쿺

Настоящий Ингушский Форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » Республика » Официальная хроника


Официальная хроника

Сообщений 141 страница 160 из 160

141

Swenson написал(а):

Боков это, работает в мэрии Мец сказано. Приглашал на открытие памятника Джабагиеву(или чурта, так и не понял) и также просил учебник сделать для детей на ингушском.

Знаю его, хороший человек

0

142

Сегодня Глава Ингушетии своим Указом освободил Зураба Мальсагова от занимаемой должности
31.03.2015

В Малом зале Администрации Главы Ингушетии сегодня прошло совещание, на котором обсуждались вопросы молодёжной политики и символических памятников. Совещание, в частности, прошло с участием вице-премьера Мадины Гойговой, министров спорта, культуры и образования – Ахмеда Котиева, Марем Газдиевой, Миланы Хасиевой, а также художника-скульптора Арама Авакяна и мецената Юши Газгиреева.

Приступая к обсуждению первого вопроса, Глава республики, обращаясь к председателю комитета по делам молодёжи Зурабу Мальсагову, отметил, что к работа комитета в последнее время вызывала множество нареканий. Юнус-Бек Евкуров указал на недостатки деятельности комитета и его руководителя. По его словам, в запущенном состоянии находится ряд направлений. К примеру, по итогам прошедшего года в республике проведено мало мероприятий для молодёжной аудитории, не велась работа в муниципальных образованиях. По мнению Главы, определив молодёжный актив в каждом населённом пункте, можно было проводить на местах конкурсы и соревнования. «Вы работаете только с теми, от кого может быть личная выгода. А мне и республике нужен совсем другой результат», - сказал Глава и освободил З.Мальсагова от занимаемой должности. Соответствующий Указ Юнус-Бек Евкуров подписал сразу на совещании, и возложил исполнение обязанностей на Рамзана Угурчиева. Перед ним Глава поставил ряд задач и обозначил направления, в которых комитету в первую очередь необходимо активизировать работу.

Далее на совещании Глава республики ознакомился с эскизами, которые разработал скульптор Арам Авакян. Он находится в республике по приглашению мецената Юши Газгиреева, и, в частности, специализируется на работе со скальными породами и камнем. Ряд проектов Юнус-Бек Евкуров утвердил и поручил Мадине Гойговой и Марет Газдиевой обсудить с художником все материально-технические вопросы. Он отметил, что помимо проживания и питания, Арама и его команду необходимо обеспечить строительными материалами, инструментами. Также Глава подчеркнул, что эти заказы художник получит лишь при условии, что он обучит методике наскальных рисунков несколько местных талантливых ребят.


Юнус-Бек Евкуров провёл рабочее совещание с Председателем Правительства Абубакаром Мальсаговым, руководителем Администрации Главы Баширом Хашагульговым и министром здравоохранения Марем Арапхановой. Руководитель региона своим Указом временно возложил исполнение обязанностей первого заместителя Председателя Правительства на Марем Арапханову, и отметил, что должность министра здравоохранения у неё остаётся. По словам Главы, Марем Якубовна хорошо зарекомендовала себя за время работы, но теперь, помимо здравоохранения, она будет заниматься и другими социальными направлениями. В образовании новому вице-премьеру необходимо в первую очередь подготовиться к проведению ЕГЭ, в здравоохранении – ежедневно контролировать ход строительства перинатального центра и других медицинских учреждений, а по линии министерства труда и социального развития – оказывать поддержку социально незащищённым слоям населения.

0

143

В Магасе прошло совещание по вопросам обеспечения беженцев из Чечни жильём в Ингушетии
01.04.2015

Юнус-Бек Евкуров провел совещание с заместителем Руководителя Администрации Главы Ингушетии Магомедом Гогиевым, начальником УФМС по РИ Магомедом Батаевым и министром по внешним связям, национальной политике, печати и информации Русланом Хаутиевым. Магомед Гогиев доложил руководителю субъекта о текущем состоянии дел и представил сведения о работе комиссии по обеспечению беженцев из Чечни жильём в Ингушетии.

По словам Магомеда Гогиева, члены комиссии продолжают проверять учетные дела вынужденных переселенцев из Чеченской республики. Так, на сегодняшний день они выявили еще 23 папки с подложными документами, из сводного списка исключены 280 человек, в результате чего сэкономлено 173 млн рублей. «Мы объясняем таким людям, что они ничего не получат. А после профилактических бесед с так называемыми «очередниками», многие из них сами пишут отказные заявления и забирают свои дела», - сказал он.

Председатель комиссии также добавил, что за отчетный период новым жильем обеспечены 80 семей вынужденных переселенцев, еще 114 квартир в с.п. Яндаре распределят до конца апреля текущего года. «Мы решили провести жеребьевку еще до того, как дома будут готовы к сдаче в эксплуатацию. Те люди, которых сейчас отберет комиссия, будут заранее знать этаж и номер своей квартиры. Это позволит им контролировать качество ремонта в своем жилье», - подчеркнул он.

Глава Ингушетии напомнил о том, что проверять данные переселенцев необходимо совместно с коллегами из Чеченской Республики. Для более эффективной работы он рекомендовал чиновникам выезжать в Чечню и проверять по обозначенным адресам жили ли там конкретные люди или нет.

0

144

Ко дню республики в Ингушетии будут введены в эксплуатацию пять социально значимых объектов
13.04.2015

Пять социально значимых объектов введут в эксплуатацию ко дню республики в Ингушетии. Среди них комбинат детского питания в с.п. Али-юрт, поликлиника на 300 посещений в м.о. Альтиево, центр культурного развития в г. Магас и первый восемнадцатиэтажный дом, построенный по программе «Доступное жилье». Об этом стало известно в ходе рабочей встречи Юнус-Бека Евкурова с первым заместителем премьер-министра Правительства Хасаном Чахкиевым, руководителем Дирекции ФЦП «СЭР РИ на 2010-2016 годы» М. Бековым, руководителем Минстроя М.Буружевым и помощником - советником М.Арапхановым.

По словам М.Бекова работы на стройплощадках ведутся усиленными темпами, а техническое оснащение на некоторых объектах завершится к концу апреля. Глава региона поручил вице-премьеру Х.Чахкиеву в ближайшее время представить кандидатуру на должность директора комбината по производству детского питания. По мнению Юнус-Бека Евкурова, будущий руководитель должен быть не только высококвалифицированным специалистом, но и обладать хорошими организаторскими способностями. Первую продукцию комбината планируют выпустить в начале мая текущего года. Глава Ингушетии призвал участников встречи тщательно контролировать сроки сдачи объектов, при этом он подчеркнул, что качество строительных работ должно соответствовать всем установленным нормам.

0

145

С учётом активизации использования социальных сетей идеологами, вдохновителями терроризма и экстремизма для воздействия на молодежь и реализации своих преступных намерений, необходимо создать специальную рабочую группу и эффективный механизм противодействия этому негативному явлению, заявил Глава республики в ходе совещания с представителями силовых структур, органов исполнительной власти и научной интеллигенции.

По мнению руководителя региона, вербовка начинается с интернета - именно там идеологи ищут своих потенциальных жертв.

"Если молодой человек идёт на контакт, его обучают, подсказывают, какую литературу необходимо прочитать. Раньше было движение Талибан, затем появилась крупная террористическая организация Аль-Каида. Сейчас так называемое "Исламское государство" вербует террористов через соцсети. Идеологии терроризма нужно поставить надежный заслон, противостоять единым фронтом, активно используя широкие возможности Интернет-ресурсов", - сказал Ю. Евкуров.

По итогам совещания было принято решение создать специальную группу по информационному противодействию идеологии терроризма и экстремизма, в состав которой войдут представители правоохранительных органов, общественные и религиозные деятели.

Глава республики заявил о необходимости в полной мере использовать законные механизмы, возможности СМИ, чтобы вскрывать и разоблачать в общественном мнении способы маскировки истинных целей и стремлений экстремистов, реализуемых под внешне привлекательными лозунгами борьбы за свободу, защиту религиозных ценностей и национальных интересов.

Пресс-служба Главы РИ

0

146

Постановлением Правительства РФ от 20 января 2016 года № 18 вносятся изменения в федеральную целевую программу «Культура России (2012 - 2018 годы)»
Так, на строительство здания Республиканского музея краеведения в г. Магасе в 2017 году из федерального бюджета предусмотрено около 400 млн. рублей. На возведение музея также будет выделено порядка 20 млн. рублей из республиканского бюджета.

0

147

В столице Ингушетии Магасе с дружеским визитом побывали дагестанская и чеченская делегации во главе с Рамазаном Абдулатиповым и Рамзаном Кадыровым.
Ближе к полудню в Магас прибыла представительная делегация из Чеченской Республики во главе с Рамзаном Кадыровым. Главу Чеченской Республики и сопровождавших его представителей регионального Парламента и Правительства на территории Администрации Главы Ингушетии встретили Ю. Евкуров и Р. Абдулатипов. После дружеских рукопожатий и теплого общения лидеры Чечни, Дагестана и Ингушетии сели в одну автомашину - рядом с чеченским коллегой впереди сел Юнус-Бек Евкуров, а Рамазан Абдулатипов разместился на заднем сиденье служебного автомобиля Главы Чечни. Из Магаса они вместе направились в Северную Осетию для участия в церемонии прощания с Главой республики Тамерланом Агузаровым.

По окончании траурных мероприятий Ю. Евкуров и Р. Кадыров вернулись в Магас.

Пресс-служба Главы и Правительства РИ

http://s7.uploads.ru/q6nte.jpg
http://s7.uploads.ru/Vu80C.jpg
http://s6.uploads.ru/3xEK8.jpg

0

148

0

149

Правозащитники сообщили о нападении на офис в Ингушетии

http://ichef-1.bbci.co.uk/news/ws/660/amz/worldservice/live/assets/images/2016/03/09/160309193619_ingushetiya_cctv_624x351_thejointmobilegroupinchechnya_nocredit.jpg
На записи с камер видно, что на груди у одного из нападавших - укороченный автомат

Правозащитная организация "Комитет по предотвращению пыток" заявила, что на ее офис в ингушском городе Карабулак напали вооруженные люди в камуфляже и в масках.

Как сообщили Русской службе Би-би-си в организации, к зданию подъехали около 15 человек. Двое из них подошли к офису и разбили окно, а затем залезли внутрь.

В здании сейчас никого нет, и за происходящим правозащитники некоторое время могли наблюдать при помощи наружных камер. Однако к настоящему времени все они уже выведены из строя.

По словам представителей организации, как минимум один из неизвестных людей вооружен пистолетом. На записи с камер, появившихся в соцсетях, на груди еще у одного человека виден укороченный автомат.

Как сообщается на странице правозащитников в "Фейсбуке", о нападении было сообщено министру внутренних дел Ингушетии.

Незадолго до этого стало известно, что неизвестные напали на границе Ингушетии и Чечни на микроавтобус правозащитников. Людей заставили выйти из машины и избили, а некоторых и ограбили. Микроавтобус со всеми их вещами сожгли.

Среди пострадавших оказались в первую очередь журналисты, в том числе иностранные, совершавшие по приглашению правозащитников пресс-тур по территории Чечни и Ингушетии. Тяжелых травм им удалось избежать.

"По предварительным данным, в результате нападения пострадали три человека, все они доставлены в Сунженскую районную больницу, где им оказывается помощь", - сообщил РИА Новости источник в правоохранительных органах Ингушетии.

