쿺

Настоящий Ингушский Форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Франция

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s3.uploads.ru/MrStV.jpg

Россияне очень, очень сильно заблуждаются, когда хают Федерацию. Как никогда к месту будет поговорка: "Хорошо там, где нас нет" и понимание того, что россияне судят об остальных "странах своей мечты" по туристическим проспектам, по художественным фильмам и по своей логике, что хуже то России вряд ли где есть место на Земле. И это при том, что оценивают люди другие страны, даже там не побывав, причем не в качестве туриста на недельку, чтобы пройтись по Лувру, а в качестве обычного жителя, который там проживает, хотя бы месяца три - снимает жилье не в центре, ездит на метро, ходит в обычный магазин или кафе, которые для местных, а не для туристов.

В заблуждениях россиян - уже само слово Европа, Париж - это знак качества уровня жизни, культура и чистота, Д Артаньян и круасаны. А что же там на самом деле? Давайте обсудим вкус ананасов не с пустопорожними мечтателями из РФ, а с тем, кто их ел - жителем Парижа:

Приехав в Париж, я испытал глубокое разочарование. Я ожидал увидеть романтичных французов, но увидел совсем другое. Ну, во-первых, французы не более романтичны чем мы вами. А ,во-вторых, как мне показалось, больше половины населения Парижа — темнокожие. Очень много африканцев и арабов. Могу привести такой пример. Утром я ездил на метро на работу, и в семи случаях из десяти, белых на весь вагон бывало человека 2-5, остальные темнокожие. Треть Парижа — это районы, куда белому страшно заходить. Я как то имел смелость прогуляться днем по району “Барбес” и “Шато-Руж”, прогулка, могу вам сказать, не из приятных и не совсем безопасная. Дело в том, что ни о какой толерантности в таких местах никто не помнит, а белый цвет кожи очень выделяется в таких местах. Если не сказать “режет глаз”. Причем, эти районы находятся в нескольких шагах от “Мулин-Руж”, так что это далеко не пригород и не окраина. Я как-то из любопытства предложил своему приятелю, который живет в Париже уже 12 лет, сделать мне экскурсию на машине по криминальным окраинам Парижа, населенными арабами и африканцами. Он наотрез отказался, сказав, что подобные поездки могут плохо кончиться.
Почему никто не рассказывает, как много в Париже бомжей? Бомжи в Париже повсюду, просто удручает их количество. Кто-то живет в метро, кто-то прямо на улице в палатках, кто-то просто где попало ночует. Я неоднократно видел людей, ночующих в телефонных будках, в закоулках. Сам лично свернув с “шопинговой”, элитной улицы (район “Опера”) в сторону и наткнулся на человек 15, расположившихся на картонных коробках с одеялами. А неподалеку белый мужчина стирал белье в воде, что пускают по вечерам вдоль бортиков дорог для смывки мусора, рядом стоял его сын, на вид лет 6. Эта картина сильно врезалась в память. Знаю, что почти все заброшенные дома и заводы — обитаемы. Там часто живут бомжи, иммигранты, хиппи… Причем, бывают настоящие незаконные поселения. Цыгане, например, строят свои лагеря из подручных средств: из палаток, машин, досок. Другие, заброшенные заводы занимают. До некоторого времени в их лагеря и полиция боялась заходить. Но в прошлом году эти поселения начали выселять и разгонять.
Криминала на улицах тоже хватает. Под моим окном (район “Шато-Руж”) два раза проходили массовые драки, человек так 30 — 40 сходились. Просто про драки на улицах и говорить не стоит. “Морду набить” могут в любое время дня, почти в любом районе Парижа. Исключение, наверное, элитные, спальные районы. Воры-карманники работают во всех туристических местах Парижа, везде, где есть большое скопление людей. Меня самого обокрал карманник, вытащив из кошелька, что лежал во внутреннем кармане куртки, все деньги. Обокрали меня в районе “Опера”, это богатый, престижный район. На улице “Пигаль”, где находится “Мулин-Руж”, я неоднократно наблюдал наперсточников. Работали они втроем — два мужчины и женщина. Как ни странно, люди до сих пор покупаются на их трюки. Возле церковного собора “Сакри-Кер” постоянно находится на заработках компания из 10 -15 молодых, крепких африканцев. Они окружают жертву и предлагают повязать ниточку на руку — за нее вы должны будете расплатиться. Причем предлагают они более чем навязчиво. И выглядят они не совсем дружелюбно. Сразу вспоминается Одесская фраза: “Купи кирпич”. Ну а те, кто предлагает купить золото, духи, гашиш, девочку…… их тоже хватает, но они хотя бы не угрожают здоровью. Я не оговорился — гашиш, его можно купить прямо на станции метро “Барбес”, там есть ребята, которые открыто целыми днями, предлагают: “Мальборо, гашиш”?
Париж — столица моды? В первую очередь не стоит путать туристов в Париже и людей, живущих в нем! На самом деле модно одетых людей в Париже не так уж и много. Африканцы и мусульмане ходят по Парижу очень часто в своих национальных одеждах. Ощущаешь себя больше в Африке, чем в Европе, учитывая их количество. Большинство французов одеты достаточно скромно и не модно. Хотя, конечно, есть богатые люди, которые модно и красиво одеты. Главное, что бросается в глаза, — мужчины часто выглядят моднее и красивее, чем женщины. Геи почти всегда одеты стильно и красиво. Так что если думаете, что в Париже все поголовно модники, то знайте — это байка!
Кафе и рестораны.... Кафе в Париже на каждом шагу. Почему никто не рассказывает о том, как грязно бывает в этих кафе? Конечно, есть шикарные рестораны, но ведь есть и обычные кафе, куда приходят выпить чашечку кофе. В этих кафе очень часто можно обнаружить, что весь пол засыпан пакетиками из-под сахара, крошками от “круасанов”. Я и сам был свидетелем, как мои друзья кидали пакетики на пол, и крошили “круасан” не на блюдце, а на пол. На сделанное мною замечание был дан ответ — “здесь так принято”. Они мне так же поведали, что когда можно было курить в этих кафе, на пол еще и окурки бросали. Говорят, якобы так можно было определить хорошее кафе, чем больше мусора на полу — тем больше там бывает людей, тем лучше там кофе. Кстати, в парижских кафе не очень-то любят пускать людей в туалет. Сначала надо что-то купить, потом только пустят. Сервис в парижских ресторанах и кафе — отдельная тема для разговора. Хамоватых официантов и продавцов почему-то упоминают только при словосочетании “советский союз”. Но уверяю вас, что в современном Париже сервис ничуть не лучше. Официант может запросто нахамить, хозяин магазинчика или кафе может запросто вас выставить, если потребуете извинений за плохой сервис. Причем, это может случиться как в кафе, где собираются мусульмане или африканцы, так и в ресторане у “Эйфелевой башни”. Так что, отправляясь в парижские рестораны — будьте готовы к хамству.
Воздух пропитан ароматом духов и цветов? Запахи возле “Эйфелевой башни” и собора “Сакри-Кер” просто фантастические. Возле этих двух туристических объектов всегда обитают уличные продавцы сувениров. И они, естественно, находятся там часов по 8. Угадайте, куда они ходят справлять нужду? В ближайшие кусты. А учитывая, что летом они работают там каждый день, то вонь образуется серьезная. И находясь у этих двух достопримечательностей, можно вдыхать только запах мочи, но никак не духов или цветов. В метро запахи не лучше. В метро живут бомжи, соответственно там и справляют часто нужду. Ну и, наверное, сама подземка выдает запахи не очень приятные.
Жизнь наших иммигрантов. Большинство из русскоязычных мужчин, с кем я успел пообщаться, работали на стройках. Большинство из них работает нелегально, т.к. в Париже не очень любят платить налоги. Ну и вообще в Париже куча нелегальных иммигрантов со всего мира, и, наверное, поэтому коренные жители привыкли использовать их дешевый труд. Тем более, что это выгоднее финансово для самих парижан. Зачем им нанимать легальных работников, которые имеют какие-то права, когда стоит очередь из тех, кто готов работать за меньшую зарплату и не имеет каких либо прав. Кстати, в Париже ищущие работу часто идут к строительным магазинам “Платформа”, типа нашего ABC, и там возле магазинов собираются и ждут, когда кто-нибудь подъедет и воспользуется их услугами. Все желающие нанять на время строителя или уборщика знают об этом месте, едут туда и выбирают себе рабочего, иногда даже торгуются о цене на оказываемые услуги.
Женщины-иммигранты чаще работают уборщиками и нянечками в семьях. По крайней мере, подобная работа более безопасная, чем работать официанткой в каком-нибудь арабском кафе. Поверьте мне на слово, поработав официанткой в обычном кафе (особенно это касается тех, кто плохо говорит по-французски), можно хорошо узнать насколько “культурные” люди во Франции. Ну и, конечно, работая уборщицей тоже особого почтения к себе не ждите. Во Франции еще жива культура буржуа, и на свою прислугу или обслугу они смотрят свысока. На мой личный взгляд, богатые люди, имеющие прислугу, относятся к менее богатым людям, а в особенности к тем, кто зависит от них, как к собакам. Т.е. как большинство из нас смотрит на собаку, так богатеи смотрят на обслуживающий их персонал. Вывод такой я сделал, пообщавшись лично с некоторыми подобными богатеями, и со многими людьми, кто работал на богатых в качестве охранника, шофера, дворецкого, уборщика. Да и вообще отношение работодателей к работникам очень не дружелюбное, не ценят там рабочего. И мне кажется, это потому, что слишком много желающих получить работу (я имею ввиду иммигрантов), и многие готовы смириться с плохими условиями работы, оплаты и т.д. Наверное, такая же ситуация с таджиками в Москве. Так что, собираясь на заработки во Францию, не думайте о квартире с видом на “Эйфелеву башню”, скорее всего вас ждет квартира типа коммуналки и работа по принципу “не нравится — уходи”. Кстати, обман работодателем работника очень часто встречается, если работник работает нелегально. Даже миллионеры не считают постыдным не заплатить полностью зарплату уборщице, или даже вообще не заплатить за месяц. Я уж не говорю о мелких фирмах или работодателях.
О чистоплотности французов. Хочу привести такие короткие факты. Летом, в жару, часто можно увидеть француженку в легком платье и обутую в кожаные сапоги. На юге Франции французы не носят носки, я пробовал так ходить — ноги потеют, и пот впитывается уже не в носок, а сразу в обувь. Я сомневаюсь, что французы каждую неделю стирают кроссовки или сандалии. Запах, сами понимаете, какой имеет такая обувь. Босиком ходят по дому, могут и на улицу выйти “по- быстрому” босиком. Вши в школах — обычное явление в Париже. Все аптеки рекламируют средство от вшей, а не средство от простуды, как у нас. Многие французские семьи из числа рабочего класса нанимают себе уборщицу раз в неделю. И всю неделю они не убираются у себя дома, совсем не убираются, иногда даже нижнее белье не убирают с пола… ведь скоро придет уборщица и все уберет.

