쿺

Настоящий Ингушский Форум

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » История Ингушетии » Общегражданский митинг ингушей 1973 года


Общегражданский митинг ингушей 1973 года

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s2.uploads.ru/nk2ud.jpg

«Молчание и безропотность… –

единственная “привилегия ингушей”»

(Из письма ингушских лидеров в ЦК КПСС)

…Все разговоры о Пригородном районе (который ингушам никто не собирался возвращать), любые мнения о незавершенности так называемой реабилитации народа квалифицировались как нелояльные и политически провокационные. Власть в «эпоху развитого социализма» уже не могла позволить себе по-сталински физически «воздействовать» на весь народ, а стала весьма своеобразно – социально и экономически – прессовать его: работяги-ингуши, в подавляющем большинстве не имевшие постоянной работы как в Чечено-Ингушетии, так и в Северной Осетии, работали либо на отсталых сельхозпредприятиях, либо на сезонных работах по всему Советскому Союзу. Практически их руками в 60–70-е, начале 80-х годов в центрально-черноземной зоне, в Сибири и на Севере СССР осуществлялось типовое сельскохозяйственное и жилое строительство местного, краевого и областного уровня. Ингуши без устали трудились на выезде в течение 5-6 месяцев в году, чтобы зимой материально обеспечивать свои семьи и иметь возможность строить дома, не надеясь на государство с его бесконечными очередями за пресловутым бесплатным жильем, в ожидании которого у всего остального советского люда проходила вся жизнь.

Культурное и экономическое отставание с элементами деградации было запрограммировано в самом «государственном» подходе к «реабилитированному» народу: «Места традиционного проживания ингушей – Назрановский, Малгобекский и Сунженский районы Чечено-Ингушетии – оставались периферийными в социально-экономическом и культурно-бытовом отношении. Выделение финансовых средств на развитие этих районов проходило по остаточному принципу…

За все годы существования Чечено-Ингушской АССР на территории этих трех районов (т.е. с 1957 года. – М.Я.) было построено только два промышленных предприятия: завод “Электроинструмент” и трикотажная фабрика в г. Назрани… Те, кто не имел возможности выехать за пределы региона или не мог трудиться на месте, вынуждены были работать на заводах, фабриках и стройках г. Орджоникидзе…

Ежедневно практически из всех населенных пунктов Ингушетии и обратно курсировали десятки автобусов, тысячами развозивших дешевую рабочую силу для предприятий столицы Северной Осетии. По остаточному принципу выделялись средства и на развитие в социальной, культурной и образовательной сферах. На территории трех районов функционировало только одно среднее учебное заведение – Назрановский совхоз-техникум. Непропорционально были представлены ингуши и в органах государственной власти Чечено-Ингушетии и Северной Осетии. Годами они были обречены занимать третье и ниже места в иерархии власти Чечено-Ингушетии, а в Северной Осетии и этого не было» [1].

Через пятнадцать лет общенациональная проблема всех ингушей – оставшихся в Средней Азии и Казахстане, живших во вновь восстановленной Чечено-Ингушетии, в анклавах внутри Северной Осетии – как пепел Клааса, будоражила и нарушала «межнациональную гармонию» в брежневском СССР. Коллективные письма в ЦК в апреле 1972 года (за подписью 27 коммунистов), в ноябре (подписанное 5 тысячами ингушами и их лидерами) и в декабре того же года (подписанное 5 лидерами); беспрецедентный 15-тысячный гражданский митинг ингушей на площади Ленина в Грозном 16-19 января 1973 года, безусловно, не были покушением на государственный строй страны Советов. Но для власти и ее политического сыска явились опаснейшими акциями неповиновения, а также попытками пересмотра и ревизии раз и навсегда принятого в Политбюро окончательного решения ингушского вопроса. Любое альтернативное мнение и позиция по нему становились для советской власти и государства опаснейшим прецедентом уровня политического преступления. А потому лидеры альтернативы (и им сочувствующие) были подвергнуты остракизму: взысканиям, исключениям из партии, увольнениям с работы и арестам.

Первое 75-страничное письмо в ЦК, подписанное 27 коммунистами во главе с лидерами, членами Оргкомитета – Джабраилом Картоевым, Ахметом Газдиевым, Султаном Плиевым, Идрисом Базоркиным и др. – состояло из обширной исторической справки с привлечением картографического материала и большого раздела, посвященного нарушениям гражданских и национальных прав ингушей в Пригородном районе. В этом Письме они ставили вопрос о территориальной ущербности народа, который не может полноценно осуществлять национально-государственное развитие вне своих главных этнических территорий: «В 1957 году автономия ингушского народа была восстановлена с большим ущемлением территории: густонаселенный Пригородный район и часть Малгобекского района оставили в составе Осетии без ведома и согласия ингушей. Вместе с Пригородным районом Северной Осетии переданы все промышленные предприятия и сорок населенных пунктов, являющихся древними поселениями ингушей, это селения Базоркино, Шолхи, Ангушт, Ахки-Юрт, Длинная Долина, Гадаборшево, Яндиево, Чернореченское, ГIалгIай-Юрт, Джейрах-Юрт, Таузен-Юрт, Балта, Нижний Ларс, Верхний Ларс, Чми, Эзми, Редант 1, Редант 2, Планы, пос. Базоркинский консервный завод, Камбилеевские хутора: Баркинхоев, Цорий, Алиев, Ахушков, Чермоев, Хадзиев, Терпугов, Цыздоев, Шедиев, Гетагазов 1, Патиев 2, Бартабос, Яреча, Винзаводской, Томов, Мамилов, Льянов, Мецхальский. В перечисленных селениях и хуторах проживало около половины ингушского населения. Однако Пригородный район для ингушского народа – это нечто большее, чем географическая местность или населенные пункты. Пригородный район – это исконная земля ингушей, каждая пядь которой обильно полита их кровью и потом, и даже само слово “ингуш” происходит от названия селения Ангушт, расположенного в этом районе. Пригородный район – это центр экономической и культурной жизни ингушей, это колыбель революции на Северном Кавказе, в которой ингуши сыграли решающую роль. А сегодня Пригородный район – это трепещущее сердце, вынутое из груди живого организма, ибо, подобно тому, как нельзя изъять из живого организма сердце, не умерщвляя его, так невозможно было Пригородный район отторгнуть от Ингушетии, не разрывая ее на безжизненные части – горную и плоскостную. Это явление – откровенный геноцид, враждебный и несовместный с советской политикой, позорящий ее» [2].

За необходимым в переписке с вождями высоким стилем в Письме была абсолютно точно обозначена суть проблемы: изгнание с территорий, являющихся этнической колыбелью ингушского народа, –есть геноцид. (Здесь и далее выделено мной. – М.Я.). А насильственное, поддерживаемое военными методами и средствами разделение (или как любят говорить российские политики и политологи, когда речь заходит о территориях так называемых форпостных этносов, – «резать по живому») маленькой Ингушетии – обречение ее на вечное социально-экономическое прозябание.

Об этом Письме А. Некрич в своей работе писал следующее: «На 75 страницах заявления, подписанного несколькими тысячами ингушей, перечислены факты дискриминации ингушей, проживающих в Северной Осетии. Среди них: отказы в приеме на работу ингушей, проживающих не в Орджоникидзе, а в ближайших селениях. В то же время не ингушей возят на работу из аулов, расположенных в 20 км от города. В петиции указывалось на ограничения в выборе места жительства, в отказах на строительство или куплю домов и на другие виды дискриминации. Например, в одной из школ, где обучались ингушские дети, директор школы, осетин, собрал 80 детей для отправки якобы в пионерский лагерь, а на самом деле поместил их в школу-интернат для дефектных детей. Лишь спустя год родителям после энергичных хлопот удалось добиться возвращения детей. Ингуши просили разрешить им жить, где они хотят, приобретать дома, строиться, наконец, позволить им окопать свои кладбища. Они заявляли, что не добиваются изменения административного статуса Пригородного района и просят лишь обеспечить им равные с другими гражданами Северной Осетии права. В поддержку этих требований выступили ингуши, проживающие на территории Чечено-Ингушской АССР» [3].

Ингушские лидеры писали об очевидной дискриминации в отношении своего народа: «Ингушский народ не может понять, почему, во имя чего, во имя каких идеалов явная несправедливость, существующая по отношению к нему, не может быть исправлена. Ведь для Северной Осетии наш Пригородный район – всего лишь один из его районов. А для нас – это Родина. Не надо быть особенно грамотным, чтобы понять нас и поддержать наше самое элементарное, человеческое желание вернуться жить на свою родину, в свои аулы и дома. А вместо этого вот уже 15 лет нам стараются внушить, что мы должны чувствовать себя хорошо без родного края, без своей Родины…

Тяжелые испытания, которые затормозили… его (ингушского народа. – М.Я.) развитие и оставили глубочайший след в его судьбе..:

    Выдворение ингушей из города Владикавказа и отрыв их от этого, исторически связанного с ними, политического, экономического и культурного центра в 1934 году.
    В связи с этим объединение Ингушетии с Чечней, что предопределило для ингушей занимать во всем только одно из последних мест…
    Выселение ингушей в 1944 году.
    Расчленение ингушской территории после восстановления республики в 1957 году, с отторжением Пригородного района и других земель в пользу Северной Осетии.

…По переписи населения 1939 года ингушей было 102 тыс. человек… и через 20 лет (включая 13 лет высылки) по переписи 1959 года ингушей оказалось 106 тыс. человек… Чем же можно и можно ли вообще измерить стоимость этой потери?.. Невозможно понять и того, по какой логике, называя бериевский период, когда мы были выселены, произволом, последствия этого произвола можно брать сегодня под защиту и находить им “теоретические обоснования” и практическое применение. Из-за этого были и продолжают возникать неприятности между представителями двух национальностей. (В одном только селе Чермен преступниками осетинской национальности совершено 8 убийств ингушей и один поджог…). Ингушей в этом районе не прописывали, им не позволяли покупать свои дома. Многие ингушские семьи, возвратившиеся к себе на родину в бывший Пригородный район, вместе с имуществом снова выселялись в Казахстан или в Чечено-Ингушетию. И никого это не удивляло. И никто не назвал это национализмом…

Все ингушские села в Пригородном районе, и даже те из них, которые имеют для нашего народа историческое значение переименованы осетинскими именами, и никто не возмущается тем, что когда мы вернулись, нашим аулам не вернули их прежних наименований. И никто не называет это национализмом.

Черта города Орджоникидзе раздулась во все стороны на многие километры только для того, чтобы поглотить, как можно больше территории бывшего ингушского Пригородного района, чтобы на основании того, что они входят в черту города, не выделять земельные участки ингушам, желающим строиться на своих землях. И никто не называет это национализмом…

С нечеловеческой настойчивостью, преодолевая многие преграды, терпя унижения и лишения, ингуши все же проникали на свою Родину. И тогда, вплоть до последнего времени, им предоставлялась только черная работа. О них никогда не писали в осетинских или чечено-ингушских газетах. Для них не существует на родном языке радио, не звучат родные мелодии, нет искусства. Их, за редким исключением, не выбирают в Советы, не награждают орденами. Их детей не обучают родной грамоте. Они не знают родной литературы, не знают истории своего народа. Эти ингуши живут здесь в обстановке изоляции, как будто их не существует, и никого это не волнует…

Здесь во всяком нераскрытом деле уголовного порядка первоначально обязательно подозреваются ингуши. Так было с серией убийств таксистов и массовой кражей лошадей, благодаря чему стала возможной пресловутая “лошадиная операция” против ингушей (провокация МВД Осетии и внутренних войск МВД СССР в селе Али-Юрт в октябре 1971 года, в результате которой у жителей села было нагло угнано 69 лошадей. – М.Я.)… Когда же все это оказалось провокацией – перед народом даже не извинились…

Группа ингушей-коммунистов, обеспокоенных всеми этими обстоятельствами.., приезжает в ЦК партии, чтобы изложить все это и выразить свое мнение. В числе прочих предложений она вносит предложение об объединении ингушей и осетин в одной автономии (отчаяние сподвигло ингушских лидеров даже к такому экстраординарному “политическому проекту”. – М.Я.). Это предложение было продиктовано не желанием во что бы то ни стало отделиться от братского чеченского народа, а во имя сохранения территориальной целостности Ингушетии, в какую бы форму она ни была облечена…

Пока ингуши молчат, все, что делается против их коренных жизненных интересов, никого не тревожит и не интересует… Молчание и безропотность, видимо, считается единственной неоспоримой “привилегией” ингушей. Стоит им заговорить о справедливости, о себе, как тотчас это получает кличку национализма и нарушения дружбы народов!» [4].

***

Ингуши, партийные и непартийные, ответработники и не, осмелившиеся на любом уровне членораздельно и внятно говорить об отторгнутых территориях и связанных с этим преступлением сталинщины социально-культурной стагнации и ущербной вторичности этнического существования своего народа в ЧИ АССР и СО АССР, преследовались в административном и уголовном порядке.

Али Хашагульгов и Исса Кодзоев [5] были арестованы в 1963 году и после полугода следствия на закрытом суде по приговору судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда ЧИ АССР осуждены по ст. 70 (ч.1), 196 (ч. 3) УК РСФСР как «особо опасные государственные преступники» (знаменитая в советские годы «антисоветская агитация и пропаганда») на четыре года лишения свободы в Мордовском лагере для политзаключенных (п/я жх-385). А. Хашагульгов – за реферат по национальному вопросу, в котором посмел подвергнуть критике выселение народов, в частности ингушского; а также за «несоветские» стихи, в которых в поэтической рефлексии он выражал свои мысли и чувства, не синхронизирующиеся с текущей «линией партии» и местного обкома, имевшего сходную с КГБ позицию в отношении поэзии дерзкого вольнодумца. И. Кодзоев – за рукописный цикл новелл о депортации под названием «Казахстанский дневник». Записывая в тетрадку случаи из жизни ингушей и чеченцев в изгнании, он (после некоторой литературной обработки), по существу, вынес приговор преступной и абсолютно античеловечной инверсионной системе всего советского бытия и быта, не оставляя ни малейшей надежды на какую-либо оптимистическую трансформацию режима.

Рукописи обоих юношей были изъяты КГБ на десятилетия, а имена их – оригинальных национальных творцов – вымараны из каких-либо печатных источников. Жизнь и судьба каждого их них прошла под знаком вызова системе, которая уничтожала ингушский народ, ломала их самих и близких настолько невыносимо, что только Божьим провидением можно объяснить сам факт их стоического существования в литературе и общественном сознании ингушей конца ХХ – начала ХХΙ века.

Могучий и плодотворный заряд был получен А. Хашагульговым и И. Кодзоевым в казахстанской неволе, честное и обжигающее воспроизведение которой в художественных и публицистических текстах было уголовно наказуемо в «стране победившего социализма». За искреннюю правду о тринадцатилетнем мученичестве их народа двое ингушских юношей заплатили запредельно высокую цену: арестом, лагерем, поднадзорным маргинальным бытием более двадцати лет, запретом на публикации, трагическими обстоятельствами личной жизни, разрушенным здоровьем, преждевременной смертью А. Хашагульгова, продолжающейся травлей со стороны власти в отношении членов семьи И. Кодзоева, вплоть до физического устранения одного из сыновей и противоправного лишения свободы другого.

Начало их трагедий было положено в сталинской депортации…

В качестве типичной для того времени можно привести драматическую историю женщины-партбосса, нарушившей закон партийной дисциплины и «выбившейся из стаи». Айна Мартазанова, секретарь парторганизации Назрановской трикотажной фабрики, за упоминание проблем Пригородного района на районном партактиве в августе 1972 года была предана тотальному остракизму по всем направлениям: ее исключили из партии, лишили работы, морально и психологически увечили в обкоме партии и КГБ. Достаточно только познакомиться с текстами «профилактических бесед» с ней тогдашнего обкомовского идеолога Х. Бокова. Под давлением КГБ с ней … развелся муж [6], отказывались от родства и знакомства некоторые родственники и друзья. Социальная и гражданская обструкция завершилась для этой умной и красивой ингушки тяжелой инвалидностью и ранней потерей трудоспособности.

За что же конкретно пострадала Мартазанова? На том роковом партактиве в реплике на выступления председателя Верховного Совета ЧИ АССР К. Оздоева и первого секретаря Назрановского РК КПСС С. Гастемирова она представила точную статистику дискриминации ингушей в Северной Осетии, связанной со сталинщиной: «На день выселения ингуши имели 120 тыс. га пахотной земли… Пригородный район остался в составе Северной Осетии, и потому жить там ингуши не имеют права… А Пригородный район – это 65 тыс. га пахотной земли, и всех жителей этого района Назрановский район вместить, как выяснилось, не смог. Обосновавшись, где кто мог (частично в Назрановском районе, частично в Пригородном районе), бывшие жители Пригородного района начали обращаться в советско-партийные органы с просьбой разрешить им жить в своих селах. Они не могли понять, какая разница между ними и жителями Назрановского района, которые могут жить в своих селах. Руководство Северной Осетии от них отмахивалось – у нас не прописаны, не наши люди; руководство Чечено-Ингушской АССР тоже отмахивалось – не у нас живут, не наши люди. На выборах из года в год при голосовании они числятся в графе «голосовавшие проездом» (это 25 тысяч человек! – М.Я.). В настоящее время (к 1972 году. – М.Я.) в Пригородном районе проживают 25 тысяч жителей-ингушей. Из них прописано 10 тысяч жителей, остальные прописаны в Назрановском районе у родственников и знакомых, а то и вовсе живут без прописки…

Пенсионеры, многодетные матери вынуждены ездить ежемесячно из Пригородного района в Назрановский… До сих пор в Казахстане находятся 40 тысяч ингушей, они не возвращаются на Кавказ, потому что здесь сложилась такая обстановка. В основном это бывшие жители Пригородного района …купля-продажа земельного участка и дома в Пригородном районе невозможна ингушу, тогда как человек любой другой национальности не встречает в этом препятствий… Как могло случиться, что за 55 лет Советской власти ингуши оказались без права жить в селах, которые Советская власть вернула им в первые же годы Октябрьской революции…» [7].

Судьба А. Мартазановой стала назиданием для всех, кто посмел «высунуться» и посоветовать родной власти, как выправить последствия «культа личности». Власть ничего не собиралась исправлять, тем более в области попранных территориальных прав ингушского народа. Наоборот, после маленькой передышки конца 50-х – начала 60-х годов она взяла курс на новый репрессивный виток.

Наступление новых «заморозков» очень хорошо ощутила на себе группа ингушских коммунистов во главе с Джабраилом Картоевым [8], отправившая ещё одно Письмо в ЦК КПСС в декабре 1972 года. Эти люди не были диссидентами и правозащитниками, а наоборот – рьяными апологетами ХХ съезда, трагически для себя не понявшими или не хотевшими понять декларативность его идей и решений. Но историческая заслуга их и других ингушей велика – они вышли на уныло-безгласное пространство советской реальности с четкими легитимными требованиями восстановления законности и прав ингушей, преступно нарушенных Сталиным. Обращение же власти с ними было как с диссидентами и антисоветчиками: их группу, везшую письмо в ЦК, сняли прямо с поезда на станции Скуратово и арестовали на 10 часов без санкции прокурора, требуя отказаться от поездки в Москву. И это несмотря на то, что власть прекрасно знала о том, что ни Картоев, ни Газдиев, как и другие, никогда и не помышляли о какой бы то ни было ревизии политики партии в области национальных отношений.

Они были верными ленинцами, стремящимися помочь родной партии: «В нашем заявлении в ЦК нет речи о политической основе государственного строя, о линии партии, критики системы. В нем говорится о необходимости административного переустройства жизни ингушского народа, о непонятном равнодушии к его жизненным интересам. Мы ни сейчас, ни даже в период выселения, никогда не пытались апеллировать к зарубежному общественному мнению, мы обращались со своими нуждами и ждали помощи только от нашей партии и советского государства. Так разве это крамола? Разве есть запрет на обращение в ЦК? Разве за это нужно и можно арестовывать коммунистов, устраивать гонение на них, исключать из партии?..» [9].

Родная партия и любимое государство не собирались “административно” переустраивать жизнь ингушского народа, а потому группа ингушских коммунистов и все к ним примкнувшие были сурово наказаны. Потому, что любое обсуждение темы границ Пригородного района квалифицировалось как политическое преступление. Чтобы на полном основании репрессировать активность и насмерть запугать сочувствующих и тайно согласных с позицией авторов Писем в ЦК, власть (партия плюс ГБ) и спровоцировала массовое скопление ингушей в январе 1973-го на площади Ленина в Грозном. Мы исследовали большой объем документальных и свидетельских материалов, связанных с ингушским общенациональным митингом 16-19 января 1973 года, и пришли к следующим выводам.