По словам журналистов, нападавших было около 20 человек, все они тоже были в масках. Они называли пассажиров микроавтобуса террористами.

http://www.bbc.com/russian/news/2016/03 … ingushetia


На машину правозащитников напали на границе Чечни

http://ichef.bbci.co.uk/news/ws/660/amz/worldservice/live/assets/images/2016/03/09/160309171749_grozny_car_burning_624x351_eskovoroda_nocredit.jpg

Неизвестные напали на границе Чечни и Ингушетии на машину правозащитной организации "Комитет по предотвращению пыток" и избили ее пассажиров, среди которых оказались в основном журналисты.

По словам находившегося в машине корреспондента "Медиазоны" Егора Сковороды, нападавших было около 20 человек. Они вытащили из машины всех людей и избили, а саму ее подожгли.

В свою очередь Иван Давыдов, заместитель главного редактора журнала The New Times, корреспондентка которого Александра Елагина тоже была в машине, написал у себя в "Фейсбуке", что избили только мужчин, а женщин трогать не стали.

В нижегородском офисе организации Русской службе Би-би-си пояснили, что журналисты находились в пресс-туре по Чечне и Ингушетии. Их сопровождали несколько сотрудников Комитета по предотвращению пыток, в том числе пресс-секретарь.

В организации говорят, что некоторых пассажиров микроавтобуса не только избили, но и ограбили. В частности, у них отобрали мобильные телефоны. Пострадавшие поехали на обследование. На месте происшествия работает полиция Ингушетии.

Всего в машине ехали восемь человек. По словам Сковороды, помимо них с Елагиной это были несколько водителей, правозащитники и два иностранных журналиста – шведка и норвежец. Журналист утверждает, что шведской коллеге порезали ногу.

Сковорода добавил, что в предыдущие несколько дней правозащитники заметили слежку за своей машиной. По словам журналиста, за ней следовал автомобиль с чеченскими номерами. Официальных комментариев по поводу нападения пока не поступило.

Прошлым летом нападению подвергся офис "Комитета по предотвращению пыток" в Грозном. Люди в масках ворвались в офис и начали его громить. Кроме того, они разбили кувалдами припаркованную снаружи машину. Виновных не нашли.

http://www.bbc.com/russian/news/2016/03 … pp_assault

0

150

http://gdb.rferl.org/84BA7243-56C1-4482-B5E1-72B2C12DCE56_mw1024_s_n.jpg

АУДИО ВЕРСИЯ

Избитых в ночь на четверг по дороге в Чечню журналистов и правозащитников взяли под государственную охрану. В интернете начат сбор средств для одного из пострадавших, Михаила Солунина: в результате нападения он лишился дорогостоящей личной техники. В интервью Радио Свобода Солунин, корреспондент сайта "Медизона" Егор Сковорода и норвежский журналист Остин Виндстад рассказывают страшные подробности случившегося.

Нападение было совершено вечером 9 марта, когда российские и зарубежные журналисты вместе с представителями "Комитета по предотвращению пыток" возвращались из Беслана в Грозный. Они прилетели в чеченскую столицу несколькими днями ранее, поселились в гостинице в комплексе "Грозный-сити" и спокойно работали (хотя слежку за собой заметили с самого начала). Из Грозного журналистов возили в ингушский Карабулак, где находится офис "Сводной мобильной группы" Комитета: его пришлось перенести в соседнюю республику после того, как офис организации в Грозном был разгромлен неизвестными. В среду, 9 марта, несколько человек, с которыми журналисты планировали встретиться и поговорить в Карабулаке, неожиданно отказались от интервью. Образовалось свободное время. И тогда большинство участников этого пресс-тура решили поехать в Беслан, посмотреть мемориал школы №1.

Серьезней всех пострадал норвежский журналист Остин Виндстад. Вот что он рассказал Радио Свобода:

– В какой момент вы поняли, что происходит что-то не то?

– Я понял, что происходит что-то очень серьезное, когда нас остановили и заблокировали машины, и из этих машин выпрыгнули люди с палками и побежали к нам. Они подбежали к машине и стали бить в окна. Я попытался спрятаться вглубь. К тому времени все уже столпились в центре автобуса, так что я остался в хвосте, с левой стороны. А потом один из нападавших проник через соседнее со мной окно, которое он разбил, и стал меня избивать. За ним последовал второй, с правой стороны автобуса.

– Вы пытались с ними разговаривать?

– Я пытался, я сказал им, что я норвежский журналист. На одном из нападавших не было маски, я посмотрел ему прямо в глаза и очень спокойно сказал «Салям алейкум». Но это не произвело на него никакого впечатления, он с еще большим усердием принялся меня бить.

– Что произошло потом? Вас вытащили из автобуса или продолжали бить в автобусе?

Пламя горящего автобуса осветило меня, и я побежал еще быстрее к высокой траве

– Я был все время в автобусе. Они пытались меня вытащить, но я сказал себе, что ни в коем случае не дамся. Эти люди известны тем, что убивали журналистов, адвокатов, убивали людей выстрелом в затылок. И я подумал, вот, теперь настал мой черед. Если бы они вытащили меня из автобуса, то меня бы били уже не два человека, а двадцать. Они бы окружили меня и били бы до тех пор, пока не пристрелили в затылок. Такие мысли были у меня в тот момент. Итак, я сопротивлялся до последнего. Они разорвали мою куртку и свитер, пытаясь вытянуть. И даже рубашку разорвали, так что я сидел полуголый. Я уперся ногой в борт автобуса, и один из них взял что-то типа отвертки и воткнул в мою ногу. Но какой-то дьявол в моей душе говорил: хорошо, я умру, но им придется серьезно поработать перед тем, как они убьют меня. А потом они меня почему-то оставили. И в тот момент я начал думать о жене, о том, что она останется вдовой, она будет абсолютно одна, мы собирались переезжать в новый дом.... Эти мысли придали мне силы. Двоих нападавших на меня в тот момент на несколько секунд не было рядом, и я сам выпрыгнул из автобуса и побежал в сторону поля с высокой травой. Они побежали за мной, но у меня хорошая спортивная тренировка, так что я оказался проворней. Через секунд пять после того, как я выпрыгнул, автобус вспыхнул пламенем, и я понял, что они оставили меня, потому что хотели поджечь меня в автобусе. Я не говорю по-русски, но шведский журналист объяснил мне потом, что после того, как они всех выволокли из автобуса и избили, они сказали, что тот, кто остался в автобусе, заживо сгорит. Но я этого не знал. Думаю, мне надо пойти в церковь и помолиться. Пламя горящего автобуса осветило меня, и я побежал еще быстрее к высокой траве. Я прыгнул в траву, упал и стал ползти зигзагом, потому что я был уверен, что они последуют за мной. Но, с другой стороны, я понимал, что теперь им придется распылить силы, и у меня появится возможность противостоять им по одному. Я взял в руки камни, потому что я не собирался сдаваться без борьбы.

– Когда автобус загорелся, рядом с вами начали останавливаться люди, чтобы помочь?

– Да, на свет горящего автобуса начали останавливаться люди – чеченцы, ингуши. Мы были им очень благодарны. Я был без рубашки, и один человек дал мне свой свитер. Он сам остался без одежды, но свитер дал. Для меня это – настоящие люди Чечни и Ингушетии. Чеченцы и ингуши – это те, кто помог, а не преступные хулиганы и террористы, которые на нас напали. Нападавшие на нас – преступники.

– Как скоро приехали врачи и полиция?

– Очень быстро. У меня есть подготовка в оказании первой медицинской помощи. Когда приехали врачи, я как раз делал из шарфа бандаж Марии, потому что у нее была большая открытая рана. То есть я могу с полным правом сказать, что медицинская помощь, которую нам оказали, была превосходной. И медицинская помощь, и отношение полиции были прекрасными. Нам выдали двоих вооруженных охранников, которые были с нами 24 часа. Так что я исключительно благодарен и полиции, и местным властям в Ингушетии. До конца жизни буду им благодарен.

– Когда вы планировали поездку в Чечню, что вы ожидали увидеть?

–  Мне было интересно, как живут люди, как они могут там жить. Я думал, что люди должны жить в постоянном угнетении, в постоянном страхе, что с ними может случиться самое плохое – их похитят, они исчезнут, их будут пытать. А мы все знаем, что все эти криминальные группы, как та, которая напала на нас, находится под покровительством властей, власти им платят. Так что я ожидал увидеть авторитарное общество, которое управляется страхом.

– И что вы увидели?

–  Я бегло познакомился с тем, как люди живут – в насилии, в угрозах, в терроризме, который спонсируют власти, против мирных людей. То, что произошло со мной, – это пустяк. Я был там только три дня. Я жив, я в относительно хорошем физическом состоянии, я почти здоров. Но как люди, которые живут в этом каждый день? Как они выносят это? Вот об этом я сейчас думаю.

– Вы увидели раздел между нападавшими на вас людьми и властями? Или это один организм?

–  Я знаю, что нападавшие на нас были чеченцами. Номера на машинах были чеченскими. Они знали про нас все, знали нас практически по именам. А эту информацию они могли получить только от властей, которые полностью контролируют республику. Так что по большому счету, на нас напали представители чеченской власти, и напали жестоко. Это случайность, что я жив, это удача, что я выпрыгнул. Но это я говорю о властях Чечни. А власти Ингушетии, напротив, оказали нам всяческую помощь и поддержку. Так что между Чечней и Ингушетией есть огромная разница. Не между чеченцами и ингушами, а между властями двух республик.

– Если бы вам предложили поехать в Чечню еще раз, вы бы поехали?

– Сейчас мне очень сложно ответить на этот вопрос. Но та ситуация, которая сейчас сложилась в республике, не может продолжаться вечно. Когда-нибудь она изменится, и тогда я хочу приехать в Чечню, чтобы увидеть простых людей, понять их жизнь, узнать все о них, о тех, кто помог мне в самую сложную минуту в моей жизни, о том человеке, который отдал мне свой свитер.       

В злополучном автобусе мог быть и корреспондент Радио Свобода Максим Курников, но он по личным причинам вернулся в Грозный на машине на несколько часов раньше остальных и благодаря этому избежал нападения. Сейчас он находится вместе с пострадавшими в МВД Ингушетии. О событиях той страшной ночи Максим расспросил фотожурналиста Михаила Солунина:

Фотограф Михаил Солунин - о нападении на автобус с журналистами и правозащитниками по дороге в Чечню

– Миша, мы с тобой познакомились буквально 3-4 дня назад, и буквально первое, что я услышал от тебя, что ты так беспокоился за технику. У тебя какое-то предчувствие было?

– У меня было предчувствие с самого момента, когда мы в Грозный прилетели, на самом деле.

– Почему?

– Я в Грозном не почувствовал себя как дома, у меня сразу было напряжение. У меня развито вообще очень сильно седьмое чувство. На самом деле, это многим фотографам присуще. Ты чувствуешь, когда можно поднять камеру, а когда нет, когда стоит уже покинуть место съемок.

– Если говорить о моменте еще до того, как все произошло, Грозный – это такой же город, как и любой другой город России? Ты фотографируешь в разных городах России. В Грозном ты так же свободно фотографируешь?

– Я в Грозном не поднял камеру ни разу практически.

– Почему?

