произвольной власти, которая заходила дальше материального стеснения и простирала руку на совесть, веру отцов. Все назрановцы старшего поколения ясно помнили те насильственные меры обращения их в православие, какие принимало русское духовенство при поддержке светской власти.
Это обуславливало популярность в ингушском обществе Шамиля, который гарантировал традиционный уклад жизни и верований. Та несложная государственная организация, которой располагал Шамиль, была гарантией более легких требований со стороны населения и меньшего притеснения со стороны властей. Шамиль при помощи своих агентов поддерживал связь со всеми оппозиционными русскому владычеству элементами, колебал верность покоренных и поддерживал дух независимости у "сознательных" обществ. Он обещал избавление от "врагов", от притеснения и несправедливости "неверных".
Народ, точнее сказать, верхи, старшинский элемент, двоились в своих ориентациях.
Страх перед русской властью, надежды на материальные блага (землю, службу) за лояльность по отношению к ней склонили их в пользу русских, но жестокость власти, несправедливость и злоупотребления ее толкали их к Шамилю. Магометанская вера становилась знаменем в этой борьбе с экономическим и политическим гнетом русских.
Всякая попытка русской власти насильственно нарушить традиционный уклад жизни, согнать с насиженных мест и построить быт на новых началах возбуждала подозрительное и враждебное отношение со стороны руководящих групп общества. Эта, на первых порах кажущаяся совсем безнадежной борьба малого народа с русской силой, борьба, граничащая с безумным отчаянием, находит себе объяснение в наивной вере горцев в поддержку султана, вере, разжигаемой даже подложными прокламациями, якобы идущими от его имени.
Так, напр., в 1842 г. распространена была подложная грамота, якобы присланная от султана через Ибрагим-пашу, следующего содержания: "Почетные улемы, князья, уздени и весь народ Дагестанский, Черкесский и татарский, да будет мир Господень с вами и благодать его над вами. За два года пред сим я посылал в ваши пределы моего приближенного Хаджи-Юсу фа Гарин-бека с поручением узнать о делах и действиях ваших. Этот Хаджи исполнил возложенное поручение и, был очевидцем ваших дел и того, что вы с поднятием вашего оружия соединили соревнование свое ко введению чистоты в православную в нашу веру и что Шейх Шамиль-Эффенди из среды вас есть первый поборник благого этого дела, доставил ко мне о таковом вашем быте описание. Я же, получив это описание подвергнул оное к стопам могущественного моего Государя, властителя двух морей, и двух материков, Султана Абдул-Маджид-Хана, который изволил быть этим доволен, в доказательство чего немедленно повелел всем сухопутным и морским силам турецким и египетским быть готовыми к выступлению в поход под главным моим начальством. Итак, апрель 1843 г. будет началом военных моих действий.
Победоносные войска, начальству моему вверенные во славу бога, достигнуть в то время крепости Анапы и полуострова Крыма, атакуют русских в русских пределах и с надеждою на бога и молитвами святого нашего пророка начнут с ними священную брань. Сообщая вам об этих приготовлениях на радость вашу и печаль неверных, я взываю к вам, православные мусульмане, удалитесь от неверных, избегайте всяких сношений с ними, да не прельстят вас богатства этого света и не совратят вас с пути истинного происки диавола. Сблизьтесь с богом, изучая все его премудрости, подвяжитесь оружием и млад и стар от 7 до 70 лет, участвуйте в священном деле. До прибытия моего повинуйтесь Шейху Шамилю-Эффенди и исполняйте все его приказания так, как теперь исполняете. Шамиль, к тебе я обращаюсь теперь. Будь правдив в суде, храбр на войне и попечителей о народном благосостоянии. Когда же близко будет то время, о котором я выше сказал, то со всеми войсками явись в крепость Анапу. Там мы с тобой увидимся, и я проверю твое поведение.
От посланника Ибрагима-паши, Хаджи-Юсуфа Гарин-Бека, Назрановским, Карабулакским и Галашевским обществам посылается поклон.
Уведомляю вас, что я с воззванием этим прибыл от Ибрагима-паши будучи у самого Шамиля в присутствии всего собрания старшин мусульманских от слова до слова торжественно читал оное. По желанию тех же старшин делаю воззвание это гласным в других частях здешнего края, дабы никто не мог отговориться незнанием его. Всякий может и должен читать его буквально и всякий волен выбрать одно из двух: повиновение или непослушание. (Дело № 2649, лист 23-4). 1 Акты XII № 954.
"Но с этого года, как значится в отношении Чернышева к командующему войсками Кавказской линии, духовное начальство, ревнуя о распространении слова божия среди горцев, обратило взоры на ингушей, исповедующих магометанство или коснеющих в язычестве, и приступило к обращению их в православную веру. Однако, первые миссионеры не имели большого успеха, так как в каждой духовной особе горцы видели притеснителя".
Этому способствовало то, что "проповедь велась или на ломаном туземном наречии или на русском языке, непонятном для сего народа". Священники же требовали строгого исполнения проповедуемой религии. Причиной принятия христианства со стороны ингушей были подарки, деньги, пособия хлебом. Принимали христианство "люди по большой части самые бедные и низкого сословия. Некоторые же крестились по нескольку раз". Военный министр, со своей стороны, полагал, что от такого рода обращения в христианство в дальнейшем надо воздержаться, так как это даст повод к возмущению, и предложил, чтоб духовенство не действовало мерами полицейскими, а примером собственной благочестивой жизни. Просьбу о разрешении обращенным в христианство возвратиться снова в мусульманство министр отклонил (дело № 2649, л. 5).
По докладу Чернышева по этому вопросу император в 1844 г. приказал "не преследовать новообращенных назрановцев в христианскую веру, если между ними заметно будет не точное соблюдение обрядов оной, и в дальнейшем приостановить действия наших - миссионеров к обращению назрановского народа в христианскую веру до особого на то разрешения, а также назрановцев, исповедовавших христианскую веру, водворять их сколько можно ближе к русским поселениям с тем, чтобы исподволь с оными слились, назрановцев - мусульман несколько отдаленнее позади (дело № 2649).
Это делает понятным тот акт отчаяния, который, в сущности, представляет собой Назрановское возмущение 23 - 25 мая 1858 г. Толчком к восстанию послужила попытка пристава Назрановского и Карабулакского народов получить сведения о количестве жителей в Назрановском обществе, сведений, необходимых для решения вопроса об отводе земли и переселении их в большие аулы. Это было вызвано тем, что многие благоразумные люди, «как докладывал Евдокимов главнокомандующему Кавказской армией, «  живущие своим трудом и дорожащие своей оседлостью, явились к начальству с просьбой указать место для новых поселений.  Но далеко не все были так соглашательски настроены.
Депутаты от народа требовали от пристава, чтобы он давал разрешения выразившим желание переселиться в большие аулы. "Требования старшин, - пишет пристав, — становились час от часу все более дерзкими". "С наступлением вечера (23 мая), - продолжает пристав, - конные большими шайками начали разъезжать по окрестным аулам и при ружейных выстрелах вызывать народ с оружием на высоту против (назрановского) фронта. Стрельба по аулам и торжественные крики вполне выразили необузданность народа, готового на ослушание, а может быть, даже на бунт. Брань не преданных правительству людей с высот, на которые они собрались, в продолжение 2-х часов слышна (была) на форштадте". Дабы не допустить "глупый народ к явному восстанию и вовремя подавить это волнение", пристав просил выслать в Назрань подкрепление.
На следующий день из Владикавказа прибыл с войсками полковник Зотов. Появление войск, свидетельствует Зотов, внесло успокоение. Старшины изъявили покорность, но "ночью фанатики и возмутители объехали все аулы, взяли с народа клятву явиться в воскресенье на сборный народный курган, а старшинам воспретили ко мне явиться". И действительно, в воскресенье к Зотову являлись только лица офицерского звания, которых Зотов хотел было послать к народу, "чтоб иметь в толпе людей влиятельных и долженствующих говорить в нашу пользу", но толпа этих офицеров не приняла и даже угрожала убить. К полудню явилась к Зотову депутация из 6 человек, в числе которых было 4 главных руководителей движения.
Депутаты заявили, что народ не желает селиться большими аулами, что зачинщиков они не знают и не выдадут. Зотов поручил депутации предложить народу разойтись и, в качестве заложников, оставил у себя 4-х руководителей движения. "Едва депутаты, - докладывал Зотов, - присоединились к толпе, как народ начал медленно спускаться с горы, показывая вид, что расходится, и приблизившись к форштадту, вся эта масса в числе 4-5 тысяч (кроме назрановцев в сборе участвовало большое число кабардинцев, Галашевцев и жителей Терской долины) с гиком и выстрелами бросились бежать на форштадт. Войска открыли огонь по нападающим. Видя неудачу и находясь под страшным огнем стрелков и артиллерии, масса начала быстро редеть и разбегаться во все стороны".
На суде, учрежденном над главными виновниками движения выяснилась и достаточная подготовка, и организованность движения, и его высокая революционная напряженность. Инициаторами этого движения были - юнкер Чалдыр Арчаков, знаменосец Магомет Музуроев или мулла Бехоев". Они, как гласит обвинительный акт, первые составили план общего возмущения и принимали особенно живое участие в составлении письма Шамилю от имени всего Назрановского общества с предложением принести ему присягу верности и отложиться от русского владычества". Из этого видно, что данное восстание не было случайным актом стихийного движения, а было результатом определенного политического протеста против угнетающего политического строя. Это политическое движение очень искусно было связано с религиозной борьбой и в глазах массы получило религиозную санкцию. К заговору привлечены были муллы Б. Ашиев и У. Мугаев, которые принимали участие в первых совещаниях и были авторами письменных предложений Шамилю. Ряд "первых" лиц общины: юнкера и старшины с охотой приложили свои печати к письму Шамилю и выразили готовность выдать ему аманатов. Шла очень живая агитация среди назрановских аулов в пользу всех этих мероприятий. Письмо к Шамилю возили по аулам, собрали печати, и лишь после этого оно было отправлено по назначению. Один старшина, Паша Ганижев, разъезжал несколько ночей по аулам, возбуждал народ к восстанию, плакал о несчастье, в какое народ впадет с учреждением новых поселений, их вверяя, что "это клонится к обращению их в казаки и в православную веру".
В атмосфере большого народного возбуждения некий И. Ханакиев призывал к немедленному восстанию, "разъезжая по аулам с горящей головней". "Присоединившихся к шайке возмутителей, - констатирует обвинительный акт, - приводили к присяге на Коране" (Эдыльев и Арчаков). Ряд других участников, разъезжая по аулам, "развивал в народе идеи возмутителей" и побуждал народ к восстанию, предварительно установив контакт с близким к Шамилю наибом Сабдулой".
Важно подчеркнуть, что это революционное движение было делом верхушки назрановского общества. Впрочем, этот политический актив, ориентирующийся на Шамиля, был не особенно значителен. Пристав Федосеев констатирует, что главных виновников "тайного заговора" "партии революционеров" - немного, остальные же, как он характерно формулирует, "принадлежат к простому рабочему классу; это люди, которые по своим наклонностям не могут принадлежать к партиям".
Таким образом, муллы, старшины, зажиточный элемент сочетали фанатизм с патриотизмом. "Ничтожные" же люди, по терминологии пристава, оставались вне политических расчетов своих старшин и безразлично относились к смене владык. Наоборот, даже, в силу естественного антагонизма к своей знати, в силу жажды покоя, а также в силу надежд на материальные выгоды, "простой рабочий класс" тянулся к российскому владычеству. К этой среде принадлежали те, о которых говорил ген. Евдокимов, что, как только объявлено было о переселении в большие аулы, немедленно "многие благоразумные люди, живущие своим трудом, явились к начальству с просьбой указать место для новых поселений". С достаточным основанием ингушские бедняки могли оставаться равнодушными к идее патриотизма и "свободы" и к замене традиционных своих властей новой русской властью. Для руководящего элемента это было неприемлемо, и он хватался за помощь Шамиля, как за последний оплот своего положения.
В данном случае в миниатюре повторилось то, что было на Украине в XVII - XVIII вв., где старшина боролся с Московской властью, а демократия тянула к этой же самой Москве.