Несмотря на закрытость работы лидеров Оргкомитета по подготовке и доставке Письма в Москву, местный обком партии и КГБ (в лице тогдашнего председателя В.И. Жигалова), конечно же, были уведомлены немалым количеством штатных и особенно нештатных агентов и осведомителей об этой деятельности и выработали стратегию борьбы по дискредитации самого проекта «писем к вождям» и персонально всех его разработчиков. За несколько месяцев до январского митинга партийно-государственная машина Чечено-Ингушетии всю свою мощь обрушила на членов Оргкомитета и сочувствующих им. Каждого из лидеров неоднократно вызывали в райкомы партии, милицию на проработки, требовали от них подписки о том, что они не будут даже заикаться о Пригородном районе. Каждого персонально запугивали ст. 74 УК РСФСР; практически во всех районах ЧИ АССР были организованы заседания с последующими «заявлениями трудящихся» о том, что им не нужен их Пригородный район (!).

Травля, осуществлявшейся в отношении лидеров, согласно местной партийно-гэбистской логике, призвана была запугать как можно большую часть ингушского народа, чтобы впредь любые размышления по поводу фатального Пригородного района не посетили голову ни одного человека. Поэтому нужна была некая провокация. Была запущена версия о приезде члена Политбюро Суслова, который в Грозном якобы будет разговаривать с ингушами об их проблеме. Версия сработала: несколько месяцев по всем ингушским районам республики и в самой столице, в каждом ингушском доме обсуждался «предстоящий приезд» московского хозяина, который наконец-то поймет народ и разрешит его проблему. Час «Х» был назначен на середину января 1973 года. Обработанные слухами и провокаторами («вольными» и невольными), десятки тысяч ингушей организованными и воодушевленными потоками буквально хлынули (как вспоминают очевидцы и участники) к площади Ленина в Грозный и в 27-градусный мороз с 16 по 19 января, митингуя перед обкомом КПСС, терпеливо ждали «правильного» решения своей общенациональной проблемы.

Накануне по рынкам, предприятиям, частным домам во всех районах республики, где проживали ингуши, распространилась информация о предстоящем в понедельник, 16 января 1973 года, митинге в центре Грозного. Слухи распространялись быстро и грамотно: в воскресенье 15 января по базарам Назрани, Грозного, на свадьбах, в местах массовых скоплениях ингушей некие люди объявляли, что Картоев, Газдиев, Базоркин, Плиев зовут всех ингушей на площадь на встречу с Сусловым по поводу Пригородного района [10].

Все секретари райкомов партии об этом также были уведомлены, как и руководство Северной Осетии, а также и лично первый секретарь обкома Чечено-Ингушетии Апряткин. Он за два дня до митинга в ответ на тревожное предупреждение коммуниста Созырко Бакаева о готовящемся митинге ингушей ответил: «Знаем и без вас обойдемся». Секретаря обкома КПСС, куратора силовых органов и торговли (!) в республике Дорохова рано утром 16 января о предстоящем митинге ингушей предупредил по телефону К. Оздоев, тогдашний председатель Президиума Верховного Совета. В ответ на что Дорохов сказал: «Пусть они все соберутся – их надо проучить».

Власть была убеждена, что сумеет спровоцировать некоторую часть ингушей на силовое противостояние с милицией, войсковыми и спецподразделениями, которые были подтянуты к столице республики. Все последующие эксцессы квалифицировались бы как националистические и религиозно-экстремистские, подлежащие наказанию.

Прибывшему для разбирательства 20 января Соломенцеву группу ингушских активистов местный обком и КГБ моментально представили как националистически настроенных элементов, которые длительное время создавали, нагнетали нездоровую обстановку среди части ингушского населения, а сам митинг – националистическим антиобщественным сборищем. Подобная квалификация общенационального гражданского противостояния ингушей означала применение репрессий к активистам (аресты, снятие с работы, исключение из партии, административные взыскания, моральный и психологический прессинг) и создание общей атмосферы страха и подавленности, парализующих какую-либо волю к гражданскому сопротивлению власти на много лет вперед. На Пригородную проблематику было наложено абсолютное табу, любое обсуждение самого трагического для народа последствия сталинской депортации стало чревато персональными либо групповыми репрессиями. Таким образом, проблема была вновь загнана в подполье, чтобы сдетонировать почти через двадцать лет.

Марьям Яндиева

Примечания:

1. Патиев Я.С. Республика Ингушетия: начало пути // Ас-Алан. 2002. № 1 (6). С. 30, 31.

2. Письмо в ЦК КПСС «О судьбе ингушского народа» (отрывок) / Из Коллекции документов и материалов Ингушского «Мемориала».

3. Некрич А. Наказанные народы // Нева. 1993. № 10. С. 276.

4. Базоркин И.М. Собр. соч. в 6 т. Т. 6. С. 205-220.

5. Поэзия Али Хашагульгова (1943 – 1999) и проза Иссы Кодзоева (род. в 1938) – радикально независимые явления в ингушской литературе советского периода. Оба начали творить в так называемую хрущевскую «оттепель», но фактически не были «шестидесятниками»: они не были амбивалентными по определению ни в идейном, ни в творческом плане. Потому что нарушили все написанные для «цеха» законы, не умея и не хотя виртуозно балансировать на грани дозволенного официозом (что было характерно для гибкой и ушлой московской писательской братии 60-х годов). Причина их «выламывания» из общей «либеральной» картины времени заключалась именно в том, что, пережив депортацию столь глубоко и остро (что это переживание вошло в состав их крови и психики), они в чистом виде явили в творчестве и своей каждодневной жизни уникальную формулу стоицизма. А именно: несмотря на то, что нет никаких надежд на какое-либо усовершенствование системы и нравов, на полную невозможность физического сопротивления – в своем сознании держать несокрушимую веру в невозможность быть покоренными. Это был несомненный вызов, мощнейший импульс, который А. Хашагульгов и И. Кодзоев получили от жизни и впечатлений депортационного периода. «Казахстанский дневник» (1957 – 1962) И. Кодзоева и стихотворные циклы А. Хашагульгова «Свидетельство» (1963 – 1967), «Цветы любви» (1965 – 1967), «Капли дождя» (1967), «Орнамент сердца» (1965 – 1967) и др. – пронзительнейшие отрефлектированные тексты, пропитанные горечью депортационного изгойства, а потому в принципе неприемлемые советской властью.

6. «В Назрановский райнарсуд. Истец: Эльджаркиев Кахир Абдул-Рашидович, проживающий в г. Назрань, ул. Бульварная, № 9, кв. 30. Ответчица: Мартазанова Айна Абдул-Вагаповна, проживающая там же. Исковое заявление о расторжении брака. Прошу Назрановский райнарсуд расторгнуть брак с гражданской Мартазановой Айной А. С 8 августа 1966 года мы живем вместе и в тот же период был зарегистрирован брак. Детей мы не имеем. Причина расторжения брака сильные разногласия в политических взглядах… 23.07.1974 г. Эльджаркиев» / Ксерокопия документа / Коллекция Ингушского «Мемориала».

7. Ксерокопия текста выступления А. Мартазановой в РК КПС в г. Назрани 24 августа 1972 года // Коллекция документов и материалов Ингушского «Мемориала».

8. Д. Картоев, И. Базоркин, С. Плиев, А. Газдиев и А. Куштов.

9. Письмо Центральному комитету коммунистической партии Советского Союза. Цит. по: Базоркин И.М. Собр. соч. в 6 т. Т. 6. С. 213.

10. Мартазанова А. Противостояние (воспоминания) Рукопись / Коллекция документов и материалов Ингушского «Мемориала».

Яндиева М.Д. Общегражданский митинг ингушей 1973 года. – Назрань-Москва: Ингушский «Мемориал», 2008 г. – … с.

0

2

Каких-либо упоминаний об общенациональном гражданском митинге ингушей в январе 73-го года и его последствиях в СМИ, а также в специальных исследованиях не было и нет до сих пор. Исключением является лишь упоминание в известной работе А. Некрича: «Движение… 1973 года было самым крупным выступлением ингушей после возвращения. Их выступление еще раз показало, что сделанная и не исправленная до конца ошибка ведет к перманентному возникновению конфликтных ситуаций на национальной почве, самой острой, самой болезненной и зыбкой. Более мелкие каждодневные столкновения, конфликты, недовольство не становятся достоянием гласности и предметом внимания общественности» [11].

Мы не согласны с А. Некричем в том, что сталинский геноцид 1944 года и его последствия (одним из них и стал ингушский митинг 1973 года) названы ошибкой. Это не ошибка, а политика государства в отношении ингушей, истоки которой мы усматриваем задолго до февральской депортации 1944 года.

Непосредственно о самом митинге А. Некрич пишет следующее: «Демонстрации и митинги (множественное число в данном случае – досадная проговорка. – М.Я.) происходили в Грозном в течение нескольких дней. Демонстранты несли (правильнее «принесли» и стояли – М.Я.) портреты Ленина и Брежнева, лозунги с высказываниями вождей об интернационализме и дружбе народов. Митинг продолжался беспрерывно. Один оратор сменял другого. Никаких выступлений антисоветского характера не было. Демонстранты сами организовали патрульную службу, чтобы не допустить беспорядков. По одной из версий, растерявшиеся руководители республики на свой запрос Москве, что им делать, получили ответ мудрый и туманный: “Делайте, что хотите, но ни в коем случае не применяйте силы”.

В Грозный прибыло несколько высокопоставленных лиц во главе с председателем Совета Министров РСФСР Соломенцевым. Дело окончилось тем, что были поданы автобусы, на каждом из них было обозначено название селения. Демонстрантам было предложено отправиться по домам. Им было дано заверение, что они не будут подвергнуты преследованиям. Но несколько сот человек, в основном молодежь, остались. Против них были брошены пожарные команды с брандспойтами и милиционеры с дубинками…» [12].

Считаем, что с самого начала этот беспрецедентный акт гражданского противостояния советской власти, демонстрация общенациональной воли в брежневское безвременье не стал темой обсуждения, оценок и исследований в советской и постсоветской России вследствие самой его причины – до сих пор «болезненной» для верховной власти страны проблемы территориальной дискриминации ингушского народа. Народа, который в борьбе за свои попранные права оказался цивилизованнее и благороднее власти и государства, продолжающих сталинский геноцид и уже 60 лет представляющих ингушей варварской биомассой «крови и почвы».

О том, насколько был высок уровень социальной самоорганизации, дисциплинированности, этнической солидарности и высокой моральной культуры, а также об исключительно легитимных способах в отстаивании своих естественных и исторических прав, говорят документы времени – официальные и неофициальные.

Мы приводим ранее малоизвестные воспоминания очевидцев и участников митинга 1973 года, а также закрытые партийные документы, обнажающие жестокость власти, бросившей всю репрессивную мощь на подавление цивилизованного и легитимного гражданского протеста ингушей, их общенациональной политической воли, беспрецедентной нацеленности на восстановление неотъемлемого суверенного Права Народа на Родину.

***

Из воспоминаний Айны Мартазановой, секретаря партийной организации Назрановской трикотажной фабрики:

«…Вдруг в Назрани пошли слухи. Из ЦК КПСС едет высокая правительственная комиссия для разбора письма и встречи с народом. Люди с радостью передавали эти слухи друг другу, говорили: наконец-то достучались. Ждали высокую комиссию ингуши все – и стар, и млад.

В воскресенье, 15 января, в Назрани, на базаре Хабриев Магомед во всеуслышанье объявил, что говорит по поручению Картоева, Газдиева, Плиева, Базоркина и что все, кому дорог Пригородный район, приглашаются 17 января в Грозный к памятнику Ленину на центральную площадь. Я была очень озадачена услышанным. Думала, что за глашатай, как в средние века, почему не объявить об этом официально через райком КПСС? Закрались в сердце боль и недоумение вместе. Почему… об этом ни словом не обмолвились ни Картоев, ни Газдиев, я же была у них на днях. Позвонила в Грозный к Картоеву – ни он, ни другие не в курсе дела. Позвонила Базоркину, он ничего не знал, первый раз от меня услышал…

В растерянности прошел понедельник. А во вторник, 17 января, ингуши лавиной двинулись в Грозный. Рабочие коллективы, остановив предприятия, устремились в Грозный. Все, ослепленные радостью, ехали на встречу с надеждой на справедливость… На площади уже тысячи и тысячи людей. Обком КПСС и Совет Министров не ожидали такого… Руководство республики не выходило на встречу с народом. Число собравшихся дошло до предела, уже заполнены прилегающие к площади улицы, яблоку негде упасть. А люди прибывают. Только тогда проявили беспокойство руководители республики. Вышли к народу, стали уговаривать расходиться по домам. Народ понял, что его обманули и на этот раз! Из уст руководителей посыпались угрозы за нарушение закона, а нарушения… не было и в помине. Люди молча слушали, понуро опускали головы, смотрели мрачно из-под нахмуренных бровей. Внезапно среди собравшихся появились молодые люди определенного типа, не узнать которых было невозможно, пытались сквернословить, затеять драку. Им быстро скрутили руки и вывели из толпы.

Собравшиеся соорудили самодельную трибуну, и полилась горькая правда и злая, многолетняя обида из уст обездоленных, доведенных до отчаяния (в который раз!) обманутых людей. Выплеск эмоций длился почти трое суток. Не ожидавшее такого поворота дел руководство республики кинулось за помощью к авторитетным среди народа личностям. Ими оказались… Картоев, Газдиев, Базоркин, Плиев… Зная пагубность затеянного руководством республики мероприятия и о последствиях, ожидающих народ, патриоты решились попросить народ разойтись по домам.

Но… Народ уже перестал быть безгласным народом. Авторитеты не добились успеха. Молча, держа в руках лозунги, транспаранты с требованием справедливости, с портретами членов Политбюро, переступая с ноги на ногу, продолжали они стоять на 27-градусном морозе. Пришлось руководству республики доложить в Москву о создавшейся обстановке… “Националисты возмутили народ, собрали на площади многотысячный митинг с антиправительственными лозунгами, нарушают общественный покой, творят бесчинства в центре города”, – так докладывало руководство обстановку в Москву. Никаких нарушений не было, никто не творил бесчинства, не было хулиганских выходок. Народ вел себя очень дисциплинированно. За порядком следили строгие старики… Митингующие разошлись к концу третьих суток, когда объявили, что из Москвы выезжает солидная комиссия. К молодежи, которая мало поверила в эти обещания и не хотела расходиться, применили силу – дубинки, брандспойты с ледяной водой. Куда-то исчезла и военная техника с солдатами, которую вызвало руководство республики. После того как разошлись митингующие, на площади не осталось ни одной щепки, ни клочка бумаги.

Митинг этот обком КПСС и Совет Министров назвали сборищем, антинародным, националистическим, хулиганским, в котором участвовало не более 500-1000 человек, – так им хотелось, но не так это было…» [13].

Из воспоминаний Хадижат Нальгиевой-Точиевой, участницы митинга в г. Грозном 16-19 января 1973 года (в те годы преподавателя Чечено-Ингушского государственного университета):

«…Призывы собраться 16 января на площади в Грозном стали распространяться по всем селам, и уже с 11, 12 января город стал наполняться приезжими с различных концов Ингушетии. Противодействия всем этим слухам и действиям официальная власть не оказывала. Не препятствовала тому, что в Назрани проходили нелегальные митинги, собрания, хождения по домам с вестью явиться в условленный день на площадь Ленина в Грозном. Официальные органы поджидали, затаившись… Народ был в неведении, ему сказали – главное, придите и выскажите свою боль, проблемы, вас выслушают и ответят. Выйдет сам первый секретарь Апряткин. Простой народ и не предполагал провокации со стороны руководства, а члены Оргкомитета приняли желаемое за действительное, поверив обещаниям центра.

Самое страшное, что в этом национальном акте были свои провокаторы. Они провоцировали на антиобщественные акты, погром, беспорядки, подстрекали в людях злобу. У Дорохова даже были свои люди – торговые работники, которые кормились с его руки… Но спровоцировать не удалось: так наши старики очень ответственно и дисциплинированно вели дело. Они дежурили всю ночь у костров, держали молодых в руках.

…Когда на площади собирали делегацию для отправки в обком (это уже была вторая), ко мне на площади подошел Паров Бембулат с земляками из Сурхахов с предложением стать членом делегации. Я не была уверена – смогу ли и что говорить там, то есть это было неожиданно. Я согласилась, и все ждали, когда нас пригласят. На площади в это время были Куштов Ахмед, Костоев Беслан. Они пригласили меня в “Горный родник” (кафе там же, на площади), поддержали и стали очень активно предлагать, что и как говорить. Правда, мне не пришло тогда в голову спросить их: “А почему вы сами не идете? Вы ведь все знаете, к тому же вы мужчины…” Все это я сообразила потом, когда испытала на себе всю “безопасность” этого мероприятия, когда меня затаскали по инстанциям, угрожали арестом и т.д.

…Я пошла, нас в делегации было человек 10-11, в том числе стариков, не особо владеющих красноречием. Из Москвы прибыл некто Демченко, в президиуме сидели Апряткин, Боков и др. Толчком к моему выступлению послужили слова Бокова о том, что на улице стоит толпа, сброд, который надо разогнать. Эти оскорбительные слова о простых людях, которые мерзнут, страдают и хотят только одного – чтобы их защитили от бесчинств, помогли законным путем (они смиренно просили), пробудили во мне негодование, и мое выступление получилось эмоциональным, но и логическим. Я сказала, что это неуважение к своему народу, который, когда вам надо, – “все во имя народа, все для народа!”, а когда нет – быдло, сброд. Я сказала, что ингуши просят лишь соблюдения своих гражданских конституционных прав, которые действуют по всей территории страны, и только Осетия не может или не хочет обеспечить законность – вернуть Пригородный район в состав Чечено-Ингушетии, куда он и входил до выселения. Если республика реабилитирована в 1957 году, восстановлена, то почему не в тех же территориальных пределах?..

Кажется, мое выступление было слишком смелым, бескомпромиссным (молодость!), в нем не звучало просительных ноток, а скорее обличающие… Когда я возвращалась на место, заметила, как старики улыбались мне, хвалили и благодарили…

… От общественных организаций, в том числе и от университета (Чечено-Ингушского государственного университета. – М.Я.), были отобраны дружинники, которые доносили: кто присутствует на площади, кто с кем общается. Это был материал для КГБ. Из наших университетских преподавателей руководили Дж. Гакаев, М. Кодзоев… Русское население города недоверчиво относилось к событиям – никакого сочувствия (как со стороны чеченцев) не было. Было много провокаторов из русских, которые подбивали громить магазины и т.д. Люди сидели на площади в 15-градусный мороз (ночью до 27 градусов. – М.Я.), высказывая мирно свои проблемы. Многие простые чеченцы сочувствовали, приносили горячую еду, чай, забирали к себе отогреться, совершить намаз и т.д.

Провокации в том масштабе, как хотели власти, не получалось. Во-первых, члены делегаций, и той, в которой была я, обратились к народу с призывом разойтись, разъехаться. Требования будут, мол, рассмотрены. После выхода из обкома нашей делегации (по-видимому, этих делегаций-ходоков от народа в обком было несколько. – М.Я.) нас попросили обратиться к людям с призывом разойтись. Ведзижев Муса, Маскуровы (Шахангирей и Гирихан. – М.Я.) сказали людям, что во избежание беспорядков и дурных последствий лучше всем разъехаться, а вопрос будет рассматриваться. Но не все прислушались. В ночь с 18 на 19 января на площадь были подогнаны автобусы-икарусы, подошли войска, пожарные машины, и людям через рубку предложили погружаться в транспорт. В противном случае – будет применена сила. Молодые провокаторы начали кричать, что никто не уйдет, называть предателями уходящих. Многие, кто хотел уйти, остались из-за боязни прослыть предателями. Но старшие поняли бессмысленность стояния, сели в автобусы и уехали. (Странно и трагично, что эта бессмысленность взывания о справедливости к “родной партии” стала очевидной им лишь на площади, на которой, по замыслу опричников этой самой “родной партии”, должна была пролиться ингушская кровь… – М.Я.). Оставшихся (около 200 человек) сначала разгоняли струей воды, а потом дубинками загнали в машины и отвезли в фильтрационный лагерь на несколько суток и завели на них дела. Многие “раскаялись”, их отпустили, другие были взяты под следствие…» [14].

Из воспоминаний участницы митинга Азы Базоркиной:

«В одну из январских пятниц в Назрани и в других селах было объявлено, что 16 января на площади Ленина в Грозном должны собраться ингуши: приезжает член ЦК партии Суслов вручить республике орден и заодно, как обещал Х. Боков, обсудить решение ингушской проблемы.