– Просто некомфортно. Я не могу это объяснить, это просто внутреннее предостережение. Как будто ты чего-то опасаешься. Такого не ощущаешь в Москве, здесь, в Ингушетии тоже все в порядке. Когда мы приехали в Грозный, сразу чувствовалась какая-то напряженность со стороны людей. Все смотрят косыми взглядами, напряженность на улицах ощущается.

– Давай к тому вечеру перейдем. Как ты понял, что что-то происходит?

– На самом деле, в тот вечер я ничего не подозревал. Слежки не видел. Единственный напряг – когда Остин (Остин Виндстад, норвежский журналист. – РС) вышел на улицу фотографировать заявителей, я подумал, что это фигово, когда перед подъездом комитета (перед офисом Сводной мобильной группы "Комитета по предотвращению пыток" в ингушском Карабулаке, где организация базируется после разгрома ее офиса в Грозном. – РС) происходит какой-то кипеш: "светится" фотограф, кто-то позирует, разговаривает, много людей, автобус стоит, на котором мы ездили тоже, наверное, немало внимания привлекал. Понятно, что об этом офисе все знают, но тут, видимо все вкупе сработало. А когда мы ехали из Осетии, из Беслана, у меня вообще никаких мыслей не было, что что-то произойдет. Мы заехали купить пирогов осетинских, пива купили, думали, что приедем в гостиницу, посмотрим футбол и поедим пирогов. "Челси" с ПСЖ играли. Как, кстати, сыграли?

– Не хочу тебя расстраивать…

– Проиграли? (Смеется.)

– Ну вот, вы едете, все спокойно и...

В эту же секунду начинаются удары сбоку, не в мое окно, а с левой стороны. Мы падаем на пол, пытаемся закрываться, тут же начинает раскачиваться автобус, выбивают стекла в меня, летят палки, крики: "Аллаху акбар!", "Смерть неверным!"

– Ничего не предвещало. Мы ехали, и такое ощущение, что то ли водитель кого-то подрезал, то ли нас подрезали. Я сидел на одиночных сиденьях, справа, и мне не видно было особо. Я вижу, что бежит человек и у него что-то в руках, какая-то палка или дубина. И удар. Удар такой, который выносит стекло. Не лобовое, а боковое стекло водителя. И тут же в эту же секунду начинаются удары сбоку, не в мое окно, а с левой стороны. Мы падаем на пол, пытаемся закрываться, тут же начинает раскачиваться автобус, выбивают стекла в меня, летят палки, крики: "Аллаху акбар!", "Смерть неверным!" – это то, что я слышал, люди в масках, и я в тот момент подумал, что все, "приплыли". Я думал, что уже не увижу своего сына больше. Мне страшно об этом говорить, я переживал больше всего, что свою жену, сына не увижу, родителей. Потому что было очень страшно, эти палки, дубины, крики. И когда нас стали выкидывать, когда я увидел, как двое или трое… ну, они в салон лезли с разных сторон, как пауки такие… и когда Елена-Мария (Елена-Мария Перссон-Лофгрен, журналистка шведского радио. – РС), ее вытаскивали то ли за волосы, то ли за ноги через выломанную дверь автобуса, и она кричала… это ужасно просто.

Елену-Марию вытаскивали то ли за волосы, то ли за ноги через выломанную дверь автобуса, и она кричала… это ужасно просто

Они начали заходить в автобус и выкидывать нас. То ли Антон (Антон Прусаков. – РС) был передо мной, то ли кто-то еще – я не помню в такой суматохе. Я сам встал, потому что я видел, что когда люди не вставали сами, они их активнее били, их просто били со всей силы этими палками сверху. Это были не дубины, не биты, а палки обычные. Битами нас бы забили насмерть просто. Я сам вышел, когда я выходил из автобуса, тут же стали с разных сторон бить палками. Я перевалился через ограждение (отбойник, установленный вдоль трассы. – РС), и там меня стали добивать. Я в сторону отошел. Я лежу, кричу: "Не бейте, я фотограф, я журналист!" – но там это было вообще бесполезно.

И потом то ли я сам скатился ниже по откосу, то ли меня скинули, и мы лежим в этом рве все, и нас бьют ногами, руками, палками. Он мне кричит: "Отдай телефон!" Я прикрываю голову рукой, он ощупывает, и я другой рукой помогаю ему достать телефон, потому что я понимаю, что чем дольше я не даю телефон, тем дольше меня бьют. Сколько по времени нас били – я не знаю. Может быть, пять минут это длилось все. Может быть больше. Ощущение было такое, что это все, конец. Что сейчас просто забьют ногами и если не убьют, то очень сильно покалечат и сделают инвалидом. И тут я слышу, такая вспышка огня, "пу-у-у-ух", и они начинают кричать: "Уходим!", с акцентом. И все. Мы встаем и все вместе смотрим, и просто убегаем все вместе в сторону поля, все вместе бежим. Остин без одежды вообще был.

– А вещи ваши они забрали или сожгли? Твою камеру?

– Не знаю. Либо сгорело, либо забрали. Следователи не нашли ничего. По идее это камера, должны были остаться металл, стекла. Но, возможно, когда тушили пеной, просто по дороге разбросало.

– Следователи говорят, что эксперты каждый камушек подняли в окрестностях и не нашли остатков фототехники.

– Значит забрали. Там паспорт был, ключи от квартиры и техника.

– Ты знаешь наверняка, что тебе начали собирать на технику деньги?

– Да, это очень приятно, на самом деле. Мой друг, один из лучших, Миша Мордасов, запустил это. Он написал 200 тысяч, за что мне, конечно, не очень удобно, потому что какого черта мне кто-то должен собирать 200 тысяч… Если уж хотите, ну, собрали бы сколько-нибудь там, ладно уж… Но мне очень приятно, что так происходит, что люди не остаются в стороне, что в Москве люди на пикеты вышли, в фейсбуке друзья пишут какие-то посты в нашу поддержку, это все очень приятно, – говорит фотограф Михаил Солунин.

После нападения издание "Медиазона", несколько сотрудников которого пострадали в этой истории, объявило о создании профсоюза, задачей которого станет защита профессиональных и трудовых прав журналистов.

Потерпевших и свидетелей по делу о нападении на журналистов на границе Ингушетии и Чечни взяли под государственную защиту. Эту информацию подтвердил один из избитых журналистов, корреспондент издания "Медиазона" Егор Сковорода. По его словам, в ведомстве не уточнили, в чем будет эта защита заключаться, но, если верить уполномоченному по правам человека в Ингушетии Джамбулату Оздоеву, пострадавшим предоставлена круглосуточная охрана. В то же время чеченский коллега Оздоева, Нурди Нухажиев, заявил накануне, что нападение могли инсценировать "ради пиара" сами сотрудники "Комитета по предотвращению пыток".

По словам Егора Сковороды, расследование произошедшего ведется активно, но осложняется тем, что задержать кого-то из подозреваемых на территории Чечни (если выяснится, что они приехали оттуда) практически невозможно:

– Как это все началось?

–  Это было довольно неприятно и неожиданно. Я ехал, сидел в твиттере, задремывал. Темно за окном. А тут – хоп! – резко тормозит. Я думал, что какая-нибудь дурацкая фура резко затормозила. Смотрю – фуры нет. Смотрю, что-то серебрится, автомобиль легковой. Я понимаю, что подрезали. Непонятная ситуация. Потом выскакивают какие-то люди, начинают колошматить окна. Это было не очень приятно.

– Как долго это было?

– Начали бить в районе 19:13. Мы все сгруппировались в центр. Я героически надел на себя капюшон, достал телефон, включил диктофон, начал набирать кому смог. Первый звонок у меня был в 19:14. Я успел совершить пару звонков.

–  Кому ты успел позвонить?

– Я позвонил Марине Дубровиной, адвокату, она была в Грозном. Просто это был последний номер в моем телефоне набранный. Видимо, немного ее ошарашил. Я оглянулся – что и как. Они людей изнутри колошматили палками через окна.

– То есть они просовывали палки?

– Да. Из-за этого были не очень сильные удары. У меня маленькая шишечка на голове. Но приятного мало, когда ты понимаешь, что в глаз могут попасть. Очень не хотелось этого.

– Они не могли проникнуть в машину?

– Да, они вначале не могли открыть дверь. Им водитель не открыл. Насколько я понимаю, они этого требовали от него. И какое-то время они не могли попасть в машину.

– Там автоматическая дверь, тяжелый замок.

– Да. Потом они просто выкинули водителя и кнопку нажали. Выкидывали через открытую дверь уже. Я эти полторы-две минуты оглядывался постоянно. Откуда-то взялся обнаженный норвежец наш, Остин, который что-то кричал на них, пытался с этими людьми разговаривать. У него кровь текла.

– А что он им говорил?

Ощущения были, что убивать нас вряд ли будут, потому что, если бы хотели убить, убили бы сразу

– Я не помню. По-моему, он кричал что-то типа "мы журналисты!" Я думал ему помочь, понял, что это бесполезно. Сунулся обратно звонить. Дальше они начали просто выкидывать людей. Я даже не сопротивлялся. Меня выкинули. У меня было внутреннее ощущение, что в машине, очевидно, бесполезно находиться. Все равно оттуда вытащат. Ощущения были, что убивать нас вряд ли будут, потому что, если бы хотели убить, убили бы сразу. Я не помню, пытался ли я метнуться куда-то в поле или не стал, потому что там уже как бы куча народа лежит, девушки лежат.

– Что значит – лежат?

– В кювете. Вдоль дороги металлический отбойник. Через него перекидываешь, и там дальше кювет – такой метра полтора скос, такая типа придорожная канава. А дальше начинается паханое поле. И как бы туда скидывали людей, не давали им подняться, били их палками. И как-то я даже рыпаться не стал. Не очень понятно, что делать. Они там били по ногам, по рукам очень сильно.

– В какой момент ты понял, что они вас вытаскивают, чтобы поджечь машину?

– Я это понял, когда подожгли машину. Я об этом не думал. У меня не было понимания, зачем вытаскивают. Но было понимание, что, скорее всего, эти люди убивать нас не будут, малолетки.

– А это были малолетки? Как вы это поняли?

– По рожам – им 18–20 лет, максимум 25. Один передо мной бегал с палкой в красной кофте. У него не было маски. У него совершенно детское лицо – ребенок-чеченец, условно говоря. Он безбородый, безусый, без щетины. Такому водку не продадут в магазине.

– Тем более в Чечне.

– Да. К тому же, возможно, такое ощущение, что они кричали ровно то же самое, что кричали, когда поджигали офисы "Мобильной группы" и так далее. Было понятно, что тогда убивать никого не собирались, что это демонстративная акция устрашения.

– Воспитательная такая.

– Да, попугать чуть-чуть, что это вы оборзели – журналистов возите.

– А сколько всего это длилось по времени? Было ли ощущение, что они засекали время, понимали, что у них время ограниченно? Все-таки это происходило на территории Ингушетии, а не на территории Чечни, как в прошлые разы.

– Наверняка. Было видно, что они торопятся. Ваня Жильцов говорит, что один даже крикнул: выкидывай их и скорее поджигай. Этого я не слышал, но было видно, что они почему-то торопятся как можно быстрей людей вытащить. Если бы им нужно было просто кого-то избить, они бы никуда не торопились – побили бы людей в машине и уехали. Они торопились поджечь и свалить. Видимо, опасались, что приедут ингушские менты и мало ли какие вещи будут.

– Когда они уехали, кто вам первый оказал помощь? Как вы поняли, что все закончилось?