Собак французы выгуливают в городе, и свою нужду собаки справляют прямо на тротуарах, иногда между припаркованными машинами рядом с тротуаром . И, поверьте, никто за своей собакой не убирает, хотя конечно, бывают исключения. С собакой можно заходить почти в любое кафе и ресторан, лично видел мужчину с бультерьером в большом строительном магазине и с ротвейлером в ресторане, не говоря уже о декоративных собаках. Кстати, большинство собак без намордников. Очень распространено курение гашиша и конопли во Франции. По крайней мере, на юге и в Париже. Не знаю, связанно ли это с большим количеством мусульман, или по какой-то другой причине. Но курят наркотики многие, вне зависимости от материального положения и национальности.
Мультикультура. Во Франции проживает очень много различных национальностей. Естественно, у них у всех разная культура. Но хочется рассказать о мусульманах и об африканцах, т.к. именно они составляют большую часть населения Парижа, а, может быть, даже и всей Франции. Ни о какой толерантности с их стороны говорить не приходится. Считается, что только человек с белой кожей может оскорбить человека с темной кожей из-за расовой неприязни. Но на самом деле все совсем наоборот. Приведу несколько ярких примеров из практики. Я стоял в очереди в магазине, подходят две чернокожие пьяные мадам, встают впереди меня и ждут, когда их обслужит кассир. Я, зная их нравы и плохо говоря по-французски, стою молча. Кассир говорит, что я был первый и поэтому он их обслужит только после меня. Эти женщины подняли крик о дискриминации, с типичным криком “это потому что мы черные?”. Подобные истории происходят очень часто, поверьте. Если африканец не может победить физической силой, он обязательно начнет кричать о дискриминации. И если будет судебное разбирательство, то я боюсь, у него больше шансов доказать, что его обижают, чем у человека с белой кожей. Еще один пример — чернокожий может спокойно гулять по “белому району”, “белый” в “черном районе” редкость, и для него не безопасны прогулки в таком районе.
Мусульмане в Париже, в основном, из арабских стран. Об их толерантности можно судить по тому, как они отреагировали на то, что двое арабских подростков, убегая от полиции, забрались в трансформаторную будку и погибли от удара током. Если вы помните, в ответ на это арабское население начало погромы в городе, поджоги. Арабы, так же как и афро-французы принципиально не платят за проезд в метро. Они считают, что их деды достаточно потрудились, строя это метро. И они имеют право не платить за проезд.

Когда мусульмане молятся в городе, они блокируют тротуары, чтобы им не мешали прохожие. В то же время, на ступеньках к действующей церкви “Сакри-Кер” постоянно собираются арабы, чернокожие, ну и сами французы, конечно. Там может играть арабская музыка, распиваться алкоголь, раскуриваться гашиш. Интересно, позволили бы они сделать то же самое у своей мечети? В общем, не считая финансового разделения, в Париже люди делятся еще и по цвету кожи, и по вероисповеданию. Причем, толерантность тут только на словах, на деле белому лучше не соваться в район, где белые не живут.

В общем, Париж оставил впечатление грязного, шумного, криминального города.

источник: http://matveychev-oleg.livejournal.com/288423.html

0

2

Да многое так

0

3

С одной стороны конечно ярко выроженая наглость, безкультурье и попытки оправдать все это колониальным прошлым франции да и поведение самих французев такое же шайтанское ко всем и всему.

С другой стороны давайте вспомним это самое колониальное прошлое таких народов как Англичане, Испанцы Португальцы, Французы и остальных крупных европейских или околоевропейских наций. Европеец имел право на все, на завоевание территории а те же африканцы или те же арабы из магриба фактически "вещи" и пушечное мясо. Я уже не говорю про откровенное ограбление ресурсов Африки и двух Америк. Так даже потомки европейцев по праву отгребают от потомков колонизированных народов.

0

4

Мусульмане во Франции

Алексей Кудрявцев
(Опубликовано в РЖ "Россия и мусульманский мир", 2002, №11, с. 155-168)

Францию можно назвать одной из наиболее "мусульманских" стран Европы. В стране с населением около 59 миллионов человек проживает, по разным оценкам, от 4 до 5 миллионов мусульман. По численности они составляют сегодня вторую (после католиков) религиозную группу, "опережая" протестантов и иудеев. Примерно две трети мусульманского населения Франции составляют иностранцы - представители 123 стран мира. В основном это выходцы из стран Магриба (Алжира, Марокко и Туниса) и Черной Африки, Турции, Ближнего Востока и других регионов мусульманского мира. Наиболее многочисленной из магрибинских диаспор во Франции являются выходцы из Алжира (700-800 тысяч), из которых примерно половину составляют кабилы. Им не намного уступают по численности марокканцы (около 600 тысяч); менее значительна тунисская диаспора (300-400 тысяч). Во Франции проживает около 350 тысяч выходцев из Турции. За исключением католиков-халдеев, турецкие иммигранты (среди которых немало курдов) являются мусульманами. Мусульмане также преобладают среди иммигрантов из стран Черной Африки (Сенегала, Мали, Нигера и др.), численность которых во Франции, по данным переписи 1990 года, составляла 176 тысяч человек. Менее крупные общины образуют иммигранты из стран Арабского Востока, Пакистана, Ирана и других регионов мусульманского мира.

Что касается "французов-мусульман" (т.е. мусульман, имеющих французское гражданство), то они в подавляющем большинстве являются потомками иммигрантов из названных стран и регионов или натурализованными иностранцами. Отдельную группу в этой категории мусульман составляют "коренные" французы, принявшие ислам. Во Франции имеется пять больших (соборных) мечетей (в Париже и Парижском регионе, Лионе и Марселе) и более 1500 обычных мечетей и импровизированных молельных залов. По данным социологов, практикующими верующими (регулярно посещающими мечеть) являются лишь 8-15% проживающих во Франции мусульман. Однако 80% из них соблюдают пост в месяц Рамадан и выполняют некоторые другие религиозные предписания ислама. В стране действует свыше 2 тысяч исламских ассоциаций, религиозных и культурных центров, имеется широкая сеть халяльных мясных магазинов, мусульманских книжных лавок, где, кроме Корана и религиозной литературы самого разного направления, продаются молитвенные коврики, календари и пр. Во Франции действуют филиалы различных исламских политических партий и движений, в том числе радикального толка.

Зримое "присутствие" ислама во Франции - феномен, сравнительно недавний, характерный лишь для последних двух десятилетий. Этот феномен стал результатом не только роста численности иммигрантов, сколько перемен, произошедших в социальном и культурном облике мусульманских диаспор на определенном этапе истории мусульманской иммиграции во Францию под воздействием целого комплекса внутренних и внешних факторов. Во второй половине XIX века Франция превратилась в огромную колониальную империю, получив во владение обширные территории с мусульманским населением. В 1830-1847 годах Франция, подавив мощное народное восстание во главе с эмиром Абд аль-Кадиром, захватила Алжир, превратив его в свою колонию. В 1883 году она установила протекторат над Тунисом, а в 1912 году - над Марокко, завершив, таким образом, колонизацию Северной Африки. Конец XIX века был отмечен также колониальной активностью Франции к югу от Сахары, в бассейне реки Сенегал. В 1895-1905 годах обширные территории, населенные народами, значительная часть которых исповедовала ислам, вошли в состав Французской Западной Африки.

Колонии и зависимые территории были для Франции источником не только сырья, но и дешевой рабочей силы. При этом значительную часть иммигрантов или, как их тогда было принято называть, "колониальных рабочих", составляли выходцы из Северной Африки. Первые иммигранты-мусульмане появились на территории метрополии в начале XX века. Их массированному притоку способствовала Первая мировая война. В 1914-1918 годах ввоз магрибинцев был призван восполнить не только нехватку рабочей силы в сельском хозяйстве и на оборонных заводах, но и потери, которые французские войска несли на германском фронте. Вырванные из привычной социокультурной среды, мусульманские иммигранты первой волны не отличались строгим соблюдением исламских религиозных предписаний. Примечательно, что первые молельные помещения для мусульман открывались по инициативе нанимателей-хозяев - для поддержания должного "нравственного климата" на своих предприятиях. В 1917 году правительство приняло постановление, запрещавшее продажу спиртных напитков "колониальным рабочим". В 1918 году владельцам питейных заведений было запрещено обслуживать "выходцев из Северной Африки" - для защиты этих "бывших крестьян, ставших рабочими, от склонности к служению культу Бахуса".

Вместе с тем, сознавая, что длительное пребывание на чужбине способствует усилению среди мусульманских рабочих религиозного чувства, французские власти предприняли ряд мер: в страну были приглашены имамы и талаба (духовные наставники) различных суфийских братств; в железнодорожных депо и в больницах появились мусульманские молельные помещения; были созданы первые крупные мусульманские кладбища. Значительным событием той эпохи было открытие в Париже в 1926 году Большой мечети, построенной по инициативе и на средства французского правительства в качестве жеста благодарности Франции солдатам-мусульманам, отдавшим за нее жизнь в годы Первой мировой войны. Управление "мусульманским институтом Парижской мечети", как она официально именовалось, было возложено на Общество хабусов и святых мест ислама (созданное в 1917 году в г. Алжире), председателем которого являлся видный французский мусульманский деятель колониальной эпохи Си Каддур бен Габрит (Абд аль-Кадир бен Габрит). Мечеть задумывалась как мусульманский институт, создание которого "свидетельствовало бы о духе терпимости и открытости Франции и могло бы еще больше укрепить лояльность ее подданных, завоеванную этой добротой". Она должна была символизировать союз III Республики с лояльной Франции "туземной" мусульманской знатью, препятствовать националистическим движениям в их попытке использовать исламские лозунги в мобилизации населения против "неверных" колонизаторов.

Помимо этих "дипломатических" функций, Парижская мечеть должна была удовлетворять религиозные потребности проживавших во Франции мусульман. Однако как раз эту, основную свою функцию Большая мечеть не выполняла, а V округ Парижа, где она располагалась, не стал "мусульманским кварталом". В этом районе проживало мало мусульман, а "туземным рабочим", чьи общежития располагались на окраине Парижа, вообще был закрыт доступ в мечеть из-за их бедной одежды. Последнее обстоятельство особенно возмущало живших во Франции алжирских националистов, в частности лидера общества "Североафриканская звезда" Мессали Хаджа и его соратников, для которых Парижская мечеть оставалась "рекламной мечетью" на службе французского колониализма.

С 1920 года численность мусульман во Франции, заметно сократившаяся в военные годы, вновь начала расти. К 1924 году их было уже 120 тысяч, из которых 100 тысяч составляли алжирцы. В 1925-1930 годах численность мусульман оставалась стабильной, но к 1936 году она вновь снизилась, а начавшаяся в 1939 году Вторая мировая война на несколько лет приостановила ввоз во Францию рабочей силы из мусульманских колоний. Во второй половине 40-х годов Франция, еще только вступавшая в долгую полосу послевоенного экономического подъема, вновь широко распахнула двери для иностранных рабочих. На протяжении последующих трех десятилетий выходцы из Северной Африки составляли уже не просто значительный (как в довоенные годы), а основной контингент экономических мигрантов. Мусульманское население метрополии по-прежнему пополнялось преимущественно за счет алжирских иммигрантов, в 1950 году их проживало во Франции уже 200 тысяч, а в годы колониальной войны в Алжире (1954-1962) - по разным данным, от 400 до 600 тысяч.

Завоевание Алжиром независимости не отразилось на трудовой миграции алжирцев в бывшую метрополию, поскольку Эвианские соглашения 1962 года гарантировали свободное передвижение граждан между Францией и Алжиром. Ее масштабы больше беспокоили не Париж, а алжирские власти, создавшие специальный орган - ONAMO (Office National de Main d'Oeuvre), контролировавший выезд граждан во Францию. В свою очередь, французское правительство установило в 1968 году максимальную приемную квоту в 35 тысяч человек в год, которая в 1971 году из-за разногласий между двумя странами по поводу некоторых шагов алжирского правительства в отношении цен на нефть и вино была снижена до 25 тысяч человек в год.

С завоеванием Алжиром независимости в 1962 году мусульманское население вчерашней метрополии пополнили более 42 тысяч алжирцев (арабов и берберов), сотрудничавших с колонизаторами и бежавших от репрессий со стороны алжирских властей. За этой категорией мигрантов утвердилось название "харки" (harkis): так в годы войны в Алжире именовали сотрудников вспомогательных подразделений - "харка" (harkas), имевшихся при каждом французском армейском корпусе. Впрочем, не все из них действительно служили в этих, как выразился один алжирский автор, "субпродуктах французской армии". К "харки" причисляли крупных и мелких функционеров, нотаблей (каидов, эта, башага), представителей свободных профессий и вообще всех алжирцев, сотрудничавших с французскими властями.