Январские морозы 1973 года…

В ночь на 16-е число на площади перед Домом правительства собираются старики, мужчины, женщины, молодежь – ингуши. Цветы у памятника Ленину, портреты членов Политбюро. Со всех сторон стекаются люди, желающие узнать о своей судьбе долгожданную правду. Но правительство республики, испуганное людским потоком, дает указание перекрыть все дороги, в том числе и железную. И тогда на пути не останавливающих ход поездов ложатся старики и женщины. Поезд вынужден остановиться. Люди едут в Грозный. Правду никто из правительства говорить с народом не собирается, никто не приехал. Очередной обман. С самодельной трибуны день и ночь льется обида обездоленных людей. Горят костры. Около них греются и не уходят по домам старики, молодежь. Не смолкает боль… Братья-чеченцы приносят горячую еду и во имя Аллаха согревают людей, застывших от холода физического и морального…

Я все трое суток с друзьями до глубокой ночи на площади. Вижу, как рядом со мной пожилой казачок-провокатор после очередного выступления выкрикивает: “Долой советскую власть!”, и сама понять не могу, как он мгновенно очутился на земле в грязи, плотненький гриб-боровичок, насмерть перепуганный. Его кто-то заботливо поднял, одел на голову слетевшую шапку и вывел ласково из толпы…

Провокационные речи так же пресекались, и ораторов стягивали с трибуны. На третьи сутки, уже ночью, объявили, что из Москвы выехала комиссия на места проживания ингушей. Необходимо вернуться к своим домам, чтобы было кому рассказывать всю правду представителям из Москвы. И опять поверил народ. Поданы были к площади автобусы, такси. Стариков с почтением развезли по домам. Сомневающуюся молодежь в автобусы загнали “своеобразно”. Их поливали из брандспойтных шлангов ледяной водой и били резиновыми дубинками. Затем вывезли за город и просто выпустили мокрыми на 20-градусный мороз. На места из Москвы, конечно же, никто не выехал…» [15].

Из воспоминаний участника митинга в Грозном Салмана Маматиева:

«…Словно по боевой команде, в январе 1973 года, в морозные дни 16 и 17 числа, устремились в Грозный из далеких ингушских сел тысячи ингушей. Часть из них добиралась пешком, многие приехали на попутных машинах, кому-то удалось воспользоваться вагонами поездов, идущих через ст. Назрань и ст. Плиево. Люди использовали любой вид железнодорожного транспорта, садились на товарные и на пассажирские поезда и даже на цистерны с нефтью или бензином с одной целью – добраться до Грозного. Когда власти дали распоряжение по железной дороге не останавливать поезда на территории Ингушетии, ингуши ложились на рельсы и таким образом заставляли их останавливаться. К утру 16 января на площади Ленина в столице ЧИ АССР уже собралось несколько тысяч ингушей, десятки тысяч были еще в пути, на подходе к городу.

Люди не уходили ни днем, ни ночью, здесь беспрерывно горели костры, у которых митингующие грелись от январских морозов. Дрожащие от мороза, голодные, они не хотели уходить, пока к ним не выйдут руководители республики во главе с Апряткиным Семеном Семеновичем и не выслушают требования народа. А народ требовал немедленно вернуть ингушам их исконные земли в Пригородном и Малгобекском районах, требовал оградить людей от произвола и издевательств со стороны властей Северной Осетии, учиняемых с молчаливого согласия первого секретаря обкома КПСС Чечено-Ингушской АССР Апряткина и его окружения: Слюсарева, Дорохова и др. – при трусливом заискивании их приспешников из числа ингушей.

Но руководители республики не захотели выслушать “свой” народ. Они стянули в город усиленные наряды войск и милиции, оградили себя от народа тройной цепью солдат и милиционеров, спрятались в своих уютных кабинетах. На третий день на площади собрались десятки тысяч ингушей, столько же чеченцев и много представителей других национальностей Северного Кавказа. Уже стало понятно, что руководители республики не хотят слушать собравшихся, и ораторы стали говорить, что мы – народ Чечено-Ингушской Республики – остались без руководителей, которые бы хотели нам помочь в наших справедливых требованиях. Никогда до этого площадь имени Ленина в городе Грозном не знала такого большого количества людей, какое собралось там в те дни. Трибуна была обтянута красным полотнищем, на котором было написано: “Да здравствует Красная Ингушетия – авангард становления Советской власти на Северном Кавказе” и “Пусть восторжествует справедливость”. Демонстранты где-то достали крупные портреты Ленина, Маркса, Орджоникидзе, Кирова, Гикало, Асланбека Шерипова, Гапура Ахриева, членов Политбюро ЦК КПСС и поставили их у подножия памятника В.И. Ленину и вокруг трибуны.

Между тем город Грозный был уже полностью окружен воинскими частями, стянутыми сюда из других городов. Телефонно-телеграфная связь, как говорили ораторы, была прервана со всеми городами, за исключением города Орджоникидзе, для того чтобы Апряткин мог в любое время советоваться со своим другом Кабалоевым (первым секретарем Северо-Осетинского обкома КПСС). Демонстранты сами следили за порядком на площади, особенно остерегались провокаторов, специально засылаемых сюда властями, чтобы помешать митингующим. Руководители республики не бездействовали. Они установили на балконах многоэтажных домов вокруг площади громкоговорители и беспрерывно передавали приказы силовых структур республики немедленно разойтись, иначе будут приняты самые строгие меры, вплоть до массового применения оружия.

Из Москвы в Грозный прибыл председатель Совета Министров РСФСР с многочисленными мастерами высокого класса по разгону подобных демонстраций. Трое суток власти готовили расправу. Все хорошо это чувствовали, но никто и не собирался уходить с площади, пока не будет получен ответ на прозвучавшие требования. Но начальство и не собиралось вступать в переговоры с народом и спокойно готовило для него “угощения” в виде тяжелых дубинок и струй ледяной воды из пожарных машин.

Очень трогательной была забота чеченцев, проживающих в Грозном, в ближайших от него населенных пунктах. Некоторые из них разрушали свои хозяйственные постройки для того, чтобы обеспечить сухими дровами костры, у которых грелись от январских морозов демонстранты-ингуши. Они резали свой скот и вареные туши доставляли на площадь, чтобы накормить ночующих на площади демонстрантов.

На трибуне беспрерывно сменялся один оратор другим. Речи, взволнованные, от души идущие, смолкали только поздней ночью и начинались снова с рассветом. Ингушей на трибуне уже сменяли чеченцы. Свою солидарность с требованиями ингушского народа выражали представители русского народа, народов Дагестана, Кабардино-Балкарии и др. Представители чеченского народа высказывали свой упрек в адрес ингушей за то, что они не предупредили их о намеченной демонстрации. “Ведь мы кровные братья-вайнахи, как могли вы начать такое большое дело без нас? – говорили ораторы. – Если бы вы вовремя предупредили нас, сегодня здесь стояли бы не десятки, а сотни тысяч вайнахов. Ведь отнятые у ингушей земли в Пригородном районе, это и наши, чеченские, земли, это земли вайнахов. У нас, у чеченцев, за эти земли болит душа, так же, как у ингушей”. И действительно, на второй день на площади чеченцев было почти столько же, сколько ингушей.

Чтобы попасть на этот митинг людям приходилось прорываться через цепи солдат. Говорили, что на окраине Грозного в пионерлагере милиция задержала несколько автобусов и грузовых машин с кабардинцами, приехавшими из Нальчика для того, чтобы участвовать в этой демонстрации. А митинг продолжался с нарастающей активностью. Выступали мужчины и женщины, старики и молодежь, чеченцы и ингуши. Они говорили взволнованно и гневно о революционном прошлом ингушского народа, о том, как наши отцы и деды стояли насмерть против полчищ Деникина. Говорили о тринадцатилетней каторге, устроенной всему ингушскому и чеченскому народам тираном и извергом Сталиным (Джугаевым).

Один из выступавших сказал: “В течение жизни одного поколения осетины воспользовались имуществом и богатством ингушского народа три раза при помощи московских властей и их агентов. Первый раз – в период гражданской войны 1918 – 20 годов, когда белогвардейцы Деникина захватили самые богатые ингушские села. Осетины вслед за войсками на подводах следовали в захваченные селения и забирали оттуда все, что можно было взять: имущество, скот, даже ворота снимали и увозили к себе, брали все ценное. Второй раз осетинам удалось завладеть ингушским добром, когда Сталин изгнал ингушей из города Орджоникидзе и присоединил ингушей к чеченцам, лишив целую нацию государственности. Вся ингушская промышленность, сосредоточенная тогда в городе Орджоникидзе, досталась Северной Осетии. В третий раз осетины завладели всей Ингушетией, вместе с селами, городами, всей землей ингушской, со всем богатством, накопленным тяжелым трудом многих поколений ингушей, когда ингуши были выселены из Кавказа в холодный Казахстан. Осетия стала вдвое просторнее и, казалось, воплощается мечта аланов о создании «великой Алании от моря и до моря». Эта мечта аланов становилась близкой к осуществлению, когда Сталин отдал осетинам, в нарушение всех законов страны, богатый район терских казаков – Моздокский район Ставропольского края. Мы надеялись, что всему этому будет положен конец с восстановлением Чечено-Ингушской Республики. Но нет. Мы по-прежнему бесправны. Наши ингушские земли остаются во владении осетин и нам, ингушам, разрешается жить на своей исконной территории только как изгоям. Мы фактически лишены свободного передвижения по родной Земле…”

Когда этот ингуш в ватной телогрейке, шапке-ушанке и кирзовых сапогах закончил свое выступление, его проводили одобрительными выкриками и аплодисментами. С гневом говорили выступающие о бандитском налете в начале прошлого 1972 года на ингушское селение Али-Юрт осетинского вооруженного отряда на боевых машинах. Бандиты увели много жителей этого села, угнали лошадей и скот из местного совхоза. Были избиты старики и женщины, которые не хотели отдавать бандитам свое добро. Предлогом для такого нападения послужила пропажа лошадей из какого-то осетинского хозяйства. Акция была организована осетинскими властями и согласована с Чечено-Ингушским обкомом КПСС. Об этом говорили выступавшие на площади ингуши.

Очень многим понравилось выступление молодой девушки-ингушки, кажется, студентки госуниверситета. Красивая, со светлым, умным лицом, в белой меховой шубе, в белом шерстяном платке, она взошла на трибуну и дрожащим от волнения голосом обратилась к народу: “…Я, как и вы все, дорогие мои братья, мои дорогие отцы, безгранично возмущена, что наши лучшие земли, наши прекрасные села, наша житница – Пригородный район – все еще остаются отторгнутыми от бывшей Чечено-Ингушетии; что руководители республики не только не принимают доступные им меры для возвращения их нам, но даже лезут из кожи вон, стараясь заглушить наш голос, требующий немедленно вернуть нам все наши незаконно отнятые земли, все наши села” [16].  (продолжение следует)

Марьям Яндиева

Примечания:

11. Некрич А. Наказанные народы. С. 276.

12. Там же.

13. Мартазанова. А. Противостояние (воспоминания) Рукопись / Коллекция документов и материалов Ингушского «Мемориала».

14. Воспоминания участницы митинга 1973 года в г. Грозном. Х. Нальгиевой-Точиевой / Коллекция документов и материалов Ингушского «Мемориала

15. Базоркина А. Воспоминания об отце. Нальчик: Эль-Фа, 2001. С. 111, 112, 113.

16. Студенткой была Куриева Фатима, учившаяся в это время на историческом факультете университета, отчисленная после участия в митинге и переживавшая весь «набор» репрессий со стороны власти.

0

3

…Между тем во всем городе с завидной поспешностью руководители республики вместе с представителями из Москвы начали обрабатывать умы и настроения людей других национальностей, с явным расчетом настроить их против ингушей. Во все райкомы партии в спешном порядке были вызваны руководители учреждений, предприятий и учебных заведений. До их сведения было доведено, что ингуши организовали националистический, антисоветский митинг, что они требуют отделения от чеченцев и изгнания из Ингушетии всех не ингушей. Вызванным представителям было предложено организовать во всех учреждениях, на предприятиях и в учебных заведениях группы самообороны или группы содействия органам власти, выставить наряды из добровольцев для охраны и контроля. Чечено-Ингушский госуниверситет с первого же дня начала митинга был оцеплен нарядами милиции и воинскими подразделениями. Студентам, которые собирались присоединиться к митингующим ингушам, пришлось отсиживаться под вооруженной охраной в аудиториях или в общежитиях.

Наконец, руководители республики с помощью вызванных из Москвы и других городов страны многоопытных “заплечных дел мастеров” ровно в 3 часа ночи с 18 на 19 января года начали хорошо подготовленный штурм демонстрантов. На них пошли вооруженные автоматами и дубинками, в специальном защитном обмундировании, хорошо обученные для этого солдаты, пошли пожарные на машинах, обливая демонстрантов ледяной водой в морозную январскую ночь. Таким образом, демонстрация была разогнана. Людей вывозили за город, посадив на специально для этого подготовленные грузовые машины, и высаживали в чистом поле. Так была очищена площадь имени Ленина в городе Грозном от демонстрантов-ингушей. Площадь и прилегающие кварталы города были немедленно оцеплены войсками и милицией. Сам город был объявлен на особом военном положении. Были организованы на всех предприятиях и учреждениях усиленные наряды из надежных лиц, которые были обязаны выполнить беспрекословно любое приказание сверху.

Рассказ о демонстрации ингушского народа в городе Грозном в январе 1973 года не будет полным, если не рассказать об одном интересном эпизоде, имевшем место 18 января, когда демонстрация набрала полную силу и страстные речи митингующих беспрерывно звучали с трибуны в центре площади, до отказа заполненной ингушами, чеченцами, русскими и людьми других национальностей. Руководители республики решили помешать выступлениям ораторов. С этой целью они поставили громкоговорители на балконе 4 этажа большого дома напротив трибуны [17] и включили их в сеть. Издаваемый этими репродукторами рев был настолько громким и оглушительным, что рядом стоящие не могли слышать друг друга. Люди, оглушенные этим звериным ревом громкоговорителей, возмущенно молчали, но не прошло и пяти минут, как один смелый юноша ворвался на этот балкон, разъединил провода и бросил их с балкона на тротуар. Установилась тишина, и митинг продолжился. Через полчаса милиции удалось вновь установить репродуктор уже на крышу дома. Опять своим рёвом репродуктор оглушил всю площадь от края до края. Казалось, что теперь уж никто не сможет заставить замолчать его. Все с обидой и бессильным возмущением смотрели на крышу дома и гневно молчали… Через некоторое время демонстранты снова заметили на крыше того же парня в ушанке, который каким-то образом сумел взобраться наверх. Он подбежал к репродуктору, сорвал с него провода и сбросил на землю. Люди были в неописуемом восторге от действий героя. Не успел он скрыться за скатом крыши, когда с оглушительным ревом заревел второй репродуктор, установленный милицией на этой же крыше в другом месте. И на этот раз спас положение всё тот же парень. Он сразу же вернулся назад и сбросил репродуктор с крыши. В это время на площади пошел разговор, будто органы милиции собираются поймать смельчака и арестовать его. Быстро собралась значительная группа молодых людей и побежала на выручку герою. Потом стало известно, что этой группе молодежи удалось выручить парня, и он благополучно присоединился к толпе демонстрантов, не узнанный милицией (кто-то дал свою шапку, чтобы милиция его не узнала).

…Это была внушительная демонстрация готовности ингушского народа отстоять свои права, свою честь и достоинство перед насилием, ложью и несправедливостью…» [18].

Материалы бывшего партийного архива ЧИ АССР, которые мы ниже приводим, лишь в начале 90-х годов минувшего века стали доступны для немногих исследователей [19]. Возможно, мы являемся обладателями единственных копий этих важных документов…

Данная коллекция архивных материалов включает в себя Стенограмму собрания партийного актива Чечено-Ингушской областной партийной организации от 21 января 1977 года; протокол заседания Х пленума Чечено-Ингушского обкома КПСС от 27 марта 1973 года; Информаций обкома партии в ЦК КПСС о ходе выполнения Постановления ЦК КПСС от 13 марта 1973 года «Об антиобщественных националистических проявлениях в г. Грозном» от 31 мая-26 декабря 1973 года.

Когда мы копировали документы, то обнаружили, что в данном фонде отсутствует заявленный в перечне текст выступления Соломенцева. Эти страницы были просто изъяты из дела.

« 1 »

«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Коммунистическая партия Советского Союза

Чечено-Ингушский областной комитет

Общий отдел

Совершенно секретно

экз. № 1

Стенограмма

собрания партийного актива Чечено-ингушской областной партийной организации.

Начато: 21 января 1973 г.

Окончено: 21 января 1973 г.

На 56 листах. Ф. 1. Оп. 1. Д. 3613

Ингушский вопрос стр. 46-53.

Справка

16-19 января 1973 года в городе Грозном на центральной площади имели место антиобщественные выступления, в которых принимали участие от двух до шести тысяч человек ингушской национальности. Участники этих сборищ выдвигали противозаконные требования о присоединении Пригородного района Сев. Осетии к Чечено-Ингушской АССР, допускали националистические, а порой оскорбительные заявления в адрес осетинского и других народов.

Что же имели в виду инициаторы сборищ, выдвигая эти требования? Демагогически спекулируя на националистических чувствах отдельной политически незрелой части ингушского населения, подогревая собственнические настроения, разжигая религиозный фанатизм, они призывали не только изменить границы, вернуть Пригородный район, но и добиться выселения из этого района граждан осетинской и других национальностей, возвращения земель, домов и другого недвижимого имущества, ранее принадлежавшего лицам ингушской национальности. Эти притязания не имеют под собой никаких оснований, так как в ст. 2 Указа ПВС СССР от 16.06.56 г. сказано: “Снятие ограничений со спецпереселенцев – чеченцев и ингушей и их семей – не влечет за собой возвращение имущества, конфискованного при выселении”.

При этом надо иметь в виду, что правительством была оказана огромная денежная помощь возвращавшемуся населению для строительства жилых домов, обзаведения скотом и на другие цели. Кредиты для этих нужд составили 36 млн. руб., в том числе ингушскому населению Назрановского района, Малгобекского и Сунженского районов – более 8 млн. руб., причем 30 млн. руб. из этих кредитов позже государством было списано, в том числе по этим трем районам – 7 млн. руб. Свои незаконные требования о пересмотре административных границ двух автономных республик они прикрывали ссылками на якобы имеющие место притеснения ингушей, проживающих в Северной Осетии, тенденциозно обобщая отдельные недостатки в работе местных органов власти Пригородного района.

В большинстве выступлений утверждалось о якобы неполном выполнении Указов о восстановлении Чечено-Ингушской АССР. В частности, делались ссылки на то, что в Указе Президиума Верховного Совета СССР предусматривалось восстановление республики в прежних границах. На самом деле для подобных утверждений нет никаких оснований. В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 9 января 1957 года “О восстановлении Чечено-Ингушской АССР в составе РСФСР” не определяются границы ЧИ АССР.

Вот этот Указ: “В целях создания необходимых условий для национального развития чеченского и ингушского народов Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

1. Признать необходимым восстановить национальную авто­номию чеченского и ингушского народов.

2. Рекомендовать Президиуму Верховного Совета РСФСР:

а) рассмотреть вопрос о восстановлении Чечено-Ингушской АССР в составе РСФСР;

б) установить границы и административно-территориальное устройство Чечено-Ингушской АССР;

в) утвердить Организационный комитет Чечено-Ингушской АССР, на который возложить впредь до выборов Верховного Совета АССР, руководство хозяйственным и культурным строительством на территории республики.

3. Считать утратившим силу Указ Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 года “О ликвидации Чечено-Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории” и статью 2 Указа от 16 июля 1956 года, в частности запрещения чеченцам и ингушам возвращаться на прежнее местожительство.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР

К. Ворошилов

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР

А. Горкин”.

В соответствии с этим Указом Президиум Верховного Совета РСФСР 9 января 1957 года принял Указ «О восстановлении Чечено-Ингушской АССР и упразднении Грозненской области», в котором конкретно определено административно-территориальное устройство республики.

В указе записано следующее:

“В целях создания необходимых условий для национального развития чеченского и ингушского народов восстановить Чечено-Ингушскую Автономную Советскую Социалистическую республику с центром в городе Грозный.

Включить в состав Чечено-Ингушской АССР:

из Грозненской области – город Грозный и районы: Грозненский, Гудермесский, Каргалинский, Красноармейский, Междуреченский, Надтеречный, Новосельский, Наурский, Советский, Сунженский и Шелковской;

из Дагестанской АССР – Андалалский, Веденский, Ритлябский, Шурагатский и западную часть Ботлихского и Цумадинского районов (в границах бывших Чеберлоевского и Шароевского районов);

из Северо-Осетинской АССР – город Малгобек с пригородной зоной, Коста-Хетагуровский район и северо-восточную часть Правобережного района (в границах Ачалукского района).

Поручить Президиуму Верховного Совета Северо-Осетинской АССР и Организационному комитету Чечено-Ингушской АССР внести на утверждение Президиума Верховного Совета РСФСР описание границ между Северо-Осетинской АССР и Чечено-Ингушской АССР с учетом упразднения территориальной разобщенности Моздокского района с основной территорией Северо-Осетинской АССР. Упразднить Грозненскую область, передав Караногайский, Кизлярский, Крайновский, Тарумовский районы и город Кизляр в состав Дагестанской АССР, Ачакулакский и Каясулинский районы в состав Ставропольского края.

Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР

М. Тарасов

Секретарь Президиума Верховного Совета РСФСР

И. Зимин”.

Несколько позже, 10 апреля 1957 года, в связи с переименованием большинства районов Чечено-Ингушской АССР Указом Президиума Верховного Совета РСФСР утвержден следующий административно-территориальный состав Чечено-Ингушской АССР: города Грозный и Малгобек и районы Ачхой-Мартановский, Веденский, Грозненский, Гудермесский, Каргалинский, Курчалоевский, Надтеречный; Назрановский, Наурский, Ножай-Юртовский, Первомайский, Саясановский, Советский, Сунженский, Урус-Мартановский, Шалинский и Шелковской.

