쿺

Настоящий Ингушский Форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » Традиции и адаты » Древние верования ингушей


Древние верования ингушей

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

"Богиня-мать Тушоли"

Тушоли (или Тушол), является ингушской богиней плодородия и плодовитости, занявшей благодаря Баширу Далгату своё достойное место в пантеоне. Она была всеобщей любимицей. Ингуши взывали к ней с особым почтением : Дяла-йоI Тушоли (Тушоли, дочь Дялы) [14, с. 166] или Дяла юхь Тушоли (Тушоли, лицо Дялы) [12, с. 100]. Eё именем был назван один из весенних месяцев в году – апрель или тушоли-бут.

В апреле богиня посылала своего глашатая -- удода или тушоли-кутам, извещавшего людей о наступлении весны и благословлявшего земледельцев на пахотные работы. Женщины ждали с нетерпением прилёта этой священной птицы, открывавшей праздник, посвящённый любимой Богине-Матери.

http://s2.uploads.ru/4hPaR.jpg

В начале ХХ века память о Тушоли была ещё жива среди ингушей. В течение многих лет функцию жреца в храме богини близ селения Кок в Ингушетии исполнял столетний старец Эльмурза Кутиев. Он поделился в 1921 году с Е.М. Шиллингом, участником экспедиции Н.Ф. Яковлева, своими воспоминаниями о том, как её чествовали ингуши:
"Тушоли имела образ женщины... Про неё говорили : людей мать". Ей молились : "О, от бога идущая Тушоли... у всего, что дышит на земле, плод, говорят, зависит от тебя : плодов побольше и обильнее дай нам !".
В том же святилище Е.М. Шиллинг нашёл медную полумаску, служившую "лицом" идола богини. Покрытая слоем пыли, она покоилась в одной из ниш святилища. Позже она была изучена и описана Е.М. Шиллингом ("Культ Тушоли у ингушей", Известия Исследовательского Института Ингушии, 1935, т. 4, вып. 2, с. 98-115) [27, с. 206]. Этой ценной находкой, пишет Евгений Крупнов, подтверждаются сведения, собранные художником Х.Б. Ахриевым в беседах со стариками о том, что в святилище-эльгыце богини некогда стояло её деревянное изображение.

Даже в 1970-х годах Тушоли не покидала сознание пожилых людей, как поведала Ибрагиму Дахкильгову восьмидесятилетняя Пакош Махаури из Бамута в 1973 году [14, с. 179] :

"До приxода к мелхестинцам ислама они тоже поклонялись богам Тушоли, Цув. Раз в год люди собирались к святилищу Тушоли, где от каждого двора клали овцу, пятак или двугривенный. Тогда это были большие деньги. На празднике веселились, просили благополучия. Богу Цуву клали мерку пороха, пулю, деньги, кольца, серьги, ремни и другие ценные вещи. Помню, они лежали в чашах перед Цувном, и никто до них не дотрагивался. Если кто-то брал себе что-нибудь из этих вещей, он сходил с ума. Эти дары приносили обычно те, кто отправлялся в путь".

Саит Богатырёв, шестидесятилетний житель селения Мужичи в Ингушетии, рассказал также в 1975 году [14, с. 166-167]:
"Невдалеке от аула Эгикал находится святилище, посвящённое богине Тушоли. Люди её называли "Божья дочь Тушоли". А так называли потому, что она была дочерью самого Дялы. Как я помню, поклонялись богине весною и осенью. В святилище находилась небольшая, величиною с новорожденного ребёнка, серебряная статуэтка Тушоли. Когда приходили праздники, жрец – цай саг выносил к собравшимся людям эту статуэтку, и каждый из молящихся дотрагивался до неё. И когда не было праздников, некоторые бесплодные женщины ходили молить себе детей. При засухе тоже там просили дождя.

На том месте, где построено святилище, раньше, говорят, гнездилась птичка "тушол-котам" – удод. Кто-то разрушил её гнездо и не успел ещё дойти до дома, как в пути ослеп, а удод вновь свил там гнездо. Люди решили, что это место отмечено святостью самой богини Тушоли, и камнями огородили это место. Некогда недалеко от него в поле трудилась одна женщина. Вдруг она увидела приближающуюся к ней высокую и красивую женщину. Вокруг неё летал удод. Она дала знать, что является божьей дочерью Тушоли и сказала :
– Загадай мне какое-нибудь одно желание, и я тебе его исполню.

А это было время, когда только-только посеяли ячмень, а дождей не было. Поэтому женщина попросила то, о чём в это время мечтала. Она попросила дождя. Сразу же пошёл дождь. Богиня исчезла, а удод залетел в своё гнездо. У этой женщины не было детей. Если бы она в тот момент попросила себе детей, богиня бы ей их дала. Вот на том месте и построили святилище для божьей дочери".

Атрибуты богини

Одним из магических атрибутов Тушоли являлся священный камень къуобыл кхер или "камень счастья". Этот памятник, имевший 1, 65 м высоты, представлял собой четырёхгранный столбик, венчаемый снимающейся головкой из песчанника. Когда долго не было дождя, горцы снимали её и водружали на место только после того, как пойдёт дождь. Этот древнейший памятник, символизирующий плодородие, был обнаружен Е.М. Шиллингом в 1921 году у селения Кок Хамхинского общества. Он пользовался особенным почтением у бездетных ингушских женщин. Девять лет спустя, в 1930 году, он был перевезён группой археологов в музей. Евгений Крупнов пишет : "С риском вызвать возмущение ингушских женщин из ближайших селений мы с трудом и большими предосторожностями летом 1930 г. увезли этот редкий памятник в Ингушский музей краеведения. В настоящее время памятник находится в Чечено-Ингушском музее в г. Грозном" [21, с. 185].

http://s2.uploads.ru/epjHX.jpg

Позже подобные каменные изваяния в большом количестве были обнаружены в горной Ингушетии. В других регионах Северного Кавказа они не были известны [20, с. 184].

Некоторые исследователи ставят под сомнение пол богини Тушоли из-за "камня счастья", сопровождающего её культ. Так, Б.А. Алборов, исходя из того, что в святилище Тушоли была найдена женская маска, но в то же время рядом с ним возвышался "каменный fallos", пришёл к выводу, что произошло "смешение женского и мужского божеств" [1, с. 368].

Однако Тушоли имела ещё один атрибут – большой камень со сквозным отверстием, найденный в селениях Лежг, Цори и Арзи. Этот камень ассоциировался с Матерью-Землёй. Через него пропускали овец, чтобы снять с них сглаз и застраховать от болезней [24, с. 28]. Совершая этот ритуал, горцы верили, что благодатная сила земли будет способствовать сохранению и увеличению поголовья овец, главного вида их домашних животных.

Следовательно, Тушоли представлялась как андрогенная Богиня-Мать, создательница всего сущего. Къуобыл кхер и большой камень с отверстием рядом с её культом являлись двумя принципами, объединёнными в одну созидательную силу, способствующую бесконечному обновлению в природе и продолжению жизни : будь то зерно, положенное в землю и давшее начало хлебному полю, или же зарождение и рождение живого существа. Оба этих памятника символизировали отдельные божества плодородия, полузабытые в конце ХIХ века.

Тушоли являлась самой древней богиней, долгожительницей ингушского пантеона. Ибо андрогенный характер возводит её корни к далёкой эпохе неолита и началу железного века [24, с. 30-31]. Становится тогда понятным, почему ингуши называли её иногда в молитвах Нана-Лаьтта, Мать-Земля. Человеческие останки могильников эпохи бронзы и железа, обнаруженные в горах Ингушетии и Чечении, покоились свёрнутыми в форме "зародыша". Умирая, древний человек возвращался в лоно земли в той же позиции fetus’a, в какой он вышел из утробы матери.

В ингушской мифологии Нана-Лаьтта предстаёт как женщина божественной красоты. Утром лицо её, повёрнутое на восток в ожидании встречи со своим супругом Малха, божественным Солнцем, подобно утренней заре. Вставая, Малха озаряет её лучезарной улыбкой и окружает теплом и заботой. Вечером, уходя в потусторонний мир -- Дяли-Эли, чтобы освещать его лунным светом, он окидывает Мать-Землю лучистым взглядом, и лицо её светится счастливым отблеском вечерней зари.

Праздники в честь Тушоли

Почитание Матери-Земли Тушоли сопровождалось различными священными ритуалами и празднествами : день выхода плуга, праздник посева, праздник сбора урожая... После сбора урожая ингуши обращались к ней с благодарной молитвой.

Ежегодно в последнее воскресенье (тушоли кириндe) апреля (тушоли-бут) и в одно из воскресений после сбора урожая, около святилища Тушоли устраивались празднества со специальными ритуализованными представлениями. В них участвовали не только женщины, желавшие иметь ребёнка, но и юноши. В начале полевых работ, в период символического зарождения новой жизни, ингуши просили Великую Богиню-Мать дать им хороший урожай и приплод скота, а также укрепить, увеличивая, их семьи.