В силу всего этого движение в Назрановском обществе не могло окончиться поражением 25 мая. Хотя назрановцы и выдали аманатов, хотя часть общества, о которой шла выше речь, стала даже переселяться в большие аулы, но было ясно, что положение оставалось непрочным и напряженным.
Мало того, движение назрановцев несло возбуждение и в среду соседних "сомнительных", непокорных обществ.
Через три дня после подавления восстания пристав "нагорных народов" доносил начальству, что 28 мая "Галгаевское общество" делало общественный сбор, приглашало Кистинское и Джераховское общества, но сии последние не пошли на совещание галгаевцев. Суть сбора состояло в том, чтобы подать помощь назрановцам; (сверх того) огромная партия непокорных стоит не далеко от аула Цоринского".
В среде этих обществ наблюдалась та же картина социальной И политической раздвоенности, что и в Назрановском. Активную революционную роль играли общественные верхи, а "черный народ" держался пассивно и аполитично.
Так, "из Галашковских аулов, по свидетельству полк. Кауфмана, вышли в лес с имуществом и скотом только родственники старшин, а "черный народ" не выходил".
Актив движения, старшины и в Назрановском, и в других обществах, не сдавая позиции, усиленно искал поддержки Шамиля, который решил использовать это движение в своих общих политических планах борьбы с русским наступлением на Дагестан. Еще до своей гибели (29 мая) Сабдула послал в Галашковское и Назрановское общества семь человек "знатных людей" с объявлением о скором прибытии Шамиля и предложил выдать аманатов. И действительно, посланные возвратились 1-го июня с 2 представителями от этих обществ, которые и были отправлены к Шамилю.
Шамиль отпустил их обратно, пообещав поддержку и снабдив воззванием, призывавшим ингушский народ к всеобщему восстанию.
Воззвание Шамиля к назрановскому обществу и его старшинам (перевод с арабского).
Я вышел с победоносным божиим войском, войском счастливым, чтоб подать вам помощь великую, когда услышал, что вы восстали против наших врагов, сынов идола. Я остановился с войском на Гиже в субботу, когда прислали вы ко мне с известием, что желаете отложиться от неверных и я ожидал вас в этот день. Мы надеемся, что высочайший бог поможет нам встретиться с радостью великой и он удалит от вас притеснения и несправедливости, которые вы перенесли от неверных. (Если богу угодно будет), то мы не возвратимся пока не проложим путь к Султану великому, а войско султана уже двинулось; следовательно и вам ничего не осталось, как только завернуть полы и приготовиться к бою. Обрадуйтесь же помощью великого султана и объявите всем, что уже все мы желаем подать вам помощь. Что же касается до вас, то не обольщайтесь прикрасами врагов наших не променяйте на них выгоды, какие вы будете иметь здесь, в противном случае вы горько будете раскаиваться. Обо всем же остальном известят вас люди, несущие эти листки. 8 число Зуну Коади (8 июня 1858 г.). (Дело № 105, л. 136).
И действительно, Шамиль решил подать руку помощи назрановцам. Решено было произвести всеобщую мобилизацию и, пользуясь движением Назрановского и Галашкинского обществ, вторгнуться в М. Чечню.
С отрядом (около 8 тысяч) тавлинцев, к которым присоединились частично и осетины (9 тысяч) и кабардинцы. Шамиль из Дагестана двинулся на помощь назрановцам, "имея намерение против новых переселенцев".
Появление Шамиля в Ингушетии встречено было оппозиционной верхушкой с радостью. Галашевцы признали его власть, выдали аманатов и просили помощи против русских.
"Из старшин карабулакских и галашкинских, - меланхолично замечает русский доноситель, - за русскими остались только Цокиев, Велькиев и Керим, остальные с приходом неприятеля все у него".
Зажиточный элемент уходил в горы, только "черный народ" пассивно оставался на месте. Так же было и в Назрановском обществе. Низы остались верны русской власти и даже согласились, по предложению пристава, переселиться под укрепление и здесь и искать себе защиты, боясь, очевидно, чтоб не оправдалась поговорка "когда паны дерутся, у холопов чубы летят".
Верхи же общества склонились на сторону Шамиля, выдали ему аманатов и отправили 15 депутатов: Шамиль обласкал депутатов, обещал поддержку и пожаловал предавшихся ему медалями.
В этом разделении назрановского общества и, как следствие этого, в слабой поддержке Шамиля и была причина его неудачи. У Шамиля не хватило припасов. "Назрановцы, — свидетельствует осведомитель русского командования, - ничего не дали", и Шамиль должен был отступить.
Правда, к тому же еще один его отряд под командой сына его Кази-Магомета потерпел поражение в незначительной стычке около аула Ачхоя (9 июня), оставив убитыми 50 человек. Незначительность поражения, а также спокойный отход Шамиля объясняется неудачными действиями русского командного состава.
Сам победитель Шамиля, полковник Алтухов, "чуть было, как свидетельствует его начальник, не проспал Шамиля", так как вообще "он (Алтухов) тяжел на подъем и стоял в беспечности". Вообще же, откровенно признавались командующему, "мы все здесь действуем как подкупленные".
При отступлении Шамиля часть назрановцев, главным образом, фамилия Темирхановых, даже преследовала и громила его арьергард, делая это "в порыве негодования и возмущения за позор, нанесенный появлением среди них партии". (Шамиля), как объясняет полковник Зотов.
С уходом Шамиля русские власти приняли энергичные меры к пресечению на будущее время подобных движений. Во-первых, сразу потребовали аманатов. Назрановцы немедленно их выдали. Более сурово отнеслись русские к "сомнительным" галашковцам. От них потребовали выдачи аманатов в течение 24 часов по одному от 10 дворов, пригрозив, "чтоб сопротивляющихся наказать, беспощадно истребив все их имущество и самое жилье до основания". Во-вторых, было принято решение о немедленном переселении в большие аулы, чтоб положить конец "беспорядкам и облегчить ближайшему начальству полицейский надзор за образом мысли и поведением (назрановцев)". В-третьих, велено было схватить главных "бунтовщиков" и предать военно-полевому суду. Постановление суда было конфирмовано (20 июня) ком. войсками Барятинским в таком виде: пять человек, признанных главными виновниками мятежа, были приговорены к повешению на том самом холме, на котором они собирали народный сбор, 33 человека было приговорено к наказанию шпицрутенами через 100 человек по 10 раз, с лишением их всех прав состояния и к ссылке в Сибирь на каторжные работы; в рудники без срока 5 человек и на работу на заводах на 8 лет 28 человек.
Поручик Чириков, из уважения к прежним заслугам, был приговорен к каторжным работам в крепости на 12 лет, а прапорщик Шамбатов, в виду 70-летнего возраста, в Сибирь на поселение.
Характерно отметить, что в то время, как над пойманными подсудимыми приговор был немедленно приведен в исполнение, часть скрывавшихся и явившихся после суда, была главнокомандующим совершенно прощена "в доказательство великодушия и особенной исключительной милости высшего начальства".
Одновременно с наказанием мятежников, русское начальство представило к наградам 14 человек - милиционеров из конвоя назрановского пристава "за преданность правительству и отличие во время возмущения". Все это были лица, по характеристике пристава, "отцов, пользовавшихся званием старшин". Среди старшинской группы, следовательно, была раздвоенность, шла конкуренция в лояльности, в погоне за дарами сильных мира сего. Нельзя сказать, чтобы награды русской власти уравновешивали измену свободе своего же класса. Лишь один получил чин прапорщика, несколько - звание юнкеров, а остальные только серебряные и золотые медали.
Казалось, что в результате всех этих мероприятий, движение окончательно ликвидировано. Русское командование было уверено, что "назрановские умы успокоились". Но как раз та мера, которой думали навсегда искоренить возможность восстания, а именно приказ о немедленном переселении в большие аулы послужила стимулом к новому движению, к отпадению назрановцев от русских и новому приглашению Шамиля защищать их от мероприятии русской власти по упорядочиванию их быта.
26 июля Шамиль снова выступил, "убежденный, как гласит русское донесение, назрановцами, что если он покажется со своими войсками на плоскости, весь народ присоединится к нему".
И действительно, назрановцы немедленно выдали Шамилю 18 заложников. Галашковцы, карабулаковцы и галгаевцы последовали их примеру. Число войск Шамиля вместе с восставшими доходило до 13 тысяч. Но 30 июля главный отряд под личным командованием Шамиля был разбит у Аки-Юртовского ущелья (15 верст выше ук. Назрань) русскими войсками.
Шамиль потерпел значительное поражение и отступил в беспорядке. Причиной поражения, между прочим, была недостаточная помощь со стороны назрановцев, что вызвало гнев Шамиля, который прогнал с проклятиями назрановцев, явившихся к нему на следующий день.
Эта неудача Шамиля решила участь назрановцев. Их оппозиция была сломлена. Они выдали русским аманатов и согласились на все требования победителей.
Евдокимов в следующем году в своем обращении к назрановцам объявил те принципы, на которых должна быть построена их жизнь. Он писал: "Народ назрановский! До сих пор вы произвольно жили хуторами, разбросано, в малом числе дворов отдельно один от другого. Пользуясь этим разбросанным положением небольших аулов, малочисленностью жителей и безначалием в них (ибо каждый хотел быть старшим), некоторые неблагонамеренные люди давали у себя приют хищникам, производившим разные злодеяния ко вреду общему и вашему собственному, скрывали преступников, не слушались старшин, не повиновались начальству и, наконец, от имени всего народа дважды призывали Шамиля с войсками, обещав ему помощь для войны против русских.
Внимая нелепым обещаниям тех же неблагонамеренных людей, многие из вас поколеблены в верности русскому правительству и навлекли позор на целое общество. Люди из вас благоразумные сами должны видеть, что прежний порядок вещей был вредный для вас самих и народного благосостояния.
Желая оградить вас на будущее время от тех гибельных последствий, которым вы могли бы подвергнуться, как доказывает пример прошлого лета, начальство признало необходимым все ваше общество соединить во многолюдные аулы, удалить от лесов, откуда без всякого опасения приходили в аулы неприятельские партии и где постоянно укрывались абреки и другие злонамеренные люди. Каждый аул наделить достаточным количеством хлебопахотных земель и других угодий, необходимых для хозяйства, по числу семейств в аулах. Избрать в каждом ауле по одному старшине из людей благонадежных, заслуживающих уважения и доверия в обществе. Все аулы обнести оградою единственно для безопасности от внезапного нападения хищников, для лучшего спокойствия жен, детей, имущества людей спокойных, трудолюбивых; личную повинность распределить таким образом, чтоб люди, имеющие коней, производили разъезды, содержали пикеты, выезжали в милицию, пешие - занимали караулы на границе и внутри аулов, а имеющие арбы, в случае их надобности, выезжали с подводами. Таким образом, со стороны начальства сделано все, чтоб водворить между вами порядок и упрочить ваше спокойствие. Остается только вам самим стараться поведением своим оправдать эти заботы и заслужить прежнее внимание к вам государя спокойной, трудолюбивой жизнью и повиновением поставленным от него властям. При этом объявляю, во-первых, земли, указанные обществу, будут составлять его собственность навсегда, если оно будет жить смирно, повиноваться начальству, иначе земли будут отняты, во-вторых, за злодеяние будет отвечать все общество; в-третьих, в каждом ауле должен быть избран старшина, если будет избран неблагонадежный, то он не будет утвержден; в-четвертых, взаимные распри будут разбираться в народном суде по народным обычаям, кроме обычая кровомщения... Русское начальство требует от вас мирной и спокойной жизни в трудах честных, безвредных и вам и вашим соседям; частная и общественная собственность составляет необходимое имущество каждого.
Итак, перестаньте верить нелепостям изменников и знайте, что правительство, взыскав однажды с виновников, нарушавших порядок, не питает мести, не ищет увеличивать число преступников, но, забывая случайные преступления народа, желает вашего раскаяния и исправления. Займитесь устройством ваших аулов, обработкой ваших полей, прекратите воровство и смертоубийство и все вы сами увидите свою безопасность и благосостояние".
Таким образом, русская власть получила полную возможность твердой рукой перевести ингушский народ на рельсы нового уклада жизни, свойственного капиталистическому обществу, и внедрять в него новые начала буржуазной морали: уважение к собственности, трудолюбию ("к труду честному и безвредному"), заботу о материальном благосостоянии, спокойствии, повиновение начальству и пиетет к социальному иерархизму, вообще "благонамеренность и благоразумие", выражаясь языком тогдашней полицейской государственности.