Первая большая группа иммигрантов-"харки" (около 42500 человек) прибыла во Францию весной - летом 1962 года, когда по Алжиру прокатилась волна жестоких репрессий против "предателей", сопровождавшаяся их массовыми убийствами. Перебраться во Францию "харки" помогали их бывшие начальники - французские офицеры. Поначалу иммиграция была нелегальной, но в августе 1962 года был принят декрет о принятии и устройстве "харки", в соответствии с которым тех направляли в военные лагеря. Эти лагеря впоследствии получили статус "временных поселений", однако для подавляющего большинства их обитателей они остались постоянным местом жительства. Во Франции "харки" образовали относительно дисперсные общины, поселившиеся главным образом на юго-востоке и юго-западе страны, на южных окраинах Центрального массива, а также в районе Лионской агломерации и на севере Франции.

Несколько иную картину представляет динамика численности марокканской диаспоры. В 1946 году 17 тысяч марокканцев были набраны угольной компанией "Charbonnages de France" для работы на французских шахтах. В 1954 году из них в стране оставалось только 11 тысяч человек. Однако в 60-е годы численность марокканской общины начинает быстро расти. В 1962 году во Франции находилось 33 тысячи марокканцев, в 1968 году - уже 84 тысячи. Примерно в такой же пропорции в эти годы росла численность тунисской общины: в 1954 году - 4,8 тысяч человек, в 1962 году - 27 тысяч, в 1968 году - 61 тысяча человек.

Значительную группу мусульманского населения составили выходцы из стран Черной Африки. Их приток во Францию начал ощутимо расти с 1960 года, когда страны бывшей Французской Западной Африки получили независимость. В 1962 году во Франции находилось 18 тысяч африканских рабочих. Опасаясь возникновения в стране расовой проблемы, французское правительство заключило с бывшими колониями соглашения об ограничении выезда во Францию. Однако это не дало ощутимых результатов: в 1963 году в стране проживало уже 33 тысяч мигрантов из Черной Африки, а в последующие годы их количество не переставало расти. Соответственно, во Франции увеличивалось число африканских мусульман (преимущественно выходцев из Сенегала), в массе своей принадлежащих к различным суфийским братствам, в частности к тарикату Муридийя.

С 1969 года - на десять лет позже Германии - Франция, еще переживавшая период экономического подъема, приступила к завозу рабочей силы из Турции. Основную массу мигрантов из этой страны составляли крестьяне из бедных сельских районов, отличавшиеся сильной приверженностью к патриархальному укладу жизни и традиционному исламу. До начала 70-х годов единственной действующей во Франции мечетью была Парижская мечеть. После кончины в 1954 году Си Каддура бен Габрита, руководившего ею со дня основания, управление мечетью (и Обществом хабусов) временно осуществлял его племянник, Си Ахмед. Наконец, в 1957 году "директором Мусульманского института Парижской мечети" был назначен шейх Абу Бакр Хамза (Си Хамза), выходец из аристократического марабутского семейства алжирского происхождения. В 1962 году власти независимого Алжира "сняли" Си Хамзу с этого поста и "назначили" директором мечети своего ставленника, башагу Абд аль-Кадира Буталеба - одного из потомков эмира Абд аль-Кадира (знаменитого вождя антиколониального движения в Алжире в XIX веке) и председателя воссозданного под эгидой Фронта национального освобождения Общества хабусов. С этого времени начинается юридическая борьба за владение Парижской мечетью между Алжиром (выступающим в союзе с Тунисом и Марокко) и французским правительством - борьба, которая завершается лишь в начале 80-х годов переходом мечети под контроль Алжира.

В конце 60-х годов деятельность мечети разделялась на шесть направлений: административное, дипломатическое, религиозное, правовое, социальное и культурное. Средства в основном поступали от министерства внутренних дел Франции, но также от организации паломничества в Мекку и выдачи этикетки "халяль" (дозволенности с точки зрения шариата) на мясные продукты. В отличие от трех стран Магриба, бойкотировавших Парижскую мечеть, некоторые мусульманские государства Ближнего и Среднего Востока (в частности, Египет), стремясь оказывать на нее определенное влияние, поддерживали хорошие отношения с Си Хамзой. В самой же Франции он пользовался авторитетом лишь среди "французов-мусульман" (официальное название "харки"), получивших французское гражданство, а также среди иммигрантов из стран Черной Африки.

Что касается исламских ассоциаций, то в 50-60-е годы их было во Франции очень немного. В середине 50-х годов профессор Мухаммед Хамидулла - известный пакистанский ученый, работавший в Национальном центре научных исследований (CNRS), - основал в Париже Исламский культурный центр. В своей деятельности он ориентировался главным образом на интеллектуалов, занимался организацией конференций, публикацией книг по исламу и мероприятиями в рамках мусульманско-христианского диалога. В 1963 году, также по инициативе Мухаммеда Хамидуллы, была создана Ассоциация исламских студентов во Франции (АИСФ). Она считалась "иностранной" организацией и для ее учреждения потребовалось разрешение министерства внутренних дел. Обращавшаяся к студенчеству, АИСФ, как и ее духовный наставник, была близка к "книжному" исламу - в отличие от традиции многих иммигрантов, связанных с тем или иным суфийским братством или сочетавших ислам с практикой ношения амулетов, полученных от марабутов и целителей.

В 1962 году во Францию прибыла группа миссионеров "Джамаат ат-таблиг" ("Общество по распространению ислама") - пиетистского движения, возникшего в 1927 году в Британской Индии. Первая попытка этого движения проповедовать среди мусульман Франции свои "шесть принципов" исламского благочестия не увенчалась успехом. Однако следующая миссия (1968) позволила этой организации утвердиться на французской земле. Ее последователи появились не только среди иммигрантов, но и среди коренных французов, принявших ислам под влиянием "таблиговцев". "Джамаат ат-таблиг" участвовала в создании в 1969 году Исламской религиозной ассоциации (Association cultuelle islamique), которая открыла в Бельвилле (пригороде Парижа) свою мечеть - первую, вступившую в "конкуренцию" с Парижской мечетью. Однако вскоре, отделившись от этой ассоциации, "таблиговцы" перебрались в другой пригород Парижа - Клиши, где в 1972 году они зарегистрировали другое общество - Мусульманскую ассоциацию "Вера и Практика". В 1973 году последняя открыла собственную мечеть уже в Париже (на улице Жана-Пьера Тэмбо); за ней последовало открытие новых мечетей в парижских предместьях и провинциальных промышленных центрах Франции, в том числе Лионе, Марселе и Руане.

Впрочем, в начале 70-х годов исламское ассоциативное движение во Франции делало только первые шаги. Ислам еще не стал заметным элементом национального "религиозного пейзажа", а проживающие в стране мусульмане в большинстве своем не проявляли стремления к религиозному самоутверждению. У "экономических" мигрантов это во многом объяснялось сознанием временности своего пребывания во Франции, возможностью вернуться на родину. Что касается "французов-мусульман", имевших иной социальный статус, то многие из них сознательно отказывались от мусульманской самоидентификации, видя в этом залог успешной интеграции во французское общество. По словам Андре Вормсера, председателя Национального комитета французских мусульман (созданного в 1964 году ведомства по делам "харки"), он был поражен тем, что в рацион его подопечных почти всегда входили свинина и вино. В первые годы после переселения "харки" часто давали своим детям христианские имена. Впрочем, эта практика отчасти была результатом давления со стороны социальных работников и начальства лагерей и поселений.

"Исламскому" самоутверждению мусульман Франции не способствовали и идеологические факторы: "политический ислам" еще не вступил в стадию подъема, и в странах Востока социальный протест находил выражение в марксизме и светском национализме. Экономический кризис, поразивший Францию в 1973 году, привел к резкому спаду производства, что вынудило правительство в 1974 году принять решение "временно" приостановить ввоз иностранной рабочей силы. Оно было направлено прежде всего на прекращение миграции из стран Магриба, остававшихся главными поставщиками иностранных рабочих. Это решение повлекло за собой целый ряд последствий, имевших огромное значение для судеб ислама во Франции. Главным из этих последствий стало решение уже находившихся в стране мигрантов навсегда остаться во Франции из опасения потерять возможность когда-либо вернуться сюда на заработки. Это решение, в свою очередь, породило проблему воссоединения иммигрантов со своими семьями. Отказ французского правительства предоставить им такую возможность вызвал протест со стороны влиятельных в стране организаций, выступавших в поддержку мигрантов. Этот протест сыграл не последнюю роль в изменении позиции правительства, и в 1976 году оно приняло ряд мер, обеспечивших воссоединение семей мигрантов во Франции.

Таким образом, намерение государства остановить поток экономической иммиграции привело к обратному результату: численность мигрантов (в том числе мусульман) во Франции возросла примерно в полтора раза. Крупнейшую мусульманскую диаспору по-прежнему составляли алжирцы, но заметно увеличилась и численность других диаспор. Так, только за период с 1975 по 1982 год число проживавших в стране марокканцев увеличилось с 250 тысяч до 431 тысяч, туниссцев - со 140 тысяч до 189 тысяч, выходцев из стран Черной Африки - с 82 тысяч до 157 тысяч человек. При этом коренным образом изменился социальный облик мусульманских диаспор: они изменились не только количественно, но и качественно. Из индивидуальной и сугубо "мужской" мусульманская иммиграция стала семейной и в какой-то мере общинной; резко возросло число детей мусульман, родившихся уже во Франции, а также число мигрантов, получивших французское гражданство (особенно много их было среди марокканцев).

Многие ученые, в частности Жиль Кепель и Реми Лево, исследовавшие феномен "рождения ислама" во Франции, рассматривают решение 1974 года о прекращении ввоза в страну иностранной рабочей силы как поворотный пункт на пути превращения ислама в факт социальной, культурной и политической жизни страны. Именно во второй половине 70-х годов, когда воссоединение семей мигрантов приняло массовый характер, среди мусульманского населения возник своего рода "спрос на ислам". Он стал зеркалом процесса превращения мусульманских диаспор в общины с характерным для них новым самосознанием, при котором ощущение принадлежности к исламу постепенно становилось для иммигрантов более важным, чем осознание "исходной" национальной принадлежности, сериального положения, статуса и пр. "Спрос на ислам", который принял многообразные формы, выразился прежде всего в повышении тяги к исламской религиозной практике. В 70-е годы она проявилась, в частности, в стихийном оборудовании молельных помещений в общежитиях, на предприятиях (в частности, на автозаводах Рено), а затем и в пригородных рабочих кварталах. При этом администрация часто шла навстречу мусульманским активистам, добивавшимся права на открытие этих импровизированных "мечетей", видя в исламе противовес влиянию на рабочих левой агитации.
Увеличению количества исламских ассоциаций и мечетей во Франции способствовал "нефтедолларовый дождь" второй половины 70-х годов - щедрая финансовая помощь со стороны Саудовской Аравии и контролируемых ею международных исламских организаций, прежде всего Лиги исламского мира, которая в 1977 году открыла свое отделение в Париже. Помощь шла и от других мусульманских стран (в частности, от Ливии), а также от мусульманских бизнесменов Ближнего Востока. Она позволила исламским ассоциациям скупать недвижимость для обустройства уже не примитивных молельных помещений, а настоящих городских мечетей, что само по себе делало "присутствие" ислама во Франции более видимым.