Белый бычок трёх лет, вскормленный специально в честь любимой богини, являлся живым воплощением священного камня къуобыл кхер, религиозным символом плодородия. Рога жертвенного бычка, ведомого к храму Тушоли, были украшены полосой белого полотна, символа чистоты и святости, называемого ныч, как и священный флаг языческого жреца.

Ритуал праздника начинался с "организационной части", главным моментом которого являлась импровизированная молитва жреца, адресованная богине от имени всех паломников. Затем начинался сам праздник: участники резали жертвенных животных, варили мясо или делали шашлыки, пили пиво, посвящённое богам, и араку, посвящённую душам мёртвых, устраивали ловзар (увеселения, игры), которые завершались конными скачками. Подобные ритуалы с незначительными отклонениями были характерны и для праздников в честь других божеств. Религиозные празднества отличались изобилием блюд из мяса, напитков и пирогов (круглых чIапилгаш, символизирующих солнце, и треугольных боджолгаш, символизирующих священного козла, эмблемы ингушского года). Часть пожертвований (текум) подносилась жрецу и его помощникам [21, с. 185].

Постепенно, под влиянием христианской, а затем и мусульманской религий, проповедовавших строгие моральные устои, юноши перестали ходить к богине и её къуобыл кхер. Тушоли превратилась в типично женское божество. В 1891 году, рассказывает Казбык Буржаев, "на поклонение к идолу ходили больше всего женщины и дети ; они резали жертвенных животных, готовили пиво, араку, пироги (лепёшки). Жрец получал по две печёнки от баранов, сердце, треть хлеба и по одному ковшу араки" [12, с. 101]. Mноговековая традиция давать жрецу две печени и сердце барана была, видимо, связана с забытым со временем ритуалом предсказания по ним будущего народа. Женщины называли Тушоли "золотая цIу(в)" и молились, говоря [12, с. 101]:
"Худое мы будем откармливать для себя, а откормивши будем резать тебе (в жертву). Божье лицо, Тушол, дай нам благодать свою. Мы, почитая твой день, являемся к тебе; дай нам благополучие, чтобы мы могли постоянно приходить к тебе. Сделай так, чтобы неродившие родили детей, а родившихся оставь в живых. Пошли нам обильный урожай, пошли дождь масляный и солнце лекарственное".

Ингушский фольклор сохранил также гимн женщин, исполнявшийся в честь богини и передававший основной смысл вышеизложенной молитвы [19, с. 214-215] :

"Скотину лучшую кормим и нежим
На воле, как для себя,
А тучною станет – её зарежем,
Тушоли, мы для тебя.
В день твой пришли мы, как в прошлые годы,
К тебе, и ты счастья нам дай,
Избавь от горя, беды, недорода
Родимый наш край.
Чтоб нерожавшие жёны родили,
Чтобы рождённые дети жили,
Дождей чтобы было
Ни много, ни мало,
Чтоб солнце светило,
Но не сжигало".

Богиня-Мать Тушоли, заботящаяся о сохранении и продолжении человеческого рода, не покидала сознание ингушских женщин даже после исламизации. Евгений Крупнов пишет : "Не только Е.М. Шиллингу и Н.Ф. Яковлеву в 1921 г., но и нам с Л.П. Семёновым в 1930 приходилось слышать от стариков, что бездетные ингушские женщины ходили на поклонение в святилище Тушоли у с. Кок" к сопровождающему её культ камню къуобыл кхер [21, с. 184-185]. Весной в праздник богини Тушоли шестьдесят молодых паломниц-ингушек садились на коней и делали круги вокруг этого её "камня счастья". Они скакали, распевая при этом гимны своей покровительнице [22, с. 47].

Баширом Далгатом были определены, в каких обществах происходили праздники Тушоли ещё в 1890-х годах. Горцы восточной Ингушетии (Хамхой, Цорой и Орхустхой-Карабулаки) собирались у элгыца Тушоли около селения Карт Хамхинского общества; жители западной части (Мецхальцы, Джераховцы) и ингуши Тарской долины собирались у её элгыца между аулами Обин и Лeжг (Лашки) Мецхальского общества. После чествования богини все паломники собирались вместе и шли молиться к храму её Отца, Дяле, на гору Дялите.

В некоторых районах Ингушетии дни чествования Тушоли превратились в детские праздники. Зура Мадаева записала свою беседу с известным ингушским писателем Салманом Озиевым, который в 1913 году сам участвовал в подобном празднике в селении Долако-Юрт [22, с. 51]. Много подростков – девочек и мальчиков – собралось на берегу реки, на красивой поляне на праздник Тушоли. Девочки принесли с собой еды : традиционные пироги-чIапилгаш, сладости... Подростки устроили танцы. Одна из девочек 11 или 12 лет играла на гармонии. Подражая взрослым, они организовали даже зоахалол (шуточное сватовство), обычай, существующий у ингушей с самых отдалённых времён и являвшийся обязательным элементом всех праздников. В беседах с "невестой" мальчики пытались даже выразить свои чувства. Праздник длился три дня. Однако на следующий день было уже меньше девочек: некоторые матери, узнав, что состоялся зоахалол, не пустили на праздник своих дочерей.

0

2

Святилища богини

Все ингушские общества имели свой собственный небольшой храм, посвящённый Тушоли. Тот, который находился в селении Кок, имел следующие параметры : снаружи – 4,10 м длины, 3,40 м ширины ; внутри – 2,50 м высоты [21, с. 186]. Другими местами паломничества, где находились святилища Тушоли, являлись селения Махьде Мецхальского общества, Шу-ан и Лежг. Жители соседних и отдалённых ущелий шли к Богине-Матери со своими надеждами и чаяниями, неся ей в дар простые плоды своего труда: пули для ружья, смоляные свечи, кубки для пива... Последним жрецом, оставшимся верным богине вплоть до 1920-х годов, был старец Хадзиев, глубоко почитавшийся в народе.

Ганыж (сын Аби) Келигов из Фалхана, бывший жрец святилищa Тушоли в селении Кок, рассказал Баширу Далгату в 1890 году, что в храмах богини хранилось несколько священных стягов ныч с подвешенными к верхнему "трезубому" концу колокольчиками, а также чучела голубей [12, с. 124]. Двумя десятками лет раньше Чах Ахриев видел те же предметы в храмах других ингушских божеств. Особенно священным считался восточный угол святилища, где паломники оставляли свои дары.

Тушоли была всенародной любимицей, но особым почитанием она пользовалась в Хамхинском обществе, где её культ сохранялся до начала XX века. Хамхой выстроили ей замечательный храм, при котором постоянно находился жрец. Жители сообща чинили ведущие к нему дороги, а также выделяли деньги на приём гостей, считавшихся личными гостями жреца. В храме находился серебряный идол богини "величиною с новорожденного ребёнка", свидетельствуя о "высшей форме" этого языческого божества. Ибо "настоящие идолы, а не фетиши, появляются у разных народов лишь на высшей ступени развития народной мифологии. Здесь мы имеем антропоморфизацию божества, проявившуюся сверх того в искусстве" [12, с. 101].

Наличие идолов в святилищах отмечал и Жан Потоцки, французский барон польского происхождения, цитируя своего собеседника чеченца по имени Урус, рассказывавшего ему, "как поживают его соседи : ингуши и карабулаки". Жан Потоцки пишет : "У ингушей есть небольшие серебряные фетиши неопределённой формы. Они их называют Цуум и обращаются к ним, прося дождя, детей и другую милость неба" [39, с. 125].

Языческие божества имели и деревянные идолы, чаще всего из ствола сосны – священного дерева. Идолу Тушоли вместо лица служила маска из листа железа, над "переносицей" которой, между "бровями", находилось изображение морды пантеры или львицы. Такая статуя 70 см с маской была обнаружена в святилище селения Кок [24, с. 29-30]. Подобные идолы находились, кроме того, в святилищах селений Лежг, Таргим, Карт, Цори, а также в храме Ткъаба-ерда [22, с. 47].

Рассказывают, что в элгыце этой цIу иногда появлялся свет. Молящиеся воспринимали его как знак особого расположения богини, обещающей обильные урожаи и хороший приплод.

О корнях культа богини Тушоли

Существуют различные точки зрения о происхождении богини Тушоли. Ибрагим Дахкильгов сопоставляет образ этой ингушской "Mатери людей", весенний праздник которой совпадает примерно с христианской Пасхой, с образом Mатери Бога. "Несомненно, пишет он, что влияние христианства проявилось в том, что богиню Тушоли стали отождествлять с христианской "девой Марией", иконы которой, привозимые из Грузии, или изготовленные на месте идолы хранились в святилищах богини и им поклонялись. Джабраилом Чахкиевым обнаружен примечательный памятник циклопического характера – более чем четырёх метровая каменная скульптура, которая, по словам его информаторов из аула Велах, является изображением Тушоли. Ей поклонялись, каменные сколы с её статуи становились амулетами и оберегами. По архивным записям Албаста Тутаева, в ныне разрушившемся храме Альби-ерды была настенная роспись, изображавшая деву Марию. Видимо, при проникновении христианства поклонение ей без особых затруднений налагалось на празднование древней богини Тушоли. Не от девы ли Марии идёт существующее представление ингушей о Тушоли как "матери людей" ?", задаёт себе вопрос автор [14, с. 30-31].