0

13

Труды Северо-Кавказской ассоциации институтов.
Христианович В. П. Горная Ингушетия 1928 г.
«Родовой быт, его разложение и образование земельных обществ»

В самом начале работы перед обследователями стал вопрос, что принять за единицу описания. Сельсоветы для этого не годились, так как учреждались без всякой связи со сложными земельными отношениями. Старинное деление горной Ингушии на 4 административных общества - Джераховское, Мецхальское, Хамхинское и Цоринское - было слишком крупно. Населенные пункты всероссийской с.-х. переписи 1916 г. частью уже не существовали, частью не давали никакого представления о том, какую территорию и группу более мелких населенных пунктов они объединяли. Вопрос об единице обследования пришлось поэтому изучать уже на месте, а на месте мы встретились с живущей еще до сих пор родовой организацией - с "тайпом" и, изучая "тайп" и процесс его разложения, остановились как на единице обследования на наследнике умирающего тайпа - на земельном обществе. Оно еще никем не оформлено, но оно существует в современной хозяйственной жизни гор.
Остановимся предварительно на родовой структуре. Чеченский или ингушский тайп (тейпы) есть род или родовой союз, т.е. группа лиц, объединенных сознанием родства и общности происхождения от одного действительного или воображаемого родоначальника, обычно за 10 - 15 поколений от нашего времени. "Все потомство этого родоначальника", пишет профессор Яковлев, "считается сестрами и братьями между собой или, как говорят ингуши, "йиши — воши".
Очень часто приходится среди ингушей слышать выражение "наш брат", "наш племянник". Так называют любого мужчину или женщину из того же рода, хотя бы он приходился четвероюродным братом или троюродным племянником. Большой влиятельный род насчитывает сотню, другую дворов, т. е. свыше 500 и до 1000 душ. Род Торчхоевых, например, в настоящее время распадается на пять самостоятельных фамилий: собственно Торчхоевых, Досховых, Плиевых, Гудантовых и Саутиевых. М. М. Ковалевский считает два признака основными для рода: это экзогамия и культ предков. Под экзогамией разумеется брачная общность брачных запретов: между членами одного рода не допускаются брачные связи. Вот что говорит по этому поводу цитированный уже выше профессор Яковлев. "Древний адат запрещает ингушу жениться на всех его родственниках, поэтому, если строго соблюдать это запрещение, ингушу нельзя жениться, во-первых, на всех своих фамильных сестрах, т. е. на всех женщинах из фамилий отца и матери. Кроме того, нельзя жениться на двоюродных и троюродных сестрах, происходящих от родных бабки или прабабки (по женским линиям в первом поколении), т. е. на "щучи" и "мохчи", как говорят ингуши, и на фамильных племянницах и их потомках до трех поколений включительно, хотя бы все они носили чужие фамилии".
"Молодое поколение", пишет далее Яковлев, "ведет упорную борьбу против этих остатков, когда-то сильного родового быта и мало-помалу запретный для любви круг родственниц делается уже и уже. Запреты с фамилий бабки по отцу и бабке по матери постепенно снимаются".
Другой обязательный признак родовой связи - это культ общих предков - основа прочности рода. Он слабее на плоскости, но силен еще в горах. Когда после революции из селения Кязя Хамхинского общества выселились на плоскость все жители, то это вынудило одного из стариков вернуться в горы. На наш вопрос о причинах возвращения в брошенное селение старик ответил: "нельзя бросить могилы предков". Такого рода ответы слышались в Пялинге, в Хамхи и ряде других селений от оставшихся одиночек: остались те, кому дороги могилы отцов. Вещественным символом родовой связи является очаг, вообще, а в частности цепь, на которой висит котел. Эта цепь считается священной. Держась рукой за цепь, произносят клятву. Отпуская сына в чужие края, мать заставляет его при прощании подержаться за цепь. Из этих двух основных признаков рода вытекают два следствия: первое - это круговая порука членов рода: один за всех и все за одного, отсюда обязательная кровная месть, регулирующая в горах гражданские отношения и сдерживающая страсти. Второе следствие - общность владений землей. Фактическое владение это есть способность защищать свое достояние. Не отдельные распыленные семьи, а только род в полном своем составе представлял силу, способную стойко охранять территорию, поэтому только род и являлся субъектом владения землей, поэтому в этот период и не могло быть другой земельной собственности, кроме собственности родовой.
Постепенно сила родовых связей слабела, признаки, свойственные тайпу, отмирали, а значение земельно-распределительных функций родовой земельной группы все нарастало. В горах этот процесс разложения тайпа шел медленно, но с переселением на плоскость, где члены рода быстро распылялись среди таких же обломков других родов, родовая связь сразу становилась анахронизмом, поэтому, если по отношению к киргизскому роду Н. П. Макаров мог сказать, что с разложением кочевья, разлагался и род, то столь же справедливо было бы сказать по отношению к Ингушии, что с переселением на плоскость разлагается и род.
Какие причины разложения рода? Прежде всего растворение его в массе чужеродцев. Необходимое в родовом быту сознание цементирующей кровной связи слабеет по мере неизбежного постепенного включения в свою среду чужеродцев. В Цори, например, где современная территория земельного общества была в свое время оккупирована родом Дзейтовых (Дзейтаури), отдельные выселенцы, бежавшие из других мест в Цори по причинам кровной мести, покупали себе участки пашни и сенокоса и вступали в состав равноправных членов земельного общества. Теперь дворы из рода Дзейтовых составляют только 1/4 часть дворов Цоринского земельного общества, а 3/4 дворов - чужеродцы. Понятно, что родового единства здесь уже нет, и родовой тип объединения сменился типом соседским.
Другая причина ослабления значения рода лежит в его разрастании. Разрастаясь, он неизбежно раздробляется на так называемые семейные группы. Эти семейные группы в Ингушии многими авторами совершенно неправильно считаются двором, аналогичным русскому односемейному двору. В действительности же эти дворы суть многосемейные хозяйственные организации, совершенно идентичные сербской задруге и носящие у социологов наименование дворовой или семейной общины, известной средневековой Европе, Византии и Востоку. В сел. Хай под одной кровлей и с общим очагом мы нашли одну хозяйственную организацию, состоявшую из трех родственных семейств. Только коровы и домашняя утварь числились в собственности отдельных семейств, двор же, очаг, рабочий скот, сенокосные участки (обычно и пашня, которой в Хае нет) оставались коллективной собственностью. Нам сообщили, что в 1920 - 22 гг. при выселении из Хая на плоскость четырех подобных же дворовых общин, из них образовалось при оседании на плоскости 16 односемейных дворов. Не род и его целом, а такие семейные общины (не только в Ингушии, но и везде, где они наблюдаются) являются субъектом владения пашней и сенокосом, потому что оба эти угодья в горах возникают чаще всего, как следствие не свободной заимки, а трудового начала, - т. е. расчистки, укрепления и поддержания в порядке целыми поколениями землепользователей. Экономическая роль рода, таким образом, ослабевает в своем значении, а с развитием менового хозяйства исчезает и экзогамия.
С отмиранием родовых функций тайпа крепнут, наоборот, функции земельно-распределительные. Род и население растут, а площадь угодий не увеличивается, поэтому рано или поздно возникает необходимость в равномерном распределении угодий между землепользователями. Ширятся и соседние роды, поэтому возникает и необходимость сперва установления точных границ территории рода, а затем и охраны их. Так землепользование постепенно проходит фазы сперва родовой и семейно-общинной формы переходя затем к территориальному общинному землепользованию. Род перевоплощается в земельное общество. Различие между родом и общиной, говорит М. М. Ковалевский, "сводится, во-первых, к тому, что первый является не только экономическим, но и религиозным союзом, а, во-вторых, к тому, что род обязательно придерживается начал экзогамии, которая для сельской общины не обязательна".
В какой же мере тайп изжил уже себя и в какой мере существующие в горах земельные объединения приобрели признаки развитой земельной общины? Если, вместе с Качаровским считать, что основная функция земельной общины - это уравнительный передел, то ингушское земельное общество в горах еще не превратилось в общину. Из приводимых в дальнейшем изложении примеров это будет видно.
Итак ингушский родовой союз, разлагаясь в своих устоях, постепенно переходит в родовую общину, которая все менее остается родовой и все более становится союзом территориальным и договорным. В самом начале обследования перед нами встал очень важный для обследователей практический вопрос: совпадают ли территориальные границы распространения данного тайпа с границами земельной общины, т. е. является ли современная земельная община недробимым перевоплощением тайпа. Дальнейшая работа исследователей показала, что земельная община, совпадающая с тайпом и по составу населения, и по территории, на которой расположилось это население, такая община может уже почитаться редкостью. К числу таковых может быть отнесена, например, община Оздие - правопреемница нераздробившегося и целостного Оздоевского тайпа так же, как и община Шуан, населенная одним родом Хаутиевых. В большинстве же случаев мы наблюдаем картину значительного несовпадения родовой и территориальной общин. Многоземельные тайпы, т. е. захватившие в свое время земель больше, нежели они могли освоить и отстоять от покушений, вынуждены были разделить свое право пользования занятой территорией с другими родовым союзами. В таком случае, в одной территориальной общине мы находим несколько родов. Другие тайпы, наоборот, раздробили свою территорию и тогда в одном родовом союзе или тайпе мы находим несколько земельных общин.
Примером первого способа может служить род Ляоляховых. Заняв земли нынешней общины Ляолях с пастбищами Биссери -Лоам, этот род, чтобы удержать захваченную территорию, приглашает к себе на договорных началах другой род Хани. Приглашенные специалисты каменщики евреи отстроили этим двум родам боевую башню, за которую заплатили пополам. Заплачено было скотом.
Башня представляет собой необходимый атрибут ингушского тайпа. Во времена нападений, в нижний этаж башни прятался скот, а в верхних этажах, снабженных бойницами и балкончиками, с которых можно было пускать стрелы отвесно вниз к подножью башни, прятались защитники и их семьи. Семьи, принадлежавшие к роду, не владевшему башней, чувствовали себя беззащитными. Удаляться от башен в старину считалось рискованным, старинная ингушская пословица говорит: холодно тому, кто уходит и тепло тому, кто у башни сидит. В приведенном выше факте мы имеем дело уже с договорной общиной, на подобие той славянской общины, в которую на договорных началах вошли в свое время варяги.