– Когда машина загорелась и они уехали, я помню, мы быстренько помогли друг другу подняться и свалить подальше в поле за ближайший холмик. Потому что не очень хотелось, чтобы машина рядом с нами взорвалась. Дальше начали подходить люди. Я немножко выключился, потому что отошел в поле звонить, новости передавать. А вернулся, там уже толпа большая, сотрудники полиции подъехали.

– Они приехали быстро?

– Да, достаточно быстро. Минут пять, может быть, прошло после того, как загорелась машина.

– А были простые люди, которые прибежали на помощь?

– Была куча машин, которая остановилась, которые приходили, не знаю, как бы на помощь. Они больше стояли, ничего особо не делали. Кто-то поглазеть, может быть, кто-то понаблюдать за результатами трудов своих подопечных, наверняка. Кто-то пытался помогать, советовать. Тоже такая немножко растерянная толпа, не очень понимающая, что делать, что произошло. Там темно, непонятно, кто ранен, кто что. Тимур довольно быстро подъехал. Он был по пути.

– Старший комитета? (Тимур Рахматуллин – "старший" Сводной мобильной группы. – РС)

– Да. Собрали всех, кто был по сусекам, чтобы люди не разбрелись. Кого-то в скорую отдали, кто-то сразу поехал с полицейскими. Было видно, что полицейские волнуются, потому что они не понимают, что произошло. Они понимают, что это как-то связано с Чечней. Боялись, что эти люди вернутся и неизвестно что будет. Насколько я понял, им хотелось скорее увезти и самим уехать, по крайней мере, то, что происходило вокруг меня со стороны полицейских.

– Ты ведь работал по очень многим делам и знаешь, как обычно относится Следственный комитет, полиция к происшествиям. Есть ощущение, что по этому делу расследование ведется по-другому, с большим вниманием? Или это обычное дело?

– Я не был в роли потерпевшего, который дает бесконечные объяснения. Очевидно, что это дело сразу завертелось, практически моментально. Я думаю, что еще до того, как мы доехали с сотрудниками полиции в отдел. Пока мы ехали, сотрудники полиции как бы не очень понимали, а дальше быстро заверчивалось. Через пару часов приехал министр МВД Ингушетии. Я думаю, что просто потому, что новости моментально разгорелись. Насколько я понимаю, многих это сильно задело. Очень быстро пошла международная реакция, норвежская. Когда все это расследовалось еще в Орджоникидзе, где мы провели эту прекрасную ночь и давали бесконечные пояснения, там тоже было быстро-быстро на своем уровне. А потом люди подключились, вышестоящие, не из Ингушетии, а Северо-Кавказский федеральный округ. Это еще на более высокий уровень вышло до того, как Путин там что-то наговорил. Посмотрим, что будет дальше.

Это дело очень быстро вертится в плане оформления всяких бумажек

Очевидно, что это дело очень быстро вертится в плане оформления всяких бумажек и так далее. А как оно вертится в плане реального расследования и установления тех дел, сложно сказать. Понятно, что это какая-то работа оперов, следаков, которую мы не видим, как мы не видели быстро завертевшегося дела Немцова. Мы не видели работы оперов эфэсбэшных, агентов и т. д., которая на диких скоростях вращалась и дала довольно быстрый результат. Теоретически, если они каких-нибудь "фейсов" (сотрудников ФСБ, жаргон. – РС) подключат, да, при желании хотя бы этих ребят установить смогут довольно быстро. Я думаю, что у них с агентурой все нормально в Чечне. Другой вопрос, что с возможностями кого-то задерживать в Чечне – здесь нюансы.

– Именно об этом вы и хотели писать, я так понимаю, по итогам поездки?

– Нюансы задержания связаны с немцовским делом, Дадаевым и прочими. А писать... Те люди, с которыми мы говорили, у них все-таки больше банальные истории о беспределе силовиков.

– В принципе, задержать силовика – это что-то нереальное в Чечне?

– Да. Задержать силовика чеченскими силовиками – это что-то невероятное. Задержать чеченского силовика федеральными силовиками – это возможно, а не в Чечне так и вовсе легко, хотя мы знаем, что и в Москве их часто отпускают. Войти федералам в Чечню и кого-то там задержать – это уже сразу выходить из области правоохранительной в область политики. Там, видимо, и решат: разрешат им это сделать или нет.

– После этого происшествия ресурс, в котором ты работаешь, "Медиазона", объявил о проекте "Профсоюз журналистов". Как ты к этому относишься? Насколько это может решить какие-то подобные проблемы?

– Подобные проблемы – вряд ли. Но сейчас нет никакой общей структуры, которая могла бы что-то сказать, когда происходит что-то с нашими коллегами, когда сажают Соколова из РБК или журналистов бьют на границе с Чечней, или в провинции довольно многих всяких нападений на журналистов тоже. По крайней мере, чтобы для начала как-то высказываться об этом, как-то осознавать эти проблемы, профсоюз – это хорошо. Чего этим реально можно добиться? Посмотрим. Это больше сначала внутрицеховая история, чтобы мы сами, журналисты, перестали поодиночке ходить со своими проблемами, может быть, чтобы их больше обсуждали вовне.

– Две точки зрения прозвучали у разных журналистов на эту ситуацию. Первая точка зрения Кашина, который сказал, что неправильно говорить, что это случилось на границе Чечни и Ингушетии, а правильно говорить, что это случилось в России. И надо сказать, что в некотором смысле Владимир Путин повторил его слова, сказав, что этим должны заниматься не только республиканские, но и федеральные органы, потому что это случилось в России. Это правильный подход?

– Да, это подход, которого придерживаются в "Комитете по противодействию пыткам". Это подход, что мы как бы живем в одной стране. У нас одни законы, у нас ни в Москве, ни в Грозном, ни в Забайкалье нельзя пытать, унижать и убивать людей безнаказанно. В этом смысле и Чечня, и Россия, и какая-нибудь Кострома должны жить в едином поле представления о добре и зле, что можно и что нельзя.

– Вторая точка зрения Елены Милашиной, которая написала у себя в фейсбуке, что она считает виноватыми две стороны: администрацию Кадырова, руководство Чеченской Республики, и руководство "Комитета против пыток", которое повезло в такой сложный период туда журналистов. Ты как для себя отвечаешь? Кто виноват?

– У журналистов своя голова на плечах есть. Люди, которые туда едут, прекрасно понимают, что там за регион, что за ситуация в регионе. Последние события показали, что всегда может произойти все что угодно.

– Журналисты сами виноваты?

– Журналисты не виноваты, но это такое стечение обстоятельств. Я не думаю, что мы чем-то особенно нарывались. Наверное, да, это было в итоге воспринято как такая демонстрация, что типа вы сидели тихо, мы вас выгнали в Ингушетию, а тут вы как-то начинаете воду мутить, ездите компанией, живете у нас в Грозном, против нас что-то задумываете. Возможно, это было так воспринято Рамзаном. А могло быть не воспринято вообще никак.

– Еще вернешься в Чечню?

– Да, но не завтра и не через неделю точно.

http://rus.azattyk.org/content/article/27606160.html

0

151

http://gdb.rferl.org/973ED839-495B-42CB-86A0-30B58B88BCB7_w640_s.jpg
Остин Виндстад

АУДИО ВЕРСИЯ

"Думал, что больше не увижу сына и жену"
Журналисты Михаил Солунин, Егор Сковорода и Остин Виндстад – о пережитом во время нападения по дороге в Грозный

Избитых в ночь на четверг по дороге в Чечню журналистов и правозащитников взяли под государственную охрану. В интернете начат сбор средств для одного из пострадавших, Михаила Солунина: в результате нападения он лишился дорогостоящей личной техники. В интервью Радио Свобода Солунин, корреспондент сайта "Медизона" Егор Сковорода и норвежский журналист Остин Виндстад рассказывают страшные подробности случившегося.

Нападение было совершено вечером 9 марта, когда российские и зарубежные журналисты вместе с представителями "Комитета по предотвращению пыток" возвращались из Беслана в Грозный. Они прилетели в чеченскую столицу несколькими днями ранее, поселились в гостинице в комплексе "Грозный-сити" и спокойно работали (хотя слежку за собой заметили с самого начала). Из Грозного журналистов возили в ингушский Карабулак, где находится офис "Сводной мобильной группы" Комитета: его пришлось перенести в соседнюю республику после того, как офис организации в Грозном был разгромлен неизвестными. В среду, 9 марта, несколько человек, с которыми журналисты планировали встретиться и поговорить в Карабулаке, неожиданно отказались от интервью. Образовалось свободное время. И тогда большинство участников этого пресс-тура решили поехать в Беслан, посмотреть мемориал школы №1.

В злополучном автобусе мог быть и корреспондент Радио Свобода Максим Курников, но он по личным причинам вернулся в Грозный на машине на несколько часов раньше остальных и благодаря этому избежал нападения. Сейчас он находится вместе с пострадавшими в МВД Ингушетии. О событиях той страшной ночи Максим расспросил фотожурналиста Михаила Солунина:

– Миша, мы с тобой познакомились буквально 3-4 дня назад, и буквально первое, что я услышал от тебя, что ты так беспокоился за технику. У тебя какое-то предчувствие было?

– У меня было предчувствие с самого момента, когда мы в Грозный прилетели, на самом деле.

– Почему?

– Я в Грозном не почувствовал себя как дома, у меня сразу было напряжение. У меня развито вообще очень сильно седьмое чувство. На самом деле, это многим фотографам присуще. Ты чувствуешь, когда можно поднять камеру, а когда нет, когда стоит уже покинуть место съемок.

– Если говорить о моменте еще до того, как все произошло, Грозный – это такой же город, как и любой другой город России? Ты фотографируешь в разных городах России. В Грозном ты так же свободно фотографируешь?

– Я в Грозном не поднял камеру ни разу практически.

– Почему?

– Просто некомфортно. Я не могу это объяснить, это просто внутреннее предостережение. Как будто ты чего-то опасаешься. Такого не ощущаешь в Москве, здесь, в Ингушетии тоже все в порядке. Когда мы приехали в Грозный, сразу чувствовалась какая-то напряженность со стороны людей. Все смотрят косыми взглядами, напряженность на улицах ощущается.

– Давай к тому вечеру перейдем. Как ты понял, что что-то происходит?

– На самом деле, в тот вечер я ничего не подозревал. Слежки не видел. Единственный напряг – когда Остин (Остин Виндстад, норвежский журналист. – РС) вышел на улицу фотографировать заявителей, я подумал, что это фигово, когда перед подъездом комитета (перед офисом Сводной мобильной группы "Комитета по предотвращению пыток" в ингушском Карабулаке, где организация базируется после разгрома ее офиса в Грозном. – РС) происходит какой-то кипеш: "светится" фотограф, кто-то позирует, разговаривает, много людей, автобус стоит, на котором мы ездили тоже, наверное, немало внимания привлекал. Понятно, что об этом офисе все знают, но тут, видимо все вкупе сработало. А когда мы ехали из Осетии, из Беслана, у меня вообще никаких мыслей не было, что что-то произойдет. Мы заехали купить пирогов осетинских, пива купили, думали, что приедем в гостиницу, посмотрим футбол и поедим пирогов. "Челси" с ПСЖ играли. Как, кстати, сыграли?

– Не хочу тебя расстраивать…

– Проиграли? (Смеется.)

– Ну вот, вы едете, все спокойно и...