Образ Тушоли гораздо древнее христианской религии. Однако возможно, что он действительно укрепился ещё больше в сознании людей благодаря Христианству, существовавшему в жизни ингушей, уживаясь с языческими верованиями, с V-VI по XVII-XVIII века. Ареал распространения культа богини-матери простирается от Ингушетии через Закавказье и уходит своими корнями в древнюю Месопотамию и Анатолию.

Не обнаружив аналога богини у других северо-кавказских народов, Евгений Крупнов попытался связать Тушоли с подобной богиней, существовавшей некогда у грузинских племён [21, с. 45-46]. К такому же выводу о корнях культа Тушоли пришёл ранее Е.М. Шиллинг. Сопоставив культ ингушской богини-матери со сванской Сакмиссай, он заключает, что они не могли зародиться на "глухой нагорной территории, где держащееся вопреки всем физико-географическим условиям земледельческое хозяйство являет собой факт сохранения в горах традиций, занесённых из более южных районов". Он считает, что "корни ингушского культа Тушоли, характерного для земледельческого обихода, следует искать не на Северном Кавказе, а в кругу старой земледельческой культуры, связанной с весенним праздником возрождающейся природы, божествами плодородия […], направленными на обеспечение урожая" [21, с. 146-147].

Идея Е.М. Шиллинга была развита далее А.А. Захаровым, связывавшим богиню Тушоли и её культ в ингушском селении Кок с подобными женскими божествами, существовавшими на Ближнем Востоке и в Малой Азии. Он пишет, что праздник в честь богини Тушоли был похожим на праздники весеннего обновления природы, проводившиеся, как известно, на всём античном Ближнем Востоке, в честь богинь-матерей : Кибела, Диндимена, Магна Матер (Великая Мать), Ма и т.д. Поскольку каждая из перечисленных богинь имела "паредра", А.А. Захаров предполагает, что Тушоли тоже должна была его иметь. Из самых близких к ней древних женских божеств является, согласно автору, сирийская богиня Гера, в храме которой в Иерополисе хранился камень примерно такой же величины, что и къуобыл кхер ингушской Тушоли [27, с. 207].

Расширяя далее ареал шествия Богини-Матери, Л.П. Семёнов связывает Тушоли с далёкой Фригией. Обосновывая свой вывод, он пишет, что изображение головы льва (или пантеры) на лбу маски Тушоли указывает на его связь с этим животным. Однако в историческом прошлом на Северном Кавказе не было львов. Следовательно, этот образ был привнесён с юга, где был широко почитаем культ Богини-Матери, установленный xеттами. У хеттов и хурритов действительно, по Эммануэлю Ларошу и другим исследователям клинописных текстов, образ богини-матери ассоциировался с кошачьими – чаще всего с львицей и пантерой (parza-na). Л.П. Семёнов считает возможным, что культ Богини-Матери был привнесён на Кавказ хеттскими племенами, гонимыми вторжениями египтян, ассирийцев, мусков (мушков), фригийцев [27, с.207]. Подчёркивая параллели, которые могли существовать между Тушоли и Кибелой, он пишет : "Совершенно очевидно, что образы как Кибелы, так и Тушоли зародились в отдалённую эпоху матриархата. Они являются божествами плодородия, символизируют неиссякаемые силы природы. Особенно почитали обеих богинь женщины, к которым они являлись с мольбами о даровании им детей. Их чтили, вместе с тем, и за мужество. Кибела укротила льва, он охраняет её у трона, он покорно несёт её на спине ; пара львов везёт её в колеснице ; лев – её постоянный атрибут ; характерно, что и на маске богини Тушоли – изображение головы льва" [27, с. 209].

Однако у этих двух богинь есть отличительная черта. Культ Кибелы увязывается фригийскими мифами с культом её прадеда Аттиса, богoм плодородия, рождённым чудесным образом от девы. Он жил, умирал и снова воскрешал, очищая своими мучениями природу и людей. Его образ напоминает Озириса и других божеств Ближнего Востока.

В ингушских мифах нет божества, которого можно было бы назвать прадедом Тушоли. Однако Л.П. Семёнов нашёл в фольклоре некоторые разрозненные данные о персонаже, которые напоминают основные характеристики Аттиса. Он пишет : "Иногда в нескольких словах ингушского фольклора слышны отзвуки многих тысячелетий. Напр., в ингушском эпосе упоминается о том, что нарт Батыг-Шертка "часто умирал и опять воскресал (ходил на тот свет и возвращался на этот)". Об этом же персонаже древних ингушских сказаний Ч. Ахриев писал : "Во всех предприятиях орхостойцев, вожаком и советником их является Ботоко Ширтга, – мифическое лицо, обладающее особенным сверхьестественным свойством – отправляться на тот свет и возвращаться обратно, когда ему вздумается". Мотив сошествия в загробный мир, получивший большое развитие в языческой поэзии (легенды об Иштари и Таммузе, об Одиссее и др.) и христианской, был, как видим, известен и ингушскому эпосу. Совершенно очевидно, что "нарт Батыг-Шертга означает божество, периодически умирающее и воскресающее". Это сближает ингушского героя (божество) с фригийским богом Аттисом, возлюбленным Кибелы, у которой так много черт с богиней Тушоли : обе символизировали в представлении своего народа плодородие и материнство, были очень популярны, имели особые святилища, особо почитавшиеся женщинами" [27, с. 209-210].

Близость ингушской Тушоли к фригийской Кибеле, считает Л.П. Семёнов, подтверждается ещё и тем, что они обе имели свои къуобыл кхер. "В Пессинунте (во Фригии) хранился священный камень Кибелы, лишённый всякой правильной формы ; он описан Арнобием. В 204 г. до н.э. этот священный камень (по-видимому метеорит) был перевезён в Рим. Каменный фетиш Великой Матери богов (Кибелы) из Пессинунта (Фригия) сделался залогом здравия, радости и благополучия всего народа" [27, с. 205-206].

Фригия, являющаяся, согласно Геродоту, более древней, чем Египет, породила культ Кибелы, заимствованный позднее греками и римлянами. Из Фригии в Европу проник также особый красный колпак, сохранивший в своём названии место своего происхождения – "фригийский" [27, с. 200]. Ингушские женщины надевали во время праздника Тушоли красный головной убор с двумя "рогами", направленными вперёд и у основания которых крепилась круглая выпуклая серебряная бляха. Этот головной убор представляет собой особенность одежды ингушек, так как у других народов Кавказа он не был известен. Наиболее полную характеристику этому женскому аксессуару дал Л.П. Семёнов [27, с. 210-215].

Головной убор ингушских женщин курхарс как символ Богини-Матери и его параллели с Древним миром

http://s3.uploads.ru/5RfA9.jpg

Бывший головной убор ингушских женщин представляет до сих пор загадку для этнографов, археологов и лингвистов. История и причины его существования только в границах ареала проживания ингушей остаются мало изученными. В статьях Л.П. Семёнова он называется курхарс и чугул. На самом деле речь, видимо, идёт о двух головных уборах : более древнем "двурогом" курхарсе, восходящем к хуррито-хеттскому периоду, и более позднем "однорогом" чугуле, схожем с "фригийским колпаком".

Первые письменные сведения о курхарсе датируются 1637 годом. Русские послы, направлявшиеся в Грузию, удивлённые особенностями жилищ и одежды ингушей, писали в своём рапорте : "Домы в них каменные, выстроены в горах ; мужчины одеты по-черкасски, а женщины носят на головах что роги в пол-аршина" [27, с. 211].

В 1929 году группа археологов во главе с Л.П. Семёновым неоднократно находила своеобразную шапочку курхарс в надземных склепах, "солнечных" могильниках селений Мец-хал, Арзи, Морч, Кяхк, Хамхи, Цори и др., т.е. во всей горной Ингушетии. Судя по археологическим материалам, ингушки носили этот головной убор до начала XIX века. [27, с. 157-158]. Однако, согласно устной традиции, женщины-горянки продолжали носить его во время религиозных праздников до конца XIX века. Незамужние девушки одевала круглую шапочку того же цвета, но с плоским верхом, которая до сих пор являeтся обязательным атрибутом одежды ингушской невесты.

Kурхарс сo своими двумя суживающимися кверху и заворачивающимися вперёд "рогами" отличался элегантностью. Он шился из тонкого фетра, покрытого снаружи красной шёлковой материей, и украшался перекрещивающимися ленточками. У основания "рогов" крепилась круглая бляха из серебра. Внизу затылочной части пришивался лоскут другого цвета (голубого, золотистого и др.).