Другой пример общины, составившейся также из двух родов, Салги. 15 поколений назад (500 - 750 лет) род Салгиевых выселился вследствие тесноты из Цоринского общества и занял на праве свободной заимки территорию нынешней земельной общины Салги. Когда для укрепления своего владения нужно было построить башню, то на началах купли-продажи земли на занятую территорию был впущен род Гу. Несмотря на покупку земли последними род Салги считал Гу своими "лей", т. е. вассалами.
Земли общины Хули, по-видимому, сразу были заняты четырьмя родами: Хадзиевых, Чахкиевых, Илиевых и Борзиевых. Каждый из родов поселился на своем участке. Впоследствии к этим родам приселились бежавшие от кровной мести из других мест и чистота родового союза утратилась.
Пример второго способа мы наблюдаем в Джераховском ущелье. Здесь один род Бимырзы Борова, основавшего селение Верхний Джейрах, распался на несколько земельных обществ. Так, например, одни из потомков Борова, некто Охар Ахриев, заняв пастбища на горе Беркэ, положил начало общине Фуртауг, другой член этого же рода Цуров, выселившись из Джейраха, занял пастбища Бешнэ - Чоч, основав общину Озьми. Позднее, на основах купли-продажи земель в Джейрах приселились Мамиловы, Томовы, Гудантовы. Фуртауг, основанный Ахриевыми, позднее, в значительной части своих земель, главным образом, сенокосов, стал достоянием рода Цуровых. До настоящего времени население Фуртауга только с разрешения Цуровых могло пользоваться некоторыми сенокосными участками, уплачивая сеном за право косьбы.
Для нарушения единства родового союза в земельной общине не требовалось внедрения на территорию рода других целых родов. Даже и там, где определенный тайп продолжал занимать свою территорию нераздельно, постепенное растворение основного родового стержня в массе отдельных и случайных пришельцев приводило, как мы видели выше на примере Цори, в конце концов к исчезновению из строя земельной общины родовых черт. Таким образом, тайп не всегда совпадает с земельным обществом. Ввиду этого, несмотря на соблазнительность взять за единицу обследования тайп, так как это облегчило бы техническую задачу выделения нужных нам единиц обследования, пришлось за единицу обследования взять земельное общество.
Что такое земельное общество и по какому признаку объединяются в такое общество отдельные населенные пункты с их землепользователями? Земельное общество есть группа населенных пунктов, объединенных общностью своего пользования земельными угодьями. Однако, угодья эти не всегда находятся в одной границе. Иногда они черезполосны. Кроме того, некоторые угодья вовсе не являются объектом общественного землепользования. Пашни и большинство сенокосов суть продукты труда целых поколений отдельных хозяйств. Поэтому они находятся в подворно-наследственном владении, следовательно, ни пахотные, ни сенокосные угодья не могут быть цементом, связующим группы населения в земельные общества. Таким связующим началом являются только леса и пастбищные угодья, очень часто выгоны, но главным образом, горные пастбища. Совместное владение одним пастбищем - "ламом" мы поэтому считаем признаком состояния в одном земельном союзе, взятом нами за единицу обследования. У ингушей существует для этого территориального союза термин ца'а-лам (буквально - одна гора), означающий совместное владение одной пастбищной горой. Так, например, земельное общество Оздой объединено совместным пользованием пастбищами Шутор. Такова общая формула предлагаемого нами понятия земельного общества, но в частных случаях мы можем иногда иметь два и три земельных общества, как-то делящих между собой одну гору. Горное пастбище Эги-лоам, занятое когда-то родоначальником Эги, делится ныне между потомками трех сыновей Эги. Потомство трех сыновей дало три рода, превратившихся потом в три земельных общества: 1) Эгикал-Бархин, 2) Хамхи и 3) Тергим.
Эти три общества переделяют между собой Эги-лоам каждые 7 лет.
По переделу, бывшему за шесть лет перед обследованием, Хамхи занимает Бей-лоам (ровное плато), Эгикал занимает Фиалклоам (волнистые горы) и Тергимское общество - Амты-лоам ("горное болото") - три части одного общего названия Эги-лоам.
Находящийся по горному склону Скалистого хребта значительный сенокосный и пастбищный (для коров) участок Магомет-ты состоит в совместном пользовании земельных обществ Тумги, Карт, Лейми, Оздик, Кост, Бишт, Салги и Ляолах. То же относится к такому же участку Ушерты. Правда, здесь объединение нескольких земельных обществ в совместном пользовании одним сенокосно-пастбищным участком произошло искусственно, путем наделения этих обществ землей по распоряжению правительства.
Границы землепользования родов первоначально были неопределенны, но со сгущением населения и с началом оформления современных земельных обществ, эти границы обозначились достаточно резко, причем возникновение границ ингушской общины ничем не отличается от описанных А. Ф. Цербиной, А. А. Кауфманом и Н. П. Макаровым для Сибири, а другими авторами для Запада. В выявленных и установленных Цербиной в киргизской степи общинно-аульных группах в спорных случаях границы между группами восстанавливались киргизами, как нам удалось это наблюдать, очень просто: из аулов обеих спорящих сторон пускался скот и там, где постепенно двигающийся по пастбищу скот встречался со скотом соседнего аула, там и утверждалась естественная граница землепользования соседней. Точно таким же путем, как место хозяйственной встречи двух ширящихся организаций, возникли и границы землепользования между отдельными земельными обществами горной Ингушии.
Для иллюстрации удобнее всего взять общины, расположенные вдоль подошвы Передового хребта. До некоторой степени можно судить, что линия названного хребта ответвляет от себя поперечные отроги с долинами между ними и поэтому перпендикулярно к линии хребта идут, все время сменяясь, отрог, долина, отрог, долина. Долины эти образованы стекающими от снегов ручьями, причем гребни отрогов служат водоразделами между долинами. Населенные пункты расположились у речек, а принадлежащие им пастбища расположены по склонам двух соседних отрогов, спускающихся с двух сторон к реке. Скот, поднимаясь от водопоя по склону отрога, приблизительно на гребне его встречается со скотом соседней общины, расположившейся точно таким же образом в соседней долине за отрогом у другого ручья. Таким образом, гребни поперечных отрогов хребта во многих случаях стали границей землепользования соседних общин. Мы видим речку Ейхи между склонами двух отрогов Передового хребта. Оба склона к речке принадлежат земельному обществу Някист.
Ингушская земельная община в горах - не передельная община. Она еще не вступила в ту стадию эволюции общинного землепользования, когда община начинает отбирать заимки и переходит к уравнительному землепользованию с переделами. Кое-где, в частности, в Джераховском ущелье, уже намечается попытка к переделам, но об этом исключении мы скажем ниже.
В Трудах "Абрамовской" Комиссии главные черты землепользования горной ингушской общины характеризуются так: выгоны, лес и пастбища находятся в общем и нераздельном пользовании всех жителей общества, как потомков одного общего родоначальника, приобревшего эти угодья по праву первоначальной заимки. Пахотные и сенокосные участки находятся в подворно-наследственном пользовании. Последнее утверждение дало повод предполагать, что сенокосы и пашни в горах служат объектом частной собственности. Это, разумеется, неверно. Во всех видах угодий субъектом владения считаются не лица, а группы, но только пастбища и лесные угодья обособились путем захвата их родовыми группами, а сенокосы и пашни путем захвата их семейными группами, которые мы назвали выше семейными общинами. Семейная община, писал М. М. Ковалевский, является обычным собственником пахотных и сенокосных участков, одинаково среди ингушей, чеченцев и разнообразных народностей, населяющих Дагестан. Замена термина семейная община термином семья или двор ведут к признанию частной собственности на землю, что совершенно не соответствует духу родового строя. Таким образом, о частном владении пашней и сенокосами в горах речи быть не может. Субъектом владения ими является также община, но только не родовая, а семейная община. Далее, утверждение, что сенокосы принадлежат не земельным обществам, а дворам и не переделяются, также не должно приниматься как абсолютное.
Выяснилось при обследовании, что есть сенокосы не переделяемые, но есть и переделяемые. Причины возникновения той и другой формы совершенно совпадают со сделанными для киргизских сенокосов описаниями Н. П. Макарова (Крест, хозяйство и его эволюция). Старые ближние сенокосы, пишет Н. П. Макаров, захваченные более сильными хозяевами, нередко так и остаются в пользовании отдельных хозяев, тогда как новые, поступающие под сенокос, участки подвергаются коллективному регулированию, сводящемуся к переделам. Таким образом, дальние сенокосы являются объектом владения рода или земельного общества, а ближние -семейной общины.
Действительно, и в Ингушии - давно захваченные сенокосы остаются во владении дворовых общин, а полученные недавно - лет 50 - 60 назад (Ушерты, Кейлах) находятся в пользовании обществ и переделяются ежегодно. В большей части Цоринского и Хамхинского обществ в подворно-наследственном пользовании находятся ближайшие к селениям поливные и, так наз., суходольные сенокосы, а отдаленные горные сенокосы ежегодно переделяются подымно. Такие переделы горных сенокосов из числа обследованных общин отмечены везде, кроме общин Пялинг и Оздой.
Намечается некоторый сдвиг и в отношении пашень. Ближайшие к Владикавказу общества Джераховского ущелья Озьми, Фуртауг и Джерах уже пустили в передел вымороченные пашни, оставшиеся от выселенцев на плоскость. Этим устои родового быта были уже серьезно поколеблены, потому что проживание в любом другом селении по принципам родового быта не выключает еще ингуша из состава его рода, а следовательно и не лишает, связанных с принадлежностью к роду, прав. В числе этих прав имеется право на землю, вообще, а в частности, на являющуюся продуктом труда семьи, как пашня, усадьба и прочие. Эту особенность родового быта отмечает и М. М. Ковалевский в известном своем сочинении "Закон и обычай на Кавказе", М. 1890 г.: "покидая по причине безземелья свои расположенные в горах усадьбы, отделившаяся от рода ветвь не оставляет их в неограниченную собственность прочих членов тайпы, т. е. рода, но позволяет пользование ими под условием платежа им особого взноса, именуемого "бер".