На рубеже 70-80-х годов мусульмане во Франции, как и в других западных странах, попадают под "облучение" радикального исламизма как в его суннитском варианте ("Братья-мусульмане" и близкие к ним группы), так и в форме хомейнистского революционаризма. В 1982 году среди обучавшихся в Париже иранских, иракских и ливанских студентов-шиитов возникло два соперничающих течения: первое пропагандировало общеисламский характер иранской революции, а второе воспевало ее как сугубо шиитскую. Поскольку шиитов во Франции проживало очень мало, верх одержало первое течение, группировавшееся вокруг Иранского культурного центра на улице Жан-Барт. В начале 80-х годов этот центр, превращенный в мечеть, устраивал по четвергам шиитские коллективные моления. Обычно после них в переходах ближайшей станции метро на глазах ошеломленных парижан происходили жестокие потасовки между сторонниками и противниками хомейнистского режима. Естественно, подобные инциденты не способствовали формированию у французов положительного образа ислама и мусульман, тем более что они происходили на специфическом внешнеполитическом фоне: война в Ливане, взятие в заложники французских граждан. Все это "работало" на закрепление во французском общественном мнении негативных стереотипов, связанных с восприятием ислама как "угрозы". Как отмечает французский исследователь Жак Фремо, в этот период "впервые за многие века у французов метрополии появляется ощущение того, что мусульманин - в прошлом объект исследований, развития торговли, завоевания, наконец, деколонизации - может тоже угрожать их безопасности, и это "на нашей земле, среди нас", а не так, как это было до 1962 года - где-то там, за морями. Мусульманские вопросы стали французскими вопросами уже не в колониальном, как раньше, а во "французском" смысле слова". Антиисламские предрассудки активно эксплуатировались крайне правыми группировками, а местным властям, особенно мэрам провинциальных городов, пришлось лавировать между исламскими ассоциациями, добивавшимися открытия новых мечетей, и своими избирателями, выступавшими против этого.
80-е годы стали также для Франции периодом прогрессирующего "офранцуживания" ислама. О себе как о мусульманах стали чаще заявлять потомки "харки" и "беры" - родившиеся во Франции дети магрибинских иммигрантов, для многих из которых "возврат к исламу" был компенсацией за неспособность интегрироваться во французское общество, реакцией на проявления откровенной ксенофобии. Кроме того, к этому времени в стране уже насчитывалось по меньшей мере 30 тысяч коренных французов, принявших ислам (в основном благодаря проповедям "Джамаат ат-таблиг"), или детей таких новообращенных мусульман. В отличие от большинства "харки" и "беров" они по определению являлись практикующими верующими и сочетали приверженность мусульманской религии с высокой социальной активностью. В 1984 году в Париже возникло общество "Жить по исламу на Западе", а в 1985 году группа новообращенных французов-мусульман, "в пику" Парижской мечети, заложила основы одного из крупнейших в стране мусульманских объединений - Национальной федерации мусульман Франции (НФМФ). Главным инициатором ее создания и лидером стал Даниэль Юсуф-Леклерк - французский интеллектуал, ставший убежденным мусульманином под влиянием проповедей "Джамаат ат-таблиг". До своего избрания на пост главы НФМФ, объединившей на федеративных началах часть исламских ассоциаций, он возглавлял ассоциацию "Тайибат" ("Благие вещи"), получившую от Лиги исламского мира "монопольное" право на присвоение категории халяль производимым во Франции мясным продуктам, предназначенным к употреблению в мусульманских странах.

В отличие от иммигрантов, не имевших французского гражданства, "французы-мусульмане" имели больше возможностей (в частности - путем создания избирательных блоков) заставить считаться с их религиозными требованиями.

Превращение ислама во "вторую религию" Франции ознаменовалось не только формированием развитой "исламской инфраструктуры" в виде мечетей, религиозных ассоциаций, исламских мясных лавок и книжных магазинов, мусульманских кладбищ и т.п. Перед Францией остро встал вопрос о статусе ислама в государстве, приверженном традициям секуляризма. В конце 80-х годов ряд громких "дел" вызвал во французском обществе бурные дебаты вокруг этой проблемы. Среди них - "дело о платке" (инцидент с недопущением к занятиям двух учениц государственной школы, пришедших на уроки в мусульманских платках) и издание аятоллой Хомейни известной фетвы против британского писателя Салмана Рушди, автора нашумевшей книги "Сатанинские стихи". 90-е годы были отмечены дальнейшим укреплением позиций ислама во Франции и... новыми проявлениями религиозного экстремизма. В 1994 году несколько молодых французских мусульман - выходцев из Парижского региона совершили нападение на туристов в Марракеше (Марокко). В 1995 году серия терактов в Париже вывела полицию на группу жителей окрестностей Лиона. В марте 1996 года в городе Рубэ произошла перестрелка между полицией и группой молодых правонарушителей, которые принадлежали к радикальной исламистской организации, а один из ее участников - новообращенный мусульманин Лионель Дюмон - воевал в Боснии. Как отмечает известный французский исламовед и социолог религии Оливье Руа, социологический портрет исполнителей подобных терактов во всех случаях был однотипным. Террористами были потомки мусульманских иммигрантов во втором поколении, выросшие в "неблагополучных" районах, франкоговорящие, получившие слабое религиозное образование, окончившие школу, но не сделавшие профессиональной карьеры. Этническое происхождение значило для них меньше, чем ощущение собственной социальной маргинальности, и "вернувшись к исламу", они не имели опыта религиозной практики и сколько-нибудь серьезных познаний в области религии.

Одновременно в эти годы французское государство предпринимало активные попытки (в основном по линии министерства внутренних дел) наладить диалог с многочисленной мусульманской общиной. Однако эти попытки не имели особого успеха не только в силу этнической, культурной и идеологической разнородности последней, но и в силу отсутствия у нее даже подобия единой структуры. Ни одна из мусульманских организаций страны (в том числе и Национальная федерация мусульман Франции) не имела и до сих пор не имеет возможности говорить от имени всей общины, а значит, и служить посредником между ней и государством. Между тем главной задачей государственной политики Франции в отношении "внутреннего" ислама является его интеграция в общественную и культурную жизнь страны на условиях, не противоречащих устоям республиканского строя. В октябре 1999 года министр внутренних дел Франции Жан-Пьер Шевенман выступил с очередной инициативой по установлению диалога с мусульманскими лидерами и организациями, призвав их подписать хартию, санкционирующую "ислам, интегрированный в соответствии с принципами светскости". В январе 2000 года президент Франции Жак Ширак принял в Елисейском дворце четырех крупнейших представителей мусульманской общины страны. Встречи с главой государства удостоились ректор Парижской мечети Далиль Бубакер, ректор Лионской мечети Рабах Халиф, имам мечети Мант-ля-Жоли Мустафа Сгири и муфтий Марселя Сохейб Беншейх. В ходе беседы глава государства обещал сделать "все возможное, чтобы ислам обрел свой статус среди прочих религий, исповедуемых во Франции".

Мусульманские лидеры назвали инициативу главы государства "историческим событием", подчеркнув, что ислам "превосходно вписался в республиканские традиции" и "стал частью республиканского пейзажа Франции". Не столь однозначной была оценка этого события французскими политиками. В частности, председатель Республиканского национального движения Бруно Мегрэ заявил, что прием в Елисейском дворце показал, что президент страны "за ислам, против Франции", так как он решил "придать институциональный характер религии, не совместимой с принципами Французской Республики и, в частности, с принципом ее светского характера". Тем не менее, через несколько дней после встречи в Елисейском дворце видные представители мусульманской общины Франции подписали хартию, формально позволяющую исламу "вписаться" во французское законодательство, касающееся религий. Подписи под ней поставили лидеры пяти мусульманских национальных федераций, имамы пяти крупных мечетей и еще пять "квалифицированных лиц". Подписание хартии, бесспорно, явилось "знаковым" событием в истории ислама во Франции. Очевидно, однако, что речь идет в данном случае скорее о декларации о намерениях (далеко не отражающей к тому же позиции всех мусульманских объединений страны), чем о реальной "интеграции ислама" в общественную жизнь страны. Официальное "признание" ислама во Франции в лучшем случае может помочь в решении ограниченного круга проблем, которые порождены сложными социальными, культурными и политическими процессами, происходящими во французской мусульманской общине.