Детальный анализ характеристик и ареала распространения этого своеобразного головного убора, лимитированного пределами горной Ингушетии, позволил Л.П. Семёнову сравнить его с фригийским колпаком. Родиной красного колпака, называемого "фригийским", считается, действительно, древняя Анатолия. Он является атрибутом некоторых азиатических божеств : Аттиса, Мена, Митры. Л.П. Семёнов полагает, что контакты Ингушетии с Малой Азией могли происходить по земле : через Грузию и Армению, через греческие колонии на побережье Чёрного моря. Согласно автору, ингуши связаны с греческой культурой также и фольклорными мотивами, заимствованными из "Одиссеи" : эпизод о циклопе, легенда, сближающая ингушского героя Соска Солсу и Прометея, как это видно из мифа "Амран" цова-тушин, т.е. ингушей, принявших религию и образ жизни грузин [27, с. 115].

Пытаясь понять, что и как могло объединять эти двa столь отдалённыx и столь разныx регионa мира, Л.П. Семёнов пишет : "Более тридцати лет потрачено нами на исследование ингушской материальной и духовной культуры. В частности, нас давно интересовала тема о глубокой связи Ингушии с Фригией, о чём в печати была лишь одна случайная заметка Н.С. Трубецкого да беглые указания А.А. Захарова... Поставленная задача ни в коей степени не претендует на полноту её разработки – это лишь первый опыт анализа ряда примеров, доказывающих, что хотя Фригию и Ингушию разделяет на географической карте громадное пространство, между ними в отдалённых исторических условиях возникли некоторые черты сходства, представляющие для кавказоведов большой научный интерес. Нити, соединяющие обе названные области, были ощутимы ещё в конце XVIII века, частью – даже до нашего времени (первой половины ХХ века. – М.Ц.), хотя они не замечались многими специалистами, внимание которых отвлекалось другими вопросами ингушской культуры" [27, с. 197]. При этом Л.П. Семёнов подчёркивал, что курхарс не является копией или имитацией фригийского колпака. Он обладает типично локальными чертами, главной из которых является его "двурогость".

Представляется, что эта своеобразная "двурогая" шляпка ингушских женщин символизировала голову священной коровы, первотёлки, имя которой было увековечено в календаре :
– в названии августа : еттинга-бут или "месяц коровушки" ;
– в названии вторника : шинар-дe или "день (двухлетней) тёлки".

Что касается "однорогого" колпака, называемого чугул, oн является, видимо, более поздней вариацией курхарсa. Oписывая внешние характеристики чугулa Жюль Клапрот писал в 1823 году : "Женщины Митцала носят шапочку, верх которой имеет форму рога серны, но который загибается вперёд. Этот рог делается обычно из свёрнутой коры берёзы и покрывается снаружи холстом или шёлком ; она имеет около двух дюймов ширины и семь высоты ; загибающаяся часть повёрнута в сторону лба ; внизу к ней пришита лента шириной в несколько дюймов, которая прикрепляется в теменной части кораллом ; эта шапочка называется чугул" [30, 2, с. 247].

По форме своего единственного "рога", загнутого вперёд, чугул как раз и перекликается с фригийским колпаком. Его упрощённые формы (треугольный конец вместо более сложного "рога") обнаруживаются до сих пор археологами по всей горной Ингушетии. Жюль Клапрот отметил, кроме того, что такой головной убор он видел только у ингушек. Эта "рогатая" шапочка входила в число трёх основных особенностей, отличавших ингушей от других северо-кавказских народов. Об этом же Е.И. Крупнов писал в 1939 году, отмечая, что являются "типично ингушскими" элегантные башни со ступенчатой крышей, а также праздничный колпак курхарс и височные подвески. Эти предметы не были отмечены больше нигде нa Кавказа [20, с. 85].

Выдвинутая Е.М. Шиллингом, А.А. Захаровым, Л.П. Семёновым и другими исследователями гипотеза о возможных связях, некогда существовавших между предками ингушей и древними народами Месопотамии и Анатолии (Фригии), получает дальнейшее развитие. Новое поколение исследователей (историков, археологов, лингвистов) смогли установить, что ингуши являются, как и другие автохтонные народы Северного Кавказа, прямыми потомками древней цивилизации, называемой "Кобанской археологической культурой". Переведённые недавно хуррито-хеттские тексты (Emmanuel Laroche, Rene Lebrun) позволяют углубить их диахронию вплоть до эпохи существования хуррито-хеттского государства.

Известно теперь, что предки ингушей проживали как на северных, так и на южных склонах Кавказа, а также в Предкавказье. Благодаря древнеармянским письменным источникам появилась возможность проследить, как проходило движение с юга на Северный Кавказ предков ингушей, принесших с собой культ Богини-Матери Тушоли, сопровождающийся "камнями плодородия". Одними из этих племён, известными по армянским текстам, являлись галгаи /гIалгIай/ и гелатхой.

Племена гIалгIай связываются историками, в том числе и Е.И. Крупновым, с древними страбоновскими гаргарами, проживавшими ещё в IV веке на обоих берегах реки Каркар-чай. Считается, что гаргары получили своё название от этого гидронима. Предки же гелатхой, гелы, проживали на правом берегу Куры. Все эти племена населяли Эретию (или кавказскую Албанию / Агванию).

В IV веке гаргары и гелы были христианизированы албанским царём Урнаиром. Албанская епархия в то время находилась в Чоре, селении, расположенном недалеко от Дербента. Они являлись, таким образом, первыми древне-галгайскими племенами, соприкоснувшимися с Христианством. Армянский просветитель Месроб Маштоц (361-440 гг.) создал в 415-420 годах алфавит, который можно было бы приложить к многочисленным языкам этнически пёстрого населения кавказской Албании. Поэтому из всех языков населявших её народов армянский просветитель выбрал язык гаргаров, "грубый, нескладный", но богатый "гортанными звуками".

Возможно, что значительная часть гаргаров и гелов, не пожелавших изменить вере предков, вынуждена была покинуть берега Каркар-чая и Куры и уйти на север, в горы. Согласно хевсурским легендам, собранным Р.Л. Харадзе и А.И. Робакидзе, племена галгаев жили уже в эпоху правления царицы Тамары (1184—1213 гг.) на южных склонах Кавказа: в селениях Гаппи, Цоли, Некъасте, Кайраке северо-восточной Грузии. Позже под давлением хевсуров гIалгIай и гелатхой вынуждены были снова покинуть насиженные места и перебраться в горы Северного Кавказа, где они проживали до конца ХIХ века. Поселившись на новом месте, они дали новым селениям названия мест своего прежнего проживания. Этим и объясняются совпадения топонимов по обеим сторонам Кавказского хребта (Н.Г. Волкова). Двигаясь с юга на север, галгайские племена оставляли по пути следования в наследство пришедшим за ними племенам свои культы, как Богиня-Мать Тушоли, богиня леса Дали… Известно, что завоеватели или новопришельцы принимали в свои пантеоны богов завоёванных или вытесненных ими народов и почитали их, чтобы не навлечь на себя их гнев. Со временем этноним гIалгIай стал самоназванием всего ингушского народа.

Этноним гаргар [гIаргIар] перекликается с самоназванием хурритов, гIур-у-хе / хур-у-хе, обозначающим "жители (-хе) гор (гIур- или хур-)". Элементы, составляющие данный этноним, имеют параллели с галгайским языком : лексема гIур / къур / хур обозначает "скала" ; формант -хе / -хой указывает на принадлежность к этнической или социальной группе (Хам-хой, Мужу-хой). Этноним гаргар является, видимо, редуплицированной формой этнонима гIур- (> *гIургIур) и относится к языку хеттов, ближайших соседей и культурных наследников хурритов. Ибо для передачи множественности хетты часто использовали редупликации (R. Lеbrun). Все исследователи, работавшие с клинописными текстами хурритского языка, называют его "эргативным агглютинативным языком", который не имеет ничего общего ни с индо-европейскими, ни с семитскими языками. Этот вывод хурритологов позволяет связать его с "грубым, нескладным", но "богатым гортанными звуками" языком гаргаров.

По всей видимости, двурогий курхарс, символ Богини-Матери, был занесён на Кавказ гаргарами, гелами и др. древнегалгайскими племенами. Ибо он обнаруживается в большом количестве в горной Ингушетии там, где проживали общества гIалгIай и гелатхой. Круглая серебряная бляха, пришитая у основания "рогов" курхарса, являлась эмблемой луны : серебро ассоциировалось с луной (дато бут) и почиталось у ингушей больше, чем золото. Мать-Луна, украшенная "рогами", предстаёт как Мать-Корова. Мирцея Элиад пишет тоже, что "рога крупнoрогатых животных являются эмблемой Великой Матери" [29, с. 146]. Луна, в свою очередь, ассоциировалась с Землёй, с текущей Водой. "Всё, что находится в связи с плодовитостью (и плодородием) представляется так или иначе широкой схемой : Луна-Водa-Женщина-Земля" [29, с. 88]. "Бляха-луна" курхарса с вознесёнными над ней "рогами" указывала действительно на связь её со священной коровой. Дополненная схема "Луна-Водa-Мать-Земля-Корова" восходит в самые отдалённые эпохи, вплоть до матриархата, расцвет которого приходится на то далёкое время, когда человечество приступило к обработке земли, где основное место занимала женщина.