0

14

Яблонский А. «Ответственность невинных»
Из фондов Архива.

Покойный профессор Петербургского университета Сергеевский, был горячим сторонником так называемого "института ответственности невинных". Он доказывал, что государство не только может, но в некоторых случаях даже должно наказывать за преступления целые группы людей, нисколько в этом преступлении не виновных. Этот вековой институт, говорил профессор, всегда существовал в действующем праве и, по всей вероятности, всегда будет существовать.
Чтобы понять эту оригинальную точку зрения, необходимо помнить, что странный профессор превыше всего ставил государственные практические интересы. Перед этими интересами, по мнению профессора, должны молчать "отвлеченные начала нравственности и идеальная справедливость". На этом основании профессор без малейшего осуждения относится к иезуитской и даже прямо к разбойничьей политике Московского государства в XVII веке. Так, говоря о присоединении Сибири, он отмечает, что когда "для открытого военного подчинения инородцев не хватало сил, - правительство спокойно прибегало к обманам и тайному образу действия". Например, воеводам приказывалось заманивать лаской и обещаниями пелымского князя Аблегирима, "а приманя, казнить". Равным образом телецкого князя Айдара, "приговоря ласкою, а не жесточью, взять в Кузнецкий острог, а взяв, повесить". Профессор Сергеевский понимает, что с нравственной точки зрения эта "политика" возмутительна, но он не осуждает ее, так как находит, что идея государства стоит превыше всего и что эта идея "жертв искупительных просит".
Нет никакого сомнения, что с точки зрения науки профессор Сергеевский говорит вздор - наука не может проповедывать открытой подлости. Но в одном Сергеевский несомненно прав: институт групповой ответственности и наказания невинных существовал не только в XVII в., но существует, к сожалению, и теперь. Если присмотреться к карательной политике, практикующейся на наших далеких окраинах и в особенности среди горных кавказских племен, то всякому стороннему наблюдателю непременно бросится в глаза эта юридическая нелепость: за преступление, совершенное отдельными лицами, наказание несут не только целые села и целые общины, но и прямо целые народы. И это настолько вошло в обычай, что всякий раз, когда власти не могут собственными силами изловить разбойников или задержать грабителей, они налагают денежные и всякие другие взыскания на семейство разбойника, на его односельчан и даже на весь народ, откуда разбойник происходит. Обратите внимание, напр., на кровавую историю нынешнего главы кавказских абреков Зелимхана. Зелимхан совершил целый ряд преступлений: его шайка застрелила несколько русских офицеров и солдат. Но так как Зелимхан, которого преследуют целые воинские отряды, до сих пор не пойман, то кавказская администрация приняла за благо, во-первых, арестовать семью Зелимхана, а во-вторых, лишить земли все племя ингушей - земли, которую ингуши возделывают уже 50 лет. Спрашивается, какие юридические доводы лежат в основании этой меры? Если семья Зелимхана (его жена и дети) совершила какое-нибудь преступление, то, разумеется, она должна быть арестована и предана суду. Но именно о преступлении жены и детей Зелимхана газеты не говорят ни одного слова, так что у всех остается впечатление, что семья арестована, так сказать, назло неуловимому Зелимхану: если, мол, сам абрек убежал, то пусть поплатятся хоть его родные. Как видите, это совершенно точное применение юридических идей профессора Сергеевского: институт наказания невинных за преступления виновных здесь нашел свое полное торжество.
Я не буду говорить о том, насколько все это соответствует духу наших законов и основному правилу всякой юридической науки -"нет наказания, если нет преступления" (где уж, что уж тут говорить о законах и науке!). Но и с точки зрения практической такой образ действий едва ли может рассчитывать на успех. Ведь не трудно же догадаться, что полудикий абрек прежде всего должен понять и осмыслить ту меру, которая против него в данном случае принимается. Абрек знает, что за убийство его повесят, что за грабеж он пойдет в каторгу, а за воровство - в острог. Но он никогда не поймет, что русский закон может наказывать детей за грехи родителей. С его точки зрения это будет лишь кровная месть, которую он, как дикарь, конечно, знает и понимает. Но раз дело ставится на почву мести, то вы никакими силами не докажете Зелимхану, что, устраивая засады и стреляя из-за угла, он совершает не только преступление, но и подлость.
- Какая подлость? Мою семью ведут под конвоем в город, а я с товарищами устроил засаду и стреляю. Мне мстят - и я мщу, только и всего.
Еще меньше поймут абреки ту меру, которую применила кавказская администрация по отношению ко всему племени ингушей. Прежде всего, в виде кары за преступления Зелимхана, с них взыскивают 40 тысяч рублей старых недоимок. Практически это, конечно, значит, что весь скот и все домашние пожитки полунищего племени будут проданы с молотка, и население останется без лошадей, без коров и без баранов. Но хотя этой одной меры совершенно достаточно, чтобы пустить людей по миру и толкнуть их на воровство и грабежи, однако, кавказская администрация придумала и еще одно средство "для наказания Зелимхана". Именно, администрация решила отнять у ингушей те казачьи земли, на которых они живут еще со времени покорения Кавказа. Целых 50 лет работали ингуши на этих землях, кавказская администрация былых времен (напр., Ермолов и др.) употребляла неимоверные усилия, чтобы приучить это полудикое племя к оседлости и заставить его заниматься земледелием. Но когда эта поистине благая мысль нашла, наконец, свое осуществление, когда на заброшенных, пустынных землях выросли хутора, зазеленели сады и заколосились возделанные поля - вдруг явился генерал Михеев и сказал:
- Земледелие прекратить, постройки снести и землю отнять!
На исполнение этого, в полном смысле слова, соломоновского решения генерал дал четырехмесячный срок, по истечении которого вся земля ассинских ингушей должна быть обращена в первобытное состояние.
Я предоставляю читателю самому догадаться, какой ужас, какая паника и смятение царят теперь в злосчастных аулах ингушей: только что продали все ивоты за недоимки, только что выколотили 40 тысяч рублей, а через четыре месяца обещают еще снести с лица земли все дома, все постройки и выгнать женщин и детей, как выгоняют в поле скотину.
И все это только за то, что абрек Зелимхан совершил убийство, а русской администрации не удалось поймать его!
Я не берусь судить, как смотрит на эту меру наместник Кавказа, граф Воронцов-Дашков. Но мне кажется, что русское общество должно немедленно, сейчас же отслужить всенародный молебен о даровании генералу Михееву, как автору этой меры, душевного просветления:
- Господи! Оглянись на генерала Михеева и подаждь ему силу
и крепость здравого разумения!
Я уверен, что после всенародного молебна генерал Михеев непременно задумался бы над очень естественным и простым вопросом:
- Чем же могут заниматься люди, у которых отняли землю, увели скотину, разрушили дома и которых вообще дотла разорили? Неужели это не ясно, что именно из таких "обреченных" и выходят герои темных ночей и проезжей дороги?
Чтобы показать, какой беспредельный ужас и отчаяние царят теперь среди ингушей Ассинского ущелья, позвольте сослаться, хотя бы на их приговор, напечатанный недавно в "Русском Слове". Двадцать одно обреченное селение собралось на общий сход и решило во что бы то ни стало вымолить прощение у начальника Терской области, генерала Михеева.
- Весь наш народ, - говорят ингуши в приговоре, - примет присягу "пожизненно не воровать". Весь народ примет присягу не укрывать Зелимхана. Весь народ обложит себя податью (еще податью!) и на свой счет снарядит две сотни конных стражников для поимки Зелимхана и всяких других абреков. Весь народ обещает уплатить премию в 5.000 руб. за поимку Зелимхана живым и 2.500 руб. за доставку его убитым.
Я не буду перечислять всех других клятвенных обещаний несчастных ингушей. Но, конечно, этот приговор свидетельствует о последних пределах народного отчаяния: это не приговор, а крик ужаса, всенародный стон... Но и этот приговор не удовлетворил генерала Михеева. Всем народом упали ингуши в ноги генералу, но генерал их даже не принял, даже не выслушал... Так и ушла депутация ингушей восвояси, чтобы сообщить народу окончательное решение:
- Землю отнимут, дома разрушат и вышвырнут детей под открытое небо!
Я очень боюсь, что русские читатели, которые пробегут эти строки, просто не поймут, не в состоянии будут даже представить себе эту картину кавказского правосудия. Но чтобы по достоинству оценить юридическую сторону этой картины, представьте себе, что где-нибудь на Невском проспекте, как раз возле вашего дома, разбойники убили человека и бросились бежать в вашу подворотню. За разбойниками пустились городовые, но не догнали и вернулись ни с чем. И вот после того, как городовые никого не поймали, к вам приезжает генерал Михеев и говорит:
Ваш дом? - Мой.
Через четыре месяца снесем с лица земли.
Да за что же?
А вот за то же: в вашу подворотню Зелимхан побежал!.. Совершенно в таком же положении находятся и ингуши: все жители двадцати одного селения, а в том числе грудные дети, старики и больные, объявлены укрывателями Зелимхана и, как таковые, обречены на голодную смерть... Давайте же, господа, и в самом деле устроим всенародный молебен о ниспослании генералу Михееву ясного разумения! Авось после молебна не только терский генерал, но и г. петербургские генералы поймут, что лучший и вернейший способ плодить разбойников на Кавказе - это "михеевский" способ!

0

15

Сведения о населенных пунктах Сунженского отдела Терской области
по первой всероссийской переписи населения за 1891 г.

Фонд 1290 опись 11 дело 2390
Ингуши - 28000 ч. по сведениям за 1891 г.
Ингуш - племя горцев, родственное чеченцам.
Главные занятия: земледелие, скотоводство и садоводство.
Ингуши разделяются на горных и живущих на равнине; первые живут небольшими аулами, а вторые более крупными селениями.
Ингуши отличаются храбростью и умеренностью, но в то же время склонны к разбоям.
Вероисповедание: Магометанское (суннитского толка), но встречаются православные и язычники.