0

5

Что из себя представляет ингушская диаспора во Франции ?
Это прежде всего, представители ингушской эмиграции первой волны, которые были изгнаны из России после революции 1917 года. Потом были еще несколько волн после отечественной войны, развала союза и по событиям 1992-1994 годов. Ингуши – имигранты представители первой волны, до того как покинуть Россию, служили преданно Российской империи. Многочисленные примеры высокой нравственности и морали, которыми обладали наши предки в те сложные периоды, которые были свойственны той России, свидетельствуют об этом. Тогда мы потеряли часть интеллектуального потенциала народа, в связи с выездом интеллегенции за пределы России. Многие из них так и умерли в иммиграции, не дождавшись своей реабилитации. Но о них стоит вспомнить.
Многолетнее общение ученого-языковеда Дюмезиля [1]. с ингушами-иммигрантами оставило в его памяти приятные воспоминания. Так, в 1971 году кавказовед Дюмезиль обмениваясь мнениями со своим коллегой ученым по вопросам культуры народов Кавказа, рассказал ему о своих встречах с ингушами иммигрантами в 1932-1934 годах, когда он работал над научной статьёй : « Notes sur la conjugaison ingouche ». Тогда он действительно, всречался со многими ингушами, о чем свидетельствуют архивные документы того времени и свидетельства очевидцев.
Например, вот что он пишет об иммигранте ингуше, полковнике Куриеве Муртазе [2]. По его словам для него, Куриев (Kuriev) это « pur Ingus » в переводе с французского это звучит « чистый ингуш ». Представте себе значимость этого слова, для члена французской академии. Это определение говорит о том, что Куриев приехав во Францию, сумел адаптироваться в общество, но при этом он сохранил лучшие традиции своего народа, он описывает его как воспитанного и культурного ингуша, а когда ему предоставилась возможность помочь Дюмезилю в составлении научной рукописи о спряжении ингушского языка, то он в этой миссии проявил себя с лучшей стороны, с глубокую ответственностью. Димизел прямо подчеркивает, что Куриев был его « привелеригованным собеседником » и правильным человеком. Когда член Францу́зской акаде́мии, ученый языковед, который знаком с кавказцами по прямым контактам во время поездок в Турцию начиная с 1922 года, дает такую оценку нашим соотечествиникам и выделяет именно те качества, которые присущи только горцам, а в данном случае, речь идет о Джабагиеве Магомеде[3], Куриеве Муртазе и Албогачиеве Джемалдине[4] — это вызывает у нас искрению гордость за нашу ингушскую интелегенцию, которая покинула Ингушетию не по своей воле, но сохранила лучшие качества и традиции наших предков. Их отличало свободолюбие, будучи на чужбине они всегда подчеркивали свою этническую принадлежность к горским народам Кавказа.
Но есть и другие эпизоды из жизни наших соотечественников, которые он приводит в своей беседе со своим коллегой, но они у меня вызывают вопросы. Хочу напомнить, здесь речь идет о 30 годах, когда был большой наплыв иммигрантов и переселенцев во Францию, сохранялась напряженная обстановка в пригородах Парижа. Однажды, при очередной беседе с тремя ингушами, которые проживали в пригороде Парижа по поводу произношения игушских слов, Дюмизель заметил что между ними возник спор, каждый участник считал свою версию произношения слова, более правильной. Спор возик из-за слова « могар ». Один из участников говорил, что слово « могар » произносится как — могар, но другой ингуш, который считал себя знатоком ингушского языка и твердил, что слово нужно произносить как « магар ». Третий стоял между ними и успокаивал их, француз Дюзимель заметил что его гости вооружены, у одного из них, на поясе висел большой охотничий нож (кинжал), а у второго он заметил револьвер. Спор затянулся и ни кто, из споривших, не хотел уступать, тогда один из них, вытащил револьвер и выстрелил в потолок. Перепуганные соседи французы вызвали полицию. Кстати, этот инциндент описан и зафиксирован в местной полиции во Франции в 1934 году. Дюзимель далее подчеркивет, что к нему они относились с почтительным уважением, были всегда сдержанными и культурными, но когда возникал спор между соотечествиниками, никто из них не хотел уступать. Казалось бы, их единицы во Франции, но такая нетерпимость по отношению друг к другу. Он задаётся вопросом : почему отсутствует сплоченность ?
Но здесь же, он пишет, что и его собеседник — ученый француз также раскрыл ему некоторые детали из жизни ингушей дореволюционного периода. Он пишет, что это, он слышал также от соседей ингушей : в частности он отмечает, что « у ингушей есть суровый код чести, где вендетта за кровь — это закон при помощи которого усиливается уважение. А в далёком прошлом, взятие в плен человека было одной из традиций для них, и этот источник дохода был в расцвете, причем в плен могли быть взяты не только туземцы, но и люди из соседних областей ». К системе ценностей ингушей, он относит привязаность к земле, уважение к старшим, любовь к свободе и нощение кинжала, как главной святыни для воина-ингуша.
О подрастающем поколении
Выше, я уже описывал, что ингушская интелегенция всегда, даже когда ей было трудно на чужбине, думала о подрастающем поколении, о сохранении нащих традиций, песен, фольклора и ингушского языка. Их главный завет для подрастающего поколения был сформулирован предельно ясно, он актуален и сегодня. Вот некоторые их них: « сохранить национальное достоинство, честь, совесть, учиться, советоваться, сплачиваться, говорить больше о хорошем и выбирать правильный путь экономического, социального и культурного развития ингушского народа ». И думили они, об этом, ненапрасно. В наш регионльный фонд « Ингушское наследие » обратилась ингушская семья с просьбой найти литературу об ингушском эпосе. Их дочь, Текежева Л. ученица лицея регион Лоррен Франция (9 класс по российским меркам) решила вынести на обсуждение французского класса древнию историю ингушского народа. Хочу заметить что это была, её чистая инициатива, надо признать, что ингушские семьи могут находится в любой точке мира, но гордость и чувство достоинства у наших детей присутствует всегда. По этому обычному вопросу, уже можно судить, что у нас сформировался актив ингушской молодежи, которая социально и профессионнально адаптировалась в Европе. Стремление молодых людей знать свою культуру, историю народа, глубокий смысл традиций — это нормальный процесс и он вызывает восхищение. На основе уже имеющегося исторического опыта, нам необходимо совместно с профильными министерствами Ингушетии сформировать позитивные модели поведения подрастающего поколения на основе национальных традиций и обычаев, это будет содействовать личностному развитию ингушской молодежи на общеевропейском пространстве.
Мы проделали большую работу по поиску специальной литературы и исследований проведенных французскими исследователями и аспирантами (докторантами) об ингушах во французских публичных библиотеках и при университетах. Мы нашли многих авторов французов и кавказцев, которые пишут о северном Кавказе, но они практически больше описывают советский период, прощедшие военные события в Чечне, чечено-ингушскую культуру и религию, иммиграционные потоки и социальную интеграцию чеченцев и ингушей в Европе. Люди проводившие научные исследования использовали также анкетирование чеченцев и ингушей которые приехали во Францию за последние 15 лет.
Сегодня можно найти в библиотеках Франции книги Мариель Цароевой на французском языке : Mythes, légendes et prières ancestrales des ingouches et tchétchènes (Мифы, легенды и языческие молитвы ингушей и чеченцев). Anciennes croyances des ingouches et tchetchenes (Древние верования ингушей и чеченцев), диссертацию по теме «История проникновения и распространения ислама среди чеченцев и ингушей», зашищенная в Национальном институте восточных языков и цивилизаций (INALCO) в 2002 году в Париже. А также книгу Пары Парчиевой и Француаз Герин (Françoise Guérin) на французском языке parlons Tchétchène – Ingouche «Поговорим по-чеченски и по-ингушски». Научные издания Парчиевой и Цароевой на французском языке имеют большое теоретическое и практическое значение для для студентов, аспирантов, научных сотрудников в университетах, чьи темы исследований связаны с религиоведческой проблематикой и фольклорными легендами.
Об ингушском эпосе
Сказания о нартах бытуют у всех народов Северного Кавказа. Но французский кавказовед Дюмезиль очень внимательно следивший за всей кавказоведческой литературой, издающейся в Советском Союзе, вдруг приходит к мнению : « что татары Кавказских гор, явившиеся сюда позднее других, заимствовали свои нартовские сказания у черкесов, чеченцы же, видимо, взяли их у осетин; таким образом, только два народа и могут оспаривать другу друга отцовские права на этот фольклор — черкесы и осетины [5]».
Далее он пишет « следует добавить, что собирать эпос начали именно в Осетии, сразу же после покорения Кавказа, да и впоследствии здесь всегда были люди, следившие за этим.Но вот уже лет двадцать, как разработка ведется методически и исчерпывающе совместными усилиями осетинских ученых и их русских коллег. Мною переведена большая часть сборника, представляющего коллективный труд, опубликованный в Владикавказе, в 1946 году. : в форме, которая отныне стала канонической, нам преподносятся итоги этой огромной исследовательской работы, непрерывавшейся даже в суровые дни второй мировой войны ». Такое заключение именитого ученного, для меня совершенно непонятно, ведь нартский эпос является принципиально важным для каждого народа. Наши предки обладали духовными ценностями, которые передвались из поколения в поколение, они определяли нашу ментальность, формировали нравственные принципы и моральную устойчивость.
Кавказовед Дюмезиль подчеркивает, что « народы Северного Кавказа гордились воспоминаниями о Нартах, что героические легенды о них, придавали населению одного из самых пестрых уголков землиистинную общность духа : и христиане, и мусульмане и язычники находили в них воплощение свойств характера, которые нужны были в этих горах : мужества, хитрости, презрительного отношения к лишениям (как и к излишествам), безудержной гневливости, мстительности и в редчайших случаях—милосердия. Повсюду наивысшей похвалой человеку было сравнение его с Нартом ».
А где были мы ингуши ? Что нам помешало написать свою историю?
Начиная с 1860 года когда (военное управление Кавказом было ликвидировано и на Северном Кавказе была создана Терская область. Ингуши впервые создали Ингушский округ в Терской области) до 1992 года нас создавали, упраздняли, востанавливали, присоединяли и высылали. А наши соседи, даже когда шла отечественная война 1941-1945 не прерывали исследования по своей истории.
Для меня не ясно одно, мы народы северного Кавказа, на протяжении многих веков, жили практически на одной территории, имеем исторические, языковые и культурные связи между собой, жили дружно и развивались одновременно, и вдруг оказывается у нас нет своих легенд и эпоса, а есть нации происхождение которых древнее чем у ингушей, их особая роль в истории Кавказа. Сегодня нам необходимо обьединение усилий ученных и практиков по формированию нашей истории, что бы исчезли эти мифы о приоритете одних народов над другими.
Об ингушской диаспоре во Франции
В ингушской диаспоре которая приехала в Европу в 1991 году и далее, есть дипломированные специалисты, студенты, спортсмены и простые люди. Точную цифру сколько ингушей, например, сегодня во Франции, назвать не возможно, потому что все выходцы из России в графе национальность записываются французами как русский.
Причины побудившие ингушские семьи переехать в страны Европы разные : студенческая, воссоединение семьи, неустроенность, тяжелые болезни детей и по работе. Процесс интеграции иммигрантов в общество очень сложный, он может длиться годами. И на это есть причины. Я бы здесь выделил бы культурные различия, разницу менталитетов и нормы поведения. Основные этапы профессионнальной и социальной интеграции иммигрантов в общество по месту проживания.
Первый этап : получение жилья и государственного пособия на проживание в стране пребывания.
Второй этап : Приобретение статуса, поиск работы и самоутвержение в обществе.
Третий этап : Появляется возможность сравнить свою ситуацию по сравнению со своими соотечественниками, это прежде всего проживание в престижном секторе города, наличие дорогой машины, учеба детей в престижных учебнх заведениях.
Первое желание иммигранта — это изменить свою жизнь к лучшему. Но как известно, автоматически это не происходит. Первые два года людям тяжело, нужно в первую очередь освоить язык, только тогда как освоищь язык, на первый план, выходит твои способности и умения. Чем выше знание языка, тем выше возможности для интеграции ингушей во французское общество. Легче всего он даётся детям, но и молодежь должна освоить хотя бы на разговорном уровне. Есть все условия, что бы учиться и получить профессию — это путь тудный, кропотливый и его надо пройти, все зависит от мотивации и стремления каждого иммигранта. Согласен, со многими ингушами, что камнем претковения при профессионнальной востребованности и реализации дипломированного иммигранта во Франции — является подтверждение приобретенных знаний в России и владение французским языком. Из-за языковых проблем, иммигрант воспринимается ниже своего настоящего развития и образования и чтобы сократить этот барьер и почуствовать себя комфортно потребуются годы. Все имеют шансы к переучиванию и повышению квалификации. Пожилым людям сложнее адаптироваться к новому окружению, многие семьи не могут найти работу. Женщины адабтируются лучше. Во Франции для получения гражданства необходимо прожить пять лет.
Социальные работники считают, что иммигранта можно определить по минталитету, прывычкам, отношением к жизни и окружающим людям, любовью к раскоши и золоту, к дорогим машинам.
Прекрасной иллюстрацией этому могут быть и примеры, приведенные в появившихся в четверг, сюжеты о иммигрантах на французском втором канале телевидения. Как известно, во Франции 30 марта 2014 года прошли муниципальные выборы, где социалисты потеряли часть муниципалитетов.
Журнаист выбрал промышленный город с населением 17 тысяч населения, на востоке Франции, потому что здесь социалисты потерпели поражение и к власти принли представители национального фронта, которые выступают против иммиграции. Журналиста интересовало, почему жители которые всегда голосовали за социалистов, поменяли свое мнение и отдали голоса нац.фронту. Француженка проголосовавщая в день выборов, против социалистов обьясняет, что она мать одиночка, безработная живет с дочкой одна, её доход с учетом выплат от государства около 900 евро, за квартиру она платит около 110 евро, остальная сумма идет на питание, оплата счетов, налоги и т.д. Далее она обьясняет, что рядом с ней в общежитии живут, как она выразилась « косовары », это так иногда называют иностранцев иммигрантов из-за событий в Югославии, которые получают государственную помощь и лучше живут чем она, одиваются хороши и имеют мащины. Журналист постучался к одному из таких « косоваров » и спросил на что они живут и какие у них доходы. На самом деле, это оказалась армянская семья, которые представились как беженцы, у которых на иждевении двое детей и получают они всего — 450 евро пособий от государства, но при этом у них, бесплатное медобслуживание и приобретение медикаментов, а также продовольственные пайки от общественных организаций. Французы очень доброжелательные люди, всегда готовы во всём помочь, на подобные факты среагировали резко и даже на выборах проголосавали негатино, значит здесь что не так. Они видят, что их жизнь не улучщается из-за роста безработицы, из-за перекосов в функционировании системы социального обеспечения и порой несовсем продуманные действия со стороны отдельных иммигрантов, могут спровоцировать такие высказывания.
Когда ингушские семьи встечаются, очень часто они говорят об осноных проблемах : сохранение ингушского языка, одиночество, отсутствие мотивации, скандалы в семье, разводы. Теряется авторитет в семье.Поэтому здесь нужно говорить с людьми. А кто с ними будет говорить, разве у нас есть организованные структуры по работе с диаспорами ? Мы живем в совершенно иных формациях и в отношениях между собой. Если смотреть по территории проживания, а выбор места жительства, семьёй в большинстве случаев, определяется по наличию работы, то мы раскинуты практически по всей Франции. Если взять регион, а во Франции их 22, и в каждом регионе проживают от 20 семей и больше, а в таких городах как Париж, Ницца и Страсбург их могут быть сотни. В силу нашей специфики, в одном регионе могут проживать семьи из разных сел и городов Ингушетии, разных тейпов, то можно заметить что каждая семья здесь живет по своим понятиям. Поэтому говорить о той системе функционирования ингушского сообщества, которая существует у нас в республике и о её переносе на почву другого государства, то здесь необходимо основательно подумать как это сделать. Сегодня, мы живем в совершенно другом мире, отличном от того, каким он был еще 20 лет тому назад. Благодаря интернету, скайру и другим видам связи мы можем, находясь вдали от нашей республики, вживую общаемся со своими родственниками, друзьями в любой точке мира.
Государство не может все предусмотреть для иммигранта и если иммигрант поподает в сложную жизненую ситуацию на помощь ему приходят земляки.
Когда мы говорим о диаспоре за рубежом, надо начинать с того что у нас нет представительства в « титульном французском обществе ». Есть ключевые сферы и мы там не предоставлены. Кого я имею в виду ? Речь идет о людях, у которых можно получить качественную консультацию по всем сферам жизнедеятельности в стране пребывания :
1. адвокаты — у нас нет;
2. специализированные врачи, у нас есть два врача которые действительно работают по специальности : « врач » — « доктор по французски» во Франции и один в Бельгии. Есть также кто работает в медицине на уровне ассистента врача и работают на медаппаратах, это важный прогресс, с учетом того, что люди приехали не зная французский язык.
3. Преподавательский состав в университетах, это очень сложная тема, чтобы стать профессором университета надо пройти 4 этапа : первый защитить докторскую диссертацию (докторская диссертация во Франции это тоже самое что кандидатская диссертация в России, разница в том, что во Франции диссертация пишется минимум 450 страниц, в России кандидатская пишется на 180 -250 страницах). В России мы пишем также докторскую диссертацию, но во Франции это делать не надо.
Второй этап : постдосторская работа делается для углубленного изучения выбранной темы для исследования, лаборатория при университете заключает договор найма с предендентом на год с пособием 1300 евро. Далее, соискатель ученной степени doctorat « доктора » так он именуется со дня защиты диссертации, записывается в квалифицированный лист в Национальном совете университетов Франции и ждет утверждения. Совет ему присваивает квалифицированное звание maître de conférences (в России это титул называется — старший преподователь).
Третий этап : получить национальный диплом « Habilitation à Diriger des Recherches (HDR) » что означает « наделение правами руководить исследованиями », то есть ст.преподователь может вести аспирантов докторантов по подготовке кандидатской диссертации.
Четвертый этап : получить звание профессора университетов, для этого ст.преподоателю надо проработать 5 лет в этом звании и иметь диплом на разрешение вести аспирантов, у него есть возможность быть кандидатом для избрания на пост профессора.
Во Франции, есть только один человек который прошел первый и второй этапы, имеет французскую степень doctorat « доктора » и maître de conférences (старший преподователь) это высокий уровень достижения для людей приехавших во Францию и сумевших достичь такого признания и это надо ценить.
Студенты и медицинские работники также проходят этот путь. По нашим данным, у нас два студента сташекурсника учатся на медицинском факультете и если б они связали свою учебу с исследованиями и смогли достичь звания « Professeur des universités – praticien hospitalier (PU-PH) » это когда практикующий врач работает в крупной больнице, принимеет пациентов и одновременно является профессором или ст.преподователем ведет научно-исследовательскую работу. К людям достигшим такого звания как практикующий профессор здесь особое уважительное отношение, а для республики это дало бы возможность обмениваться научными достижениями, пройти общирную практику и этот опыт и знания перенести в Ингушетию. Я все это подробно описываю, потому что у нас, уже есть студенческая молодежь, которая заканчивает высшие учебные заведения в Европе в этом году и чтобы они подумали об науке на перспективу.
4. Государственные служащие, административные работники местных муниципалитетов и городов, депутатский корпус на местном уровне. Здесь речь идет о людях, которые в соответствии о законом о гос. службы прошли конкурс, имеют классный чин и т.д. Во Франции пока имеется три человека, два в городском муниципалитете и один в нацональной библиотеке. Районных и городских депутатов нет, это очень трудная позиция, для этого надо быть гражданином страны проживания, вступить в партию, показать себя активистом и т.д. В Бельгии это возможно, потому что здесь разрешили не гражданам Бельгии, участвовать в муниципальных выборах, и когда русскоговорящие обьединяются и голосуют за своего кандидата то успех ему гарантирован. Насколько мне известно, в Бельгии, уже так избрали 3 русскоговорящих городских депутатов в разных регионах страны.
Во Франции все данные начиная со среднего образования « Бак », приобретение диплома о высшем образовании, поступление в школу аспирантов « докторантов » опубликованы в интернете, поэтому здесь не возникают вопросы к подлиности документа об образовании или участие кандидата в конкурсе на работу в университет и т.д..
Куда нужно ориентировать нашу студенческую молодежь
Руководитель Северной Осетии в связи поднятой темой о наследии скифского искусства из музеев Крыма напомнил, что осетины «не могут оставаться безучастными наблюдателями», поскольку скифское происхождение аланов-осетин установлено европейской наукой. И он абсолютно прав, в том что европейская наука действительно занимается изучением осетин. Например, департамент русистики Государственного института восточных языков и культур в Париже изучает исторические процессы, культуру и языки следующих народов : белоруссы, эвенки, осетины, татары, чукчи и якуты и всё. Вот почему нам необходимо ориентироать нашу студенческую молодежь на узучение нашей истории в известных центрах Европы как ИНАЛКО, Сорбонна -Париж 4 или Свободный университет Бельгии, где предметно изучают кавказкие народы. Кто это может сделать ? Выпускники лицеев во Франции, имеющие склоности к этой тематике, выпускники филологических и исторических факультетов из Ингушетии, но владеющие достаточным уровнем французского языка, здесь есть два пути : первое напрямую идти для поступления в школу докторантов (по русски аспиранты), искать директора диссертации (научного руководителя), который захочет взяться руководить диссертационным исследованием в течение 3 лет. Второй путь на совместную работу когда есть российский научный руководитель и французский руководитель с защитой во Франции или в Бельгии. Здесь мне хотелось выделить научную деятельность Парчиевой Пары в Париже. Как известно Пара Парчиева и Француаз Герин (Françoise Guérin) выпустили книгу на французском языке parlons Tchétchène – Ingouche «Поговорим по-чеченски и по-ингушски» в Париже. Француаз Герин в своей статье описывает, что она, как аспирантка Сорбонны была в Назрани, в 1997 году, где знакомилась с ингушами чтобы понять нашу культуру и язык. Почему я об этом пишу, потому что, когда сам ингуш говорот о себе — это звучит естественно, но когда это пишет представитель другого государства, другой нации- это звучит совершенно по другому. Поэтому, то что рассказала Парчиева Пара Француазе о нас ингушах, о нашем языке и культуре, затем это переросло в целое научное издание. В 1998 году Француаз в университете Париж 5-Сорбонна защищает докторскую (кандидатскую по нашему статусу) диссертацию на тему : « ингушское описание : говорим о центре северного Кавказа ». Далее, появляются ряд научных статей чисто об ингушах на французском и английком языке в Швейцарии, в Канаде и во Франции, где она описывает нашу лингви́стику (языкозна́ние, языкове́дение). И наконец, в 2012 году, представив новый научный труд на тему, о сравнении кавказких языков, получает разрешение жюри на ведение аспирантов (докторантов) по написанию кандидатских диссертаций. Если учесть, что Француаз Герин специалист по северокавказким языкам- старший преподователь Сорбонны и как директор (научный руководитель) по написанию кандидатской работы может выбрать себе несколько аспирантов (докторантов) из Франции по тематике, которую она хорошо знает, то вот конкреный случай для ингушских студентов, кто заканчивает гуманитарный факультет университета. Выйти на междунродную арену это еще мало, надо поставить качественный научный материал для изучения студентами, исследователями и преподователями из научных центров и университетов Европы, которые могли бы потом использовать этот материал для своих исследовательских работ и научных статей. Таким образом, например, формируется тематика для школ аспирантов при университетах.