Умышленно фальсифицируя эти документы и играя на национальных чувствах политически незрелой части ингушского населения, ингушские элементы спровоцировали многих людей на нарушение общественного порядка.

Зачинщики сборищ пытались придать этим выступлениям более массовый характер. Чтобы доставить в г. Грозный больше людей, они использовали государственный и частный автотранспорт, остановили три пассажирских поезда дальнего следования.

Наиболее активные участники сборищ пытались привлечь на свою сторону студентов и учащихся вузов и техникумов, проживающих в общежитиях г. Грозного. Однако абсолютное большинство студентов их не поддержало.

Участниками беспорядков были жители Назрановского, Малгобекского, Сунженского районов, а также Пригородного района Сев. Осетии. Им удалось на 3 дня парализовать работу Назрановской трикотажной фабрики. Около 400 работниц не вышли на работу, а часть из них приняла участие в сборищах в Грозном.

С импровизированной трибуны выступавшие проповедовали махровый национализм, разжигали межнациональную рознь, выдавали свои претензии за требования всего ингушского народа.

Ряд выступлений доходил до таких заявлений: “Мы готовы пролить кровь за наше дело”, “В автономной республике власть должна быть ингушской”, “Это не советский строй, а общество капиталистов”, “Красная Ингушетия должна быть самостоятельной”, “Если наши требования не будут удовлетворены, мы выбросим партбилеты” и т.п.

Обкомом партии с начала возникновения сборища принимались меры воздействия на его участников. Часть из них (800 человек) была принята 16 января руководителями республики в Доме политического просвещения. Для разъяснительной работы на площади были направлены партийный актив, руководящие работники из числа ингушской и чеченской национальности, члены бюро обкома КПСС.

Однако сборище продолжалось и численность его участников увеличивалась. В связи с усилившейся остротой положения 18 января в обком КПСС были приглашены представители митингующих, которым была разъяснена необоснованность их требований, а также заявлено, что если нарушения общественного порядка не прекратятся, то будут приняты меры административного порядка.

Это предупреждение оказало свое влияние, и к ночи на площади осталось около 500 человек. Они жгли костры, используя усилитель речи, продолжали митинговать, нарушая общественный порядок, отказываясь разойтись; к участникам этого сборища были применены административные меры.»

« 2 »

«Совершенно секретно

Стенограмма

собрание партийного актива Чечено-Ингушской партийной организации

от 21 января 1973 года [20].

На партактив приглашены члены и кандидаты в члены обкома КПСС, члены ревизионной комиссии областной парторганизации, партийные, советские и профсоюзные работники, руководители министерств, ведомств, управлений, промышленных и сельскохозяйственных предприятий, работники печати, радио и телевидения – всего 800 человек.

Места в президиуме занимают товарищи:

1. Соломенцев М.С. – кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, председатель Совета Министров РСФСР.

2. Апряткин С.С. – первый секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС.

3. Скляров Ю.А. – заместитель заведующего отделом пропаганды КПСС.

4. Анисимов П.А. – заместитель заведующего Отделом организационно-партийной работы ЦК КПСС.

5. Щелоков Н.А. – министр внутренних дел СССР.

6. Соколов С.Л. – первый заместитель министра обороны СССР.

7. Демьянченко В.А. – заместитель председателя Совета Министров РСФСР.

8. Литовцев Д.И. – командующий Северо-Кавказским военным округом.

9. Дементьев В.Т. – член Военного Совета Северо-Кавказского военного округа.

10. Чунчузов П.А. – член Военного Совета Северо-Кавказского военного округа.

11. Баматгиреев М.Ш. – второй секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС.

12. Боков X.X. – секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС.

13. Дорохов М.А. – секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС.

14. Керимов М.А. – секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС.

15. Оздоев К.И. – председатель Президиума Верховного Совета ЧИАССР.

16. Вахаев Р.В. – председатель Совета Министров ЧИ АССР.

17. Варлашкин В.С. – заведующий отделом организационно-партийной работы обкома КПСС.

18. Слюсарев А.М. – первый заместитель председателя Совета Министров ЧИ АССР.

19. Беляев О.С. – председатель облсовпрофа.

20. Жигалов В.И. – председатель Комитета государственной безопасности ЧИАССР.

21. Саламова Р.А. – председатель Комитета народного контроля ЧИ АССР.

22. Громов П.Н. – секретарь Грозненского горкома КПСС.

Боков X.X.: “…Товарищи, на наш взгляд, это сборище не является случайным. Это дело не трех-четырех дней. Это началось давно и продолжается на глазах многих и многих коммунистов, активистов наших, многие из которых, возможно, не предавали этому значенья, а некоторые, двуликие, смотрели, что из этого выйдет… Не только отдельные лица, но и целые группы, недовольные теми или иными достижениями, окружили себя подобными группами. Сначала они писали письма в адрес центральных органов. После разъяснения они прибегали к другим формам, что в республике неправильно проводится подбор и расстановка кадров. Доходили в своих выступлениях до того, что здесь нужно провести мероприятие, чтобы учитывать руководящий состав кадров из числа чеченцев и ингушей, то есть провести коренизацию.

…Эта группа людей прибегла к организации другой формы. Она начала писать в различные организации о том, что никаких изменений за годы Советской власти не произошло в жизни ингушского народа, что он был и является подавленным большими народами. Начинают ворошить историю, начиная с V века. Эти люди оказались слепыми в выражении оценки достижений всех национальностей, живущих здесь, в республике, награжденной тремя орденами: орденом Ленина, Октябрьской революции и орденом Дружбы народов.

…Да что греха таить, многие работники партийных аппаратов, советских хозяйственных органов все-таки питались иллюзиями о возврате Пригородного района, забывая о том, что это клочок единой советской земли и что уже 55 лет не существует у нас ни у одного человека собственной земли, это общая советская земля. Забывая об этом, говорят: вот передайте земли этого района нам, надо перекроить границы…”

Из Резолюции

собрания партийного актива Чечено-Ингушской областной партийной организации от 21 января 1973 года

“Гневное осуждение всех рабочих, крестьян, служащих, интеллигенции республики получили действия отдельных групп ингушского населения Назрановского, Малгобекского, Сунженского районов, которые в этот период напряженной борьбы всех трудящихся за претворение в жизнь исторических решений XXIV съезда КПСС, спровоцированные националистическими элементами, бросили работу на колхозных и совхозных полях, отдельных предприятиях и стройках и учинили беспорядки на центральной площади города Грозного. Участники сборищ под влиянием националистических и религиозных элементов выдвигали противозаконные требования о пересмотре существующих границ братских автономных республик, допускали националистические, оскорбительные заявления об осетинском и других народах, а также хулиганские выкрики в адрес руководящих партийных и советских работниках республики.

Подобные действия явились результатом того, что многие горкомы, райкомы КПСС, первичные партийные организации, советские административные и хозяйственные органы, профсоюзные и комсомольские организации недостаточно эффективно проводят организаторскую и политическую работу среди трудящихся, не охватывают своим идейно-политическим влиянием все группы населения, недооценивают живучесть националистических и религиозных предрассудков, не дают должного отпора проявлениям национального эгоизма и национальной исключительности.

Собрание партийного актива с негодованием осуждает действия националистических и хулиганских элементов, одобряет меры, направленные на восстановление общественного порядка в республике. Партийный актив обращает внимание всех партийных, профсоюзных, комсомольских организаций на необходимость резкого усиления интернационального, патриотического, эстетического, трудового воспитания различных категорий многонационального населения республики. Особое внимание необходимо обратить на повышение политического воспитания молодежи, ее классового самосознания…”»

« 3 »

«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Коммунистическая партия Советского Союза

Чечено-Ингушский областной комитет

Общий отдел

Совершенно секретно

экз. 9.

Протокол

заседания X пленума Чечено-Ингушского обкома КПСС [21]

Начато: 27 марта 1973 г.

Окончено: 27 марта 1973 г.

На 193 листах

Ф. 1. Оп. 1. Д. 3578. Л.Л. 4-6, 9-10, 90-91, 121-125, 189-192.

Из протокола № 10

заседания пленума Чечено-Ингушского обкома КПСС от 27 марта 1973 года

Совершенно секретно

Апряткин А. А. – первый секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС:

“Товарищи, 13 марта 1973 года принято постановление секретариата ЦК КПСС “Об антиобщественных националистических проявлениях в г. Грозном”… (Зачитывает текст постановления ЦК КПСС).

…Как установлено, эти события не являются случайными. Они возникли под воздействием националистически настроенных элементов, которые длительное время создавали и нагнетали нездоровую обстановку среди части ингушского населения. С целью создания авторитета в среде отдельных представителей творческой и инженерно-технической интеллигенции, они выдавали себя как “борцов за народное дело”, за всех “обиженных и угнетенных”. Отдельные неудачи в служебной деятельности некоторых лиц из числа чеченцев и ингушей, отсутствие у них инициативы и творчества в работе, злоупотребление служебным положением и принимаемые к ним в связи с этим меры воздействия они пытаются представить это в извращенном виде, как следствие якобы засилия русских в республике, по вине которых умышленно сдерживается рост национальных кадров и ущемляются национальные интересы чеченцев и ингушей.

Являясь откровенными националистами, они в извращенном виде истолковывают ленинские положения по национальному вопросу. Демагогически спекулируя на национальных и религиозных чувствах отдельной политически незрелой части ингушского населения, используя пережитки в части приверженности к земле своих предков, эти лица выдвигали необоснованные требования в передаче Пригородного района из Северной Осетии в Чечено-Ингушскую АССР, заселения его ингушами, допускали оскорбительные выпады против других национальностей и тем самым спровоцировали антиобщественные выступления в г. Грозном 16-19 января этого года, чем нанесли определенный морально-политический ущерб многонациональной семье трудящихся республики.

Непосредственными вдохновителями и организаторами антиобщественных националистических выступлений является группа националистических и карьеристских элементов. В их числе такие лица, как Плиев, Газдиев, Картоев, Куштов, Базоркин и другие…

…Товарищи! Имевшие место события свидетельствуют о серьезных недостатках и ошибках в работе по идейно-политическому воспитанию трудящихся, особенно ингушской национальности. Она, эта работа, как справедливо отмечается в постановлении ЦК КПСС, зачастую ведется формально, без должной связи с конкретной обстановкой, не всегда нацеливается против чуждых взглядов. В идеологической работе плохо учитываются национальные особенности и специфика исторического развития ингушского народа, и прежде всего то обстоятельство, что значительная его часть до сих пор подвержена влиянию мусульманской религии и ее реакционных традиций, а также еще сохраняющихся родовых, плановых, националистических пережитков и обычаев. Слабо участвуют в воспитательной работе руководящие кадры и специалисты коренной национальности, нередко они уходят от острых вопросов. Не принимается необходимых мер по пресечению противозаконной деятельности запрещенных сект, шейхов, мулл и других служителей культа, вредного их воздействия на остальную часть населения…

…Под видом борьбы за самобытность чеченского и ингушского народов националистические элементы стремятся сохранить реакционные пережитки национальной обособленности. Они распространяют версию о якобы проводимой русскими линии на предвзятое отношение к чеченцам и ингушам как к малым народам, на их притеснение умышленное торможение развития национальной культуры и роста национальных кадров. Такие идеи проповедовали исключенный из партии писатель Халид Ошаев, бывший заместитель директора завода Костоев Б., преподаватель госуниверситета кандидат наук Вагапов Я. и другие…

Во всех первичных и комсомольских организациях обсуждена информация бюро обкома партии по этому вопросу. Коммунисты и комсомольцы правильно оценили эти события и гневно осудили вылазку националистических элементов. За националистические действия и активное участие в антиобщественных проявлениях исключены из партии Плиев С. X., Газдиев А. М., а также Куштов А. С. – врач 2-ой горбольницы, Абадиев Б. – директор театра кукол, Ужахова – преподаватель школы-интерната № 15, Эгиев – бывший председатель постройкома СМУ-7, Даурбеков – бывший зав. отделом Назрановской районной газеты. Партийные организации поступают правильно, очищая свои ряды от националистически настроенных лиц…”

Дорохов М.А. – секретарь обкома партии:

“… оценка событий в районе сводилась к тому, что все беды, мол, идут от того, что Пригородный район не входит в состав Чечено-Ингушетии. Кстати, многие работники и поныне склонны свести весь вопрос к границам с Осетией и не видят или не хотят видеть, что Пригородный район для националистов только ширма, только повод, чтобы осуществить свои далеко идущие замыслы. В этой связи необходимо напомнить, что в насквозь клеветнической писанине “О судьбах ингушского народа”, в выступлениях на площади им. Ленина в Грозном националисты во главу ставили: долой из Пригородного района осетин, а русских с руководящих постов в республике. Доказывалась невозможность ингушам оставаться в Чечено-Ингушетии – даешь самостоятельную Ингушскую Республику! Разве тут дело в Пригородном районе? Все это больше перекликается с программой и уставом разоблаченной в годы Великой Отечественной войны буржуазно-националистической организацией “Партия Кавказских братьев”, где говорилось: “В партию принимается всякий совершен­нолетний брат-мужчина, из коренных кавказских братских народов, за исключением русских, евреев, а также настоящих членов и кандидатов РКП(б)…”

Вот, товарищи, куда пытались тянуть ингушский народ националисты, маскируя все свои намерения под проблему возвращения Пригородного района…”

Боков X.X. – секретарь обкома партии:

“Сегодня на этом пленуме обкома партии мне хотелось бы остановиться и еще на одном, на наш взгляд, чрезвычайно важном вопросе. Это о том, как у нас истолковывается акт выселения чеченцев и ингушей в период Великой Отечественной войны. Дело, товарищи, в том, что после восстановления республики, особенно перед событиями 16-19 января с.г. в г. Грозном да и сейчас националистические элементы усиленно спекулируют на акции выселения чеченцев и ингушей в годы Великой Отечественной войны. Они развернули разнузданную пропаганду среди чечено-ингушского населения, особенно среди молодежи, доказывая, что выселение якобы является лишь результатом произвола культа личности, внушая людям, что для такой акции не было ни оснований, ни причин… Они стремятся внушить ингушам, что справедливость к ним до сих пор не восстановлена. При этом они ссылаются на Пригородный район, который после восстановления Чечено-Ингушской АССР остается в составе Северной Осетии…

…Читая некоторые сочинения старшеклассников, курсовые работы студентов, убеждаешься, что в еще неоформившееся сознание некоторых молодых людей проникают ядовитые семена националистической пропаганды. ²Не только я, – пишет один из студентов в своей курсовой работе, – но и мои дети не смогут забыть черных дней выселения и простить это…” …

Думаю, что для всех нас с вами ясно, что выселение целых народов, виновных и невиновных, не соответствует духу ленинской национальной политики, нашей партии, советской Конституции… Подчеркивая одну только эту сторону в этом вопросе, мы упускаем главное – что выселение было мерой вынужденной. Для этого было основание. Она тогда вызывалась массовым сотрудничеством местного населения из числа чеченцев и ингушей с немецко-фашистскими оккупантами, изменой значительной части чеченцев и ингушей Советской Родине…

…Накануне Великой Отечественной войны в Чечено-Ингушетии насчитывалось более 400 мечетей, в которых было занято 406 мулл. Кроме того, активно действовало 35 руководителей крупных мусульманских сект. Они тесно были сблокированы с бывшими кулаками, бывшими белыми офицерами, с 11 тысячами лишенцами. Они создали единый антисоветский легион, который работал над одурманиванием чеченских и ингушских трудящихся, над притуплением их революционного духа, внушая им реформистские, мелкобуржуазные, националистические идеи и пораженческие настроения. Эти антипатриотические силы особенно активизировали свою деятельность в начале войны…

…И не случайно в этот период в целом ряде районов республики активизировали свою деятельность большое количество антисоветчиков, политбанд, которые располагали огромной силой и количеством, и оснащенностью вооружением… Деятельность этих банд носила не просто уголовный характер, а и политический. Они активно действовали против Советской власти, формируясь в профашистские подпольные организации. Вскоре эти банды начали действовать совместно с немецко-фашистскими диверсионно-разведывательными группами. При приближении врага к Чечено-Ингушетии члены этих политбанд и диверсионных немецко-фашистских групп стали объединяться в подпольные антисоветские организации под названиями: “Чечено-Горская национал-социалистическая подпольная организация”, “Национал-социалистическая партия кавказских братьев”… Эти организации и политбанды поддерживали связь со ставкой Гитлера…

…Естественно, что для наведения порядка в республике, подавления этой антисоветской силы, для того, чтобы обезопасить тыл нашей армии, Советское правительство вынуждено было оторвать от действующего против немецко-фашистских захватчиков фронта целых два воинских соединения.

…Все это, на наш взгляд, и вынудило правительство пойти на эту крайнюю меру, чтобы покончить с антисоветскими действиями политбанд, которые укрывались в значительной части чечено-ингушского населения.

Нам, товарищи, с позиций сегодняшнего дня, может быть, кажется проще выбирать возможные пути решения этого вопроса. Но вспомним 1943 год, когда весь советский народ, даже женщины, дети были мобилизованы для победы над врагом, а здесь, в Чечено-Ингушетии, сотни политбанд, тысячи бандитов-антисоветчиков разворачивают свои антисоветские действия, всеми методами и формами наносят удары в спину советскому народу, терроризируя жизнь трудящихся республики. Каким путем можно было покончить с этим огромным злом?..” [22]…

Х пленум обкома КПСС постановляет:

1. Принять постановление ЦК КПСС от 13 марта 1973 г. “Об антиобщественных и националистических проявлениях в г. Грозном” к неуклонному руководству и исполнению.

2. Потребовать от бюро обкома, горкомов и райкомов КПСС решительно устранить отмеченные в постановлении ЦК КПСС недостатки, улучшить постановку всей идейно-политической, организаторской и хозяйственной работы в республике. Обратить внимание первых секретарей горкомов и райкомов КПСС на их личную ответственность за состояние идейно-политического, интернационального воспитания трудящихся, неуклонное соблюдение ленинских принципов работы с кадрами.

Бюро обкома, горкомам и райкомам партии повысить боеспособность партийных организаций, усилить их влияние на всех участках хозяйственного и культурного строительства, настойчиво повышать активность и дисциплину коммунистов, их ответственность за проведение политики и решений КПСС. Полнее использовать в этих целях обмен партийных документов, оправдавшие себя формы и методы воздействия на коммунистов.

3. Обязать бюро обкома КПСС сосредоточить усилия горкомов и райкомов партии, первичных партийных организаций на воспитании трудящихся в духе дружбы народов, советского патриотизма и социалистического интернационализма. Добиваться, чтобы вся эта работа носила боевой, наступательный характер, велась с принципиальных партийных позиций, разоблачала реакционную сущность буржуазного национализма, раскрывала великую жизненную силу ленинской национальной политики КПСС. Решительно выступать против любых проявлений национализма и национальной ограниченности, против необъективного, одностороннего освещения вопросов истории, замалчивания антинародной деятельности националистов, сектантов, религиозных авторитетов. Рассмотреть вопрос о партийной ответственности коммунистов, принимавших участие в антиобщественных проявлениях. Более активно и квалифицированно вести работу по эстетическому воспитанию населения, искоренению реакционных традиций и обычаев, принять действенные меры по пресечению противозаконной деятельности религиозных сект. Повысить ответственность коммунистов и активность интеллигенции в антирелигиозной работе, шире привлекать к атеистическому воспитанию трудящихся профсоюзные, комсомольские организации, идеологические учреждения, средства массовой информации, обеспечить личное участие в этой работе руководящих работников всех звеньев, особенно из числа ингушей и чеченцев, которые должны выступать на атеистические темы на родном языке.

При проведении воспитательной работы партийные организации должны всесторонне учитывать особенности и интересы различных категорий населения. Активно привлекать молодежь к производственной работе и общественной деятельности. Разработать и осуществить конкретные меры по активизации работы среди женщин, молодежи и людей старшего поколения.

4. Предложить бюро обкома, горкомам и райкомам КПСС улучшить работу по подбору, расстановке и воспитанию кадров. Обеспечить, чтобы участки партийной, советской, хозяйственной профсоюзной и комсомольской работы возглавляли преданные делу партии, политически зрелые, квалифицированные, энергичные руководители, хорошие организаторы, пользующиеся авторитетом и влиянием среди трудящихся. Смело выдвигать молодых работников, положительно показавших себя на практических делах. Решительно пресекать попытки подбора кадров по родственным, тейповым связям, очищаться от лиц, подверженным националистическим предрассудкам, проявляющих в своем поведении двуличие, уклоняющихся от участия в идейно-воспитательной работе в своих коллективах, не допускать на материально-ответственные должности людей нечестных, в прошлом судимых за хищение социалистической собственности.

5. Повысить требовательность к руководящим кадрам, поднять их ответственность за результаты работы предприятий, колхозов, совхозов и организаций, состояние трудовой и производственной дисциплины, обеспечить активное участие руководителей и специалистов в идейно-политическом воспитании населения.