Территория: Терская область Сунженский отдел
1. Хутор "Семиогич"
Хутор населен горцами, находится на земле Хамхинского и Цоринского обществ
При поселении имеется только горная вьючная дорога Дворовых мест 28 М-91 ж-86-177 г. В хуторе имеется 1 магометанская мечеть.
2. Хутор "Нижний Аршты"
Хутор населен горцами, находится на земле Хамхинского
и Цоринского обществ
При поселении имеется только горная вьючная дорога
Дворовых мест 20
М-72ж-61=133
Имеется мечеть
3. Хутор "Футун"
X. находится на земле Хамхинского и Цоринского обществ Расположен на берегу речки Футун Дворовых мест 4 М-15, ж-19=34 Нет мечети
4. Хутор "Лергибени"
X. находится на земле Хамхинского и Цоринского обществ
Дворовых мест 9
М-39ж-28=67
Мечети нет
5. Хутор "Берлячиев"
Хутор населен горцами Хамхинского и Цоринского обществ Дворовых мест 4 М-7ж-10=17 Нет мечети
6. Хутор "Верхние Аршты"
Хутор населен горцами Хамхинского и Цоринского обществ Дворовых мест 6 М-26ж-21=47 Мечети нет
7. Хутор "Мергист"
Хутор находится на земле Хамхинского и Цоринского обществ
Дворовых мест 5
М-17ж-13=30
Мечети нет
8. Хутор "Алкун"
Расположен на берегу реки "Ассы"
Дворовых мест 57
М-191ж-186=377
В хуторе есть одна магометанская мечеть
На хуторе есть две лавки с мануфактурными товарами и одна
с мелочными товарами.
Есть проселочная, колесная дорога
9. Хутор "Сарали-Опиев"
Есть колесная и проселочная дорога. Расположен на берегу реки "Ассы" Дворовых мест 21 М-91ж-101=192 Нет мечети
10. Хутор "Бумут"
Есть горная вьючная дорога
Расположен на берегу реки Футуна и Фортанги
Дворовых мест 12
М-36ж-31=67
В хуторе есть одна магометанская мечеть.
11. Хутор "Датых"
В селении есть только горная вьючная тропа
Расположен на берегу речки Фортанги
Дворовых мест 31
М-143 ж-134-277
Имеется одна магометанская мечеть.
12. Хутор "Средние-Бережки"
В хуторе имеется только горная вьючная тропа Дворовых мест 15 М-34 ж-39=73 Мечети нет
13. Хутор "Мужичий"
Находится при проселочной колесной дороге
Расположен на берегу реки Ассы
Дворовых мест 39
М-181ж-101=282
В хуторе имеется 1 магометанская мечеть.
14. Хутор "Нижние Бережки"
Есть только горная вьючная тропа Дворовых мест 6 М-21 ж-19=40 Мечети нет
15. Урочище "Датых"
Оно же Датых-Берем
Расположен на берегу речек Фортанги и Джоль
Дворовых мест 28
М-105ж-90=195
Есть одна магометанская мечеть.
16. Сторожевой пост Галашевский
Казенное здание для чинов Терской постоянной милиции
Находится при проселочной дороге
При речке "Ассе"
Одно дворовое место
М-11-11
Смежно с хутором "Галашки"
17. Станица Вознесенская
Казенная почтовая станция одно здание, принадлежащее жителю сел. Яндырское-Бергче Китиеву. Находится при линии железной дороги от города Владикавказа до города Моздока.
18. Хутор "Эльбузко Анзорова"
Поселение находится на собственном участке владельца Поселение расположено при речке Шикер. Дворовых мест 1 М-4 ж-3=7
19. Хутор "Гади-Борщ"
Поселение хутора состоит из туземцев Хамхинского общества Сунженского отдела. Поселенное на купленные ими в личное владение участки земли.
Поселение хутора находится в стороне от трактовых дорог и в 8 верстах от линии Владикавказской дороги. Хутор находится при речке Камбилеевке. В поселении хутора занятого постройками 17 дворов.
М-46ж-57=103
Имеется одна саманная мечеть. Имеется мелочная лавка. Жилые постройки при хуторе смежны с офицерскими участками Фмевуского, Сухорукова, Гладилина, Кирилова и др.
Владелец и старшина - Амстемир Сурхоев - неграмотен.
20. Селение "Буматовское"
На общественной земле
Селение расположено при р. Терек.
Дворовых мест 265
М-818ж-687=1505
В селении имеются 4 мечети, сельское правление и земская почтовая станция.
В селении имеются 4 лавки из них 2 с мануфактурными товарами и 2 с мелочными товарами.
21. Селение "Кескем"
Расположено при речке Инаркий
Дворовых мест 258
М-807ж-743=1550
Есть одна магометанская мечеть Есть три мелочные лавки.
22. Селение "Пседах"
Селение имеет 243 дворовых мест
М-739ж-663=1402
Имеется 4 магометанские мечети и одно правление.
В Пседахе имеется 6 мануфактурных лавок, 2 с мелкой
торговлей и б гончарных заводов.
23. Селение "Сагопши"
Есть проселочная дорога
Селение расположено в Алханчурской долине
Дворовых мест 401
М-1122ж-97б=2098
Есть 1 мечеть, 1 сельское правление
Имеется 5 мелочных лавок и 2 с мануфактурными товарами.
24. Селение "Верхний Ачалук"
Подчинено Верхне-Ачалукскому сельскому правлению
Находится при истоке Верхне-Ачалукского родника
Дворовых мест 193 с временно проживающими
М-944ж-951=1938
Имеется одна большая мечеть
Сельское правление и туземная школа. Имеется
2 мануфактурные и 3 бакалейные лавки.
25. Селение Средне-Ачалукское, по туземному
Батыр-Мирзк Перт
Находится при Моздокском почтовом тракте. При речке
Ачулук. Дворов 333 с временно проживающими.
М-775ж-430=1505
Смежно с почтовой Средне-Ачалукской станцией.
Мечети 2: большая и малая. Школа туземная. Имеется
мануфактурная лавка. Старшина Ачалукской уездной части -
Мальсагов.
26. Село Альты-Гамурзиевское или Альты-Юрт.
Казенное селение с сельским правлением в нем находится при железной дороге от Владикавказа в одной версте от станции Назрань. При речке Назрановке.
Дворов 121 м-520 ж-4б4=984
Одна мечеть, одна школа и сельское правление. Имеются
3 мелочные лавки. Старшина селения Альтиевского - урядник
Джанхот Ужахов. Сельский писарь Э. Дудаев.
Селение Гамурзиево по туземному Дошлакиюрт. Находится при Владикавказском и Грозненском почтовом тракте. При речке Назрановке. Дворов 244 М-845 ж-734=1582 Имеется одна большая и одна малая мечеть и сельское правление. Имеется одна мануфактурная лавка и 3 обычные. Урядник селения - Э. Гамурзиев.
Селение Нижне-Ачалукское
Поселение находится при Моздокском почтовом тракте. При речке Ачалук. Дворовых мест 193 М-628 ж-760=1388. Мечеть 1 большая, есть сельское правление, 1 мануфактурная и 4 мелочные лавки. Старшина селения урядник - Сампиев.
29. Селение Насыр-Картовское
Находится при Владикавказо-Грозненском почтовом тракте.
Поселение находится при Насыр-Кортском горном ключе, при
урочище Керинг-Бера. Дворовых мест 462.
М-1845ж-1800=3645.
Имеется 1 большая и 3 малых мечети, 1 туземная школа,
I сельское правление. Имеются 4 мануфактурные и
II мелочных лавок. Старшина Насыр-Корта: М. Татрачев.
30. Селение Экажевское
Казенное селение с крестьянским земельным наделом.
Подчинена Экажевскому сельскому правлению.
Находится при Сурхохинско-Назрановской дороге. При речке
Сунжа.
Имеется 486 дворовых мест.
М-1924ж-1897=3821ч.
Имеется 1 большая и 2 маленькие туземные школы и сельское
правление. Имеется мануфактурных лавок 3 и мелочных 15.
31. Селение Сурхохинское
При речке Сурхохи.
Дворовых мест 502.
М-1741ж-1530=2271.
Имеется 1 большая и 4 малых мечетей, 3 туземных школ. Сельское правление. Имеется 2 мануфактурные лавки и 5 мелочных. Урядник: Исба Байумов.
32. Селение Яндырское
Подчиняется Яндырскому сельскому правлению. Находится при горных речках большой и малой Яндырке.
Дворовых мест 230.
М805ж 711=1616.
Имеется 1 большая и 1 малая мечети, 1 туземная школа
и 1 сельское правление. Две мануфактурные и 8 мелочных
лавок. Старшина селения - Татархан Магушков.
33. Селение Плиевское
Казенное селение с крестьянским казенным наделом.
Подчинено Плиевскому сельскому правлению и состоит в
одном обществе.
Находится при ж/д ветке Петровской Владикавказской
железной дороге. При речке Сунже. 300 дворов с временно
проживающими.
М1089 ж 957=2766.
Имеются мечети: 1 большая и 2 малых, туземная школа 1 и
сельское правление. Имеется 2 мануфактурных и 5 мелочных
лавок, а также одна курня. Старшина селения Бибот
Джамботов.
34. Селение Барсуковское
Казенное селение с крестьянским наделом земли.
Подчинено Плиевскому сельскому правлению.
Находится при Петровской железной дороге.
Располагается на речке Назранка и Сунжа.
Дворов 193
М809 ж 786=1595.
Мечеть одна, 1 школа, 1 сельское правление. Имеется
5 мелочных лавок. Старшина селения - урядник Т. Чабиев.
35. С. Хамхи Хамхинского общества.
Одно горское село.
Селение находится на общественной земле Хамхинского
общества. Находится на речке Ахса на полугорке.
75 дворовых мест.
Мужчин 36, женщин 39. Итого: 74.
36. Селение Эгикал Хамхинского общества.
Одно горское село.
Находится на общественной земле Хамхинского общества.
Горная вьючная тропа при речке Аскад.
25 дворовых мест.
Мужчин 68, женщин 60. Итого: 128.
37. Селение Долаковское
Казенное селение с крестьянским уделом. Подчинено Долаковскому сельскому правлению. При Зильгинской большой дороге. При речке Камбилеевке. Дворов 225.
Мужчин 900, женщин 839. Итого: 1739.
Имеются 1 большая и 1 маленькая мечети, 1 сельское
правление. Имеются мануфактурная лавка и 5 мелочных
лавок.
38. Селение Верхние Лейми
Хамхинского общества. Одно горское село.
Находится на земле Хамхинского общества. Горная вьючная
дорога. При речке Ахкад.
Дворов 13. Мужчин 24, женщин 17. Итого: 41.
39. Селение Нижние Лейми
Хамхинского общества. Одно горское село.
Находится на земле Хамхинского общества. Горная вьючная
дорога. При речке Ахкад.
Дворов 6.
Мужчин 15, женщин 14. Итого: 29.
40. Селение Дашское Хамхинского общества.
Одно горское село. Находится на земле Хамхинского общества. Горная вьючная дорога. При речке Ахкад. Дворовых семей 3. Мужчин 15, женщин 10. Итого: 25.
41. Селение Базоркинское, а по туземному Мочко-юрт.
Казенное селение с крестьянским наделом.
Подчинено Базоркинскому сельскому правлению.
Находится при Моздокско-Грозненском почтовом тракте.
При речке Камбилеевка.
Дворовых мест 414.
Мужчин 2068, женщин 19179. Итого: 4047.
Имеются 1 большая и 9 маленьких мечетей, туземная школа,
1 сельское правление, 1 пекарня, 3 мануфактурных лавок,
16 мелочных лавок, 3 мельницы. Старейшина села Базоркино
Эсса Арсанов.
42. Длинная Долина.
Составляет одно горское селение.
Проживают жители Джайраховского и Мецхельского
общества казенной оброчной земле.
Расположено на правом берегу несудоходной реки Терека, на левом берегу против хутора почтовый тракт Военно-Грузинской дороги. Через хутор идет проселочная дорога из Владикавказа на селение Форта.
Находится при реке Терек.
Дворовых мест 85.
Мужчин 263, женщин 236. Итого: 499.
Мечети нет.
Имеются 2 мелочные лавки, торгующие приблизительно
на 50 руб. в год. Старшина Джайраховского общества Исмаил Ахриев.
43. Хутор Галашки населен горцами
Находится на земле Терского казачьего войска, в этом хуторе
проживают горцы Хамхинского и Цоринского обществ.
Находится при проселочной колесной дороге.
Расположен на берегу реки Ассы.
Дворов 193.
Мужчин 518, женщин 499. Итого: 1017.
44. Селение Барким Хамхинского общества
Одно горское село.
Находится на земле Хамхинского общества. Горная вьючная
дорога. При реке Ассе.
Дворов 15.
Мужчин 28, женщин 21. Итого: 49.
Старшина Хамхинского общества И. Парагульгов.
45. Селение Коли Хамхинского общества
Одно горское село. На земле Хамхинского общества. Вьючная
горная тропа. При речке Аквот.
Дворов 17.
Мужчин 31, женщин 30. Итого: 61.
46. Селение Карт Хамхинского общества
Одно горское село.
Находится на земле Хамхинского общества. Горная вьючная
тропа. При речке Эли.
Дворовых мест 20.
Мужчин 60, женщин 34. Итого: 94.
Одно общественное здание, отведенное под помещение
Хамхинского сельского правления и находится в расстоянии
от селения Карт в одном версте.
47. Селение Кост или Пост. Хамхинского общества.
Составляет одно горское село.
Находится на земле Хамхинского общества. Есть вьючная
горная тропа. При речке Кенчем.
Дворовых мест 16.
Мужчин 47, женщин 37. Итого: 84.
48. Кяхк Хамхинского общества
Составляет одно горское село.
Находится на земле Хамхинского общества. Гора вьючная
тропа. Находится в балке при речке.
Дворовых мест 28.
Мужчин 19, женщин 20. Итого: 39.
49. Селение Лелях Хамхинского общества.
Одно горское село.
Находится на земле Хамхинского общества. Не имеется
железная дорога, а есть только горная вьючная тропа.
При речке Лялях-чоч.
Дворовых мест 24.
Мужчин 65, женщин 55. Итого: 120.
50. Селение Хули Хамхинского общества.
Одно горское село.
Находится на земле Хамхинского общества. Есть горная вьючная тропа. При речке Хулаг-Хой Лам. Дворовых мет 35. Мужчин 160, женщин 131. Итого: 291.
51. Селение Кези Хамхинского общества.
Одно горское село.
Находится на земле Хамхинского общества. При речке
Салги-Чоч.
Дворовых мест 4.
Мужчин 17, женщин 13. Итого: 30.
52. Селение Салги Хамхинского общества.
Находится на земле Хамхинского общества. Есть горная
вьючная тропа. При речке Салги-Чоч.
Дворовых мест 12.
Мужчин 19, женщин 17. Итого: 36.
53. Селение Гу Хамхинского общества.
Одно горское село.
Находится на земле Хамхинского общества. Горная вьючная
тропа. При речке Ляго-хой чоч.
Дворовых мест 3.
Мужчин 11, женщин 17. Итого: 28.
54. Селение Нижний Тумгой
При речке Вежекер-Ели.
Дворовых мест 37.
Мужчин 78, женщин 69. Итого: 146.
55. Селение Верхний Тумгой
При речке Вежекер-Ели.
Дворовых мест 4. Мужчин 13, женщин 11. Итого: 24.
56. Селение Накист Хамхинского общества
При речке на пригорке Кот-чоч.
Дворовых мест 10.
Мужчин 15, женщин 21. Итого: 36.
57. Селение Голушпи Хамхинского общества
При речке Гот-чоч.
Дворовых мест 13.
Мужчин 30, женщин 24. Итого: 54.
58. Селение Пуй Хамхинского общества
Есть горная вьючная дорога. При речке Асса.
Дворовых мест 17.
Мужчин 46, женщин 31. Итого: 77.
59. Селение Барах Хамхинского общества
Есть вьючная тропа. При ручейке на горе Адмий-Чоч.
Дворовых мест 37.
Мужчин 125, женщин 110. Итого: 235.
60. Селение Таргим Хамхинского общества
При речке Асса.
Дворовых мест 15.
Мужчин 45, женщин 38. Итого: 83.
61. Селение Исмайлова Хамхинского общества
При речке Асса.
Дворовых мест 7.
Мужчин 14, женщин 17. Итого: 31.
62. Селение Горст Хамхинского общества
При ручейке Горст-чоч.
Дворовых мест 11.
Мужчин 7, женщин 13. Итого: 20.
63. Селение Бисер
При ручейке Ама-чоч.
Дворовых мест 6.
Мужчин 16, женщин 14. Итого: 30.
64. Селение Балхой Хамхинского общества
При речке Асса.
Дворовых мест 1. Мужчин 5, женщин 4. Итого: 9.
65. Селение Хани
Горная вьючная дорога. При речке Лялахой-Чоч. Дворовых мест 7. Мужчин 14, женщин 8. Итого: 22.
66. Башня Гапи Хамхинского общества
При речке Дукъ.
Дворовых мест 3.
Мужчин 8, женщин 7. Итого: 15.
67. Селение Хайрак Хамхинского общества
На горе при речке Адмий-Чоч.
Дворовых мест 13.
Мужчин 13, женщин 16. Итого: 29.
68. Селение Цоли Хамхинского общества
При ручейке Цоли-чоч.
Дворовых мест 7. Мужчин 20, женщин 16. Итого: 36.
69. Нижний Оздик Хамхинского общества.
При ручейке Ахкад.
Дворовых мест 12.
Мужчин 5, женщин 7. Итого: 12.
70. Средний Оздик Хамхинского общества
При речке Ахкад.
Дворовых мест 12. Мужчин 27, женщин 23. Итого: 50.
71. Верхний Оздик Хамхинского общества
При речке Ахкад.
Дворовых мест 11. Мужчин 28, женщин 30. Итого: 58.
72. Селение Кей Цоринского общества
Находится на Цоринской общественной земле. Есть горная
вьючная тропа. Расположена при речке Кукурхой-хий.
Дворовых мест 11.
Мужчин 17, женщин 13. Итого: 30.
Старшина Цоринского общества Эльмурза Гайтукиев.
73. Селение Мешки, оно же Мяшхи и Мешхи Цоринского
общества
Расположено при речке Мяшхий.
Дворовых мест 15.
Мужчин 50, женщин 47. Итого: 97.
74. Селение Башня Башт Цоринского общества
Расположена при речке Башт (Башт-духал).
Дворовых мест 16.
Мужчин 32, женщин 14. Итого: 36.