Боков Иса – кандидат экономических наук, региональный Фонд « Ингушское наследие », Малгобек

______________________________________
[1] Жорж Дюмезиль (Georges Dumezil) (1898–1986), крупнейший ученый Франции в области гуманитарных наук. В Европе его хорошо знают и высоко ценят и как кавказоведа, и как исследователя религии, мифологии и эпоса. Ж. Дюмезиль член Францу́зской акаде́мии по соверщенствованю французского языка. (Большой Энциклопедический словарь. 2000).
[2] Куриев Муртаза Муссиевич (26.11.1882, Назрань. Терская область – до 17.09.1952, Мюнхен). Окончил Тифлисское военное училище. Участник русско-японской и Первой мировой войны Полковник. Во время Гражданской войны занимал пост командира Ингушского полка.В 1920 г. эмигрировал в Константинополь, с 1921 г. жил во Франции, занимался предпринимательской деятельностью (промышленник). Журнал «Архивы и общество», №22, 2012г.
[3] Магомед Джабагиев (1876 – 1937) Окончил Владикавказское реальное училище и Рижский политехнический институт. В 1912-1917гг. он являлся коллежским советником, занимал должность главного агронома Донской, Кубанской и Терской областей. Он входил вместе с младшим братом Висангиреем Джабагиевым в ЦК Союза объединенных горцев Кавказа, созданного в мае 1917 года на I съезде горских народов во Владикавказе. После провозглашения Горской республики, Магомед занимал пост Председателя Ингушского Национального Совета. В эмиграции Магомед жил сначала в Марселе, потом в Париже.
[4] Джемалдин Албогачиев — журналист, представитель первой, послереволюционной, эмиграции. Автор статьи на французском языке «Из истории возникновения Горской Республики», опубликованная в газете «Стамбул» в мае 1919 года,

0

6

Во Франции быть мусульманином стало сложнее
02 мая 2014, 10:29

Самир Насри

Французский футболист международного уровня Самир Насри, выступающий за английский клуб Манчестер Сити, высказал свою обеспокоенность по поводу положения мусульманской общины Франции и дискриминации религиозного меньшинства со стороны государства.

26-летний футболист-мусульманин осудил подъем расистских настроений и исламофобии во Франции и отметил, что французский народ занял враждебную позицию по отношению к мусульманам.

«В настоящее время во Франции стало сложнее быть мусульманином. За последние 3 или 4 года люди из мусульманской общины чувствуют по отношению к себе незаслуженный негатив. Теперь все стали праворадикалами», - посетовал Насри, цитирует MoroccoWorldNews.

Игрок алжирского происхождения с тревогой констатировал изменение менталитета французского населения. – «Становится немного страшно. 10 или 15 лет назад все было иначе. Но теперь менталитет Франции изменился».