– Ничего не предвещало. Мы ехали, и такое ощущение, что то ли водитель кого-то подрезал, то ли нас подрезали. Я сидел на одиночных сиденьях, справа, и мне не видно было особо. Я вижу, что бежит человек и у него что-то в руках, какая-то палка или дубина. И удар. Удар такой, который выносит стекло. Не лобовое, а боковое стекло водителя. И тут же в эту же секунду начинаются удары сбоку, не в мое окно, а с левой стороны. Мы падаем на пол, пытаемся закрываться, тут же начинает раскачиваться автобус, выбивают стекла в меня, летят палки, крики: "Аллаху акбар!", "Смерть неверным!" – это то, что я слышал, люди в масках, и я в тот момент подумал, что все, "приплыли". Я думал, что уже не увижу своего сына больше. Мне страшно об этом говорить, я переживал больше всего, что свою жену, сына не увижу, родителей. Потому что было очень страшно, эти палки, дубины, крики. И когда нас стали выкидывать, когда я увидел, как двое или трое… ну, они в салон лезли с разных сторон, как пауки такие… и когда Елена-Мария (Елена-Мария Перссон-Лофгрен, журналистка шведского радио. – РС), ее вытаскивали то ли за волосы, то ли за ноги через выломанную дверь автобуса, и она кричала… это ужасно просто.

Они начали заходить в автобус и выкидывать нас. То ли Антон (Антон Прусаков. – РС) был передо мной, то ли кто-то еще – я не помню в такой суматохе. Я сам встал, потому что я видел, что когда люди не вставали сами, они их активнее били, их просто били со всей силы этими палками сверху. Это были не дубины, не биты, а палки обычные. Битами нас бы забили насмерть просто. Я сам вышел, когда я выходил из автобуса, тут же стали с разных сторон бить палками. Я перевалился через ограждение (отбойник, установленный вдоль трассы. – РС), и там меня стали добивать. Я в сторону отошел. Я лежу, кричу: "Не бейте, я фотограф, я журналист!" – но там это было вообще бесполезно.

И потом то ли я сам скатился ниже по откосу, то ли меня скинули, и мы лежим в этом рве все, и нас бьют ногами, руками, палками. Он мне кричит: "Отдай телефон!" Я прикрываю голову рукой, он ощупывает, и я другой рукой помогаю ему достать телефон, потому что я понимаю, что чем дольше я не даю телефон, тем дольше меня бьют. Сколько по времени нас били – я не знаю. Может быть, пять минут это длилось все. Может быть больше. Ощущение было такое, что это все, конец. Что сейчас просто забьют ногами и если не убьют, то очень сильно покалечат и сделают инвалидом. И тут я слышу, такая вспышка огня, "пу-у-у-ух", и они начинают кричать: "Уходим!", с акцентом. И все. Мы встаем и все вместе смотрим, и просто убегаем все вместе в сторону поля, все вместе бежим. Остин без одежды вообще был.

– А вещи ваши они забрали или сожгли? Твою камеру?

– Не знаю. Либо сгорело, либо забрали. Следователи не нашли ничего. По идее это камера, должны были остаться металл, стекла. Но, возможно, когда тушили пеной, просто по дороге разбросало.

– Следователи говорят, что эксперты каждый камушек подняли в окрестностях и не нашли остатков фототехники.

– Значит забрали. Там паспорт был, ключи от квартиры и техника.

– Ты знаешь наверняка, что тебе начали собирать на технику деньги?

– Да, это очень приятно, на самом деле. Мой друг, один из лучших, Миша Мордасов, запустил это. Он написал 200 тысяч, за что мне, конечно, не очень удобно, потому что какого черта мне кто-то должен собирать 200 тысяч… Если уж хотите, ну, собрали бы сколько-нибудь там, ладно уж… Но мне очень приятно, что так происходит, что люди не остаются в стороне, что в Москве люди на пикеты вышли, в фейсбуке друзья пишут какие-то посты в нашу поддержку, это все очень приятно, – говорит фотограф Михаил Солунин.

После нападения издание "Медиазона", несколько сотрудников которого пострадали в этой истории, объявило о создании профсоюза, задачей которого станет защита профессиональных и трудовых прав журналистов.

Потерпевших и свидетелей по делу о нападении на журналистов на границе Ингушетии и Чечни взяли под государственную защиту. Эту информацию подтвердил один из избитых журналистов, корреспондент издания "Медиазона" Егор Сковорода. По его словам, в ведомстве не уточнили, в чем будет эта защита заключаться, но, если верить уполномоченному по правам человека в Ингушетии Джамбулату Оздоеву, пострадавшим предоставлена круглосуточная охрана. В то же время чеченский коллега Оздоева, Нурди Нухажиев, заявил накануне, что нападение могли инсценировать "ради пиара" сами сотрудники "Комитета по предотвращению пыток".

По словам Егора Сковороды, расследование произошедшего ведется активно, но осложняется тем, что задержать кого-то из подозреваемых на территории Чечни (если выяснится, что они приехали оттуда) практически невозможно:

– Как это все началось?

–  Это было довольно неприятно и неожиданно. Я ехал, сидел в твиттере, задремывал. Темно за окном. А тут – хоп! – резко тормозит. Я думал, что какая-нибудь дурацкая фура резко затормозила. Смотрю – фуры нет. Смотрю, что-то серебрится, автомобиль легковой. Я понимаю, что подрезали. Непонятная ситуация. Потом выскакивают какие-то люди, начинают колошматить окна. Это было не очень приятно.

– Как долго это было?

– Начали бить в районе 19:13. Мы все сгруппировались в центр. Я героически надел на себя капюшон, достал телефон, включил диктофон, начал набирать кому смог. Первый звонок у меня был в 19:14. Я успел совершить пару звонков.

–  Кому ты успел позвонить?

– Я позвонил Марине Дубровиной, адвокату, она была в Грозном. Просто это был последний номер в моем телефоне набранный. Видимо, немного ее ошарашил. Я оглянулся – что и как. Они людей изнутри колошматили палками через окна.

– То есть они просовывали палки?

– Да. Из-за этого были не очень сильные удары. У меня маленькая шишечка на голове. Но приятного мало, когда ты понимаешь, что в глаз могут попасть. Очень не хотелось этого.

– Они не могли проникнуть в машину?

– Да, они вначале не могли открыть дверь. Им водитель не открыл. Насколько я понимаю, они этого требовали от него. И какое-то время они не могли попасть в машину.

– Там автоматическая дверь, тяжелый замок.

– Да. Потом они просто выкинули водителя и кнопку нажали. Выкидывали через открытую дверь уже. Я эти полторы-две минуты оглядывался постоянно. Откуда-то взялся обнаженный норвежец наш, Остин, который что-то кричал на них, пытался с этими людьми разговаривать. У него кровь текла.

– А что он им говорил?

– Я не помню. По-моему, он кричал что-то типа "мы журналисты!" Я думал ему помочь, понял, что это бесполезно. Сунулся обратно звонить. Дальше они начали просто выкидывать людей. Я даже не сопротивлялся. Меня выкинули. У меня было внутреннее ощущение, что в машине, очевидно, бесполезно находиться. Все равно оттуда вытащат. Ощущения были, что убивать нас вряд ли будут, потому что, если бы хотели убить, убили бы сразу. Я не помню, пытался ли я метнуться куда-то в поле или не стал, потому что там уже как бы куча народа лежит, девушки лежат.

– Что значит – лежат?

– В кювете. Вдоль дороги металлический отбойник. Через него перекидываешь, и там дальше кювет – такой метра полтора скос, такая типа придорожная канава. А дальше начинается паханое поле. И как бы туда скидывали людей, не давали им подняться, били их палками. И как-то я даже рыпаться не стал. Не очень понятно, что делать. Они там били по ногам, по рукам очень сильно.

– В какой момент ты понял, что они вас вытаскивают, чтобы поджечь машину?

– Я это понял, когда подожгли машину. Я об этом не думал. У меня не было понимания, зачем вытаскивают. Но было понимание, что, скорее всего, эти люди убивать нас не будут, малолетки.

– А это были малолетки? Как вы это поняли?

– По рожам – им 18–20 лет, максимум 25. Один передо мной бегал с палкой в красной кофте. У него не было маски. У него совершенно детское лицо – ребенок-чеченец, условно говоря. Он безбородый, безусый, без щетины. Такому водку не продадут в магазине.

– Тем более в Чечне.

– Да. К тому же, возможно, такое ощущение, что они кричали ровно то же самое, что кричали, когда поджигали офисы "Мобильной группы" и так далее. Было понятно, что тогда убивать никого не собирались, что это демонстративная акция устрашения.

– Воспитательная такая.

– Да, попугать чуть-чуть, что это вы оборзели – журналистов возите.

– А сколько всего это длилось по времени? Было ли ощущение, что они засекали время, понимали, что у них время ограниченно? Все-таки это происходило на территории Ингушетии, а не на территории Чечни, как в прошлые разы.

– Наверняка. Было видно, что они торопятся. Ваня Жильцов говорит, что один даже крикнул: выкидывай их и скорее поджигай. Этого я не слышал, но было видно, что они почему-то торопятся как можно быстрей людей вытащить. Если бы им нужно было просто кого-то избить, они бы никуда не торопились – побили бы людей в машине и уехали. Они торопились поджечь и свалить. Видимо, опасались, что приедут ингушские менты и мало ли какие вещи будут.

– Когда они уехали, кто вам первый оказал помощь? Как вы поняли, что все закончилось?

– Когда машина загорелась и они уехали, я помню, мы быстренько помогли друг другу подняться и свалить подальше в поле за ближайший холмик. Потому что не очень хотелось, чтобы машина рядом с нами взорвалась. Дальше начали подходить люди. Я немножко выключился, потому что отошел в поле звонить, новости передавать. А вернулся, там уже толпа большая, сотрудники полиции подъехали.

– Они приехали быстро?

– Да, достаточно быстро. Минут пять, может быть, прошло после того, как загорелась машина.

– А были простые люди, которые прибежали на помощь?

– Была куча машин, которая остановилась, которые приходили, не знаю, как бы на помощь. Они больше стояли, ничего особо не делали. Кто-то поглазеть, может быть, кто-то понаблюдать за результатами трудов своих подопечных, наверняка. Кто-то пытался помогать, советовать. Тоже такая немножко растерянная толпа, не очень понимающая, что делать, что произошло. Там темно, непонятно, кто ранен, кто что. Тимур довольно быстро подъехал. Он был по пути.

– Старший комитета? (Тимур Рахматуллин – "старший" Сводной мобильной группы. – РС)

– Да. Собрали всех, кто был по сусекам, чтобы люди не разбрелись. Кого-то в скорую отдали, кто-то сразу поехал с полицейскими. Было видно, что полицейские волнуются, потому что они не понимают, что произошло. Они понимают, что это как-то связано с Чечней. Боялись, что эти люди вернутся и неизвестно что будет. Насколько я понял, им хотелось скорее увезти и самим уехать, по крайней мере, то, что происходило вокруг меня со стороны полицейских.

– Ты ведь работал по очень многим делам и знаешь, как обычно относится Следственный комитет, полиция к происшествиям. Есть ощущение, что по этому делу расследование ведется по-другому, с большим вниманием? Или это обычное дело?