Обязать руководителей министерств, ведомств, предприятий и организаций, колхозов и совхозов, партийные, советские, профсоюзные, комсомольские организации на основе повышения уровня организаторской и идейно-политической работы, широкого развертывания социалистического соревнования обеспечить безусловное выполнение государственных планов, заданий и социалистических обязательств третьего, решающего, года и девятой пятилетки в целом по всем технико-экономическим показателям.

6. Обязать бюро обкома, горкомы, райкомы КПСС, Совет Министров и горрайсполкомы республики принять неотложные меры к улучшению работы средств массовой информации, учреждений культуры, науки, учебных заведений, всех идеологических учреждений республики. Рассмотреть и практически осуществить вопросы расширения сети школ-интернатов, профтехучилищ, культпросветучреждений, укрепления материально-технической базы учебных заведений. Обратить особое внимание на подготовку кадров учителей, врачей, культпросветработников для сельской местности.

Бюро обкома партии, Совету Министров, облсовпрофу, обкому ВЛКСМ, соответствующим министерствам и ведомствам оказать практическую помощь горкомам, райкомам партии в повышении действенности всех средств идейно-политического влияния на массы, уровня учебно-воспитательной работы в вузах, школах, профтехучилищах, в улучшении культурного обслуживания населения, укрепления квалифицированными кадрами идеологических учреждений.

7. Бюро обкома, горкомам и райкомам партии обратить внимание на повышение роли местных Советов и их исполнительных органов в коммунистическом воспитании населения, хозяйственном и культурном строительстве, укреплении социалистической законности и правопорядка, улучшении социально-бытового обслуживания населения…

8. Предложить бюро обкома КПСС, горкомам и райкомам КПСС повысить требовательность к исполкомам Советов, депутатов трудящихся, органам милиции, суда и прокуратуры за укрепление общественного порядка, соблюдения паспортного режима, сохранность социалистической собственности, искоренение тунеядства, спекуляции, фактов круговой поруки и др.

9. Обязать бюро обкома обеспечить необходимую координацию деятельности партийных, профсоюзных, комсомольских организаций, советских и административных органов республики по вопросам интернационального воспитания населения, охраны обществ, порядка и соблюдения социалистической законности.

10. Поручить бюро обкома КПСС, Президиуму Верховного Совета и Совету Министров республики, облсовпрофу, обкому ВЛКСМ разработать конкретные мероприятия по реализации постановления ЦК КПСС от 13 марта с.г. “Об антиобщественных националистических проявлениях в г. Грозном”».

« 4 »

«Чечено-Ингушский обком КПСС

г. Грозный

Секретно
Информация

обкома партии в ЦК КПСС о ходе выполнений постановления ЦК КПСС от 13 марта 1973 года “Об антиобщественных националистических проявлениях в г. Грозном”.

Ф.1. Оп.1. Д. 3640. Л. 1-6, 38-40.

Начато: 31 мая 1973 года.

Окончено: 26 декабря 1973 г.

Как показывает анализ поступающей информации о негативных процессах, значительная часть ингушского населения по-прежнему считает, что вопрос о Пригородном районе не решен и он должен быть рано или поздно возвращен в состав Чечено-Ингушской АССР. Уполномоченный по заготовкам металла Имагожев Б. в августе с.г. в присутствии многих работников управления “Вторчермет” заявил: “Я могу поклясться на Коране, что справедливость восторжествует и Пригородный район будет наш”.

Националистически настроенные и незрелые лица высказывают намерение продолжать “борьбу за ингушские земли” путем массового направления писем и заявлений в центральные инстанции и таким образом заставить правительство передать Пригородный район ЧИ АССР. Нередко отмечаются высказывания о необходимости бороться за “свои земли любыми путями”. Так, например, один из студентов Грозненского нефтяного института, обсуждая вопрос о Пригородном районе, заявил: “Нас, ингушей, во время январских событий обливали водой и били, но мы себя еще покажем и к этому вопросу еще вернемся”. Работник Назрановской трикотажной фабрики имевшее место сборище в г. Грозном считает правомерным, крайне отрицательно относится к осетинскому населению, в одной из бесед заявил: “…я не верю в положительное решение вопроса о Пригородном районе с помощью писем и делегаций в ЦК КПСС, надо действовать решительнее”.
Предложения

В целях разоблачения и морально-политической изоляции главарей националистической группировки (Базоркина, Газдиева и других) целесообразно:

1. Учитывая определенную популярность Базоркина среди студенческой молодежи, парткому, ректорату и обкому ВЛКСМ организовать встречу студентов Чечено-Ингушского госуниверситета с ветеранами гражданской и Великой Отечественной войны, на которой подвергнуть критике националистические концепции Базоркина. На основе материалов встречи подготовить передачу по телевидению и ряд публикаций в республиканских газетах.

2. Обкому ВЛКСМ подготовить группу студентов, а также рабочей молодежи для выступления в газете “Комсомольское племя” с критикой культа “земли предков” и попыток националистов Базоркина, Газдиева и других использовать его для разжигания межнациональной розни.

3. Союзу писателей, отделению ВТО и Комитету по телевидению и радиовещанию организовать беседу “За круглым столом” по телевидению молодых литераторов и артистов на тему “Об интернациональном долге советского художника”. Включить в состав участников народного артиста ЧИ АССР Эсамбаева М., подготовить его выступление в направлении разоблачения националистических концепций Базоркина, Газдиева и др.

4. Обкому ВЛКСМ совместно с отделением Союзов писателей, художников, артистов, журналистов с вопросом: “Об идеологических диверсиях империализма в области национальных отношений и задачах творческой молодежи в интернациональном воспитании подрастающего поколения”. Подробный отчет о собрании опубликовать в республиканской печати, обратив особое внимание критике провокационно-националистической деятельности Базоркина, Картоева, Костоева Б.У., Костоева А.У., Газдиева А.М. и других,

5. Организовать встречу героев Социалистического труда СО АССР и ЧИ АССР, на которой подвергнуть критике политику националистов Базоркина, Газдиева и других…

6. Среди сочувствующих Базоркину, Газдиеву и другим националистическим элементам имеется ряд лиц из числа сотрудников органов массовой информации (Шадиев С., Костоев Б., Муталиев Т. и другие). Поручить указанным лицам выступить в печати, радио и по телевидению с критикой националистических тенденций, отмечающихся среди определенной части интеллигенции коренной национальности, в том числе подвергнуть критике Базоркина, Газдиева, Плиева.

7. В массовых антиобщественных националистических проявлениях, имевших место в г. Грозном и Назрани в январе с.г., принимали активное участие отдельные преподаватели средних школ Малгобекского, Назрановского и Сунженского районов, а также значительное число учащихся старших классов. Некоторые из них находятся под влиянием экстремистских идей Базоркина, Газдиева, Плиева и других.

С учетом изложенного, провести кустовую научно-практическую конференцию по вопросу организации внеклассной работы по интернациональному воспитанию учащихся, обратив особое внимание на рассмотрение вопросов, связанных с воспитанием у подрастающего поколения глубоких чувств советского патриотизма и интернационализма на лучших произведениях советских писателей. В этой связи подвергнуть резкой критике националистические концепции Базоркина и его единомышленников.

8. Активное участие в массовых антиобщественных националистических проявлениях в г. Грозном и Назрани в январе с.г. принимала значительная часть работников Назрановской трикотажной фабрики. По инициативе отдельных националистических элементов (Мартазанова А. и др.) в июне с.г. к Базоркину на день рождения направлялась делегация из числа работников фабрики, от имени коллектива ему был преподнесен подарок как подтверждение о признании его “великим писателем” и “борцом за народное дело”. С учетом изложенного организовать на фабрике (по цехам) встречи с участниками революционных событий, видными ингушскими писателями, на которых раскрыть антинародную сущность национализма, подвергнуть критике Базоркина, Газдиева, Плиева и других за их подстрекательскую деятельность в разжигании националистических настроений и антиобщественных проявлений. Аналогичные мероприятия осуществить на назрановском заводе “Электроинструмент”.

(продолжение следует)

Марьям Яндиева

Примечания:

17. Это был известный в г. Грозном дом, который назывался «Пятое жилстроительство».

18. Маматиев С. Это было 26 лет назад. О демонстрации ингушского народа в г. Грозном в январе 1973 г. // Сердало. 1999. 26-31 марта, 7 апреля.

19. Нам посчастливилось первыми в постсоветский период (летом 1993 года) получить возможность работы с ними по личному разрешению тогдашнего директора Госархива ЧРИ Д. Хожаева.

20. Приводится в сокращенном виде.

21. Приводится в сокращенном виде.

22. Наиболее «успешным» по своим результатам и живучести в большом имперском проекте было сотворение эффективной структуры – института национал-предателей.

0

4

СПРАВКА

По данным материалам Центрального государственного военно-исторического архива СССР, отец Базоркина И.М. Базоркин Муртуз Бунахоевич происходит из крупной помещичьей семьи. Был царским полковником, служил в белой армии. В 1918 – 1919 гг. эмигрировал за границу. Дядя Базоркина И.М. по отцу Базоркин Мухтар Бунахоевич принимал активное участие в бандоповстанческом движении против Советской власти и в 1930 году при отражении бандитского налета быт убит в с. Базоркино.

СПРАВКА

Омарходжаев Насредин Джамалдинович, 1933 года рождения, уроженец с. Базоркино СО АССР, ингуш. Омарходжаев происходит из рода Хамхоевых. Его дед Хамхоев Омар еще до революции окончил институт иностранных языков, затем совершил хадж в Мекку, после чего стал носить фамилию Омарходжаев, был самым влиятельным муллой в пригороде г. Орджоникидзе. Сын Омара Джамалдин (отец Насредина) унаследовал от отца сан муллы, настроен был реакционно, умер.

СПРАВКА

Костоев Беслан Усманович, 1936 года рождения, уроженец с. Яндырки ЧИ АССР, ингуш. Отец Костоева Б.У. Костоев Усман Инаркиевич знал арабскую письменность, являлся муллой (считался видным религиозным авторитетом в с. Яндырка). Умер.

СПРАВКА

Газдиев Ахмет Магиевич, 1911 года рождения, уроженец с. Экажево ЧИ АССР, ингуш, происходит из семьи крупного торговца. Отец Газдиева А.М. Газдиев Махи в г. Назрани имел два промтоварных магазина и два зерносклада”» [23].

***

Последствия для активистов, рядовых участников и сочувствовавших прошедшему на грозненской площади гражданскому митингу ингушей оказались плачевными. По всей республике проходили собрания по проработке решений обкома по поводу петиционной деятельности Картоева, Газдиева, Базоркина, Плиева и др., а также по поводу самого беспрецедентного «стояния ингушей» в январскую стужу 1973 года. Были организованы административные и уголовные преследования против «отщепенцев, сброда стяжателей, спекулянтов, махровых националистов, антисоветчиков, противников русского народа»; дискредитация в СМИ идей и значения митинга, а также всех лидеров-коммунистов, уповавших на эффективность «писем к вождям»; целые серии покаянных статей и писем ингушей, «обработанных» в парткомах и КГБ; формирование концептуального образа народа-предателя (т.е. ингушей) по итогам научно-теоретических и партийных конференций всех уровней. Что закономерно вело к навечному закреплению в общественном сознании сталинской идеологемы «ингушской коллаборации и вынужденности депортации».

Об этом свидетельствует А. Мартазанова:

«А руководство ЧИ АССР не дремало. На Х пленуме обкома КПСС с трибуны лилась грязь на ингушей. Дошло даже до того, что говорили о преждевременной реабилитации ингушей. В этой части… больше и дальше других пошел Боков Х.Х. Он сказал, что ингуши и чеченцы еще не реабилитированы, что их только помиловали авансом, надеясь на хорошее поведение. (Первым эту «сакраментальную» фразу произнес Соломенцев, приехавший «разбираться» с ингушами. – М.Я.) А неблагодарные ингуши творят безобразия и позорят на всю страну ЧИ АССР. Из зала подал реплику заведующий отделом строительства обкома КПСС Гойгов Рустем Гамидович, сын революционера, первого советского ингушского писателя, друга и соратника С. Орджоникидзе: “А как же решения ХХ съезда КПСС, который…” Докончить ему не дали. Эта реплика в сценарий не вписывалась и могла испортить и без того весь дурно поставленный спектакль. Через месяц-полтора Гойгова Р. Г. сняли с работы…» [24].

Рустем Гойгов, позволивший себе обращение к гуманным решениям ХХ съезда, в 1973 году поплатился за это изгнанием с обкомовского Олимпа. В 1999 году за доверчивость к милости русского «воина-освободителя» он погиб в завалах дома, в подвале которого, будучи очень пожилым человеком, прятался от бомб российской штурмовой авиации, долбившей уже мертвый после первой войны город Грозный…

Почти 1000 человек были арестованы под различными предлогами, изгнаны с работы и исключены из партии. Согласно свидетельству активной участницы митинга и жертвы его последствий Х. Нальгиевой-Точиевой, чечено-ингушский обком партии дал негласную директиву к действию во все учреждения и организации республики: ингушей по службе не продвигать.

А Дорохов (секретарь обкома, курировавший силовые структуры. – М.Я.) распорядился (тоже, естественно, негласно): ингушей ни под каким видом не выпускать в загранкомандировки. Кампания по шельмованию так называемых «националистов» «была отлаженная процедура, которой руководил обком и секретарь по идеологии Боков Х.Х. Нужно было подвести теоретическую базу под тот факт, почему нам (ингушам) не доверяют исторически и даже оправдать наше выселение. Так, в июне 1973 года в Доме политпросвещения состоялась научно-практическая конференция, посвященная Великой Отечественной войне. С официальным докладом (от обкома) выступил Кодзоев М.А. В его докладе приводились вопиющие факты: ингуши во время войны занимались массовым дезертирством, провокациями, в войне заметного участия не принимали, и …объективно государство вынуждено было сослать ингушей, т.е. они заслужили наказание. В докладе фактически оправдывалась поголовная депортация ингушей – стариков и детей, женщин… Доклад был заказан обкомом КПСС, докладчик ссылался на архивы КГБ (как Бугай в 90-е годы. – М.Я.). Впечатление было удручающим, страшным. “Преступники” доказывали, что жертва сама виновата. В зале сидели представители старшего поколения нашей интеллигенции – Мальсагова Тамара Тонтовна, Джамбулатова Зинаида Куразовна – им стало физически плохо. Впервые Тамара Тонтовна высказала свое возмущение Бокову Х.Х., который также выступил с докладом, осуждающим ингушей, не проявивших якобы во время войны патриотизма… Начались публичные покаяния некоторых “лидеров”, которые хотели во что бы то ни стало вернуться в партию – это Куштов А., Костоев Б., Чахкиев Б. Они получали назад свои партбилеты…» [25].

Особо жестоко режим расправился с нераскаявшимися, настоящими лидерами. Например, с Джабраилом Картоевым. Подполковник разведки, участник обороны Сталинграда и форсирования Сиваша, освободитель Литвы и Кенигсберга, дважды награжденный орденами Красного Знамени и Красной Звезды, орденом Отечественной войны I и II степени, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией», он был арестован как спекулянт валютчик и осужден на длительный срок. По причине болезни был актирован из лагеря под Волгоградом в 1980 году, после чего вскоре умер [26].

Примером, устрашающим и поучительным для всех «шибко грамотных патриотов», стала гражданская казнь упоминаемой нами не один раз Хадижат Нальгиевой-Точиевой, преподавателя университета, кандидата филологических наук: «…Картоев Дж. предупредил (он – единственный), чем это может обернуться для меня, поддержал морально. Советовал мне, как держаться и что говорить Вагапов Я., так как начались приглашения в КГБ, партком университета, к куратору из КГБ по университету. Тогдашний председатель КГБ… сказал мне в первой же беседе, что я сама не знаю, с какой опасностью играю. Что мне могут дать пять лет по политической статье. Но он отнесся ко мне мягче, чем того хотели Надиров, Тимошенко из обкома…

В университете началась кампания против меня: было устроено открытое собрание, на котором все спешили осудить. Председательствовал Боков Х.Х., Тимошенко. Боков предложил не только исключить меня по статье за антиобщественное поведение, национализм и прочее, но и лишить меня научной степени, чтобы я никогда не могла работать в ВУЗе и “калечить” молодежь. В этом вопиющем предложении его поддержала только Оздоева Ф.Г. … В мою защиту от всего коллектива выступили только Вагапов Я. и Парчиева П.Р. …

Люди высказывали свой страх перед властью и свои верноподданнические чувства тем, что многие перестали со мной здороваться, сторонились, особенно русские, но и своя интеллигенция тоже. Я осталась в вакууме. Началась длительная “обработка”: меня то вызывали в отдел кадров, где со мной беседовал куратор от КГБ, предлагая публично покаяться, назвать тех, кто меня, подтолкнул… кого я знаю из руководителей…

Я была беспартийная, и в этом смысле было сложнее на меня воздействовать. Ректор Павлов М. посоветовал мне написать покаянную бумажку, у него сидит представитель из Москвы – он хочет поговорить со мной. Я написала, что меня никто не втягивал, что с Оргкомитетом связи не имела, что пошла по импульсивному желанию помочь своим землякам, т.к. многие члены делегации плохо знали русский язык, что я пошла как переводчик… Обком настаивал на показательном наказании меня и тех студентов, которые были на площади. Дело осложнилось еще и тем, что студенты бойкотировали занятия в течение 3 дней, выражая свою солидарность со мной и протест против моего увольнения. Я была уволена по ст. 583 КЗОТ – за антиобщественное поведение…» [27].

Персональные дела были заведены и на других ингушей – преподавателей университета: Р.К. Ужахову, Т. Точиева, А. Мальсагова…

Невосстановление в полном объеме права ингушского народа на территорию, отторгнутую сталинщиной, было сильным травмирующим социально-психологическим переживанием, которое в определенный момент «рационализировалось» в осмысленное гражданское действие, не предполагавшее конфликта с властью. Ингуши в январе 1973 года искали диалога с ней и понимания. Причем с властью в данном случае «самой верховной», т.е. московской, ибо местная, персонифицированная в одиозных фигурах, уже не отождествлялась с идеей торжества справедливости. Апелляция у грозненского обкома в январе 1973 года к «доброму московскому царю» была одним из проявлений традиционного социально-политического и социально-психологического «симбиоза» народа и Системы (народа и власти) на новом (после Сталина и Хрущева) этапе развития советского общества. Местная администрация (партия плюс ГБ), как могла, долго блокировала многочисленные и многоканальные сигналы социального и политического неблагополучия, корни которого находились в сталинском прошлом, боясь его выхода наружу. Но в определенный момент власть начала «разводить» конфликт только так, как она могла: активно провоцируя насильственное противостояние, которое впоследствии должно было быть представлено как «антиобщественные националистические проявления экстремистской части ингушского народа».

Согласно В.А. Козлову, все материалы по массовым волнениям и беспорядкам периода брежневского «либерального коммунизма» (60 – 80-е годы) находились в Отделе по надзору за следствием в органах государственной безопасности Прокуратуры СССР. Частично рассекреченные, эти документы в настоящее время находятся в ГАРФе (Фонд Р-8131). Но о гражданском митинге ингушей в январе 1973 года в них почему-то не упоминается никак. Либо эти материалы до сих пор засекречены, либо тогдашняя кремлевская власть (несмотря на представление грозненской администрации), столкнувшись с абсолютно новой для советской действительности акцией гражданского неповиновения, депортированного Сталиным ингушского народа, не решилась на массовые громкие открытые репрессии юридического характера, а пошла по скользкому и плачевному по своим последствиям пути «профилактирования» данного социально-политического и этнотерриториального конфликта. Что означало как активные, так и негласные административные и полицейские спецмероприятия по контролю за «конфликтогенным» ингушским населением, всегда готовым отстаивать свое естественное право на территорию…

Несостоявшееся большое «ингушское дело» по событиям 1973 года показало следующее: местная власть, пытаясь решить проблему по-старому, т.е. провокацией с последующими репрессиями, спасала прежде всего сама себя. Центральная власть, оценив высокую этническую самоорганизацию ингушей, добивавшихся цивилизованного решения национальной проблемы, санкционировала во всех подразделениях госбезопасности разработку стратегии теневого агентурно-профилактического разложения народа.

Оперативно-тактические мероприятия по воплощению этой стратегии в жизнь предполагали нешумную рутинную работу в первых отделах учреждений, на «собеседованиях» по приглашению на конспиративные квартиры КГБ (их немало насчитывалось по всему Грозному) и т.д. с целью подавлению воли каждого отдельного ингуша (под страхом потерять работу, учебу и т.д.) к любым помыслам о Пригородном районе. Но, как всегда, власть просчиталась…

Марьям Яндиева

Примечания:

23. Ксерокопии документов / Коллекция документов и материалов Ингушского «Мемориала».

24. Мартазанова А.  Противостояние (воспоминания) Рукопись / Коллекция документов и материалов Ингушского «Мемориала».

25. Воспоминания участницы митинга 1973 года Х. Нальгиевой-Точиевой / Коллекция документов и материалов Ингушского «Мемориала».