«Франция сильно изменилась, и мне это не нравится. Я люблю Англию и Лондон, и мне здесь очень нравится. С этими местами я теперь связываю свое будущее».

http://www.islamnews.ru/news-145749.html

0

7

0

8

Нет, я точно не Шарли Эбдо. Я как-то смутно почувствовала это почти сразу после того, как узнала об ужасной драме в Париже. При этом я без всяких сомнений и колебаний не приемлю убийств одних людей другими из-за того, что они нарисовали что-то такое, что кому-то не понравилось. И вообще – против убийств. Но я не Шарли Эбдо. С этим я точно определилась после того, как воочию увидела самые "талантливые" карикатуры французов в их журнале. Вы их лицезрели? Скорее всего, нет. А зря – это вполне поможет разрешить мучительный вопрос и понять, что это за "ценности", за которые вышли миллионы французов и европейцев.
Так как "Росбалт" не собирается перепечатывать эти карикатуры, попробую, преодолевая рвотный рефлекс, просто описать пару-тройку словесно. Вот одна из самых популярных: пророк Мухаммед поставлен, пардон, раком, полубоком, подробно прорисованы свисающие гениталии, а на его заднице прилеплена пятиконечная звезда. Или вот еще: обнаженный пророк лежит на земле, а над его анусом работает кинокамера. Надпись гласит что-то в том духе, что создается всемирный фильм о мусульманах. А вот из этой же серии – только про христиан: Бог-сын стоя, простите, сношает Бога-отца, а его — Дух Святой в виде глаза в треугольнике.
Такой вот "талантливой" похабщиной, цинизмом, безграничной наглостью и хамством набиты все выпуски журнала "Шарли Эбдо". И это, уверяют нас, европейские ценности? За такую свободу слова мы должны бороться и гордо, непримиримо и с вызовом отождествлять себя — "Я Шарли Эбдо"?
Кажется, во всей Франции нашелся всего лишь один умный и мужественный человек – герцог Анжуйский, который не побоялся на фоне всеобщего помрачения подобными "ценностями" сказать о них правду. Но, в отличие от маршей с картинками "Я Шарли Эбдо", его мнению, пронизанному лейтмотивом "Я не Шарли", мировые средства массовой информации внимания не уделили. Поэтому я хочу привести его слова здесь.
"Я пойду, — заявил герцог Анжуйский, — против эмоционального течения и отделю себя от движения "Я Шарли". Нет, я не "Шарли"… Charlie Hebdo является обычной бумажкой, презирающей любое мнение, кроме своего собственного, которая под прикрытием свободы выражения мнений позволяет всем совершать провокационные действия. Charlie Hebdo является агрессивной газетой, которая создает ненависть между религиями через якобы юмор. Charlie Hebdo является образом европейского атеистического общества, создающим обиду и врагов вместо уважения и братства между народами и людьми, независимо от их различий, расы, цвета кожи, религии. Так что я отказываюсь принимать участие в "республиканском священном союзе" про-Шарли, потому что я просто не понимаю, что я должен защищать".
При этом герцог заверил: "Я не проявляю неуважения или непочтительности и не хочу обижать память погибших рисовальщиков. Нет слов, чтобы высказать ужас нападения, произошедшего на редакцию газеты. Я осуждаю этот варварский акт и выражаю свои глубочайшие соболезнования родным и близким покойных. Я осуждаю эту попытку национального единства и лицемерие граждан, которые никогда не читали эту юмористическую еженедельную газету. Почтить память жертв, да".
Наверное, оттого что эту невероятную крамолу на фоне разгоревшейся истерии о защите (вы подумайте только!) свободы слова произнес герцог Анжуйский, ему за это ничего, как говорится, не было. Но вот против другого его соплеменника, комика Дьедонне Мбала-Мбала, принявшего участие в шествии и оставившего затем на своей странице в Фейсбуке сообщение о том, что он "сегодня вечером чувствует себя Шарли Кулибали", французская прокуратура мгновенно приняла решение о расследовании.
Поясню: имя одного из напавших на магазин кошерных продуктов — Амеди Кулибали — комик соединил в своей записи воедино с названием журнала. Дьедонне Мбала-Мбала – французский артист камерунского происхождения. Его выступления не раз срывались или прерывались из-за протестов борцов с антисемитизмом. А власть обвиняла его в разжигании национальной розни и применяла закон, штрафуя неоднократно. И, видимо, это было правильно.
Его арест по горячим следам событий вполне можно понять: ведь он своим высказыванием, с одной стороны, вроде и сочувствует погибшим, а с другой – выражает понимание поступков убийцы, тем самым поддерживая терроризм, возмущая этим миллионы.
Однако почему так избирательно? Ведь Франция декларирует равенство всех перед законом? Почему, возникает резонный вопрос у каждого непредвзятого, здравомыслящего и не пораженного чувством исключительности человека, власть не применила эти же законы за очевидное разжигание межнациональной розни против заигравшегося журнала? Или там полагают, что мусульманский пророк в непотребном виде или занятые сексом христианские Бог-отец, Сын и Святой Дух способствуют миру в обществе, взаимопониманию и полной гармонии?
Уверена: во многом вина за то, что случилось, лежит на правоохранительных органах тех стран Европы, где подобное надругательство над святынями миллионов людей не только возможно, но и охраняется этими же органами. Если бы к сатирическому изданию, практикующему подобную похабщину десятилетиями, применили тот же закон, который не раз вменяли, например, комику Дьедонне Мбала-Мбала, то его сотрудники, видимо, остались живы.
Впрочем, интересная деталь: в 2008 году в "Шарли Эбдо" случился громкий скандал. На журнал в суд подал… его сотрудник, почти 80-летний мэтр французской сатиры Синэ, обвинив издание в нарушении свободы слова. Главный редактор, увидев карикатуру, был немало взбешен, назвав ее "мелочной и лживой" и потребовав, чтобы карикатурист отрекся от нее. Реакция Синэ была такой же бурной: "Скорее я отрежу себе яйца!" — заявил мэтр. Все органы все же остались при нем, но из журнала он был благополучно выброшен – его обвинили в антисемитизме.
Да, а решение главного редактора поддержали Международная лига против расизма и антисемитизма и еврейские организации страны. Министр культуры Франции Кристин Альбанель таким решением тоже осталась довольна.
У меня, кстати, есть и личный печальный опыт со свободой слова во Франции, которую на днях так истово защищали миллионы ее жителей. Некоторое время назад ко мне обратилось одно французское издательство с предложением о переводе моей документальной книги "Чернобыль. Запрещенная правда". В ней, среди прочего, я рассказываю и о французском антиядерном движении, об антиядерных акциях, притеснении "зеленых" активистов властями. Каково же было мое изумление, когда после перевода книги мне позвонила мой литературный агент и сказала, что в издательстве меня просят снять около десяти страниц – именно тех, где я пишу о ядерной энергетике Франции. Мол, если я не сниму, то книга не выйдет, во Франции, где на АЭС вырабатывается львиная доля электроэнергии, ядерная тема – табу.
Замечу, что книга эта вышла без купюр в Германии, Великобритании, США, Японии и т.д. Видимо, в разных европейских и иных странах тоже по-разному понимают свободу слова. (В российском издательстве, кстати, никто и не заикнулся даже о каком-то купировании текста, где немало достается отечественным ядерщикам.)
Я, несомненно, за свободу слова, и в свое время немало сделала для того, чтобы она, наконец, появилась в СССР и в России. Однако я абсолютно против такой "свободы" слова, которую десятилетиями практиковал журнал "Шарли Эбдо". Жаль, что власть и лидеры некоторых стран, вместо того чтобы, осудив убийство, исламских радикалов и выразив общественную солидарность, дать оценку также и провокационной "журналистике", — пошли по пути нагнетания межрелигиозных страстей и ложного понимания свободы слова. Как можно не понимать, что выход нового журнала "Шарли Эбдо" с карикатурами на пророка Мухаммеда – это, по крайней мере, неумно. Я уже не говорю про пресловутую западную толерантность и обычное человеческое уважение чужих святынь.
Неужели и вправду, демонстративно выпуская пятимиллионным тиражом (!) новую порцию карикатурных оскорблений в адрес уже и так оплеванного и униженного мусульманского пророка, западное сообщество полагает, что это и есть свобода слова? Видимо, прав был бывший германский канцлер Гельмут Коль, когда недавно в одном из интервью заметил, что за последние десятилетия европейские лидеры совсем измельчали – в смысле интеллекта. Сегодня, соглашаясь с методами общежития по "Шарли Эбдо", поддерживая, как говорит герцог Анжуйский, "под прикрытием свободы выражения мнений… провокационные действия Charlie Hebdo", являющейся "агрессивной газетой, которая создает ненависть между религиями…, обиду и врагов вместо уважения и братства между народами и людьми", они собственными руками поджигают свой дом.
Впрочем, возможно, кому-то именно это и надо?
Алла Ярошинская
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/blogs/2015/01/15/1356954.html

0

9

"Платок, хирургия, худоба. Мы действительно свободные женщины?"
Министр по делам семьи и правам женщин Франции Лоранс Россиньоль спровоцировала несколько дней назад полемику в связи с заявлениями по поводу исламского платка, пишет Стефано Монтефьори в Corriere della Sera. "Есть женщины, которые выбирают это. Такими были американские негры, которые предпочитали рабство", - сказала госпожа министр. Позже она была вынуждена признать "ошибку в формулировке", но подтвердила суть своей мысли, сообщает корреспондент.

"Принцип светскости во Франции был принят в 1905 году. Он предусматривает отделение церкви от государства. Исламский дресс-код не был приоритетом для законодателей того времени. С 2004 года религиозные знаки были запрещены в школах, чтобы уберечь детей от столкновений на межрелигиозной почве. В общественных местах запрещено ношение одежды, скрывающей лицо. А так, каждый может одеваться как захочет", - говорит Россиньоль.

Отвечая на вопрос о том, является ли идея ношения платка женщинами добровольной, Лоранс сказала: "Мы свободны? Некоторые скрывают тело, руки, лицо; другие подвергают себя болезненным эстетическим операциям, морят себя голодом, чтобы быть похожими на модели с обложки журнала, которые не существуют в действительности. Свободный выбор в обществе, группе, семье, которые создают кодексы и на основе соблюдения этих кодексов отвергают или принимают индивидуумов, - понятие относительное".

Исламский платок - это признак поддержки политического ислама? - задал вопрос корреспондент. "Давайте проясним, мы говорим об исламской одежде, не только о головном платке, - уточнила его собеседница. - Я уже говорила о давлении со стороны группы. В то же время существует политический ислам, который поддерживает проект создания общества, ценности которого не являются моими, в рядах которого есть и воинствующие активисты".

"Республика предусматривает обязанности, но и права: мусульмане во Франции должны во всей полноте пользоваться такой ценностью, как равенство между мужчиной и женщиной. Это им угрожают экстремисты, которые хотят изолировать их от общества", - отметила министр.

"Франция гарантирует свободу вероисповедания и свободу мнения. Это позволяет мне говорить, что "коллекции целомудренной моды", скрывающей кожу и формы женщины, как раз способствуют привлечению внимания к женскому телу, его сексуальности. (...) Мой долг - гарантировать женщинам условия для эмансипации и следить за угрозами обратного развития. Когда рынок продвигает одежду, которую модельеры называют "целомудренной", мой долг бить тревогу от лица всех женщин, которые хотят продолжать одеваться на свой вкус без того, чтобы их осуждали за "бесстыдство", - заявляет министр Франции по делам женщин.

Источник: Corriere della Sera
http://www.inopressa.ru/article/08Apr20 … woman.html



Туристки в Иране объявили войну хиджабу

http://ichef-1.bbci.co.uk/news/ws/660/amz/worldservice/live/assets/images/2016/04/09/160409164153_iran1_624x351_mystealthyfreedom_nocredit.jpg

Многие женщины-туристки, посещающие Иран, в знак солидарности с женщинами Ирана фотографируются без головного убора и помещают свои фото в сети

Ношение хиджаба для женщин в Иране является обязательным. Однако против этого закона решили восстать пользователи "Фейсбука", начавшие кампанию с призывом ко всем туристкам, решившим посетить Иран, сфотографироваться там без головного убора и выложить эти фотографии в сеть.
Организатором кампании выступило онлайн-движение My Stealthy Freedom ("Моя тайная свобода"), которое в прошлом уже устраивало подобные акты неповиновения. Кампания началась два года назад, и за это время в сети появились десятки фотографий иранских женщин, которые, рискуя арестом, снялись на людях без хиджаба.