– Я не был в роли потерпевшего, который дает бесконечные объяснения. Очевидно, что это дело сразу завертелось, практически моментально. Я думаю, что еще до того, как мы доехали с сотрудниками полиции в отдел. Пока мы ехали, сотрудники полиции как бы не очень понимали, а дальше быстро заверчивалось. Через пару часов приехал министр МВД Ингушетии. Я думаю, что просто потому, что новости моментально разгорелись. Насколько я понимаю, многих это сильно задело. Очень быстро пошла международная реакция, норвежская. Когда все это расследовалось еще в Орджоникидзе, где мы провели эту прекрасную ночь и давали бесконечные пояснения, там тоже было быстро-быстро на своем уровне. А потом люди подключились, вышестоящие, не из Ингушетии, а Северо-Кавказский федеральный округ. Это еще на более высокий уровень вышло до того, как Путин там что-то наговорил. Посмотрим, что будет дальше.

Очевидно, что это дело очень быстро вертится в плане оформления всяких бумажек и так далее. А как оно вертится в плане реального расследования и установления тех дел, сложно сказать. Понятно, что это какая-то работа оперов, следаков, которую мы не видим, как мы не видели быстро завертевшегося дела Немцова. Мы не видели работы оперов эфэсбэшных, агентов и т. д., которая на диких скоростях вращалась и дала довольно быстрый результат. Теоретически, если они каких-нибудь "фейсов" (сотрудников ФСБ, жаргон. – РС) подключат, да, при желании хотя бы этих ребят установить смогут довольно быстро. Я думаю, что у них с агентурой все нормально в Чечне. Другой вопрос, что с возможностями кого-то задерживать в Чечне – здесь нюансы.

– Именно об этом вы и хотели писать, я так понимаю, по итогам поездки?

– Нюансы задержания связаны с немцовским делом, Дадаевым и прочими. А писать... Те люди, с которыми мы говорили, у них все-таки больше банальные истории о беспределе силовиков.

– В принципе, задержать силовика – это что-то нереальное в Чечне?

– Да. Задержать силовика чеченскими силовиками – это что-то невероятное. Задержать чеченского силовика федеральными силовиками – это возможно, а не в Чечне так и вовсе легко, хотя мы знаем, что и в Москве их часто отпускают. Войти федералам в Чечню и кого-то там задержать – это уже сразу выходить из области правоохранительной в область политики. Там, видимо, и решат: разрешат им это сделать или нет.

– После этого происшествия ресурс, в котором ты работаешь, "Медиазона", объявил о проекте "Профсоюз журналистов". Как ты к этому относишься? Насколько это может решить какие-то подобные проблемы?

– Подобные проблемы – вряд ли. Но сейчас нет никакой общей структуры, которая могла бы что-то сказать, когда происходит что-то с нашими коллегами, когда сажают Соколова из РБК или журналистов бьют на границе с Чечней, или в провинции довольно многих всяких нападений на журналистов тоже. По крайней мере, чтобы для начала как-то высказываться об этом, как-то осознавать эти проблемы, профсоюз – это хорошо. Чего этим реально можно добиться? Посмотрим. Это больше сначала внутрицеховая история, чтобы мы сами, журналисты, перестали поодиночке ходить со своими проблемами, может быть, чтобы их больше обсуждали вовне.

– Две точки зрения прозвучали у разных журналистов на эту ситуацию. Первая точка зрения Кашина, который сказал, что неправильно говорить, что это случилось на границе Чечни и Ингушетии, а правильно говорить, что это случилось в России. И надо сказать, что в некотором смысле Владимир Путин повторил его слова, сказав, что этим должны заниматься не только республиканские, но и федеральные органы, потому что это случилось в России. Это правильный подход?

– Да, это подход, которого придерживаются в "Комитете по противодействию пыткам". Это подход, что мы как бы живем в одной стране. У нас одни законы, у нас ни в Москве, ни в Грозном, ни в Забайкалье нельзя пытать, унижать и убивать людей безнаказанно. В этом смысле и Чечня, и Россия, и какая-нибудь Кострома должны жить в едином поле представления о добре и зле, что можно и что нельзя.

– Вторая точка зрения Елены Милашиной, которая написала у себя в фейсбуке, что она считает виноватыми две стороны: администрацию Кадырова, руководство Чеченской Республики, и руководство "Комитета против пыток", которое повезло в такой сложный период туда журналистов. Ты как для себя отвечаешь? Кто виноват?

– У журналистов своя голова на плечах есть. Люди, которые туда едут, прекрасно понимают, что там за регион, что за ситуация в регионе. Последние события показали, что всегда может произойти все что угодно.

– Журналисты сами виноваты?

– Журналисты не виноваты, но это такое стечение обстоятельств. Я не думаю, что мы чем-то особенно нарывались. Наверное, да, это было в итоге воспринято как такая демонстрация, что типа вы сидели тихо, мы вас выгнали в Ингушетию, а тут вы как-то начинаете воду мутить, ездите компанией, живете у нас в Грозном, против нас что-то задумываете. Возможно, это было так воспринято Рамзаном. А могло быть не воспринято вообще никак.

– Еще вернешься в Чечню?

– Да, но не завтра и не через неделю точно.

Серьезней всех пострадал норвежский журналист Остин Виндстад. Вот что он рассказал Радио Свобода:

– В какой момент вы поняли, что происходит что-то не то?

– Я понял, что происходит что-то очень серьезное, когда нас остановили и заблокировали машины, и из этих машин выпрыгнули люди с палками и побежали к нам. Они подбежали к машине и стали бить в окна. Я попытался спрятаться вглубь. К тому времени все уже столпились в центре автобуса, так что я остался в хвосте, с левой стороны. А потом один из нападавших проник через соседнее со мной окно, которое он разбил, и стал меня избивать. За ним последовал второй, с правой стороны автобуса.

– Вы пытались с ними разговаривать?

– Я пытался, я сказал им, что я норвежский журналист. На одном из нападавших не было маски, я посмотрел ему прямо в глаза и очень спокойно сказал «Салям алейкум». Но это не произвело на него никакого впечатления, он с еще большим усердием принялся меня бить.

– Что произошло потом? Вас вытащили из автобуса или продолжали бить в автобусе?

– Я был все время в автобусе. Они пытались меня вытащить, но я сказал себе, что ни в коем случае не дамся. Эти люди известны тем, что убивали журналистов, адвокатов, убивали людей выстрелом в затылок. И я подумал, вот, теперь настал мой черед. Если бы они вытащили меня из автобуса, то меня бы били уже не два человека, а двадцать. Они бы окружили меня и били бы до тех пор, пока не пристрелили в затылок. Такие мысли были у меня в тот момент. Итак, я сопротивлялся до последнего. Они разорвали мою куртку и свитер, пытаясь вытянуть. И даже рубашку разорвали, так что я сидел полуголый. Я уперся ногой в борт автобуса, и один из них взял что-то типа отвертки и воткнул в мою ногу. Но какой-то дьявол в моей душе говорил: хорошо, я умру, но им придется серьезно поработать перед тем, как они убьют меня. А потом они меня почему-то оставили. И в тот момент я начал думать о жене, о том, что она останется вдовой, она будет абсолютно одна, мы собирались переезжать в новый дом.... Эти мысли придали мне силы. Двоих нападавших на меня в тот момент на несколько секунд не было рядом, и я сам выпрыгнул из автобуса и побежал в сторону поля с высокой травой. Они побежали за мной, но у меня хорошая спортивная тренировка, так что я оказался проворней. Через секунд пять после того, как я выпрыгнул, автобус вспыхнул пламенем, и я понял, что они оставили меня, потому что хотели поджечь меня в автобусе. Я не говорю по-русски, но шведский журналист объяснил мне потом, что после того, как они всех выволокли из автобуса и избили, они сказали, что тот, кто остался в автобусе, заживо сгорит. Но я этого не знал. Думаю, мне надо пойти в церковь и помолиться. Пламя горящего автобуса осветило меня, и я побежал еще быстрее к высокой траве. Я прыгнул в траву, упал и стал ползти зигзагом, потому что я был уверен, что они последуют за мной. Но, с другой стороны, я понимал, что теперь им придется распылить силы, и у меня появится возможность противостоять им по одному. Я взял в руки камни, потому что я не собирался сдаваться без борьбы.

– Когда автобус загорелся, рядом с вами начали останавливаться люди, чтобы помочь?

– Да, на свет горящего автобуса начали останавливаться люди – чеченцы, ингуши. Мы были им очень благодарны. Я был без рубашки, и один человек дал мне свой свитер. Он сам остался без одежды, но свитер дал. Для меня это – настоящие люди Чечни и Ингушетии. Чеченцы и ингуши – это те, кто помог, а не преступные хулиганы и террористы, которые на нас напали. Нападавшие на нас – преступники.

– Как скоро приехали врачи и полиция?

– Очень быстро. У меня есть подготовка в оказании первой медицинской помощи. Когда приехали врачи, я как раз делал из шарфа бандаж Марии, потому что у нее была большая открытая рана. То есть я могу с полным правом сказать, что медицинская помощь, которую нам оказали, была превосходной. И медицинская помощь, и отношение полиции были прекрасными. Нам выдали двоих вооруженных охранников, которые были с нами 24 часа. Так что я исключительно благодарен и полиции, и местным властям в Ингушетии. До конца жизни буду им благодарен.

– Когда вы планировали поездку в Чечню, что вы ожидали увидеть?

–  Мне было интересно, как живут люди, как они могут там жить. Я думал, что люди должны жить в постоянном угнетении, в постоянном страхе, что с ними может случиться самое плохое – их похитят, они исчезнут, их будут пытать. А мы все знаем, что все эти криминальные группы, как та, которая напала на нас, находится под покровительством властей, власти им платят. Так что я ожидал увидеть авторитарное общество, которое управляется страхом.

– И что вы увидели?

–  Я бегло познакомился с тем, как люди живут – в насилии, в угрозах, в терроризме, который спонсируют власти, против мирных людей. То, что произошло со мной, – это пустяк. Я был там только три дня. Я жив, я в относительно хорошем физическом состоянии, я почти здоров. Но как люди, которые живут в этом каждый день? Как они выносят это? Вот об этом я сейчас думаю.

– Вы увидели раздел между нападавшими на вас людьми и властями? Или это один организм?

–  Я знаю, что нападавшие на нас были чеченцами. Номера на машинах были чеченскими. Они знали про нас все, знали нас практически по именам. А эту информацию они могли получить только от властей, которые полностью контролируют республику. Так что по большому счету, на нас напали представители чеченской власти, и напали жестоко. Это случайность, что я жив, это удача, что я выпрыгнул. Но это я говорю о властях Чечни. А власти Ингушетии, напротив, оказали нам всяческую помощь и поддержку. Так что между Чечней и Ингушетией есть огромная разница. Не между чеченцами и ингушами, а между властями двух республик.

– Если бы вам предложили поехать в Чечню еще раз, вы бы поехали?

– Сейчас мне очень сложно ответить на этот вопрос. Но та ситуация, которая сейчас сложилась в республике, не может продолжаться вечно. Когда-нибудь она изменится, и тогда я хочу приехать в Чечню, чтобы увидеть простых людей, понять их жизнь, узнать все о них, о тех, кто помог мне в самую сложную минуту в моей жизни, о том человеке, который отдал мне свой свитер.       

http://www.svoboda.org/content/article/27604283.html

0

152

http://pravitelstvori.ru/upload/medialibrary/532/486/1.jpg

Абубакар Мальсагов обсудил с Раджабом Рабадановым экологическую ситуацию, возникшую вокруг реки Камбилеевки

Абубакар Мальсагов обсудил с Раджабом Рабадановым экологическую ситуацию, возникшую вокруг реки Камбилеевки
Сегодня Председатель Правительства РИ Абубакар Мальсагов провел рабочую встречу с заместителем начальника Департамента Росприроднадзора по СКФО Раджабом Рабадановым, который прибыл в республику в связи с обращением Правительства РИ по вопросу сложной экологической ситуации, возникшей вокруг реки Камбилеевки.