0

16

75. Селение Ляжги Цоринского общества
Расположена при речке Гулинской (Гулой-осы).
Дворовых мест 2.
Мужчин 12, женщин 21. Итого: 33.
76. Селение Налхь Цоринского общества
Расположена при речке Чорахь (Чарахь-осы).
Дворовых мест 11.
Мужчин 35, женщин 29. Итого: 64.
77. Селение Озди Цоринского общества
Расположено при овраге Озды (Озды-чоч) и при роднике
без названия.
Дворовых мест 4.
Мужчин 13, женщин 13. Итого: 26.
78. Селение Гент Цоринского общества
Расположено при роднике не имеющего названия.
Дворовых мест 7.
Мужчин 36, женщин 28. Итого: 64.
79. Селение Ный Цоринского общества
Расположено в овраге под названием "Ный" при роднике
без названия.
Дворовых мест 11.
Мужчин 35, женщин 25. Итого: 60.
80. Селение Корбе Цоринского общества
Расположено при роднике, не имеющего названия.
Дворовых мест 1.
Мужчин 6, женщин 3. Итого: 9.
81. Селение Ахметы.
Расположено при речке Ахметы.
Дворовых мест 2.
Мужчин 4, женщин 5. Итого: 9.
82. Селение Мусиево
Расположено при роднике под названием "Муси-Хаст".
Дворовых мест 12.
Мужчин 52, женщин 41. Итого: 93.
83. Селение Анты
Расположено на горке под названием Анты.
Дворовых мест 2.
Мужчин 16, женщин 9. Итого: 25.
84. Селение Цызди
Расположено в овраге под названием Цызди.
Дворовых мест 4.
Мужчин 19, женщин 18. Итого: 37.
85. Селение Никоты Цоринского общества
Расположено при роднике без названия.
Дворовых мест 5.
Мужчин 22, женщин 25. Итого: 47.
86. Селение Пальгиг.
Расположено в овраге Пальгиг при роднике без названия.
Дворовых мест 17.
Мужчин 66, женщин 72. Итого: 138.
87. Селение Галу, оно же Голи Цоринского общества
Расположено при овраге Озды-чоч и при роднике
без названия.
Дворовых мест 1.
Мужчин 6, женщин'8. Итого: 14.
88. Селение Вовнушки, оно же Ваунушки Цоринского общества
Расположено в ущелье Озды (Озды-чоч), при речке Руменской
(Румей-осы).
Дворовых мест 4.
Мужчин 17, женщин 18. Итого: 35.
89. Селение Бирки
Расположено при ущелье Озды (Озды-чоч) и при речке
Гуменской (Гумей-осы).
Дворовых мест 5.
Мужчин 18, женщин 15. Итого: 33.
90. Селение Кайрахь
Расположено при речке Гуменской (Гулой-осы).
Дворовых мест 3.
Мужчин 11, женщин 7. Итого: 18.
91. Селение Хай
Расположено при речке Хай (Хай-осы).
Дворовых мест 4.
Мужчин 16, женщин 16. Итого: 32.
92. Селение Ляшкъ
Расположено на горе под названием Ляшкъ.
Дворовых мест 1.
Мужчин 9, женщин 11. Итого: 20.
93. Селение Гулой
Расположено при роднике, не имеющего названия.
Дворовых мест 12.
Мужчин 53, женщин 54. Итого: 107.
94. Селение Мелирг
При речке Мелирг, она же Мелирг-осы.
Дворовых мест 8.
Мужчин 7, женщин 13. Итого: 20.
95. Селение Балет
Расположено при речке Башт (Бошт-дохол).
Дворовых мест 6.
Мужчин 14, женщин 12. Итого: 26.
96. Селение Мухел
Расположено при речке Ахк-осы.
Дворовых мест 8.
Мужчин 44, женщин 47. Всего: 91.
97. Селение Арштам, оно же Аршауг.
Селение расположено при балке по названию Армауг.
Дворовых мест 4.
Мужчин 8, женщин 13. Всего: 21.
98. Селение Гуль
Расположено при реке Гуль (Гулой-осы).
Дворовых мест 25. Мужчин 75, женщин 76. Итого: 151.
99. Селение Гершки
Селение расположено при речке Цори (она же Цорой-осы).
Дворовых мест 4.
Мужчин 16, женщин 16. Итого: 32.
100. Селение Цори
Расположено при реке Цори (Цорой-осы).
Дворовых мест 13.
Мужчин 72, женщин 80. Итого: 152.
101. Селение Гази (оно же Газот и Газит), при речке Периг.
Дворовых мест 4.
Мужчин 11, женщин 18. Итого: 29.
102. Селение Асиге
Расположено при роднике без названия.
Дворовых мест 4.
Мужчин 21, женщин 21. Итого: 42.
103. Селение Агутырь (оно же Агуты) при речке Вили-осы.
Дворовых мест 4.
Мужчин 8, женщин 13. Итого: 21.
104. Селение Докол (оно же Доколи) при роднике без названия
Дворовых мест 3.
Мужчин 29, женщин 32. Итого: 61.
105. Селение Цхоральт (оно же Цхорите) на речке Цхорильты.
Дворовых мест 8.
Мужчин 47, женщин 30. Итого: 47. Мецхельское общество
106. Селение Гаустхи
Горная дорога. Расположено на полугорке выше речки
Армхи.
Дворовых мест 15.
Мужчин 76, женщин 49. Итого: 125.
107. Селение Мецхаль
Проселочная дорога.
Расположено на склоне столовой горы, при роднике
не имеющего названия.
Дворовых мест 26. Мужчин 94, женщин 83. Итого: 177.
108. Селение Фарапи
Идет горная проселочная дорога. Расположено на полугорке выше речки Армхи. Дворовых мест 18. Мужчин 58, женщин 45. Итого: 103.
109. Селение Дугургимуд
Проселочная горная дорога. Выше реки Армхи, на полугорке.
Дворовых мест 16.
Мужчин 45, женщин 43. Итого: 88.
110. Селение Овин
Проселочная дорога. Расположено при речке Армхи.
Дворовых мест 33.
Мужчин 113, женщин 84. Итого: 197.
111. Селение Бойни
Проселочная дорога. Выше реки Армхи при роднике
без названия.
Дворовых мест 21.
Мужчин 91, женщин 75. Итого: 166.
112. Селение Кашет
Идет проселочная дорога. Выше рек Армхи на полугорке
столовой горы.
Дворовых мест 9.
Мужчин 30, женщин 33. Итого: 63.
113. Селение Балхан
Проселочная дорогая.
Расположено выше реки Армхи и склона столовой горы.
Дворовых мест 22.
Мужчин 90, женщин 76. Итого: 166.
114. Селение Хостмак. Это селение носит название башни.
Проселочная дорога. Расположено близ реки Армхи.
Дворовых мест 2.
Мужчин 9, женщин 11. Итого: 20.
115. Селение Ляжги
Проселочная дорога. Близ реки Армхи.
Дворовых мест 37.
Мужчин 105, женщин 84. Итого: 189.
116. Селение Моруг
При проселочной дороге.
Расположено на полугорке выше реки Армхи.
Дворовых мест 7.
Мужчин 31, женщин 27. Итого: 58.
117. Селение Хамышки
Проселочная дорога. На горе при речке Армхи.
Дворовых мест 12.
Мужчин 43, женщин 36. Итого: 79.
118. Селение Кошки
Проселочная дорога.
Расположено на пригорке речки Армхи. Дворовых мест 13.
Мужчин 51, женщин 47. Итого: 98.
119. СелениеАрзи
При проселочной дороге. Находится при речке Армхи. Дворовых мест 46. Мужчин 162, женщин 152. Итого: 314.
120. Селение Ольгет
Проселочная дорогая. При речке Армхи.
Дворовых мест 6.
Мужчин 23, женщин 13. Итого: 36.
121. Селение Шань
Проселочная дорога. При реки Армхи.
Дворовых мест 20.
Мужчин 57, женщин 80. Итого: 137.
122. Селение Белхан
Проселочная дорога. На повороте в Балты, выше реки Армхи
Дворовых мест 5.
Мужчин 21, женщин 18. Итого: 39.
123. Селение Чарак
Проселочная дорога. Находится в балке, выше реки Армхи,
приблизительно в 1/2 версты от реки Армхи.
Дворовых мест 20.
Мужчин 94, женщин 83. Итого: 177.
124. Селение Кайрак
При проселочной дороге. На пригорке выше реки Армхи.
Дворовых мест 11.
Мужчин 43, женщин 36. Итого: 79.
125. Селение Тарш
Проселочная дорогая. На пригорке, выше реки Армхи.
Дворовых мест 14.
Мужчин 63, женщин 44. Итого: 107.
126. Селение Агенты
Проселочная дорога. На пригорке выше реки Армхи. Дворовых мест 7.
Мужчин 22, женщин 14. Итого: 36. Джейраховское общество
127. Селение Могучкал
Вьючная горная тропа. При гористом потоке Джейрах-чоч.
Дворовых мест 19.
Мужчин 40, женщин 19. Итого: 97.
128. Селение Верхний Озьми
Вьючная горная тропа. При реке Армхи.
Дворовых мест 21.
Мужчин 74, женщин 64. Итого: 138.
129. Селение Нижний Озьми
Горная вьючная дорога. При реке Армхи.
Дворовых мест 8.
Мужчин 28, женщин 14. Итого: 42.
130. Селение Память
Горная тропа. При речке Армхи.
Дворовых мест 4.
Мужчин 16, женщин 13. Итого: 29.
131. Селение Фортог Джейрахского общества
Через село проходит проселочная дорога на Владикавказ. При ручейке Адег.
Дворовых мест 30.
Мужчин 107, женщин 80. Итого: 187.
132. Усадьба вдовы подполковник Баги Мамилова.
Хутор Мамиловой. На собственной земле.
На правом берегу на судоходной реки Терек, а на левом берегу
почтовый тракт Военно-Грузинской дороги, с правой стороны
идет проселочная дорога. При горном потоке верхний Дур.
Дворовых мест 1.
Мужчин 4, женщин 2. Итого: 6.
Ответы писал сын вдовы Магомед-Гирей Мамилов.
133. Хутор на собственной земле Гамурзиевца Алихана
Мальсагова. На земле приобретенной в дар по высочайшему
соизволению. При речке Сунжа.
Дворовых мест 1.
Мужчин 6, женщин 6. Итого: 12.
134. Дом Базоркина Арсан-Гери Каза-Харчиева
Подчинен Базоркинскому сельскому совету.
Находится при Грозненско-Моздокском почтовом тракте.
При речке Комбилеевке.
Дворовых мест 1.
Старшина селения Эсса Арсанов.
135. Хутор Гуди Яидиева
Гуди Яндиев, Джамбулат Бештоев и Гуда Кадиев - жители
селения Батако-Юртовского Владикавказского округа
причислены в полицейском отношение к селу Исламово.
Хутор находится на земле владельца Т. Лакисова. Хутор Гуди
Яндиева находится от сел Исламова в 7 верстах.
Хутор Яндиева расположен при реке Кескем и при колодце,
между горами.
Дворовых мест 5. Мужчин 22.
136. Хутор сел Бековичевского Эльмурза Лукожев.
Хутор находится на частно-владельческом участке Эльмурза Лукожева. 1 собственный его участок при реке Терек. Дворовых мест 1. Мужчин 3, женщин 2. Итого: 5.
137. Хутор на участке наследников землевладельца,
собственника подполковника Базоркина.
Хутор находится на собственной земле. При речке Камбилеевке и овраге того же наименования 25 семей. Мужчин 37, женщин 34. Итого: 71.
138. Хутор находится на собственной земле Гамурзиевца -
поручика милиции Албогачиева Татре Дот Мурзиевича.
Имеется дом и 2 водяные мельницы при речке Сунжа.
Дворовых мест 1.
Мужчин 2, женщин 2. Итого: 4.
139. Хутор находится на собственной земле поручика Дока
Мальсагова.
Дворовых мест 1.
Мужчин 7, женщин 7. Итого: 14.
Хутор относится к селению Пседах.
140. Хутор и водяная мельница Базоркина Гаирбека
Дзокировича.
Хутор находится на земле Базоркинского общества и
относится к Базоркинскому сельскому правлению.
При реке Камбилеевка.
Дворовых мест 1.
Мужчин 1, женщин 2. Итого: 3.
141. Хутор состоит из дома и водяной мельницы.
Владелец Базоркин И. М. На земле Базоркинского сельского общества и подчиняется Базоркинскому сельскому правлению. При реке Комбилеевка. Дворов 1. Базоркина Таипа Тангиевича. Мужчин 14, женщин 6. Итого: 20.
142. Хутор Экажева К. О.
На земле 14 сельских обществ, 2 участка Сунженского отдела, подчинено Сунженскому сельскому обществу. Дворовых мест 1.
143. Мельница Индырт - Хаджи Алмазова.
На земле Экажевского общества и подчинена Экажевскому
сельскому правлению. На левом берегу реки Сунжа.
При реке Сунжа.
Дворовых мест 1.
Мужчин 2, женщин 2. Итого: 4.
144. Хутор находится на собственной земле поручика Добриева О.
Дом частного владения Добриева Арсануко. Члена
Собственного Его Императорского Величества Конвоя.
Дворовых мест 1.
Мужчин 2, женщин 3. Итого: 5.