26. Об этом в воспоминаниях А. Мартазановой сказано следующее: «Письмо “О судьбе ингушского народа” в ЦК КПСС, разумеется, рассматривали если не до митинга, то после него обязательно. Политбюро вынесло решение, в котором работу обкомов КПСС ЧИ АССР и СО АССР за последние пятнадцать лет со дня восстановления республики оценили отрицательно. Один экземпляр этого решения раньше, чем официальные органы двух республик, получил из Москвы (разумеется, тайными путями) Картоев Д. Об этом узнали в обкоме КПСС, попросили Картоева сказать, кто дал ему этот экземпляр. Картоев Д. – честный человек, мужественный, да и просто порядочный на это не пошел. Вот тут собрался КГБ. Подослали знакомого Картоева Д. с заданием: подбросить ему компрометирующие улики. Тот свое дело сделал, насыпал золотой песок в карман пальто Джабраила, которое висело в коридоре дома. Как только знакомый (Хашиев его фамилия, имя не помню) ушел, вошли оперативники с обыском. Сразу бросились к висящему на вешалке пальто и стали выворачивать карманы. “Улики” нашли. Картоев Д. – аккуратный, собранный человек, бывший разведчик. Стал бы хранить золотой песок в кармане пальто?.. Больного Джабраила арестовали, в доме трое суток шел беспрерывный обыск, искали решение Политбюро о событиях в Грозном. Книги все унесли, конфисковали все имущество, Картоева арестовали. Республиканская газета “Грозненский рабочий” за 27 апреля 1973 года сообщила об этом…» / Коллекция документов и материалов Ингушского «Мемориала».

27. Воспоминания участницы митинга 1973 года в г. Грозном. Х. Нальгиевой-Точиевой / Коллекция документов и материалов Ингушского «Мемориала».

——————–

Яндиева М.Д. Общегражданский митинг ингушей 1973 года. – Назрань-Москва: Ингушский «Мемориал», 2008 г. – … с.

0

5

http://s3.uploads.ru/M6Rcj.jpg
http://s2.uploads.ru/SZxtH.jpg

0

6

ПИСЬМО В ЦК КПСС О СУДЬБЕ ИНГУШСКОГО НАРОДА. Начато в феврале 1972 года. Окончено и отправлено в ноябре 1972 года

В нашей стране все большие и малые народы имеют огромные достижения в политической, экономической и культурной жизни. Однако ингушский народ, насчитывающий в своем составе более 170 тыс. человек, к сожалению, не может назвать себя в числе этих народов.

Широкая политическая кампания, проводимая в этом году по поводу 50-летия СССР, основанного на дружбе народов, охватила всю страну и в том числе Ингушетию. Эта кампания до боли обострила в нашем народе сознание своего бесправия на фоне общего подъема и процветания советских национальных автономий.

В этом письме мы, ингуши, обеспокоенные своим сегодняшним трагическим положением, хотим рассказать о судьбе ингушского народа, выразить его коренные интересы и законные права, предоставленные ему Великой Октябрьской социалистической революцией, как и другим народам бывшей царской окраины.

Партия Ленина всегда представляла интересы народа, его чаяния. Наш народ уверен в том, что Ленинский Центральный Комитет правильно решит вопрос, который нами ставится в данном письме.

Сегодняшняя Ингушетия – это край экономического и духовного застое. Почти все заслуги ингушского народа в борьбе за Советскую власть забыты. Ингушетия по существу лишена реальных условий для нормального развития. Территория ингушей поделена между соседними народами, а сами ингуши частью поселились в оставшихся за ними населенными пунктами, частью разбросались по всей стране.

В исторической литературе общим местом стало положение о том, что до Октябрьской революции ингуши страдали от малоземелья. Но дело в том, что и сегодня, на шестом десятилетии Советской власти, земельный вопрос в Ингушетии остается проблемой номер один.

До Октябрьской революции ингушские земли отбирались для терских и Сунженских казаков, являвшихся опорой царизма в его колонизаторской политике. Так, в 1847-1861 годах у ингушей в пользу казачества были отобраны десять населенных пунктов. А в годы Советской власти это повтори ли, в основном, осетинские националисты.

В 1928-1934 годах осетинские националисты вытеснили ингушей из города Владикавказа, построенного на месте старинного ингушского селения Заур /Заур-коу/. В 1944 году, воспользовавшись трагедией ингушского народа, осетины заселили всю Ингушетию. Наконец, в 1957 году, вопреки единодушному протесту всего ингушского народа, Северной Осетии передали Пригородный ингушский район, Кескемские хутора и часть земли возле станицы Вознесенской из Малгобекского района /88,8 тыс.га, т.е. почти 55 процентов всех пахотных земель/. Причем как Пригородный район, так и Кескемские хутора отобраны у ингушей и переданы Северо-Осетинской АССР в ущерб территориальной и административной целостности Ингушетии. Так, Пригородный район, как и в годы царизма, разъял Ингушетию на две изолированные друг от друга части – горную и плоскостную. Более того, этот район огромным неестественным клином разрывает на две части даже отдельно взятый Назрановский район Ингушетии. И чтобы, например, из города Назрани попасть в Джерахское ущелье, входящее в Назрановский район, нужно проехать через Пригородный район, являющийся ныне территорией Северной Осетии.

Галашкинский /Первомайский/ район Ингушетии поделен между казачьим Сунженским и чеченским Ачхой-Мартановскнм районами Чечено-Ингушской АССР.

Ачалукский и Пседахский районы Ингушетии также ликвидированы и их земли переданы частично Назрановскому и Малгобекскому районам и частично Северной Осетии.

Одним словом, Ингушетию поделили, как делят землю под индивидуальные огороды. В результате, из пяти районов Ингушетии, существовавших до 1944 года, остались фактически только два – Назрановский и Малгобекский, которые и представляют собой современную Ингушетию.

Сегодня все ингушские селения перенаселены и неблагоустроенны. В большинство из них ведут плохие дороги, а отдельные села даже не обеспечены питьевой водой. Ингушские селения не газифицированы, несмотря на то, что по территории Ингушетии вдоль и поперек проложены магистральные газопроводы.

За несколько десятков лет в Назрановском районе не построено ни клуба, ни дома культуры, ни универмага, ни гостиницы, ни больницы. Районная больница размещена в ветхом здании бывшей царской крепости» построенной еще в начале XIX века.

О крайне стесненном и неустроенном быте назрановских труженников писала и газета ЦК КПСС “Социалистическая индустрия” в корреспонденции “Назрановские неурядицы” за 12 июля 1972 года.

Не лучше обстоят дела и в самом районном центре – городе Назрани, где почти не ведется жилищно-бытовое строительство. Такие крупные промышленные предприятия, как Назрановский завод “Электроинструмент” и Назрановская трикотажная фабрика, не обеспечены рабочей силой, так как не решен комплекс проблем, связанных с нормальным функционированием современного социалистического предприятия. Поэтому производственные мощности этих предприятий используются далеко не полностью.

Завод минеральных вод в селении Ачалуки и курорт “Ачалуки” были построены еще в 20-х годах. Однако производственная мощность этого завода, вырабатывающего весьма ценную минеральную волу “Ачалуки”, с каждым годом становится меньше, а курорт “Ачалуки” давно уже не функционирует.

После ликвидации Галашкинского /Первомайского/ района Ингушетии культурная и экономическая жизнь в селениях этого района стала замирать: филиал слюдяной фабрики в селении Галашки закрыли, лесопильный завод в селении Мужичи, оторвав от сырьевой базы, перенесли в станицу Орджоникидзевскую, а узкоколейную железную дорогу от станции Слепцовская до селения Мужичи разобрали, оставив всего-навсего маленький лесоучасток с небольшим штатом. Главное богатство Галашкинского района – драгоценный буковый лес – вырубается. И это в районе, где проживает более 10 тысяч человек и где имеется лишь один колхоз с пахотной землей в 1800 га. Ясно, что там нет никаких реальных условий для трудоустройства деятельного населения. А совсем недавно МВД республики перенесло отделение милиции из селения Первомайское /Галашки/ в станицу Нестеровскую, ближе к райцентру, где и так имеется РОВД. С селениями бывшего Первомайского района нет даже нормальной телефонной связи.

В селении Мужичи, где в годы гражданской войны находился Серго Орджоникидзе, руководивший борьбой горских народов против деникинской армии, было решено построить выставочный павильон филиала республиканского краеведческого музея. Возвели стены, затратили средства и законсервировали.

Все эти меры превратили бурно развивающийся в первые годы Советской власти район в сырьевой придаток Сунженского района.

Полному забвению предан и другой уголок Ингушетии – Джерахское ущелье, в котором находится климатологический курорт “Армхи”, по своим природным особенностям превосходящий всемирно известный швейцарский курорт “Давос”, ценнейшие памятники материальной культуры ингушей /башни, склепы, святилища и т.д./ и, наконец, места пребывания Серго Орджоникидзе и его соратников в годы гражданской войны.

Об ингушский башнях, распложенных в Ассиновском и Джерахском ущельях, лауреат Ленинской премии, профессор В.Н.Крупнов пишет: “Ингушские боевые башни являются в подлинном смысле вершиной архитектурного к строительного мастерства древнего населения края. Они поражают простотой формы, монументальностью и строгим изяществом… Можно сказать, что ингушские башни для своего времени были подлинным чудом человеческого гения, как для нашего столетия новые шаги человека в небо” /В.Н.Крупнов. Средневековая Ингушетия. М., 1971, стр.71/.

Однако все это: и курорт, и революционные места, и архитектурные памятники – имеет в настоящее время жалкий вид. Так, деревянные здания курорта “Армхи”, сооруженные сорок пять лет тому назад, давно пришли в полную негодность да вдобавок еще поражены грибком. А дороги к курорту совершенно испорчены. Рядом с курортом “Армхи” находится дача, которую ингушский народ построил в подарок всесоюзному старосте Н.И.Калинину. Заброшенная и забытая, эта дача также пришла в негодность.

Ценнейшие памятники материальной культуры ингушей веками сохранялись нетронутыми, ибо сам народ их оберегал. Однако уже в наше время, начиная с 20-х годов, эти памятники подвергаются постепенному и систематическому разрушению и разграблению из-за того, что не охраняются, а во время нашего выселения хевсурские и осетинские чабаны содержали в них скот. Пробивали в нижних этажах башен проходы для скота, а в могильниках жгли костры. Это разрушение продолжается по сей день.

Богатейшие по природным и климатическим особенностям Ассинское и Джерахское ущелья, где на альпийских лугах паслись сотни тысяч овец, стада крупного рогатого скота и табуны лошадей, заброшены. Для их улучшения и благоустройства не делается ничего. В горах Ингушетии имеются и полезные ископаемые: рудные и нерудные материалы, бром, йод, поваренная и йодистая соли, которые не разрабатываются.

II

Нынешнее положение ингушей создалось не вдруг, а постепенно, исподволь, н началом его явилось присоединение Ингушетии к Чечне в 1934 году. Оба наши народа веками жили рядом на своих землях, но имели неодинаковые исторические судьбы. Экономическим, культурным, географическим и административным центром Ингушетии был город Владикавказ, а так же центром Чечни – Грозный.

Объединение Ингушетии и Чечни произошло по инициативе осетинских националистов в начальный период культа личности Сталина и целью этого мероприятия было вытеснение ингушей из города Владикавказа.

Объединение с Чечней, к сожалению, принесло Ингушетии не развитие, а утрату тех достижений и завоеваний, которые она приобрела в период самостоятельного существования до 1934 года.

В 1934 году Ингушетия вошла в состав Чечено-Ингушской автономной области с пятью районами, как равноправная половина этого административного союза двух народов. Однако равноправие двух народов стало нарушаться в основном с момента восстановления автономии чеченцев и ингушей, так как в основу норм представительства было положено количественное соотношение ингушского и чеченского населения – так называемый принцип “один к пяти”.

В результате этого в правительстве ЧИ АССР из 14 министров ингушей один /местная промышленность/, из 5 председателей комитетов ингушей один /по физкультуре и спорту/, из 23 начальников управлений один /строительство и ремонт автомобильных дорог/, а в самом Совете Министров республики из шести руководителей ингуш тоже один.

В годы же гражданской войны, например, когда участие народа в революции не ограничивалось пропорциями и нормами представительства, ингуши ярко продемонстрировали преданность делу революции. А в период мирного строительства /1924-1934 годы/, когда Ингушетия имела свою автономию, наш род был в рядах передовых на Северном Кавказе.

Объединение Ингушетии и Чечни фактически сковало творческую инициативу ингушского народа во всех областях экономического, социально-политического и культурного строительства. И теперь ингуши не только не впереди, а уныло плетутся позади других народов Северного Кавказа. В ИНГУШЕТИИ НЕ РЕШЕНА ОДНА ИЗ ГЛАВНЫХ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ЗАДАЧ ПРОЛЕТАРСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ -ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ АГРАРНЫХ ОКРАИН И СОЗДАНИЕ НА ЭТОЙ ОСНОВЕ НАЦИОНАЛЬНОГО РАБОЧЕГО КЛАССА. Даже на заводе “Электроинструмент”, «трикотажной фабрике и других предприятиях города Назрани около половины ж работающих живут в близлежащих селениях. Утром их привозят на работу Назрань, вечером же – отвозят обратно в свои селения. Точно так же из селений Назрановского района да и из самой Назрани ежедневно 70-80 автобусов и грузовиков увозят ингушей на различные наемные работы в город Орджоникидзе Пригородный район. Кроме того, большая часть ингушского населения Назрановского, Пригородного и других районов ежегодно на шесть-семь месяцев уезжают на сезонные строительные работы в совхозы и колхозы Казахстана, Сибири, Урала и Севера, оставляя на весь этот период свои семьи без присмотра. Все эти промежуточные слои ингушского населения еще не являются рабочим классом в полном смысле слова, ибо оторванные от селений и сельскохозяйственного труда, они еще не закрепились на предприятиях, где работают.

Неравноправие Ингушетии в составе Чечено-Ингушской АССР, начиная с 1934 года, все более и более закрепляется и в исторической науке. История Ингушетии вообще не принимается во внимание, ее постепенно сознательно «забывают». Во всех общественно-политических мероприятиях республики за исходное берется только история Чечни, а история Ингушетии при этом игнорируется.

Так, например, 50-летие Чечено-Ингушской АССР отмечается 30 ноября 1972 года на том основании, что Чечня выделилась из состава Горской республики автономная область 30 ноября 1922 года. При этом во внимание не принимается тот факт, что другая половина Чечено-Ингушской АССР – Ингушетия выделилась из Горской АССР только 7 июля 1924 года. И, следовательно, если исходить из этого принципа, 50-летие автономии Ингушетии надо отмечать в 1974 году.

Совершенно забытым, а вернее непризнанным, оказалось такое важное в исторической судьбе ингушского народа событие, как добровольное соединение Ингушетии к России 23 августа 1810 года. ОДНАКО В 1960 ГОДУ ЛЕТИЕ ПРИСОЕДИНЕНИЯ ИНГУШЕТИИ К РОССИИ НЕ ОТМЕЧАЛОСЬ. Это не могло быть в интересах тех, кто пытается перечеркнуть прошлое нашего народа. Но самим ингушам далеко не безразличен акт присоединения Ингушетии к России, потому что он отражает давние дружеские отношения между русским и ингушским народами. В этой связи надо отметить, что между Россией и Ингушетией никогда не было военных конфликтов. Здесь для сравнения следует привести такой факт: в 1968 году в Северной Осетии торжественно отмечалось е такое незначительное событие, как 100-летие со дня присвоения осетинскому хутору, основанному на ингушских землях, имени “великой княгини Ольги Федоровны /ныне – селение Ольгинское/.

С момента объединения Ингушетии и Чечни многие историки, развивая научный принцип “единой истории Чечено-Ингушетии”, вопреки действительным историческим фактам и событиям, стали создавать историю, с урезыванием исторической роли ингушей, в ущерб интересам ингушского народа. Дело доходило до того, что даже высказывания Орджоникидзе, Кирова и других большевиков о революционном прошлом ингушей брались под сомнение и цитировались с сокращениями, а высказывания Деникина, Ляхова и т.д. о решающей роли ингушского народа в период гражданской войны на Северном Кавказе объявлялись незаслуживающими внимания, ибо они исходили от врагов Советской власти. Одним словом, с какой бы стороны не подчеркивались революционные заслуги ингушского народа и их преданность Советской власти, это вызывало подозрение и скептическую реакцию.

Третирование интересов Ингушетии проявляется даже в самой, казалось безобидной форме. Так, в столице Чечено-Ингушетии – городе Грозном лишь изредка можно встретить на дверях учреждений, организаций и предприятий вывеску, на которой бы данное заведение обозначалось на ингушском языке. Точно так же конституционный ингушский язык незаметно снят даже со штампов печатей министерств республики. Литературы на ингушском языке издается значительно меньше, чем на чеченском и русском языках.

К сказанному выше следует добавить, что дата объединения Ингушетии с Чечней- 1934 год – явилась и датой захоронения ингушского национального искусства, театра, который в 1931 году на Олимпиаде народов Северного Кавказа в Ростове занял первое место. С 1934 года до сегодняшнего дня, ингушский народ не имеет своего национального театра, не говоря уж об ансамбле песни и танца, эстрадно-концертной труппе и т.д…

Таким образом, все ведется к тому, что в недалеком будущем ингушский народ, как таковой, перестанет существовать. В этой связи симптоматичен (объединенный номер газет автономных республик Северного Кавказа / «Грозненский рабочий», «Дагестанская правда», «Кабардино-Балкарская правда»,  «Социалистическая Осетия”/ за 12 августа 1972 года. В этом номере есть материалы о жизни русского, чеченского, кабардинского, балкарского, осетинского народов, а также народов и народностей Дагестана, но ни слова не сказано о существовании Ингушетии и ингушского народа. Мы не можем винить в этом редакции газет: они просто правдиво отразили сложившееся положение. Мы далеки от того, чтобы не видеть и отрицать и то положительное, чего достиг за эти годы ингушский народ. Но эти достижения по сравнению с достижениями других народов – не более, как частности на фоне общей экономической и культурной отсталости ингушского народа. Надо говорить не о том, чего достигли ингуши в общем движении страны вперед, а о том, чего могли  бы  они достичь при равных с другими народами условиях и возможностях.

III

Профессор Н. Яковлев писал: “Ингуши  занимают на Северном  Кавказе центральное место поблизости от административного и культурного центра – Владикавказа. Рядом проходит знаменитая Военно-Грузинская дорога, отделяющая ингушей от осетин. Кругом расположились народности, превосходящие ингушей по численности: кабардинцы, русские /казаки/, чеченцы, грузины с хевсурами и упомянутые осетины. Центральное положение дает ингушам многие преимущества даже над более культурными соседями. Эти преимущества выдвигают ингушей на одно из первых мест во всех крупных политических и культурных движениях, охватывающих Северный Кавказ за последние десятилетия” /Н.Яковлев, Ингуши. Л.-М., 1925, стр.5/. Именно это “центральное положение” и явилось причиной постоянных притеснений ингушей, как со стороны царской администрации, так и со стороны превосходивших их численность соседей. Царская колониальная администрация, державшая в кабале вообще все народы и народности Северного Кавказа, в значительно более тяжелые условия ставила ингушей.

Характерен такой факт: к концу XIX века 40 тысяч ингушей уплачивали столько же податей и штрафов, сколько 80 тысяч осетин и 200 тысяч чеченцев.

Особо жестокое отношение к ингушам со стороны царской администрации проявилось в середине прошлого столетия, когда значительная часть ингушского населения была выселена с плоскостных аулов в горы, а ингушские земли были переданы Терскому казачьему войску. Так, в 1845 году на ингушских землях были основаны казачьи станицы Троицкая и Слепцовская /ныне Орджоникидзевская/. А многие аулы, высвобождая от коренных жителей – ингушей, перестраивали в казачьи станицы и хутора:

1847 год. Ингушский аул Гаджирен-Юрт заселяется казаками и переименовывается в станицу Нестеровскую. Точно таким же образом аул Магомет-хите переделывается в станицу Вознесенскую.

1859 год. От ингушей  высвобождают аулы Ахки-Юрт /для  станицы Сунженской/, Онгушт /для станицы Тарской/ и Илдархи-Юрт /для станицы Карабулакской/.

1860 год. На месте аула Алхасты основывается станица Фельдмаршальская /ныне – Краснооктябрьская/.

1861 год.  Вместо  аулов Таузен-Юрт  и  Ах-Борзе   появляются  станицы Воронцово-Дашковская и Ассиновская.

К этому следует добавить, что один из древнейших ингушских аулов Гвелети, расположенный в Дарьяльском ущелье, царской администрацией был передан Грузии, выслав предварительно всех жителей этого аула вместе с семьями в Сибирь.

Кроме того, в 1863 г. на ингушских землях закладывается осетинское селение Ольгинское.

Тяжелая участь постигла ингушей, выселенных царизмом с целью колонизации края. Часть из них вымерла от голода и болезней; часть из них нашла приют у своих соплеменников в других, еще не разоренных, ингушских аулах; часть была обманным путем переселена в Турцию; остальные были загнаны в горы или, как цинично выражались официальные лица русской администрации, “забиты в каменный мешок”.