Харон Бекбузаров, руководитель Управления Роспотребнадзора по РИ, довел до сведения Абубакара Мальсагова и Раджаба Рабаданова информацию о том, что приток реки Камбилеевка – Собачья балка загрязняется сбросами от хозяйственной деятельности различных организаций Северной Осетии. Источниками загрязнения являются неочищенные или недостаточно очищенные сточные воды, сбрасываемые в реку, при этом на территории Республики Ингушетия нет предприятий и организаций, осуществляющих сброс сточных вод в реку Камбилеевка.

Природоохранными и экологическими ведомствами Ингушетии неоднократно проводились надзорные мероприятия в отношении загрязнения этого водного объекта в связи с частыми обращениями жителей сел Кантышево и Долаково, обеспокоенных данной проблемой, заявил руководитель Комитета экологии Ингушетии Магомед Бабхоев.

Напомним, что о реальной экологической угрозе ее состоянию много говорилось и писалось в средствах массовой информации республики. В июне прошлого года ведомствами, которые осуществляют мониторинг водных объектов, а это ФГБУ Северо-Осетинский ЦГМС (Гидрометцентр) и ФГУ «Центрводресурсы» РСО-Алания, было зафиксировано существенное превышение предельно допустимых концентраций по нескольким показателям в реке Камбилеевка. По мнению специалистов, правый приток Терека – река Камбилеевка – один из самых загрязненных водных объектов республики. В наибольшей степени загрязненным, как и в прежние годы, остается участок ниже селения Чермен, где впадает река Собачья балка, вплоть до селения Зилга. Экологическое состояние реки оценивается как «грязная». По информации Росприроднадзора России среднее содержание органических веществ составляет: селение Чермен – 10,1 от предельно допустимой нормы (ПДК), с. Зилга – 4 ПДК, устье реки – 2,3 ПДК. Это свидетельствует о том, что главный источник загрязнения – приток Собачья балка, где концентрация вредных веществ значительно выше. Информация Росприроднадзора России.

Приток Собачья балка и сегодня находится в зоне внимания специалистов-экологов. Грязно-бурый цвет воды и специфический запах свидетельствуют о том, что источники загрязнения – органические соединения.

Раджаб Рабаданов заверил Председателя Правительства РИ А. Мальсагова в том, что будет создана комиссия, которая проведет доскональный анализ, также будет подключена лаборатория, которая выяснит причины загрязнения. «Мы сделаем все, что в наших полномочиях, и будем надеяться, что общими усилиями эта проблема в скором времени будет решена», – отметил Р. Рабаданов.

Абубакар Мальсагов поддержал предложения заместителя начальника департамента Росприроднадзора по СКФО и отметил, что должна быть создана независимая комиссия, которая не будет преследовать интересы той или другой стороны. «Мы же в свою очередь готовы пойти навстречу по любому вопросу в целях проведения объективного и всестороннего анализа ситуации», – сказал А. Мальсагов.

http://pravitelstvori.ru/news/detail.php?ID=30435


В Ингушетии ликвидированы все места незаконной добычи полезных ископаемых

За год выявлено и пресечено 19 фактов самовольного пользования недрами, по которым возбуждены дела об административном правонарушении
В Ингушетии полностью  исключена несанкционированная добыча общераспространенных полезных ископаемых, заявил председатель комитета экологии республики Магомед Бабхоев в ходе заседания Совбеза региона в Магасе.

По словам Бабхоева, факт незаконной (безлицензионной) разработки глины с применением спецтехники накануне был выявлен в селении Южный Малгобекского района.

Как сообщает "Интерфакс-Юг", материалы по данному факту направлены участковому инспектору для установления лиц, причастных к данному правонарушению и привлечению их к административной ответственности в соответствии с действующим законодательством.

http://kavpolit.com/articles/v_ingushet … _do-24709/

0

153

Культурное наследие Ингушетии
В последнее время в сети «Интернет» появляется информация об отсутствии объектов культурного наследия на территории Ингушетии.

При этом авторы указанных публикаций ссылаются на данные статистической отчетности Росстата за 2014 г., вводя в заблуждение своих читателей. Таким образом, у пользователей сети «Интернет» формируется неполное представление о работе, проводимой органом охраны объектов культурного наследия Ингушетии.

Вместе с тем в 2015 г. проведена колоссальная работа по включению в единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации (далее - реестр), по итогам которой на начало 2016 г. в реестре зарегистрировано 123 ОКН федерального значения и 44 ОКН регионального значения.

На государственную охрану поставлено 10 ОКН федерального значения (6 отдельных памятников, 4 комплекса, 2 из которых «Эрзи» и «Таргим», состоящих из 56 памятников), 44 объекта культурного наследия регионального значения, 124 объекта археологии федерального значения и 106 выявленных ОКН.

Объекты, входящие в состав комплексов «Эрзи» и «Таргим», должны быть включены в реестр после принятия федерального акта, устанавливающего пообъектный состав указанных комплексов.

В целях обеспечения государственного учета памятников истории и культуры горной Ингушетии распоряжением Правительства РИ от 15 января 2016 г. № 16-р образована экспертная комиссия.

Указанной комиссией ведется работа по выявлению памятников истории и культуры горной Ингушетии, по окончании которой все памятники истории и культуры горной Ингушетии будут поставлены на государственную охрану.

Вместе с тем 31 марта 2016 г. в г. Москве состоялось заседание коллегии Минкультуры России, в ходе которого министр культуры РФ Владимир Мединский отметил, что качество формирования реестра во многом зависит от работы в регионах, выделив одним из флагманов в этом отношении Республику Ингушетию, которая показала один из лучших результатов - 100 процентное внесение памятников в реестр.

Пресс-служба Главы и Правительства РИ

http://pravitelstvori.ru/news/detail.php?ID=30438

0

154

http://pravitelstvori.ru/upload/medialibrary/b22/850/1.jpg

Председатель Правительства РИ Абубакар Мальсагов обсудил вопросы переселения жителей заповедной территории Джейрахского района
Председатель Правительства РИ Абубакар Мальсагов провел рабочее совещание, на котором обсуждался вопрос проведения мероприятий по переселению жителей из незаконно построенных домов на территории заповедной зоны. На встрече присутствовали вице-премьер Правительства Мадина Гойгова, и.о. руководителя УФССП Аслан Цечоев, глава муниципального образования «Джейрахский район» Ахмед Льянов, члены Аппарата Правительства и другие.

В рамках встречи участниками был рассмотрен вопрос по исполнению судебных решений о сносе незаконных построек, а также определен механизм по обеспечению данных судебных решений. Заместитель директора ГКУ «Джейрахско-Ассинский государственный историко-архитектурный и природный музей заповедник» Аслан Фаргиев отметил, что решения были исполнены за исключением трех, по которым имели место случаи обжалования судебных актов, а также повторного заселения граждан.

По итогам совещания Абубакар Мальсагов поручил вице-премьеру Мадине Гойговой представить подробную справку, касающуюся исполнения судебных решений, в том числе предусматривающих переселения жителей заповедной зоны.

Напомним, что территория Джейрахского района относится к заповедной зоне и является уникальной как для Республики Ингушетия, так и для всей страны. Осуществление хозяйственной деятельности с нарушением установленных норм, оказывает негативное влияние на охраняемые государством памятники истории и культуры, а также на природу горной Ингушетии.

http://pravitelstvori.ru/news/detail.php?ID=30445



Арестован черный копатель пытавшийся продать предметы 16 века (видео)

Житель Ингушетии пытался продать предметы старины, в том числе и головной убор похожий на тюбетейку

http://www.magas.ru/content/arestovan-c … veka-video



Северная Осетия: Владикавказ берет верх над «Электроцинком»

Расстрел автомобиля поздно вечером в пятницу, 8 апреля, на въезде в село Кизляр Моздокского района вызвал большое количество версий о мотивах убийства в соцсетях. Скудные подробности происшествия со стороны Следственного комитета РФ породили предположения, что расстрел произошел на почве осетино-кумыкского конфликта, другие настаивают на исключительно бытовом характере инцидента.

Известно, что в Моздокском районе вооруженные автоматическим оружием преступники расстреляли автомобиль, в котором находились три человека – двое жителей Моздокского района и дагестанец, от полученных ранений они скончались, сообщает региональное управление Следственного комитета РФ.

Следственные органы возбудили уголовное дело по статье об убийстве двух и более лиц и проводят оперативно-разыскные мероприятия, направленные на установление всех обстоятельств преступления и причастных к нему лиц.

Регулярные протестные акции владикавказцев против ОАО «Электроцинк» приносят первые плоды. Как сообщает издание «Версия на Кавказе», врио главы Северной Осетии-Алании Вячеслав Битаров в ближайшее время встретится с руководством предприятия, чтобы обсудить вопросы закрытия вредного производства и ликвидации отвалов на территории города.

Отметим, во Владикавказе регулярно проходят митинги по поводу работы завода «Электроцинк». Активисты-экологи и горожане говорят, что выбросы от предприятия сильно загрязняют атмосферу города, а местные власти, также как и власти завода, не хотят принимать меры по разрешению этой проблемы. Руководство компании считает надуманными такие обвинения.

http://kavpolit.com/media/upload/images/gfgfg/piket.jpg
Пикет горожан, требующих закрыть вредное производство на «Электроцинке». Фото: kavkaz-uzel.ru

Однако 7 апреля появилась информация, что геологи начали исследовать отходы производства предприятия на предмет излишней загрязненности. Вячеслав Битаров озвучил свою позицию по «Электроцинку» в тот же день в прямом эфире на телевидении.

Он пояснил, что понимает ситуацию, которая сложилась с отвалами, за годы скопившимися на территории Североосетинской столицы.

«Мы видим тонны этого клинкера, и я не представляю, что же будет, если предприятие "уйдет". Что будет с отвалами?» – Битаров добавил, что поднимет перед владельцами «Электроцинка» и волнующий многих вопрос о том, чтобы предприятие приобрело необходимое оборудование для лаборатории, которая сможет адекватно контролировать реальное состояние атмосферы, а также по возможности обсудит создание соответствующей санитарно-защитной зоны.

Вячеслав Битаров: Я буду настаивать на закрытии завода «Электроцинк»


http://kavpolit.com/articles/pobeda_nad … hne-24827/

0

155

На ЕГЭ в Ингушетии школьник избил федерального эксперта за оскорбление ингушской чести

http://onkavkaz.com/upload/001/u115/000/af0b74a1.png

Мордвинов

На ЕГЭ в Ингушетии школьник избил федерального эксперта – пишут российские СМИ. Потасовка между учеником и членом наблюдательной комиссии произошла в коридоре школы во время проведения экзаменов.

Конфликт между федеральным экспертом А. Мордвиновым и учеником О. Долиевым произошёл на ЕГЭ. По словам 18-летнего юноши, потасовка началась из-за того, что член наблюдательной комиссии полез искать шпаргалки в носках у школьницы.