Поводом же для последней кампании послужил инцидент с членами экипажа французских авиалиний.
Когда было объявлено, что авиакомпания через восемь лет перерыва возобновит полеты в Тегеран, несколько девушек потребовали снять их с этого маршрута в знак протеста против внутреннего распоряжения, предписывавшего им надевать хиджаб по прибытии в столицу Ирана.
В итоге эти сотрудницы авиакомпании выиграли юридическую битву. В понедельник авиакомпания Air France объявила, что разрешит девушкам перейти на другие маршруты, если они не захотят летать в Иран.

Тем не менее, чтобы придать этой проблеме огласку, активисты кампании My Stealthy Freedom призвали всех иностранных туристок, желающих посетить Иран, сфотографироваться там без головного убора и прислать свои фото, что многие и сделали. Пользователи сети уже десятки тысяч раз растиражировали эти снимки.

http://ichef-1.bbci.co.uk/news/ws/624/amz/worldservice/live/assets/images/2016/04/09/160409164354_iran2_624x351_mystealthyfreedom_nocredit.jpg

http://ichef-1.bbci.co.uk/news/ws/624/amz/worldservice/live/assets/images/2016/04/09/160409164438_iran3_624x351_mystealthyfreedom_nocredit.jpg

http://ichef.bbci.co.uk/news/ws/624/amz/worldservice/live/assets/images/2016/04/09/160409164519_iran4_624x351_mystealthyfreedom_nocredit.jpg

Вместе с фотографиями девушки отправляли послания солидарности с женщинами Ирана. "Ваше правительство хочет принизить вас во имя Аллаха. Они хотят, чтобы вас не было слышно, однако вам есть что сказать!", - гласит одно из таких посланий. "Как жаль, что не только эти прекрасные люди, но и мы, туристки, обязаны носить эти хиджабы. Меня ужасно раздражает такой запрет на самовыражение", - говорится в другой подписи к фото.

Еще одна девушка разместила в соцсетях свою фотографию с подписью "Иран прекрасен, а иранские люди – замечательные. Они так гостеприимны и жаждут свободы и мира. Необходимость носить хиджаб вызвала у меня отвратительное ощущение рабства. Я не могла ощущать свободу, что ужасно. В моей жизни это были лишь 22 дня, но вы вынуждены носить это постоянно!"

Между тем организатор кампании My Stealthy Freedom Масих Алинежад подтвердил, что все женщины, фотографии которых опубликованы в соцсетях, благополучно покинули пределы Ирана.

http://www.bbc.com/russian/society/2016 … t_pictures

0

10

Загадочное убийство чеченца во Франции. Париж отказывается сообщать версии, имена и мотивы

Российские СМИ связывают данное нападение с недавними беспорядками на Чемпионате Европы
Азамат Дадаев

http://onkavkaz.com/upload/000/u1/263/508c724e.jpg

Французская полиция никак пока не может объяснить произошедшее накануне убийство чеченца в городе Тулуза и не дает информации Москве. Однако российские СМИ пытаются связать это нападение с игрой российских футболистов в этом городе.

Оперативные данные

Информация на этот момент скудная и противоречивая. «По предварительной информации, несколько человек гуляли в криминогенном квартале Тулузы. Проезжающие на мотоцикле открыли по ним огонь. Один убит, второй тяжело ранен.

Фамилии у них чеченские, как сообщила полиция, но наличие российского гражданства пока не подтверждено», — рассказал отечественным СМИ пресс-атташе посольства России во Франции Сергей Паринов.

http://onkavkaz.com/upload/000/u1/263/a1a227b4.jpg

Мужчины не состояли на консульском учете, «однако это не абсолютный показатель», отметил пресс-атташе. По его словам, они могли быть как гражданами России, так и натурализованными французами. Он добавил, что российские дипломаты находятся на связи с французской полицией.

Согласно информации от французской полиции, вечером 21 июня в Тулузе в районе Бельфонтэн был застрелен мужчина чеченского происхождения, еще один был ранен. По данным полиции, огонь по ним открыл человек, проезжавший мимо на скутере.

Версия о футбольной мести

При этом российские СМИ упирают на то, что днем ранее в Тулузе проходил решающий матч Россия-Уэльс в рамках Чемпионата Европы по футболу. Российские футболисты проиграли с результатом 0:3.

После этой игры со стадиона госпитализировали поклонника сборной Уэльса. И буквально на следующий день после этой игры в том же городе была расстреляна группа выходцев из России, один из которых оказался чеченцем.

Французские СМИ не знают точно его гражданство, поэтому указывают, что этом был мужчина "российского происхождения". Бригада врачей пыталась оказать ему экстренную помощь, но мужчина скончался до приезда в больницу.

По данным СМИ, во время стрельбы был ранен еще один мужчина. Пока ни возраст, ни гражданство раненного спутника чеченца журналистами пока не сообщаются. Известно лишь, что угрозы для его жизни нет.

Секретность в интересах следствия

Более того, до сих пор не уточнено наличие российского гражданства у обоих жертв нападения мужчин — погибшего и раненого. Об этом также сообщает пресс-атташе посольства России во Франции Сергей Паринов.

В настоящее время по факту стрельбы юридическая полиция начала следствие. Российское посольство во Франции пытается получить у французских властей дополнительную информацию о пострадавших лицах.

«Наши дипломаты находятся на связи с французской полицией. В интересах следствия более подробной информации французская сторона пока не дает», — добавил представитель российской дипмиссии во Франции.

Стоит также напомнить о напряжении отношений между министерствами иностранных дел Франции и России из-за недавних массовых беспорядков, устроенных во Франции российскими и британскими болельщиками.

http://onkavkaz.com/news/1094-zagadochn … otivy.html

0

11

Корсиканские сепаратисты угрожают ИГИЛ

Корсиканские сепаратисты из организации "Фронт национального освобождения Корсики 22 октября" (FLNC) пригрозили террористической организации "Исламское государство" (запрещена в РФ. - Прим. ред.) местью в случае совершения теракта на Корсике, сообщает немецкий журнал Der Spiegel.

"Вы должны знать, что любое нападение на наш народ повлечет за собой решительный и лишенный всяких сантиментов ответ", - говорится в заявлении организации, опубликованном в местной газете Corse Matin.

Помимо этого, FLNC подверг жесткой критике участие Франции в военных операциях за рубежом и обратился к мусульманам. По мнению организации, власти Франции должны прекратить "читать всему миру мораль о демократии". "Только так Франции удастся избежать того, что конфликты, которые она сеет по всему миру, вернутся на ее же землю бумерангом".

Проживающие на острове мусульмане, в свою очередь, должны "занять определенную позицию и осудить радикальный ислам, а также отказаться от подчеркнуто заметных религиозных жестов и заявлять о подозрительных мусульманах". "Вставайте на нашу сторону и сообщайте нам об опускающихся безработных молодых людях, которые могут быть склонны к радикализации", - призывают сепаратисты.

В последнее время на острове имели место трения между корсиканцами и мусульманскими иммигрантами, пишет автор статьи. Так, в декабре прошлого года в столице Корсики - Аяччо - прошли антиарабские погромы. Причиной послужили действия группы выходцев из Северной Африки, устроивших пожар в одном из районов города для того, чтобы заманить спасателей в ловушку и напасть на них.

Источник: Der Spiegel
http://www.inopressa.ru/article/29jul20 … _isis.html

0

12

Мексиканский наркобарон угрожал, так теперь в тюрьме сидит)

0

13

Ницца: полиция на пляже заставила мусульманку снять часть одежды

http://ichef-1.bbci.co.uk/news/660/cpsprodpb/6E81/production/_90898282_gettyimages-586133282.jpg
Меры безопасности на пляжах Франции этим летом были усилены. Многие рассматривают запрет купальников-буркини в этом же ключе

Вооруженные полицейские на пляже в Ницце применили введенный местным муниципалитетом так называемый "запрет на буркини", заставив находившуюся на пляже мусульманку снять с себя часть верхней одежды.

В интернете появились фотографии с Английской набережной в Ницце, где видно, как лежащую на пляже женщину окружают полицейские, после чего она снимает верхнюю часть своего наряда и остается в майке.

Как видно на снимках, один из полицейских что-то записывает в блокнот. По информации агентства Франс пресс, женщине был выписан штраф за то, что ее одежда "не соответствовала нормам морали и принципам секуляризма".
Сама мусульманка утверждает, что появилась на пляже не в буркини, а в тунике с длинными рукавами.

"Вопрос дня: сколько нужно вооруженных полицейских, чтобы заставить женщину раздеться на пляже?" - так прокомментировал инцидент в "Твиттере" медиа-директор правозащитной организации Human Rights Watch в Европе Эндрю Стролайн.

По словам корреспондента Би-би-си в Париже Хью Скофилда, в постановлениях муниципалитетов, изданных ради запрета буркини, зачастую даже не упоминается этот предмет одежды, а общие фразы о "хороших манерах", "уважении по отношению к публике" и "принципе секуляризма" оставляют простор для самых широких толкований.

Изобретателем буркини называет себя австралийский модельер Ахеда Занетти, которая также придумала и само это название в 2004 году. В многочисленных комментариях для СМИ она подчеркивает, что не придавала своему изобретению религиозный смысл.

"Аплодировали полиции"

Как сообщает газета Guardian, аналогичный инцидент недавно произошел с мусульманкой в Каннах.

Женщина также отрицала, что находилась на пляже в буркини. По ее словам, ее гардероб состоял из хиджаба, леггинсов и туники.

"У меня на голове была классическая повязка, плавать я не собиралась", - пояснила журналистам оштрафованная 34-летняя Сиам.

Как рассказала Guardian одна из свидетельниц сцены в Каннах, другие присутствовавшие на пляже люди аплодировали полиции и кричали "отправляйся домой".

"Сейчас, когда Франция и церкви стали мишенью для террористических нападений, появление на пляже в одежде, нарочито подчеркивающей религиозную принадлежность, может увеличить риск нарушений общественного порядка", - говорится, в частности, в постановлении мэра Канн.

Штраф за нарушение правил в Каннах составляет 38 евро, их срок действия - до 31 августа 2016 года.

По данным правозащитной организации "Коллектив против исламофобии", в последние две недели на французской Ривьере за появление в буркини были оштрафованы 16 женщин.

http://ichef-1.bbci.co.uk/news/624/cpsprodpb/17B74/production/_90904179_034854277-1.jpg
В муниципальных правилах речь идет о хороших манерах и об уважении к публике

При этом, как утверждают активисты, ни одна из оштрафованных мусульманок на самом деле буркини на пляж не надевала.

Руководство Французского совета мусульманской веры (CFCM) выразило озабоченность "направлением, которое принимают дебаты в обществе".

Как заявил президент CFCM Ануар Кбибеш, его "все больше беспокоит стигматизация мусульман во Франции".

Министр внутренних дел страны Бернар Казнев согласился встретиться с представителями Французского совета мусульманской веры.

В 2011 году Франция первой из европейских стран в законодательном порядке запретила ношение паранджи в общественных местах, однако запрет не распространяется на другую мусульманскую одежду.

Так называемый "запрет на буркини" введен в более чем 20 французских муниципалитетах.

http://www.bbc.com/russian/news-37172801

Французы по ходу неадекватные. 192.168

0

14

Я как-то заграницей видел, как мусульманке высказывали свое "фи" из-за того, что она в одежде купается в общем бассейне.

0

15

Армянин пытался протаранить толпу мусульман в Париже

никто не пострадал, пишет газета Parisien, передает РИА Новости.

Автомобиль врезался в стену, после чего водитель был задержан полицией.

По данным издания, задержанный не был пьян и не находился под воздействием наркотиков. Сообщается, что речь идет о мужчине армянского происхождения, который заявил, что хочет "отомстить за "Батаклан и Елисейские поля".
https://onkavkaz.com/blogs/2566-armjani … rizhe.html

0