В основе всех этих антиингушских мер, граничивших с политикой геноцида, лежала определенная цель – устройство казачьего клина, который разъединил бы горных ингушей от плоскостных, н который предоставлял бы постоянную военно-полицейскую опору царизма на Северном Кавказе.

В результате подобных длительных репрессий и непосильного обложения всякими податями, налогами и штрафами, ингушский народ оказался обреченным на нищенское и бесправное существование, из которого он смог выйти лишь после Октябрьской революции. Вот почему ингушский народ единодушно воспринял несшую ему освобождение Великую Октябрьскую социалистическую революцию. По общему мнению, как друзей нашего народа, так и его врагов, ингуши явились авангардом революционных сил в борьбе за установление Советской власти в Терской области. Так, выступая с речью при открытии V съезда трудовых народов Терской Республики во Владикавказе 28 ноября 1918 года Серго Орджоникидзе говорил: “Я помню момент перед концом IV съезда, когда мы висели на волоске; это был момент неуверенности, когда за нами не шли, а на нас робко оглядывались, И в этот момент одиночества Советской власти маленький ингушский народ весь встал на защиту Советской власти. В период неизвестности наших дальнейших судеб только ингушский народ пошел за нами не оглядываясь” /Г.К.Орджоникидзе. Избранные статьи и речи. Грозный, 1962, стр.40/.

ЗНАМЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ, ВОДРУЖЕННОЕ В ИНГУШЕТИИ В 1918 ГОДУ, НИ РАЗУ НЕ БЫЛО СПУЩЕНО! НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ РАСПОЛАГАЛА ГРОЗНЫМИ СИЛАМИ, ОНА НЕ СМОГЛА СЛОМИТЬ СОПРОТИВЛЕНИЕ ИНГУШЕЙ. НАШИ ГОРЫ ВСЕ ВРЕМЯ ОСТАВАЛИСЬ ЦИТАДЕЛЬЮ РЕВОЛЮЦИИ!

Когда казачье-осетинские белогвардейские соединения под командованием полковников Соколова и Беликова /осетинского контрреволюционера/ захватили Владикавказ, ингуши спасли город и находившийся там Терский Совнарком. 6 августа 1918 года в имении графа Уварова в ингушском селении Базоркино Пригородного района был созван съезд ингушского народа. Съезд единодушно решил освободить Владикавказ. Ингуши объявили революционный газават, прощались с семьями и шли воевать с врагами Советской власти. Тысячи лучших сынов ингушского народа отдали свои жизни в эти августовские дни, освобождая Владикавказ и Терскую область от контрреволюции. “Ингушский народ, ни на минуту не колеблясь, изъявил готовность к борьбе и громадными массами направился в город… Выступили ингуши, этот авангард горских народов, за которыми потянулись, если не активно, то во всяком случае своей симпатией, все остальные горцы”. /Г.К. Орджоникидзе. Избранные статьи и речи. Грозный, 1962, стр.68/. Один из старейших осетинских коммунистов Казбек Бутаев писал, что “ингуши пришли на помощь Терскому Совнаркому, осадили город с юга и выгнали казаков и осетинские банды /офицерство и хулиганье/ из города”. /Казбек Бутаев. Борьба горцев за революцию. Владикавказ, 1922, стр.21/.

Председатель совнаркома Терской области Ф.Булле, выступая на V съезде народов Терека, подчеркнул выдавшуюся роль, которую сыграл ингушский народ в борьбе за Советскую власть: “Необходимо отметить здесь жизнь одного из районов Терской области, населенного небольшим, но героическим народом, – Ингушетии. Когда перед Терской народной властью стал вопрос о дальнейшем существовании ее, о том, быть или не быть ей на территории Терской области, то никто иной, как ингушский народ в этот период стал решительно и без оглядки на сторону Советской власти и своим вмешательством предрешил исход героической борьбы”.

Один из крупнейших советских писателей А.Серафимович в статье “Впечатления”, опубликованной в “Правде” 24 сентября 1920 года, о преданности ни гну шей Советской власти писал: “Нигде, быть может, во всей республике не найти более ярых защитников Советской власти, как они…”

Так говорили наши друзья. Об этом же говорили и враги Советской власти.

Главнокомандующий войсками Терско-Дагестанского края генерал Ляхов /тот самый Ляхов, который расправлялся с революцией на Тереке в 1905-1907 годы, и, который являлся почетным казаком станицы Ардонской в Северной Осетии/ на закрытом заседании Войскового круга Терского казачьего войска 23 февраля 1919 года так охарактеризовал борьбу ингушей против белогвардейцев; “Сопротивление ингушей упорное и прямо непонятное. При четырех пулях четвертую, противник пускает в висок. С ними есть офицеры, красноармейцы, матросы, муллы.

Благодаря ошибке, которая допущена была сначала, не удалось сломить ингушей и в малой Кабарде”.

Генерал Деникин, начиная свой поход против молодой Терской Советской республики, прежде всего, беспокоился, пропустят ли ингуши Добровольческую армию через свою территорию. Начало гражданской войны показало, что Ингушетия остается красной, несмотря на жестокий террор белых, и не намерена уступать Деникину. Об участии народов Северного Кавказа и, в частности, ингушей в гражданской войне Деникин впоследствии писал: “Участие этих народов в политической жизни края далеко не соответствует их численному составу. Ингуши – наименее численный и наиболее спаянный военной организацией народ оказался по существу вершителем судеб Северного Кавказа. В августе /1918 года – Прим, наше/, когда казаки и осетины овладели Владикавказом, ингуши своим вмешательством спасли Терский Совет комиссаров” /Л.И.Деникин. Очерки русской смуты. T.IV. Берлин, 1925, стр.97/.

Свою преданность революции сыны трудового ингушского народа продемонстрировали не только у себя, на Кавказе, но и в далеком Петрограде, колыбели Октябрьской революции. В августе 1917 года, когда к революционному Петрограду вплотную подошли войска Корнилова и над городом нависла угроза, Ингушский полк, который шел в авангарде “дикой дивизии”, первым отказался стрелять в питерских рабочих и повернул назад. Его примеру последовали другие полки Туземной дивизии.

Об этом историческом событии генерал Деникин впоследствии писал так: “В последние дни августа Петроград представлял из себя разворошенный муравейник. И несмотря на громкие, возбуждающие призывы своих вождей, – призывы, скрывающие неуверенность в собственных силах, революционная демократия столицы /Временное правительство. – Прим, наше/ переживала смертельные тревоги. Приближение к Петрограду ингушей заслонило на время все прочие страсти, мысли и интересы. А многие представители верховной власти торопливо запасались уже заграничными паспортами” /А.И Деникин. Очерки русской смуты. т.II, Берлин, 1925, стр.57/.

Октябрьская революция и Советская власть предоставили ингушскому народу возможность разрешить свой извечный земельный вопрос. В своем докладе Председателю Совета народных комиссаров В.И.Ленину 10 июля 1919 года Серго Орджоникидзе писал: “Ингуши активно стояли на нашей стороне и революционным путем разрешили земельный вопрос… Ингуши вновь вернули себе те земли, которые лет пятьдесят тому назад принадлежали им. Они вернули себе тот аул, который когда-то назывался Онгуш, откуда и название ингуши. 50 лет тому назад они были оттуда изгнаны и Онгуш переименовали в Тарскую станицу. Все остальные горские народы относились к нам в высшей степени симпатично, но активных выступлений в широком масштабе с их стороны не было. Все они выжидали исхода борьбы* /Г.К. Орджоникидзе. Избранные статьи и речи. Грозный, 1962, стр. 69/.

Даже Деникин вынужден был отметить, что причиной трений между ингушами, с одной стороны, и казаками и осетинами, с другой – являлись “исторические ошибки малоземелья” ингушей.

После справедливого разрешения земельного вопроса в первые годы Советской власти ингушский народ начал строить новую жизнь на своих древних землях. Об этом периоде в истории Ингушетии профессор Н.Яковлев писал: “Теперь ингуши получили, наконец, возможность нормального развития экономических и политических основ своей жизни. Захваченные казаками земли возвращены им обратно, и в старых казачьих станицах водворяются потомки жителей когда-то выселенных аулов. Ингуши, как равноправные, сначала входят вместе с осетинами и русскими в Автономную Горскую республику, а с 1924 года образуют Ингушскую автономную область, чтобы на новых началах строить свою национальную культуру. И, надо им отдать справедливость, своей упорной волей к жизни в течении многих десятилетий они сами добились этого. Такая необычайная энергия, такое упорство в борьбе за восстановление цели и выдвинули ингушей на одно из первых мест в ряду превосходящих их численностью, а отчасти и уровнем культурного развития соседей” /Н.Яковлев. Ингуши, Л.М., 1925, стр. 8/.

В истории экономического, политического и культурного развития ингушского народа самым плодотворным был период существования Ингушской автономной области в составе Российской Федерации.

ВСЕ ЛУЧШЕЕ, ВСЕ ЦЕННОЕ, ЧТО ЕСТЬ В ИСТОРИИ ДУХОВНОЙ ЭВОЛЮЦИИ ИНГУШСКОГО НАРОДА, ТАК ИЛИ ИНАЧЕ СВЯЗАНО ИМЕННО С ЭТИМ ПЕРИОДОМ.

Так, в городе Владикавказе в правобережной /ингушской/ части были построены деревообрабатывающий, кожевенный, крахмальный, спиртовый заводы, завод стеклотары, обувная и швейная фабрики и другие предприятия. Появился ряд новых промышленных предприятий и в селениях Ингушетии: в Назрани – кирпичный завод, мель за вод и элеватор, в Бамуте и Шолхи -деревообрабатывающие, химический, вареньеварочный заводы, в Мужичи -лесопильный завод, в Базоркино – консервный завод, в Камбилеевке – химический завод, в Балте – известковый завод, в Ачалуках – завод минеральных вод. Большую роль в развитии сельского хозяйства в засушливых землях Ингушетии сыграл построенный в те же годы Алханчуртский канал, с вводом, в действие которого в Алханчуртской долине появились новые населенные пункты. Ярким проявлением заботы Советской власти по охране здоровья трудящихся были построенные в 1927 году курорты “Армхи” и “Ачалуки”.

В первые годы Советской власти зародилась ингушская национальная письменность, литература, театр, стала выходить газета на родном языке, появились национальные школы, было положено начало научному изучению края. Из самой гущи ингушского народа выдвинулись энергичные и целеустремленные люди, возглавившие процесс его духовного возрождения и обновления. И надо сказать, что во многих областях культурного движения ингушский народ шел впереди других народов Северного Кавказа.

Однако этому счастливому развитию ингушей в тайне подготовили удар осетинские националисты, которые, как известно, ведут непрерывную борьбу, скрытую и открытую, против ингушского народа еще с давних времен. Наш народ помнит об этих коварных делах. Главными из них можно назвать следующие:

1.  В 1861-1865 годах около 20 тыс. ингушских семей были переселены в Турцию.   В   этом   трагическом   акте   повинны,   прежде   всего,   осетинские националисты,  подготовившие   его  в  сговоре  с   царскими   генералами,  – это трагическое переселение с целью захвата ингушской территории. Руководил этой кампанией   известный   царский   агент,  генерал   Муса   Кундухов  /осетин  по национальности/.

Эта провокация дорого обошлась ингушскому народу. В течение первого года переселения погибло более половины переселенцев, а потомки оставшихся тогда в живых скитаются в чужих для них странах Ближнего Востока до настоящего времени.

2. В 1919 году осетинские националисты, сотрудничавшие с белой армией, склонили деникинцев на уничтожение ингушских селений, личным участием помогая им. Об этом красноречиво свидетельствуют газеты тех лет./См. Терский казак”, 1919,10 августа и др./- Нашему народу очень дорого обошелся и этот сговор осетинских националистов с контрреволюцией.

3.  В 1944 году осетинские националисты через врагов советского народа Берия и Кобулова /осетина по национальности/ добились выселения ингушского народа в Казахстан и Среднюю Азию и захватили всю ингушскую территорию. И эта  сделка  осетинских  националистов  с   Берия  и   Кобуловым  также  дорого обошлась ингушскому народу. Здесь следует заметить, что из Закона Верховного Совета РСФСР от 25 июня 1946 года об упразднении Чечено-Ингушской АССР вовсе не вытекало положение о том, что ингуши подлежали выселению, но, тем не менее, они были выселены. Как это произошло?

Осетинские националисты, верные своей давней аннексионистской политике, стремились к тому, чтобы, захватив территорию Ингушетии, Моздок и Кизляр, выйти к Каспийскому морю и таким образом создать Великую Осетию. И вот когда Берия разработал план выселения некоторых ни в чем неповинных народов Северного Кавказа /чеченцев, карачаевцев, балкарцев, калмыков/, политический бандит Кобулов добился выселения и ингушей в числе этих выселяемых народов.

Таким образом, в основе выселения ингушского народа лежал бериевско-кобуловскнй заговор, имевший целью захват всей территории Ингушетии. Заговор этот до сих пор не раскрыт и ему не дана соответствующая политическая оценка. Это обстоятельство вот уже 28 лет, как некая всеобщая вина, тяжелым моральным грузом довлеет над нашим народом.

В советское время захват ингушских земель начали осетинские националисты в 1928 году, когда Северо-Кавказский крайком партии и крайисполком по их инициативе вынесли решение столицей Ингушетии сделать селение Назрань, а Владикавказ полностью передать Северной Осетии.

И вот именно тогда, более сорока лет тому назад, и отнюдь не сегодня, возник, вернее, был создан Ингушский вопрос.

IV.

За последние 30-40 лет некоторые осетинские историки создали целую литературу, пытаясь фальсификацией действительных исторических событий и фактов доказать, что осетины являются аборигенами Кавказа и, в частности, на землях, где расположены город Орджоникидзе и Пригородный район, они, дескать, живут чуть ли не с древних времен. Целью этой тенденционно-ложной интерпретации истории является оправдание акта удаления ингушей из города Орджоникидзе и Пригородного района.

В связи с этим мы считаем необходимым вспомнить некоторые факты и события прошлого.

НЕПРЕЛОЖНАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ИСТИНА СОСТОИТ В ТОМ, ЧТО ИНГУШИ – КОРЕННЫЕ ЖИТЕЛИ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА, А ОСЕТИНЫ – ПРИШЕЛЬЦЫ. ВТО ВРЕМЯ КАК ПРЕДКИ ОСЕТИН – АЛАНЫ, ПРИШЕДШИЕ ИЗ СРЕДНЕЙ АЗИИ, ВПЕРВЫЕ ПОСЕЛИЛИСЬ НА КАВКАЗЕ В IV ВЕКЕ НАШЕЙ ЭРЫ, А САМ ОСЕТИНСКИЙ НАРОД КАК ТАКОВОЙ СФОРМИРОВАЛСЯ ИЗ ОСТАТКОВ АЛАНСКИХ ПЛЕМЕН ЛИШЬ В ПОЗДНЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ, ИНГУШИ ЖИЛИ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТИ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА ПЯТЬ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ ТОМУ НАЗАД. “Если же интересующий нас вопрос о происхождении ингушей, – пишет В.И. Крупное, – а в целом и происхождение всего вайнахского народа не отрывать от общей проблемы происхождения иберийско-кавказского этнического массива, то с еще большей долен уверенности можно говорить о местном развитии всего этого массива на Кавказе уже с III тысячелетия до н.э.

Совокупностью антропологических, археологических, исторических, лингвистических и этнографических данных подтверждается давнее и сугубо местное происхождение и развитие этнического ядра, которое в наши дни именуется ингушским народом, составляющим одно из слагаемых так называемого нахского этнического массива Кавказа” /В.И.Крупное, Средневековая Ингушетия. М., 1971, стр. 57/. И еще: “По археологическим, этнографическим, антропологическим данным, ингуши также могут рассматриваться как представители населения Кавказа, ощутимые сведения о которых уходят в глубь веков вплоть до Новокаменного века”. /Там же, стр.202/.

Письменные сведения об ингушах встречаются еще в сочинениях античных авторов Страбона, Планка, Птолемея и др., локализующих древние ингушские племена на северных склонах Кавказского хребта, по правому берегу Терека.

Что же касается города Орджоникидзе /Владикавказа/, то он основан на месте ингушского селения Заур. Сегодня некоторые осетинские авторы всячески стараются обойти, игнорировать этот факт. Однако историческая правда опрокидывает их доводы.

Одним из следующих русских историков Семен Броневский, описывая общественное устройство, быт и нравы ингушей, отмечал, что “деревни их Заурово и Джерах почитаемы за сборные места двух разных обществ” и что “по именам главных их деревень русские называют их Зауровцы и Джерах и, а вообще Кистинцы” /Семен Броневский. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. М., 1823, стр. 159-160/. Следовательно, селение Заур, на месте которого была заложена крепость Владикавказская, являлось одним из главных населенных пунктов Ингушетии и играло важную роль в жизни ингушского народа.

Известный русский ученый – кавказовед П.Г.Бутков писал: “Весною 1784 года, для сообщения Грузии с Моздоком, основана у входа в Кавказские горы, в урочище Заур, Владикавказская крепость” /П.Г.Бутков. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г. Часть вторая, СПб, стр. 131/. И далее: “Прежде всего для связи кавказской линии с Грузией, в 1784 году построена отрядом войск крепость у Терека, при входе в ущелье Кавказских гор, при ингушской деревне Зауре, и названа Владикавказом…” /Там же, стр. 165/.

В одном из выпусков “Сборника сведений о Терской области” в статье “Областной город Владикавказ” об основании этого города пишется так: “В 1784 году для соединения Кавказской линии с Грузией построена отрядом войск крепость у Терека, при входе в ущелье Кавказских гор при ингушском урочище Заур и названа Владикавказом. В скором времени, по устройстве Владикавказа, в окрестностях его поселились спустившиеся с гор осетины”. Отсюда следует вывод: осетины появились в окрестностях Владикавказской крепости лишь спустя определенное время после ее основания, в то время как ингуши с давних пор жили в своем селении Заур, где была заложена эта крепость.

Д.В. Ракович в брошюре, посвященной 50-летию города Владикавказа, пишет следующее: “Раньше, до прихода русских, на этом месте расположено было ингушское селение Заур.

Сами осетины своим наименованием Владикавказа Дзауджи-кау подтверждают как бы справедливость показаний Буткова, так как Дзауг есть имя собственное Заур, а Кау – значит селение; иначе селение Заур. Никак нельзя согласиться с тем, что на месте нынешнего Владикавказа раньше стоял осетинский аул Кап-кай, так как земля эта с незапамятных времен принадлежала ингушам, и они ни в коем случае не позволили бы поселиться здесь враждебному им племени.

Осетины появляются около Владикавказа в год учреждения крепости, согласно призыва К.Н. Потемкина…” /Д.В.Ракович. Прошлое Владикавказа. Краткая историческая справка ко дню пятидесятилетнего юбилея города Владикавказа, 1911, стр. 2-3/.

«В 1786 году, пишет Д.В.Ракович, когда русское войско, спасаясь от возможного нападения предводителя горцев Чечни и Дагестана Шейх-Мансура, покинуло крепость Владикавказскую, ушли в глубь гор и осетины, жившие около этой крепости, а ингуши как жили раньше, так и остались жить на своих местах». «В 1803 году была возобновлена крепость Владикавказская и ряд других укреплений, соединивших ее прочно с Моздоком. В этом году осетины снова спустились с Тагаурских гор и поселились уже навсегда около валов южного фасада крепости» /Там же, стр. 8/.

А вот что пишет Ю.Клапрот: “24 декабря мы отправились по правому берегу Терека и оставили Владикавказ. Через четыре версты у нас налево оказалось ингушское селение Саунво, которое русские называют теперь Саурово /Заурово/ -Прим. наше/. Оно расположено на крутом берегу Терека, примерно в двух верстах ниже предгорий. В Саурово живут ингуши вместе с осетинскими беглецами” /Ю.Клапрот. Путешествие по Кавказу и Грузии, предпринятое в 1807-1808 гг. т.1, гл.30/

Эти и другие свидетельства о прямой исторической принадлежности ингушам земли, где расположен город Орджоникидзе /Владикавказ/, достаточно авторитетны и позволяют сделать два вывода:

1. Город  Орджоникидзе   /Владикавказ/  основан   на   месте  древнего ингушского аула Заур, являющегося одним из главных общественных центров Ингушетии;

2. На территории, занимаемой городом Орджоникидзе /Владикавказом/, и его окрестностях ингуши жили с незапамятных времен, а осетины поселились около Владикавказской крепости, на левом берегу Терека, лишь после основания этой крепости.