— Преподаватель заметил, как 17-летняя Мадина М. поправила носки. Он наклонился к ней и стал дергать носки. Я его спросил: "Что вы делаете?". Потом он подошёл ко мне, взял мой черновик и сказал, что у меня шпаргалка. Вывел меня из кабинета, сказал мне: "Ты доигрался", — рассказал в своём объяснении О. Долгиев.

24-летний эксперт А. Мордвинов выгнал ученика за нарушения во время экзамена. После 18-летний учащийся лицея города Магаса О. Долгиев избил члена наблюдательной комиссии в коридоре школы. Педагоги еле оттащили разъярённого ученика и вызвали полицию.

Напомним, ЧП произошло в средней школе № 5  города Назрани, - пишет Лайф.

Однако The Magas Times пишет, что конфликт в 5-й школе города Назрань во время сдачи ЕГЭ возник из-за оскорбления ученика. Мы связались с учеником этой школы Османом Долгиевым, который рассказал как все произошло.

Со слов Османа, конфликт начался еще в кабинете, когда контроллер Мордвинов увидел листки у него в руке. Он подлетел к столу, начал переворачивать все, что лежало на столе, а затем сказал, чтобы Долгиев последовал за ним в штаб проведения ЕГЭ, где сидит комиссия.

По дороге в штаб, в коридоре, Мордвинов оскорбил Долгиева, назвав его чуркой, добавив, что надо было учиться раньше. Ученик не стал терпеть оскорбления федерального инспектора и ударил того. Избиения не было, Долгиев ударил Мордвинова, и тот упал. После инцидента Мордвинов написал заявление в полицию и поехал снимать побои.

Пора уже проводить работу с такими горе-инспекторами, рассказывать и объяснять им на пальцах, что в Ингушетии такие оскорбления не остаются незамеченными. И нашему министерству образования тоже пора наводить порядок в этой сфере. Кстати, Мордвинов уже позволял себе такие вольности в отношении и других учеников, но ему это сходило с рук.
kavkaznova@yandex.ru

http://onkavkaz.com/blogs/753-na-ege-v- … hesti.html

0

156

Молодец паренек

0

157

Vse umrut написал(а):

Молодец паренек

Да у нас тут есть и не молодцы

Ингушский мальчик опустошил свою копилку, чтобы помочь Путину преодолеть кризис (ФОТО)

http://image.newsru.com/pict/id/large/2080585_20160701162249.gif

10-летний житель Ингушетии Ислам Гатиев принес в местную приемную президента РФ три тысячи рублей из своей копилки, чтобы таким образом помочь Владимиру Путину преодолеть экономический кризис в стране, сообщает портал Magas.ru.

Мальчик оставил в приемной написанное им письмо главе государства и приложил к нему свои накопления. 30 июня на приеме граждан, который провел глава правительства Ингушетии Абубакар Мальсагов, Ислам заявил, что хочет быть похожим на Путина, сообщается на сайте регионального кабмина.

В Кремле его поступок оценили. Путин прислал мальчику фотографию с личной подписью. При этом пожертвованные на выход России из кризиса накопления Исламу вернули, отметили местные власти.

Кроме того, Ислам получил в подарок планшет, с помощью которого он сможет продолжать следить за работой своего кумира, сообщили в пресс-службе правительства Ингушетии. А мэр Назрани Алихан Тумгоев подарил мальчику велосипед "в знак уважения к его высокому чувству патриотизма".

http://image.newsru.com/pict/id/large/2080600_20160701162249.gif

В то же время многие пользователи Сети в комментариях к этой новости высказывают мнение, что это был показательный поступок в стиле советских пионеров-героев, либо желание родителей ребенка или ингушских властей "засветиться" в выгодном свете перед Кремлем.

Beslan Uspanov @beslanu
В Ингушетии 10-летний юноша принёс в приемную президента 3 тыс руб из копилки для Путина, чтобы преодолеть кризис
23:27 - 30 июня 2016

https://twitter.com/intent/follow?screen_name=beslanu


http://www.newsru.com/russia/01jul2016/kopil.html

http://image.newsru.com/pict/id/large/2080590_20160701162249.gif

Мне вот дико интересно эта клоунада она для чего? они реально думают что пипл любит хавать такие глупые истории?

0

158

Меня всегда поражал неистребимый "гуронизм")) некоторой части нашего народа.Ничем он, у таких, не вытравливается- ни сменой строя,эпох,уровня жизни,знанием языков ,даже эрудиция и та искажается, какая то с уклоном гуронским)))откуда это привнесено в нас?
Я не виню  мальчика конечно,он сделал то что ему сказали сделать, это часть игры для него,не винил бы и тех кто его на это подвигнул если бы был уверен в их искренности но..по Станиславскому-НЕ ВЕРЮ)))))) Ведь очевидное лицемерие "верноподническое")))) Хотя есть и положительное в таком-Это признак что ростём как народ,в сформировашихся народах есть всякие это неизбежная политра

0

159

Bertran написал(а):

Меня всегда поражал неистребимый "гуронизм")) некоторой части нашего народа.Ничем он, у таких, не вытравливается- ни сменой строя,эпох,уровня жизни,знанием языков ,даже эрудиция и та искажается, какая то с уклоном гуронским)))откуда это привнесено в нас?
Я не виню  мальчика конечно,он сделал то что ему сказали сделать, это часть игры для него,не винил бы и тех кто его на это подвигнул если бы был уверен в их искренности но..по Станиславскому-НЕ ВЕРЮ)))))) Ведь очевидное лицемерие "верноподническое")))) Хотя есть и положительное в таком-Это признак что ростём как народ,в сформировашихся народах есть всякие это неизбежная политра


Не, ты не понял, это веяние вообще из росии. Эта там такое модно, но зачем это у нас делается вот это загадка.

0

160

Новая драка в Планаш (Карца). Власти Ингушетии не скрывают возмущения действиями осетинской полиции

Несмотря на плотную работу властей двух республик, стычки между молодежью происходят регулярно
Ахмед Евлоев

http://onkavkaz.com/upload/000/u1/313/2ef8a7f5.jpg

Ингушским властям снова пришлось экстренно реагировать на конфликт, в который оказались втянута ингушская молодежь. На сей раз поводом послужила массовая драка с участием нескольких десятков человек в поселке Карца.

Не в первый раз

Напомним, что поселок Карца, где компактно проживает ингушское население, считается микрорайоном столицы Северной Осетии – Владикавказа. Поселок неоднократно становился местом массовых столкновений и драк.

Информация о стычках или провокациях приходит из Карца регулярно. Зачастую в них оказываются вовлечены и сотрудники североосетинской полиции, как это произошло, например, в конце августа этого года.

По поводу последней массовой драки в миннаце Ингушетии собрались родственники и родители некоторых молодых людей участвовавших в инциденте, представители Совета тейпов Республики Ингушетия.

Отметим, что на данный момент по имеющейся информации все задержанные освобождены, а в отношении зачинщиков приняты меры административного взыскания. Тем не менее, инцидент вызвал большой резонанс в Ингушетии.

Упомянутую встречу проводил лично глава миннаца республики Улан Евлоев. Во встрече также принимали участие представитель отдела внутренней политики Администрации главы Ингушетии Ахмадхан Чаниев и помощник секретаря Совета безопасности республики Магомед Падиев.

Глава республиканского миннаца начал свое выступление с того, что «ни в коем случае не оправдывает лиц, которые явились зачинщиками драки». Но в то же время отметил, что большую озабоченность вызывает факт предвзятого отношения со стороны правоохранителей Северной Осетии в этом инциденте.

Прямой речью

«После случившегося, мы в оперативном порядке побывали на месте событий, вместе с Советом безопасности. Как стало известно, причиной драки явилась, как это зачастую бывает, бытовая ссора, возникшая в местном баре.

Двое зачинщиков завязав конфликт, позвонили своим знакомым, которые спустя короткое время оказались на месте, в результате чего и произошла дальнейшая эскалация конфликта.

Но, если причина и ход инцидента в принципе ничем особенным не отличается – каждый день сводки полиции в любом городе изобилуют подобными случаями, то реакция местных полицейских вызывает крайнее недоумение.

http://onkavkaz.com/upload/000/u1/313/ab91f3dd.jpg

Фото: Миннац РИ

По словам свидетелей, полицейские, прибывшие на место, не предприняли мер по скорейшему урегулированию стычки. Более того, некоторые из них удерживали лиц ингушской национальности, пока их избивали участники второй стороны конфликта.

Добавим сюда тот факт, что полицейскими в итоге не было задержано ни одного осетина, хотя с их стороны было применено даже огнестрельное оружие, предположительно травматический пистолет.

Ингушских же молодых ребят, 15 человек, в т. ч. двух раненных, продержали сутки в местном РОВД, по ним начали вести административное расследование. Сведений о том, были ли сотрудниками органов сняты побои с раненных, нам в РОВД так и не представили.

А потому есть основания полагать, что даже этой необходимой меры предпринято ими не было. Все это вызывает большую озабоченность. Одно дело частные бытовые конфликты, а другое предвзятое отношение к представителям той или иной национальности, со стороны правоохранительных структур», - отметил министр.

Совместно с властями Северной Осетии

После доли критики в адрес сотрудником североосетинской полиции глава ингушского миннаца отметил, что важную роль в быстром урегулировании подобных конфликтов и недопущении информационных спекуляций на этих темах, играет уже налаженное взаимодействие с миннацем Северной Осетии.

На самом деле, министерствам двух республик совместными усилиями удается решать много чувствительных вопросов. Так, этим летом, два министерства организовали выезд жителей Ингушетии на родовые кладбища сел Пригородного района Северной Осетии.

Акция проводится ежегодно в день празднования окончания поста месяца Рамадан. В Северной Осетии, по всему маршруту следования было организовано сопровождение  автобусов экипажами ГИБДД.

http://onkavkaz.com/upload/000/u1/313/6c312f83.jpg

Фото: Миннац РИ

Что касается последнего инцидента с участием ингушской молодежи, представитель Совбеза Ингушетии Магомед Падиев отметил, что власти уделят особое внимание факту недобросовестного выполнения своих обязанностей правоохранителями соседней республики.

Замглавы Совета тейпов Ингушетии Иса Арчаков, в свою очередь, попросил родителей и старейшин сел Пригородного района Северной Осетии уделять большее внимание воспитанию и наставлению ингушской молодежи.

Самое главное, на его взгляд, доводить до молодых людей, чтобы они не поддавались на провокации, не шли на поводу у эмоций, что используется в итоге против них же самих. Конечно, виновных нужно наказывать, но нужно смотреть и в корень зла, - отметил он.

«У нас ряд не решенных проблем – нет работы для ингушского населения, в местных органах власти, в той же правоохранительной системе, среди участковых или даже помощников участковых нет ни одного представителя ингушского населения.

Люди выдавлены из всякой общественной жизни региона, даже в тех населенных пунктах, в которых проживает ингушское население. Отдельный вопрос нелепые запреты на проживание в тех или иных селах, которые в принципе не вписываются в Конституцию правового государства, однако здесь функционируют», - отметил Иса Арчаков.

Министр Улан Евлоев отметил, что часть этих вопросов, возможно, удастся решить совместными действиями властей республик, при подписании соответствующего соглашения из нескольких пунктов, которое сейчас готовится министерствами обеих республик.

http://onkavkaz.com/news/1235-novaja-dr … licii.html

0


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » Республика » Официальная хроника