Курхарс, сохранил свою первоначальную форму, символизирующую голову священной коровы с рогами-луной, и перекликается с подобным головным убором, существовавшим у женских божеств (а значит и у женщин) древних месопотамских и анатолийских народов, в том числе и хуррито-хеттских племён. Культ Богини-Матери, ассоциирующийся с Коровой (но иногда также с Пантерой и Львицей), был широко распространён в Месопотамии, в Анатолии, в Египте, в Европе (у греков, германских племён и др.) и, как представляется, на Кавказе. Финикийская Богиня-Мать несёт на голове, как и египетская Хатор-Изис, диск, покоящийся между двумя рогами [28, с. 867]. Хурриты и хетты оставили свидетельства, что женская сущность представлялась в их верованиях тоже в виде коровы или первотёлки. Так, один из их клинописных текстов сообщает, что хеттский король Xаттузилис (XVII век до н.э.) попытался поменять закон о престолонаследии. Он обратился к Ассамблее граждан "способных носить оружие", прося утвердить закон о назначении отныне на престол не племянника (сына его сестры), а его собственного сына. « Тогда его (короля) сестра, говорят, принялась причитать (мычать как корова) : "Мне, живой ещё корове, вырвали внутренности" » [15, с. 23]. Кроме того, хеттская королева, которую звали Пудухепа и которая была хурриткой по происхождению, говорит о себе, что она – "тёлка из стойла богини Солнца города Аринна" (Rene Lebrun).

Женщины-ингушки с их "двурогим" курхарсом представлялись тогда тоже "тёлками из стойла Богини-Матери Тушоли", как хурритки и хеттки по отношению к богине Солнца из города Аринна. Эта идея получает подтверждение также в параллелях, обнаруживающихся в хуррито-галгайских языках, в лексике связанной с обозначением женщины и родства по женской линии. Первая часть ингушского слова се-саг ("женщина") является фонетическим развитием старой формы сте-саг, происходящей, в свою очередь, из древних форм сту- ("самка") и уст ("тёлка; молодая корова"). Лексемы сту и уст сохранились в форме множественного числа слова "женщины" – истий. Та же форма находится в основе составных терминов, обозначающих родственников со стороны жены : уст-да ("тесть"), уст-нана ("тёща"), уст-вош ("шурин"), уст-йиш ("сестра жены"), уст-цIай ("семья жены"). Все эти формы совпадают с хурритским термином аште, ашта, обозначающим "женщина, самка, тёлка, корова" : [а]ш-те-А-ниви ("жена Ану") ; Нинлиль = [ашт]-е-Ку-мур-ви-ни-ви ("жена Кумарви") ; аште-ни ("женщина"), где -ни служит формантом определённости [33, с. 62-63].

Почитание Матери-Земли, первого культа древних народов, породило почитание Женщины-Матери, матриархат, к которому историки возводят особые отношения, существовавшие у ингушей к родственникам со стороны матери. Е.И. Крупнов писал, что ингуши знали своих предков до седьмого колена и вместе с "отцами отца" перечисляли "матерей матери". Дядя по матери играл значительную роль в жизни племянников и племянниц. Никакое касающееся их мероприятие не проходило без его участия. Ингуши были, пожалуй, единственным народом, у которых племянник мстил за кровь убитого дяди по матери, так же как дядя за кровь убитого племянника, сына сестры.

0

3

Этимология теонима Тушоли

Согласно З.К. Мальсагову, имя богини Тушоли состоит из корня Туш- и аффикса принадлежности -ли, что позволило сблизить его с теофором и названием столицы восточных хурритов, Туш-па / Туш-ба, носящей, как считается, имя обожествлённого правителя Тушратта и ставшей впоследствии столицей урартов. Позже Д.Д. Мальсагов и Ю.Д. Дешериев сопоставили топоним Тушпа с именами хурритского бога грозы Тешуб и урартского громовержца Тейшеб. Таким образом, первая часть рефлексов теонима у различных месопотамских народов – Туш- (у восточных хурритов), Теш- (у западных хурритов), Тейш- (у урартов) – перекликается с ингушским теонимом Туш-оли. Великая ингушская Богиня-Мать Тушоли прибыла, по всей видимости, из того же города Туш-па. Ибо, как стало известно, она имела своего омонима в урартском пантеоне в лице богини Тушпу-е-а, паредры бога Солнца Шивини (< хурр. Шимеги). И.И. Мещанинов пишет также, что имя этой богини связано с урартской столицей Тушпа [25, с. 128]. Хуррито-урартский топоним Туш-па / Туш-ба, означавший "город (-па или -ба) Туш", переводится на ингушский язык точно также.

Возможно также, что теоним Тушоли связан с двумя восточно-хурритскими лексемами – топонимом Туш- и словом -элли / -эли, означавшим "госпожа, богиня, сестра", как в следующих сочетаниях хурритского языка : Кушух-эли, "Богиня-Луна" ; Угур-эли, имя хурритского женского божества; Шар-эли, "Сестра короля" [33, с. 78, 218]. У западных, семитских, хурритов форма элли / эли развилась в алла или "госпожа; богиня": Аллай, Иштар-аллай, Аллани [35, с. 44]. Имя богини Тушоли, прошедшей длительный путь из Месопотамии до Кавказских гор и остававшейся в ингушском пантеоне вплоть до начала ХХ века, переводится, таким образом, как "богиня из (города) Туш".

После исламизации ингушей культ Тушоли был официально запрещён, но бездетные женщины (особенно жительницы горной Ингушетии) продолжали ходить к любимой богине, прошедшей с ними все лучшие и худшие моменты жизни из глубины веков вплоть до 1930-х годов. Говорят даже, что тропинки, ведушие к элгыцу Тушоли и к её кьуобыл кхер, не зарастали травой до самой сталинской депортации 1944 года. Женщины продолжали тайком ходить и просить детей у Великой Матери. Некоторые старые ингуши до сих пор верят, что Тушоли и её къуобыл кхер были способны подарить счастье материнства бездетным женщинам [22, с. 47-48]. Тепло и чувство защищённости, которыми одаривала Богиня-Мать их предков, пробиваются в сердцах современных ингушей из глубины столетий: имя "Тушоли" носит одно из кафе Назрани.

____

Литература

                1. АЛБОРОВ Б.А., "Ингушское Гальерды и осетинское Аларды (К вопросу об осетино-ингушских культурных  взаимоотношениях)", Известия Ингушского научно-исследовательского института краеведения. Вып. I, Владикавказ, 1928, с. 349-378.
                2. АЛИРОЕВ И.Ю., Язык, история и культура вайнахов, Грозный, Книга, 1990, 365°с.

                3. АРУТЮНЯН Н.В., Биайнили (Урарту) : Военно-политическая история и вопросы топонимики, Ереван, АН Армянской ССР, 1970, 474 с.

                4. АХРИЕВ, Чах, "Ингушевские праздники", Сборник сведений о кавказских горцах, Т. 5, Тифлис, 1871, с. 1-16.

                5. АХРИЕВ, Чах, "Ингуши (их предания, верования и поверья)", Сборник сведений о Кавказских горцах, Т. VIII, Тифлис, 1875, с. 1-40.

                6. АХРИЕВ, Чах. "Несколько слов о героях в ингушевских сказаниях(1)", Сборник сведенип о Кавказских горцах, Т. V, Тифлис, 1870, с. 1-7.

                7. АХРИЕВ, Чах, "Несколько слов о героях в ингушевских сказаниях (2)", Сборник сведений о Кавказских горцах, Т. V, Тифлис, 1870, с. 8-26.

                8. АХРИЕВ, Чах, "Приложение к «Экономическому и домашнему быту жителей горского участка Ингушевского округа»”, Сборник сведений о Кавказских горцах, в. III, Тифлис, 1870, п. 28-32.

                9. ВОЛКОВА Н.Г., Этнический состав населения Северного Кавказа в ХVIII-нач. ХХ в., Москва, Наука, 1974, 273 с.

                10. ВОЛКОВА Н.Г., "Этнокультурные контакты народов горного Кавказа в общественном быту (ХIХ-начало ХХ в.)", Кавказский этнографический сборник. IХ, Москва, Наука, 1989, с. 159-214.

                11. ВОЛКОВА Н.Г., Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа, Москва, Наука, 1973, 208 с.