0

17

Список Назрановцев и Карабулаков коих Всемилостивейше повелено возвратить из Пензенской губернии из Сибири на Родину.
Фонд 1268 опись 1 дело 912
Имена и прозвания За что именно, когда и куда сосланы

1. Назрановцы Джанкот Седиев, он же Ариев с семейством 8 душ По распоряжению командующего войсками на Кавказской линии и в Черноморье сосланы в июне месяце 1839 г. в Пензенскую губернию на жительство, за то что они давали хищникам пристанище в своих домах и пропускали их на Военно-грузинскую дорогу.
2. Батако Ужаков с семейством 3 душ
Карабулаки
3. Аизим Айдемиров
4. Исмаил Ахов с женой
5. Астемир Ахов они же Булгучевы
Назрановцы
6. Джай Албогачев
7. Аки Бозгов
8. Тортаг Селимсов По предписанию бывшего команд, отдельного Кавказского корпуса генерала адъютанта барона Розина, от 12 ноября 1836 г. № 1209, сосланы за неспособностью к военной службе в Сибирь на поселение, за нарушение порядка между окрещенными ингушами. По предписанию генерал адъютанта барона Розина 23 апреля 1836 г. за побег в Чечню и другие преступления сосланы в Сибирь на поселение
9. Ганжал Салимов По предписанию генерала от Инфантерии Головина от 8 июля 1840 г. № 639 наказан шпицрутеном и сослан в Сибирь на каторжную работу, за смертоубийства
Карабулак
Дол Доликаев сын Усткой, он же Уухоев. Был в амонатах и за измену общества по предписанию генерал-фельдмаршала князя Варшавского, графа Паскевича - эриванского от 29 января 1831 г. сосланы в Сибирь на поселение, как оказавшийся неспособный к военной службе.

Просьба Назрановцев и Карабулаков
об оставлении за ними занимаемых земель
Фонд 1268 опись 1 дело 31161842 - 45 г.г.

Списки Назрановских старшин Прапорщики
Гаити Мальсагов
Чамик Мурзабеков
Джанхот Бриков
Арапхан Чириков
Ганажуко Мальсагов
Не имеющие чинов
Дошлуко Гамурзиев
Абот Абаев
Этем Мурзабеков
Черко Амужанов
Урусхан Мальсагов
Аки Чериев
Тарч Ханиев
Бурсук Мальсагов
Дудург Добриев
Дотта Джандигов
Аксак Гуриев
Калимат Ведзижев
Бирляч Дидигов
Хусейн Нальгиев
Бузуртан Итиев
Дош Цукуев
Арсамак Дудургов
Гантимир Битиев
Гаги Шанботов
Дзашк Хашегульгов
Актемир Экажев
Карабулаки
Седи Даурбеков
Кумых Темиров
Умар Гагиев
Баташ Булгучев
Алажуко Цуров
Умар Бугучев
Плаз Чарильгов
Эльмурза Наурузов

Дело о выселении в Восточную Сибирь ингушей Назрановского окр. Терской
области за оказание поддержки отряда Зелим-Хана, совершавшему вооруженные
нападения на Российские войска 1910-1913 гг.
Фонд 1276 оп 6 д 39. 24 июля 1842 г.

Милостивейший Государь Владимир Николаевич
Препровождаю при сем Вашему Высокоблагородию для сведения, копию всенародного рапорта моего от 18 сего января за №1599 о высылке в Курскую губернию, сроком на 5 лет, под гласный надзор полиции, двенадцати ингушей -жителей Назрановского округа Терс. обл., как лиц, преступная деятельность коих направлена против общественного порядка и спокойствия и личной и имущественной безопасности населения. Уважающий ваш слуга граф Воронцов Дашков.
Из числа жителей Назрановского округа наиболее и основательное подозрение в принадлежности к разбойничьим шайкам, обыкновенно набираемых незадолго до преступления и распускаемых после окончания такового, внушают жители селения: Сурхохи-Гада и Эльбуздко Муцольгош, Сулейман Эсмурзиев, Меда Аушев, Таумирза Беков, Мустаби Евлоев, Джаран Китиев, Эдильгирей Богатырев, сел Экажевского - Муси Албогачиев, И. Арис Муталиев, Бексултан Кортоев и сел Верхне-Ачалуки - Бексултан Льянов, участвовавшие в целом ряде выдающихся преступлений.
Они подозреваются в нападении 1811 г. на Новороссийский банк, кассы Грозненского и Владикавказского вокзалов, в 1819 г. Кизлярского казначейства, а также в ограблении Владикавказского купца Симонова. Эта шайка имела некоторую связь с деятельностью абрека Зелимхана и его приверженцев в отношении коих уже состоялось мое распоряжение о высылке их в Курскую губернию, сроком на 5 лет каждого, с установлением там над ними гласного надзора полиции.

0

18

Надо будет дополнить тему в книге присутствуют кроме текста еще и ссылки на источники, ч\б фото некоторых селений но еще и кое какие родословные и языковые схемы

0

19

192.168 написал(а):

Надо будет дополнить тему в книге присутствуют кроме текста еще и ссылки на источники, ч\б фото некоторых селений но еще и кое какие родословные и языковые схемы


ты знаешь была вторая часть этой книге, тоже издана, но очень малым тиражом. более четкая и там много интересных материалов было. мне она даже показалась немного резкой по тем временам. возможно по этой причине был малый тираж и практически нет в доступной продаже. я её брал читать у человека лет 7 назад.

0

20

Swenson написал(а):

192.168 написал(а):

    Надо будет дополнить тему в книге присутствуют кроме текста еще и ссылки на источники, ч\б фото некоторых селений но еще и кое какие родословные и языковые схемы

ты знаешь была вторая часть этой книге, тоже издана, но очень малым тиражом. более четкая и там много интересных материалов было. мне она даже показалась немного резкой по тем временам. возможно по этой причине был малый тираж и практически нет в доступной продаже. я её брал читать у человека лет 7 назад.

В каком плане резкой ?

Если сможешь ее от сканировать то я смогу перевести ее в текст

0


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » История Ингушетии » "Многоликая Ингушетия" (Албогачиева М.)