                12. ДАЛГАТ, Башир, "Первобытная религия Чеченцев", Терский сборник, Владикавказ, Тип. Терского обл. правл., 1893, с. 41-132.

                13. ДАЛГАТ, Уздият, Героический эпос Чеченцев и Ингушей : Исследование и тексты, Москва, Наука, 1972, 466 с.

                14. ДАХКИЛЬГОВ, Ибрагим, Мифы и легенды вайнахов, Грозный, Книга, 1991, 334 с.

                15. ИВАНОВ В.В., Хеттский язык, Москва, Изд. Восточной литературы, 1963, 219°с.

                16. КОЗЕНКОВА В.И., Кобанская культура : Восточный вариант, Москва, Наука, 1977, 86 с.

                17. КОЗЕНКОВА В.И., Кобанская культура : Западный вариант, Москва, Наука, 1989, 194 с.

                18. КОЗЕНКОВА В.И., Типология и хронологическая классификация предметов кобанской культуры : Восточный вариант, Москва, Наука, 1982, 175 с.

                19. КУЛИЕВ К. и ДЖУСОЙТЫ Н.Г., Песни народов Северного Кавказа, Ленинград, Сов. писатель, 1976, 558 с.

                20. КРУПНОВ Е.И., "К истории Ингушии", Вестник древней истории, 1939, н° 2, с. 77-90.

                21. КРУПНОВ Е.И., Средневековая Ингушетия, Москва, Наука, 1971, 207 с.

                22. МАДАЕВА, Зура, Народные календарные праздники вайнахов, Грозный, Книга, 1990, 95 с.

                23. МАРКОВ Е.Л., Очерки Кавказа : картины кавказской жизни, природы и истории, 2-е изд., С. Петербург, М.О.Вольф, 1904, 591 с.

                24. МАРКОВИН В.И., В стране вайнахов, Москва, Искусство, 1969, 120°с.

                25. МЕЩАНИНОВ, Иван И., Грамматический строй урартского языка. Часть первая : Именные части речи, Москва – Ленинград, АН СССР, 1958, 151 с.

                26. СЕМЕНОВ Л.П., "Нартские памятники в фольклоре ингушей и осетин", Известия Ингушского Научно-исследовательского института краеведения, Владикавказ, 1930, с. 6-9.

                27. СЕМЕНОВ Л.П., "Фригийские мотивы в древней ингушской культуре", Известия Чечено-Ингушского научно-исследовательского института истории, языка и литературы, т.1, в.1, История, Грозный, 1959, с. 197-219.

                28. Dictionnaire des mythologies et des religions des societes traditionnelles et du monde antique / Directeur de la publication Yves Bonnefoy, Paris, Flammarion, 1981, nouv. ed. 1999, 2254°p. :

                LAROCHE E., "Animaux. Le zoomorphisme en Anatolie hittite", p. 35-36.

                LAROCHE E., "Asianiques (religions). Definitions et problematique", p. 95-97.

                LAROCHE E. "Hourrites. Un emprunt au systeme babylonien", p. 527-530.

                LAROCHE E., "Lycie. Les noms divins du peuple «termile»", p. 644.

                LAROCHE E., "Tešub et Hebat. Le grand dieu hourrite et sa paredre", p. 1100-                1101.

                LAROCHE E., s.v. "Religions asianiques et hourrites", p. 95-97, 527-529.

                PALLOTTINO M., "Disciplina etrusca : doctrine et livres sacres", p. 308-311.

                SZNYCER M., "Ougarit. Dieux et mythes", p. 833-842.

                SZNYCER M., "Pheniciens et Puniques. Leurs religions", p. 864-870.

                SZNYCER M. "Semites occidentaux. Les religions et les mythes. Et les problиmes de methode", p. 1035-1043.

                CASSIN E. "Cosmogonie. Mesopotamie", p. 228-235.

                CASSIN E. "Souverainete divine et division des pouvoirs", p. 1069-1079.

                SOUSTELLE, Jacques, "Soleil (Religions mesoamericaines)", p. 1897.

                29. ELIADE, Mircea, Traite d’histoire des religions, Paris, Payot, 1974, 393 p.

                30. KLAPROTH, Julius von, Voyage au mont Caucase et en Georgie, Paris, C.Gosselin, 1823, 2 volumes, carte gravee.

                31. LAROCHE, Emmanuel, "Dieux antiques", Anatolian studies to H. G. Goterbock, Istambul, 1974, p. 175-185.

                32. LAROCHE, Emmanuel, "Divinites lunaires d’Anatolie", Revue de l’Histoires des religions 148 (7), 1955, p. 1-24.

                33. LAROCHE, Emmanuel, Glossaire de la langue hourrite, Paris, Klincksieck, 1980, 323 p.

                34. LAROCHE, Emmanuel, "Kubaba deesse anatolienne", La religion grecque ancienne, Coll. Strasbourg, 1958, p. 113-128.

                35. LAROCHE, Emmanuel, Recherches sur les noms des dieux hittites, Paris, G.-D. Maisonneuve, 1947, 142 p.

                36. LAROCHE, Emmanuel, Le role des Hittites dans l’Orient ancien, Ankara, Centre culturel francais, 1956, 14 p.

                37. LEBRUN, Rene, Hymnes et prieres hittites, Homo religiosus, 4, Louvain-la-Neuve, Centre d’histoire des religions, 1980, 500 p.

                38. LEBRUN, Rene, Samuha : Foyer religieux de l’Empire hittite, Louvain-la-Neuve, Universite catholique, Institut orientaliste, 1976, 252 p.

                39. POTOTSKI, Jean, Au Caucase et en Chine : 1797-1806, Paris, Phebus, 1891, 264°p.

                40. TSAROIEVA M.G., Anciennes croyances des Ingouches et des Tchetchenes : peuples du Caucase du Nord, Paris, Maisonneuve et Larose, 423 p.

Примечания
* Так же называли великую богиню Карфагена, Танит (Лицо БаIала).

* Удод почитался также на Ближнем Востоке. Это он сообщил Соломону о существовании царицы Сабы (Савы), продолжавшей поклоняться солнцу. Благодаря ему произошла встреча этих двух знаменитых персонажей. Однако в христианской религии (в "Ветхом завете") удод считался нечистой и вредной птицей.

* Этот музей исчез под бомбами в 1994 г.

* Aлкогольный напиток на основе пшеничных зёрен.

* Согласно Эммануэлю Ларошу, под Анатолией понимается географический ареал, включающий всё Армянское нагорье, побережье Евфрата на востоке, а также Каркемиш, Угарит и Алеп (Халеп) – на юго-востоке.

* Слово, развившееся в ингушском языке в лексему борза, обозначающего почитаемого ими зверя – волка.

* Археологи и антропологи обнаружили большое количество курхарсов в надземных в наиболее изученных кашах в горах Ингушетии, датирующихся 14 и 15 вв. Полу-подземные могильники 9 - 14 вв., расположенные в "Райском Кургане" в Шу-ане около святилища Маго-ерда, и некоторые другие были расхищены. В них уже нет больше следов курхарса. В 1920-х и 1930-х гг. захоронения в каменных гробах 9 - 12 вв., находящиеся недалеко от селений Памат и Бигип, были очень мало изучены. Там были отмечены следы истлевших курхарсов. Они до сих пор нуждаются в детальных исследованиях.

* Речь идёт о сравнении Н.С. Трубецким мотива о рождении героя и полу-бога из камня ингушского мифа, перекликающегося с подобным мотивом во фригийской мифологии.

* Мец-хал, ингушское общество.

* Будучи символическим представителем Луны и Матери, серебро часто употреблялось в ритуале очищения клятвой.

* В чеченском языке сту и уст развились в рефлекс ту / тун.

* Ср.: старый ингушский теофорический топоним Угур-че, давший название ингушскому роду Угурчиевых.

* По рассказам моего Отца, в  1872 (?) году Всеобщая Ассамблея народа, состоявшаяся в долине Дорхе, решилa, что с того времени все ингуши становились мусульманами. Языческие культы и праздники были отныне запрещены.

0

4

"Фригийские мотивы в древней ингушской культуре" ( Семенов )

Вопрос, затронутый Н.С. Трубецким, впоследствии косвенно привлек внимание А.А. Захарова. В статье «Ингушская богиня Тушоли» [18] он подробно остановился на религиозном значении этой богини в быту ингушей. Она считалась божеством плодородия и производительной силы. Особенно она почиталась женщинами, которые обращались к ней с мольбой о даровании им детей. Она была очень популярна в Мецхальском и Хамхинском обществах, где находились посвященные ей святилища. Главное из них было в селении Кок, где некогда хранился идол с ее изображением. Идол исчез в XIX в., но уцелела металлическая маска, найденная в 1921 г. экспедицией профессора Н.Ф. Яковлева. Она была обнаружена участником экспедиции Е.М. Шиллингом в нише храма, в пыли [19]. Перед святилищем стояло каменное изображение фалла, впоследствии доставленное в Ингушский музей экспедицией Ингушского научно-исследовательского института.

Богиня Тушоли символизировала также силы природы, возрождающиеся весенней порой. А.А. Захаров пишет: «Праздник в честь богини Тушоли был тот же весенний праздник возрождающейся природы, который известен нам во всей Передней Азии, как бы ни называлась отдельная богиня, предмет почтения: Кибела, Диндимена [20], Magna Mater [21], Ma [22] и т.п. Во всяком случае эта богиня тесно связана с богом, и мы должны предполагать существование паредра и для богини Тушоли, а что паредр этот существовал и что культ ингушской (или, может быть, праингушской) богини был связан с мужским божеством, показывает следующее обстоятельство. Перед святилищем, где была найдена маска, стоит каменный фалл, называемый «Кобыл къэры» и имеющий в высоту 1,65 м.

А.А. Захаров более склонен сближать богиню Тушоли не с Кибелой, фригийской богиней, а с сирийской богиней, храм которой, описанный Лукианом, находился в Иерополе. В пропилеях этого храма стоял фалл высотою в 30 саженей. В Иерополе предметом культа был бог неба. Почитавшаяся вместе с ним богиня называется Лукианом Герой. Символом ее, между прочим, были двойной топор и лев. Изображение морды льва на лбу маски Тушоли «говорит о связи ее с этим животным. Львы на Северном Кавказе в историческое время не водились, следует признать этот образ занесенным с юга, где культ богини, установленный хеттами, был широко распространен. Такой перенос культа на север кажется нам,— говорит автор,— вполне возможным: вспомним, что на хеттское царство нападали, оттесняя его население к северо-востоку, и египтяне, и ассирийцы, и муски, и фригийцы». Ингушское святилище А.А. Захаров рассматривает как упрощенную копию роскошного иеропольского храма.

Таково, в общем, заключение А.А. Захарова, который в той же статье сближает ингушскую богиню Тушоли и посвященный ей храм с другими аналогичными божествами Древнего Востока, и в том числе с фригийской богиней Кибелой. Все это вполне понятно, т.к. многие древние культы народов Востока и Греции имеют много общего, но нас в первую очередь интересует сближение богини Тушоли с фригийской богиней Кибелой, и мы расширим эту тему дополнительными сравнениями, говорящими в нашу пользу.
В «Кратком словаре мифологии и древностей» М. Корша (СПб, 1894) сообщается, что Рея Кибела — богиня фригийского происхождения, считавшаяся у греков дочерью Урана и Геи, супругою Кроноса и матерью Зевса, Геры, Аида, Посейдона, Деметры и Гестии. Во Фригии жрецы этой богини назывались корибантами, на Крите — куретами, которые, по преданию, вскормили и воспитали Зевса. Рее Кибеле, или «великой матери», были посвящены лев и дуб; она изображалась обыкновенно с короной из стенных зубцов на голове (стр. 170).
В сочинении А.Г. Петискуса «Олимп. Мифология греков и римлян» (СПб и М., изд. т-ва М. О. Вольф) имеются следующие сведения о Кибеле.
Рея (Кибела) — супруга Крона, мать Плутона, Посейдона, Зевса, Гестии, Деметры и Геры. Вначале греки смотрели на Рею как на божество, совершенно отличное от лидийской и фригийской богини Кибебы или Кибелы, но так как у обеих богинь было много сходного, то греки идею обеих слили в одном представлении. Основное понятие, олицетворенное этими богинями,— плодородие земли. Изображаемая на ней корона напоминает не только горные вершины, но также и ородские стены и башни. В таком виде ее называли Mater turrita. Рассказы греков о ней весьма различны. Как Рея, она была дочерью Урана и Геи (Неба и Земли); как Кибела — дочерью фригийского царя в Малой Азии — Мэона. Она полюбила молодого фригийца Аттиса; отец, воспылав гневом, велел казнить юношу. Обезумев от скорби, Кибела искала уединения; она изобрела нечто вроде бубна, кимвал и флейту. С непреодолимым мужеством, проникая в пустыни и леса, она укрощает и подчиняет своей власти льва, который стал повсюду единственным ее товарищем. Богиню Рею изображали со скипетром в одной руке и с изобретенным ею музыкальным инструментом (тимпаном или кимвалом) в другой. В венце из подобия стен богиня сидит на льве. Кибелу изображали также сидящей на троне, по обеим сторонам два больших льва, или стоящей на троне, по обеим сторонам два больших льва, или стоящею на колеснице, которую везут два укрощенных ею льва. Поклонение этой богине было распространено в Малой Азии и на острове Крите. Родиной этого поклонения была местность около Пессинунта, во Фригии, где в горах находилось святилище, древнейшее из всех, посвященных этой богине. После изгнания Ганнибала из Италии, римляне, относя благоприятный исход войны с карфагенянами к содействию Реи, учредили в честь ее празднество; в этих празднествах, называвшихся мегалезиями, участвовали только женщины. На фригийской монете, изображение которой дается в цитируемом сочинении (стр. 24—28), Кибела представлена едущей на льве; на ее голове — венец с зубцами (см. рис.).

Совершенно очевидно, что образы как Кибелы, так и Тушоли зародились в отдаленную эпоху матриархата. Они являются божеством плодородия, символизируют неиссякаемые силы природы. Особенно почитали богинь женщины, к которым они являлись с мольбами о даровании им детей. Их чтили вместе с тем и за мужество. Кибела укротила льва, он охраняет ее у трона, он покорно несет ее на спине; пара львов везет ее в колеснице; лев — ее постоянный атрибут, характерно, что и на маске богини Тушоли — изображение головы льва.

Для нас большое значение имеет то, что культ Кибелы сливается во фригийских мифах с культом ее возлюбленного — Аттиса. Аттис, любимец Кибелы, считался у фригийцев богом природы. Согласно мифу, он чудесным образом был рожден девой; он жил, умирал и вновь воскресал, очищая своими страданиями как природу, так и человека. Его образ напоминает образ Озириса и других богов восточных мифов. В ингушских сказаниях нет бога, который был бы близок к богине Тушоли, как в египетских легендах были близки Озирис и Изида, у фригийцев — Аттис и Кибела. Однако некоторые отрывочные мотивы о герое, напоминающем нам Аттиса, в ингушских сказаниях сохранились. Еще в 1935 г. в одной из статей о чечено-ингушском фольклоре мы писали: «Иногда в нескольких словах чечено-ингушского фольклора слышны отзвуки многих тысячелетий. Например, в ингушском эпосе упоминается о том, что нарт Батыг-Шерта «часто умирал и опять воскресал (ходил на тот свет и возвращался на этот» [23].
Об этом же персонаже древних ингушских сказаний Ч. Ахриев писал: «Во всех предприятиях орхустойцев, вожаком и советником их является Ботоко Ширтга — мифическое лицо, обладающее особенным сверхъестественным свойством — отправляться на тот свет и возвращаться обратно, когда ему вздумается» [24].
Мотив сошествия в загробный мир, получивший большое развитие в языческой поэзии (легенды об Иштари и Таммузе, об Одиссе и др.) и христианской, был, как видим, известен и нахскому эпосу. Совершенно очевидно, что «нарт Батыг-Шертга означает божество, периодически умирающее и воскресающее» [25]. ]Это сближает ингушского героя (божества) с фригийским богом Аттисом, возлюбленным Кибелы, у которой так много общих черт с богиней Тушоли: обе символизировали в представлении своего народа плодородие и материнство, были очень популярны, имели особые святилища, особо почитавшиеся женщинами.
Указанными примерами не ограничивается близость ряда явлений в области фригийской и ингушской культуры.

Настоящая статья рассматривает почти незатронутую тему. Что мы имели ранее? Небольшую заметку Н.С. Трубецкого (в 4 страницы) и беглое замечание А.А. Захарова о близости образа ингушской богини Тушоли и фригийской богини Кибелы. Мы подобрали еще ряд мотивов, позволяющих, хотя и в предварительной форме, говорить о «фригийских мотивах в древней ингушской культуре».
Было бы совершенно несправедливо требовать от нас известной полноты, ожидать от нас сопоставления большого количества параллелей, в основных чертах и в характерных деталях сходных между собой. О Фригии существует древнейшая литература, обследованы многие ее памятники, собран богатейший фольклор. История фригийской культуры теснейшим образом связана с культурой Передней Азии, Греции и Рима. Ингушская культура в ее очень отдаленном прошлом пока очень мало изучена; в сердце Ингушии — в Ассинской долине — археологические раскопки производились эпизодически (В.Ф. Миллером и нами с Е.И. Крупновым). Нартский эпос, мифы о дэвах и тому подобные древнейшие сказания записаны с большими проблемами.

Однако эти объективные затруднения не могут задерживать научную мысль; имеющийся перед нами ценнейший фактический материал позволяет нам выдвинуть очередные проблемы изучения ингушской культуры в отдаленных веках и частично хотя бы разрешать стоящие перед нами заманчивые вопросы. Ингушские племена на Северном Кавказе, как указывает Е.И. Крупное, начали формироваться около двух тысяч лет тому назад. На заре бытия ингушского народа накоплены большие связи с различными народами — кавказскими и внекавказскими; создана замечательная духовная и материальная культура, издавна привлекающая внимание многих ученых и краеведов. В настоящее время созданы неограниченные возможности всесторонне изучать чечено-ингушскую культуру объединенно, т. к. это две родственные культуры, или, если это диктуется задачами частного характера,— отдельно, как, например, в данной работе.
Мы надеемся, что труд наш затрачен не даром и внесет что-то новое и полезное в область изучения фольклора, этнографии и археологии нахского народа.

Подведем вкратце некоторые итоги.

< ... >

Крайне интересен и многозначен для нас мотив о Тушоли, который близок к различным богиням Передней Азии, каковы: Кибела, Диндимена, Magna Mater, Ma и т. п. Автор прав, но в своей статье он проводит параллель между богиней Тушоли и сирийской богиней, храм которой находился в Иерополе. Для нас интересно сближение ингушской богини с фригийской богиней Кибелой. Обе они символизируют высокие качества — материнство, плодородие. Популярность Кибелы была очень велика; ее образ у народов Востока и Греции слился с образами Ма, Реи, и она стала называться «Великой Матерью богов». С Кибелой связана судьба Аттиса, который у фригийцев считался богом природы, он — страдающий, умирающий и воскресающий бог.
В ингушских мифах аналогичного божества нет, оно не сохранилось в народной памяти; однако, как мы указали, черты Аттиса заметны в образе нарта Батыг-Ширтга: по преданиям, он часто умирал, опять воскресал и возвращался на этот свет. Перед святилищем, в котором находился идол, изображавший Тушоли, стоял фаллический памятник. Женщины чтили идола Тушоли и фаллический памятник, молясь о рождении детей. Ясно, что этот второй памятник напомнил им о мужском божестве, об ингушском «Аттисе» или другом, подобном ему. Наконец, во Фригии был создан головной убор (фригийский колпак), который был широко известен в зарубежных странах. Греческие и римские рабы, получившие свободу, носили его, пользовался популярностью он также у якобинцев. Неизвестными нам путями он проник в Ингушию, где его носили женщины, по крайней мере в XIV—XV веках и до начала XIX в.

Вопрос, которого мы касались в настоящей статье, представляет большой интерес, потому что он вводит нас в круг связей ингушского народа с целым рядом очагов мировой культуры: Передней Азией, Древней Грецией и Римом, с черноморскими греческими колониями. Некоторые подтемы, введенные нами в рамки данной работы, имеют связи с другими восточными странами. Например, чета любящих друг друга богов Фригии — Кибелы и Аттиса — близка к образам других богов — Иштар и Таммуз (Ассиро-Вавилония), Изида и Озирис (Египет).
Вместе с тем отметим и наличие в ингушской культуре глубоко самобытных черт даже в тех случаях, если ее мотивы близки к мотивам других народов. Например, во фригийском мифе о рождении из камня фигурируют боги: Зевс, Кибела. В ингушской легенде необычайная простота, как будто бы дело идет о бытовой сцене: «Одна девушка доила коров; близ того места, где она доила, был синий камень»… «Курхарс» имеет ряд существенных сходных черт с фригийским головным убором; но в то же время у него есть и существенные отличия, на которые мы выше указывали; у других народов Северного Кавказа он не известен.

0

5

Е.И. Крупнов "Средневековая Ингушетия"

Следующим весьма значимым культом у средневековых ингушей был культ божества Тушоли. Хотя этот культ был характерен для всех ингушских племен, особым почитанием Тушоли пользовалась в двух мощных общественных группах: галгаевская Тушоли в Хамхинском обществе и фяппинская — в Мецхальском. Тушоли представлялась существом женского пола и особо почиталась женщинами. По существу Тушоли — это весеннее божество, покровительствующее плодородию 29. Ежегодно праздник в честь Тушоли совершался в одно из воскресений в марте или апреле (месяц «Тушоли-бут»), когда прилетала птица удод («Тушоли котам», которую нельзя убивать) и когда впервые стада выгонялись на летние пастбища.

Со слов столетнего Эльмурзы Коутиева, много лет исполнявшего функции жреца в святилище Тушоли у с. Кок, Е. М. Шиллинг записал в 1921 г., что «Тушоли имела образ женщины… про нее говорили: людей мать». Ей молились: «О, от бога идущая Тушоли… у всего, что дышит на земле, плод, говорят, зависит от тебя: плодов побольше и обильнее дай нам!..» 30 Е. М. Шиллингом в том же святилище была найдена медная пластина в виде полумаски, служившая «лицом» идола Тушоли [/color](рис. 50). Этой ценной находкой подтверждаются сведения, собранные художником X. Б. Ахриевым в беседах со стариком о том, что в святилище — «эльгыце» Тушоли некогда стояло деревянное (или серебряное) изображение богини. По-видимому, такая антропоморфизация божества в виде идола является более поздней трансформацией Тушоли.

Сам же культ Тушоли, как богини деторождения и всякого приплода вообще, да еще, как выясняется, связанный с фаллическим культом, безусловно возник в очень отдаленное время и дожил в ингушской среде до позднего средневековья. Крайне любопытно, что вблизи святилища Тушоли у с. Кок оказался выразительный фаллический памятник, так называемый «кобыл-кэры». Это — каменный четырехгранный столб, на который надета снимающаяся круглая шапка-головка. Его общая высота — 1,65 м (рис. 7). Судя по круглому углублению в головке, четырехугольный столб является не первоначальным стволом фалла. У его основания насыпана груда камней. Подобные объекты более известны в Закавказье. На Северном Кавказе они очень редки, и в этом особое значение памятника.

Выяснено, что не только святилище или «эльгыц» Тушоли, но и сам фаллический памятник до сравнительно недавнего времени пользовался особым почитанием у бездетных ингушских женщин.

В прошлом в святилище Тушоли совершались массовые молебствия, сопровождавшиеся сложными церемониями, в которых участвовали не только женщины, но и мужчины, в большинстве молодого возраста. Приносились обильные жертвоприношения, из которых определенная часть поступала в пользу жреца. Так, например, по свидетельству Б. Далгата, лично наблюдавшего в 1891 г. празднование Мятцели, от каждой семьи, участвовавшей в церемонии молебствия, жрец получил «по две печенки, сердце каждого барана, кость ноги, по две лепешки, чуреки (хлеб) и третью часть треугольного хлеба» (культового) 32. Только в некоторых случаях собранные жрецом приношения (до 1/3 общей жертвы) поступали не в доход жреца, а раздавались всем участникам празднеств и молебствий, например после молитвенных церемоний в святилище «Сусол-дэла» 33 (рис. 51).

< ... >

В честь всех этих «святых» и «божеств» строились каменные храмы или святилища, называемые «эльгыц». Обычно они прямоугольны в плане и имеют небольшие размеры, около 5—6 м в длину и 3—4 м в ширину. Внешне они напоминают домики с двускатной крышей. Как правило, они — однокамерны. Так называемый «храм Тушоли», или Кокский эльгыц, снаружи не превышал 4,10 м в длину, 3,40 м в ширину при внутренней высоте 2,50 м. Все эти святилища и служили очагами отправления первобытно-языческих культов, подробное освещение которых читатель может найти в упоминаемых мною работах (Б. Далгата, Е. М. Шиллинга и др.). Таковы святилища Мятцели на «Столовой горе», «Дзорах-дяла» у с. Гадаборш, «Маги-Ерды» близ селений Салги, Долте, Карт, «Тумгой-Ерды», «Мехде» и др.

< ... >

Символом чистоты являлась ласточка. Ее нельзя убивать, ибо она приносит счастье человеку. Она — гонец верховного божества. У того, кто разорит ласточкино гнездо, рухнет или сгорит дом 50. Выше уже был» сказано, что птица удод (по-ингушски — «Тушоли котам») считалась вестником весны и была связана с культом плодородия. Богине Тушоли были посвящены «эльгыцы» — святилища у селений Кок, Лежг, Таргим, Шуан и др.

0

6

Большая часть того что вы пишите не правда.вы пишите то что исходит из уст наших соседей.  что значит г1алг1аскхи?на что намеки? Какие доказательства?что за ахинея? Вы совсем ум потеряли?

0

7

Ас кент 06 написал(а):

Большая часть того что вы пишите не правда.вы пишите то что исходит из уст наших соседей.  что значит г1алг1аскхи?на что намеки? Какие доказательства?что за ахинея? Вы совсем ум потеряли?


что там братан?
статье все за авторством известных людей. от форума там никаких добавлений нет.
если ты считаешь, что то ошибочным то раскрой тему.

0


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » Традиции и адаты » Древние верования ингушей