Тот факт, что все земли на правом берегу Терека, а значит, и место, где находилась крепость Владикавказская, принадлежала ингушам, получил отражение и в договоре о добровольном присоединении Ингушетии к России от 23 августа 1810 года /подписанного, кстати, в крепости Владикавказской/. Так, в пункте третьем этого документа о территориальных правах ингушей говорится: “Землями и лесами пользоваться предоставляется им безвозвратно по правую сторону течения реки Терек”. Что же касается самой крепости Владикавказской, то царская администрация брала на себя обязательства содержать в крепости военный гарнизон, который должен был ограждать ингушей от нападений соседних племен, а ингуши обязывались охранять крепость и Военно-Грузинскую дорогу. Это свидетельствует о том, что даже царская администрация хозяевами этой земли считала именно ингушей. Поэтому ингуши не пропустили к Владикавказу войска грозного имама Шамиля в 40-х годах прошлого столетия. Поэтому и защищали ингуши Владикавказ от посягательства других кавказских племен и в последующие годы. Поэтому и отбили и очистили ингуши Владикавказ от казачьих и осетинских белогвардейских частей в 1918 и 1919 годах. Никакие мотивы иного характера не могли бы заставить наш народ умирать за это место – веками ими руководило чувство Родины.

Как уже сказано осетинским националистам удалось ввести в заблуждение Северо-Кавказский Крайком партии и Крайисполком и добиться принятия постановления о передаче Владикавказа Северной Осетии в качестве ее столицы, вытеснив оттуда ингушей.

На это постановление трудящиеся массы Ингушетии реагировали отрицательно, а бюро Ингушского обкома партии 16 октября опротестовало его перед ЦК ВКП/б/.

ЦК ВКП/б/ и ЦИК СССР признали неправильным вышеуказанное постановление и немедленно отменили его с тем, чтобы не создавать недовольства и трений между ингушским и осетинским народами. Так была отбита первая попытка осетинских националистов создать Ингушский вопрос. В ТО ВРЕМЯ В НАШЕЙ СТРАНЕ НЕ БЫЛО КУЛЬТА ЛИЧНОСТИ, И ВОПРОСЫ МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ РЕШАЛИСЬ НА СПРАВЕДЛИВОЙ, РАВНОПРАВНОЙ ОСНОВЕ, С УЧЕТОМ ИНТЕРЕСОВ УЧАСТВУЮЩИХ В СПОРЕ НАРОДОВ. Это соответствовало ленинскому положению о том, что при решении национального вопроса всегда необходимо создавать условия, “которые исключают возможность конфликтов на этой почве” /В.И.Ленин. Полн. собр.соч., т. 45, стр.240/.

Однако осетинские националисты на этом не успокоились.

Удаление ингушей из Владикавказа они стали готовить более тщательно и скрытно. Здесь следует заметить, что время работало на них. Культ личности Сталина набирал силу, чем не замедлили воспользоваться осетинские националисты в своей борьбе против ингушского народа. И в 1934 году через Сталина они добились того, что Ингушетию присоединяют к Чечне на том основании, что ингуши и чеченцы – родственные народы. Все партийно-советские органы, идеологические и культурно-просветительные учреждения Ингушской автономной области, кроме административного центра Пригородного района, из Орджоникидзе были переведены в город Грозный.

Следующим этапом анти ингушской политики осетинских националистов было удаление из Орджоникидзе последнего напоминания об ингушах – административного центра Пригородного района.

Вслед за этим целью осетинских националистов стал захват всей территории Ингушетии. Всячески ублажая Берия и его сообщника Кобулова, осетинские националисты добиваются выселения ингушского народа в Казахстан и Среднюю Азию, а вся Ингушетия заселяется осетинами. Причем ввиду того, что в Северной Осетии для заселения города и захваченных территорий осетин не хватало, их “импортировали” из Южной Осетии, входящей в состав Грузинской ССР.

В 1957 году автономия ингушского народа была восстановлена с большим ущемлением территории – густонаселенный Пригородный район и часть Малгобекского района оставили в составе Осетии без ведома и согласия ингушей. Вместе с Пригородным районом Северной Осетии переданы все промышленные предприятия района и 39 населенных пунктов, являющихся древними поселениями ингушей. Это – селения: Базоркино, Шолхи, Онгушт, Ахки-Юрт, Длинная Долина, Гадаборшево, Яндиево, Камбилеевка, Чернореченское, Джерахой-Юрт, Галгай-Юрт,Таузен-Юрт, Балта, Нижний Ларс, Верхний Ларс, Чми, Эзми, Редант, Планы; поселок Базоркинский, консервный завод, хутора: Баркинхоев, Цороев, Алиев, Ахушков, Чертоев, Хадзиев, Терпугов, Сыздоев, Шадиев, Гетагазов, Патиев /первый/, Патиев /второй/, Бартабос, Винзаводской, Томов, Мамилов, Мецхальский, Льянов. В этих селениях и хуторах проживало около половины ингушского населения.

Однако Пригородный район для ингушского народа – это нечто большее, чем географическая местность, или населенные пункты.

Пригородный район – это исконная земля ингушей, каждая пядь которой обильно полита кровью и потом, и даже само слово «ингуш» происходит от названия селения Онгушт, расположенного в этом районе.

Пригородный район – это центр экономической и культурной жизни ингушей, колыбель революции на Северном Кавказе, в которой ингуши сыграли решающую роль.

А сегодня Пригородный район – это трепещущее сердце, вынутое из груди живого организма, ибо подобно тому, как нельзя изъять сердце из живого организма, не умертвляя его, так невозможно было и Пригородный район отторгнуть от Ингушетии, не разрывая ее на безжизненные части – горную и плоскостную.

Здесь нельзя не напомнить еще о том, что осетинские националисты в течение длительного времени с целью создания об ингушах отрицательного мнения проводят политику провокации и огульного обвинения их в грабежах. К сожалению, этой клевете еще иногда верят. Однако непреложные исторические факты говорят об обратном. В течение жизни одного поколения осетины, подстрекаемые своими националистами, трижды ограбили ингушский народ.

В первый раз – 1919 году, когда генерал Деникин как бастион большевизма подверг сожжению ингушские селения Базоркино, Кантышево, Долаково, Экажево, Сурхохи и др. и в осетинские аулы были вывезены живность и имущество, оставленные ингушами этих селений. Второй раз – в 1944 году, когда ингуши в результате бериевско-кобуловского заговора были выселены, и они вынуждены были оставить веками созданное ими движимое и недвижимое имущество. Это имущество было растащено осетинами.

И, наконец, в третий раз – в 1957 году, когда осетины вынуждены, были уходить с возвращенных ингушам земель, а связи с восстановлением автономии чеченцев и ингушей. Осетины уносили с собой все, что могли. Даже срывали полы, окна, двери и крыши домов.

Размеры ущерба, причиненного ингушскому народу этими грабежами, не поддаются учету.

0

7

После того, как в 1956 году стало известно, что автономия ингушского народа будет восстановлена, осетинские националисты, став на нечестный путь, решили противодействовать этому, чтобы не дать возможности ингушам возвратиться в родные края и поселиться в своих древних селениях. В этом отношении весьма характерен один особо важный и секретный документ, который наглядно раскрывает тайную захватническую деятельность осетинских националистов против ингушского народа. Председатель Совета Министров Северо-Осетинской АССР Б.3ангиев 31 октября 1956 года подготовил письмо в двух экземплярах, один из которых был подшит в дело, а другой – отослан председателю Коста-Хетагуровского /Назрановского/ райисполкома С.Г. Хадарцеву. Вот это письмо /фотокопия прилагается/:

“За последнее время, в нарушение Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР,  ингуши-спецпоселенцы, возвратившиеся из восточных районов страны, у колхозников, проживающих в Пригородном, Коста-Хетагуровском, Малгобекском и других районах Северо-Осетинской АССР /!/ покупают дома, или по договорности с ними снимают квартиры.

Совет Министров Северо-Осетинской АССР  предлагает категорически запретить учреждениям и частным лицам продавать дома или сдавать жилплощадь под квартиры ингушам, возвращающимся из поселения, а в отношении лиц, уже приобревших дома, аннулировать документы купли и продажи”.

Показательна и резолюция С.Г.Хадарцева на этом письме:

“1. Ознакомить членов исполкома.

2. Предупредить еще раз с/с путем созыва совещания”.

Как письмо Б.Зангиева, так и резолюция С.Г.Хадарцева, свидетельствует о том, что националистическая пропаганда против ингушей велась систематически, в течение длительного времени по инициативе руководителей Северо-Осетинской АССР.

Поэтому неудивительно, что осетины, поселившиеся на территории Ингушетии, в ингушских домах, встречали возвращающихся на свои земли ингушей, как врагов. На этой почве между ингушами и осетинами до сих пор происходит множество столкновений.

Противозаконное антиингушское распоряжение Б.3ангиева ИМЕЕТ СИЛУ И ПОНЫНЕ в отношении ингушей, желающих поселиться в Пригородном ингушском районе и городе Орджоникидзе. Руководители Северной Осетии создали для ингушей особый паспортный режим, который действует до настоящего времени. Весной 1959 года большая делегация /более 40 человек/ от ингушей Пригородного района обратилась к первому секретарю Северо-Осетинского Обкома КПСС А. Агкацеву с просьбой разрешить ингушам прописываться в своих селениях Пригородного района. Членам этой делегации А. Акгацев заявил: “Прописывать вас мы не будем! У нас нет возможности. Жалуйтесь куда хотите!”

Это не просто случайно вырвавшиеся слова, а преступная политика, проводимая в отношении ингушского народа. Осетинские националисты делают все возможное, чтобы воспрепятствовать возвращению ингушей к своим родным очагам.

Когда ингуш добивается прописки в Пригородном районе или городе Орджоникидзе, то органы милиции, выполняя указания руководства Северо-Осетинской АССР, отказывают ему в прописке, выставляя всевозможные предлоги Вот примеры этого произвола, взятые нами по одному только поселку Карпа. Промышленного района города Орджоникидзе.

30 ноября 1971 года на заявление гражданина Р.Х. Темирбиева о прописке начальник РОВД наложил резолюцию: “В прописке отказано.” И никаких доводов и оговорок. “Отказано!” – и все.

2 декабря 1971 года гражданину М-Б.И. Котиеву – “В прописке отказано из-за отсутствия сан.нормы”.

27 января 1972 года гражданину В.Э. Хазбиеву без всяких мотивировок – “В прописке отказано”.

4 марта 1972 года гражданке Х.М. Бузуртановой – “В прописке отказано из-за отсутствия сан.нормы”.

20 апреля 1972 года гражданину Х.Г. Озиеву – “В прописке отказано, т.к. дом не принят тех.бюро”.

24 апреля 1972 года гражданке Л.ВАушевой – “В прописке отказано из-за отсутствия сан.нормы”.

26 апреля 1972 года гражданке Р.Б. Саутиевой без мотивировки – “В прописке отказано”.

В селении Чермен /Базоркнно/ Б.С. Цурову и его супруге отказывают в прописке с 1958 года! Так же не прописывают с 1958 года Гошта Вотаеву, Мовли Батаева /с пятью детьми/ и много других.

Многие ингуши пенсионного возраста, проживая постоянно в Пригородном районе, прописаны в Назрановском районе Чечено-Ингушской АССР, чтобы иметь, возможность получать там пенсию. Во многих населенных пунктах Пригородного района и сегодня тысячи ингушских семей не могут добиться прописки. Так, например, в селениях Терк /бывшая Длинная Долина/ и Чернореченском из 410 ингушских семей 105 не прописаны, в поселке Южном из 327 ингушских семей без прописки живут 67 семей.

Нетрудно представить себе, какие жизненные неудобства испытывают люди, проживающие без прописки; они не могут устроиться на работу, оформить пенсию, лечиться в нормальных условиях. Их ущемляют при выделении земельных участков для индивидуального строительства. Это делается для того, чтобы ингушам не дать возможность осесть в Пригородном районе.

Ингуши Пригородного района по существу лишены гражданских прав, гарантированных Советской Конституцией. О них не упоминают газеты, радио, телевидение. Периодическая печать Северной Осетии молчит по причине неприязни к ним, а газеты, радио и телевидение Чечено-Ингушетии не освещает жизнь ингушей Пригородного района потому, что это, видите ли, не ее “подданные”, а граждане другой республики. Этим же объясняется и тот факт, что эти «отверженные» не охвачены культурным и идеологическим обслуживанием.

Это бесправие ингушей является причиной того, что многие осетины относятся к ним свысока, с чувством пренебрежения и неприязни. Напичканные реакционными националистическими идейками о “генетическом превосходстве” осетинского народа над народами Северного Кавказа, многие Осетины настроены воинствующе против ингушей, считая их отсталым народом, против которого оправданы всякие формы притеснения и насилия. Это обстоятельство является непосредственной причиной большого количества преступлений, совершаемых осетинами против ингушей на почве национальной неприязни. Вот некоторые примеры:

В селении Чермен осетин выстрелил из охотничьего ружья крупной дробью в дом ингуша, живущего по соседству. Когда же по вызову ингуша пришел участковый и спросил осетина, куда и зачем он стрелял, тот ответил: “Я в кошку стрелял. Она забежала к этому ингушу на веранду, вот я и хотел ее убить”. Участковый /осетин по национальности/ улыбнулся и вернул ружье осетину, слегка пожурив его: “С ружьем нужно обращаться осторожно. Смотри, в следующий раз будешь стрелять в кошку, не попади в ингуша”.

В том же селении Чермен осетин выстрелил в окно дома ингуша, где в это время несколько стариков совершали молитву. Когда этого злодея арестовали, он заявил: “Я расправлюсь со всеми ингушами!” Это бандитское заявление, видимо, понравилось работникам милиции – и преступника освободили из-под стражи.

2 июля 1972 года, ночью опять-таки в том же Чермен с осетин, обложив соломой и облив соляркой вокруг, на протяжении 34 метров, поджег недостроенный каркасный дом ингуша Б.Б. Богатырева, ветерана гражданской войны, 1880 года рождения. Это было не только посягательство на имущество, но и покушение на жизнь Б.Б. Богатырева, ибо он почти всегда спал в этом доме, а в ту ночь случайно ушел оттуда. Когда сбежавшиеся соседи-ингуши тушили пожар, соседи-осетины любовались пожаром и не плеснули ни одного ведра воды в горящий дом Б.Б. Богатырева. Преступник был задержан органами милиции, но когда он заявил: “Я поджег дом ингуша потому, что он хотел убить меня” – преступника освободили из-под стражи.

Осенью 1971 года в Пригородном РОВД работники милиции устроили жесткое избиение задержанного ими ингуша и нанесли ему 18 тяжких телесных повреждений. При этом блюстители порядка /осетины по национальности/ кричали: “Каждый из ингушей найдет смерть на этой земле!” Когда сотрудница Пригородного РОВД тов. Мальбахова попыталась остановить зарвавшихся насильников, они пригрозили ей: “Уйди прочь! Ты – кабардинка, а это – ингуш. У нас с ингушами свои счеты. Не мешай нам!” И несмотря на то, что тов. Мальбахова написала специальный рапорт об этом происшествии в Северо-Осетинский обком КПСС и в прокуратуру Северо-Осетинской АССР, никаких мер наказания по отношению к бесчинствовавшим работниками милиции, в том числе и к племяннику первого секретаря Северо-Осетинского обкома КПСС Б.Е. Кабалоева, принято не было. Видимо, политика насилия кого-то очень устраивает в Северо-Осетинской АССР.

Беспрецедентным по своему характеру является преступление осетинских националистов против ингушей, официально именуемое “операцией по прочесыванию лесного массива в районе селения Али-Юрт”, а в народе получившее более простое и более точное название – “лошадиная операция”. Так, 11 октября 1971 года работники МВД Северо-Осетинской АССР в сопровождении батальона солдат и офицеров под командованием генерала Жилина, используя современное военное оружие, бронетранспортеры, средь бела дня ворвались, словно во вражеский стан, в ингушское селение Али-Юрт Назрановского района и, угрожая оружием руководству отделения совхоза и жителям Али-Юрта, угнали в Пригородный РОВД Северо-Осетинской АССР 69 лошадей, принадлежащих совхозу “Экажевский”. Генерал Жилин, по приказу которого проводился этот вооруженный произвол, на претензии руководства отделения совхоза и жителей селения не реагировал.

Из угнанных лошадей через пять дней совхозу возврати ли 47 голов, а через месяц – еще одну голову. До сих пор не возвращена 21 лошадь. Во время проведения этой “лошадиной операции” уничтожены бронетранспортерами, автомашинами и угнанными лошадьми 18 гектаров озимой пшеницы, 2,25 гектара помидор, 0,3 гектара капусты и 0,4 гектара моркови.

Это преступление было совершено при содействии министра внутренних дел ЧИ АССР Н.И. Гусинина, который, кстати, до этого работал в Министерстве внутренних дел Северо-Осетинской АССР. По иронии судьбы Н.И. Гусинин является депутатом Верховного Совета ЧИ АССР именно от Али-Юртовского избирательного округа. Алн-Юртовские избиратели отозвали депутата Н.И. Гусинина за содействие вышеописанному преступлению, но это волеизъявление избирателей, соответствующее праву, охраняемому Конституцией СССР, руководством республики не было выполнено. Однако избиратели не признают больше И.И.Гусинина своим депутатом.

Дирекция совхоза “Экажевский” настояла на возбуждении уголовного дела против работников МВД Северо-Осетинской АССР и генерала Жилина, учинивших этот вооруженный разбой с угоном совхозных лошадей и потравой сельскохозяйственных культур. Однако через несколько месяцев руководители Северо-Осетинской АССР усиленной закулисной работой добились через Прокуратуру СССР того, что это уголовное дело было прекращено. Но материальный ущерб, нанесенный совхозу “Экажевский”, до сих пор не возмещен.

Этот материальный ущерб, быть может, рано или поздно и будет возмещен, но как н чем возместить тот МОРАЛЬНЫЙ УЩЕРБ, который понесли тысячи ингушей – жителей селения Али-Юрт и все остальные, подвергшиеся беспрецедентному политическому унижению со стороны самих же блюстителей порядка и воинского подразделения под командованием генерала?

Почему в условиях нашей советской действительности стала возможна эта “лошадиная операция”, подстрекателями и организаторами которой являются отдельные руководители Северо-Осетинской АССР? Где же уголовные преступники, которых должна была преследовать и задержать эта войсковая часть? Их не было.

Среди многочисленных преступлений осетинских националистов особо нужно выделить самые опасные из них – преступления против ингушских детей.

Чувство неприязни и пренебрежения, доходящее порой до расистской жестокости, в отношении ингушских детей осетинские националисты проявляют более открыто и более целенаправленно.

Ежегодно десятки нормальных в умственном отношении ингушских детей квалифицируются как дебильные и направляются в специальные школы для умственно отсталых детей. Это преступление осуществляется в тайне от родителей, которые, как правило, оказываются бессильными воспрепятствовать этому злодеянию. Ниже приводится несколько примеров такого характера.

27 мая 1971 года учащиеся 1-3 классов начальной школы селения Чернореченское Пригородного района, радостные и смеющиеся, в сопровождении своих учителей, направились в соседнее селение Терк, якобы на экскурсию. Накануне детям было объявлено, что в Терской школе состоится спортивный праздник, в котором должны принять участие и они, чернореченские ребята. Но это был подлый обман! Детей вели не на экскурсию и тем более не на праздник, а на медико-педагогическую комиссию для определения “умственных” способностей. И определили!.. Из 25 учеников первого класса шестеро /или 24 процента/ и среди 21 ученика второго класса семеро /33 процента/ были признаны “умственно отсталыми”. На самом же деле, как выяснилось впоследствии, все эти дети были умственно нормальными, но среди них были дети педагогически запущенные. В настоящее время в Терской восьмилетней школе Пригородного района 93 процента всех ингушских детей признаны дебильными, т.е. каждого десятого из подрастающего поколения ингушей в этом селении осетинские националисты объявили умственно ненормальными.

Дочь гражданина А.Б.Хаутиева – Мовлатхан, 1956 года рождения, проучилась три года в восьмилетней школе селения Октябрьское. В 1967 году с третьего класса ее как “умственно отсталую” послали во вспомогательную школу в селении Гизель и посадили в первый класс, где она принудительно училась в течение двух лет. Учительница Гизельской вспомогательной школы заявила А.Б. Хаутиеву, что его дочь Мовлатхан – вполне нормальный ребенок, учится гораздо лучше других ребят. “Вообще непонятно, зачем ее сюда прислали”. После этого А.Б. Хаутиев два года добивался права перевода своей дочери в нормальную школу и, когда, наконец, через Северо-Осетинский обком КПСС добился этого права, его дочери Мовлатхан разрешили учиться в третьем классе нормальной школы. Таким образом, три года из жизни девочки, только за то, что она родилась ингушкой, были вычеркнуты.

30 августа 1971 года ученица шестого класса Терской восьмилетней школы Пригородного района Котиева Люба вместе с матерью пришла в школу, где она училась, за характеристикой и табелем. Когда классный руководитель Светлана Николаевна написала действительную характеристику на Любу, директор школы А.А. Дзоблаев отказался заверить ее, заявив, что девочка эта “умственно отсталая” и ее нужно направить во вспомогательную школу. Затем сам же приписал в табеле Любы: “Обучалась по особой программе”. Классный руководитель и другие учителя, присутствовавшие при этом случае, были неприятно удивлены происходящим и наперебой начали возражать директору, заверяя его, что Люба не только никогда не была “умственно отсталой”, а, напротив, числилась среди лучших учащихся. Все это происходило при самой же Любе. Девочка вдруг смертельно побледнела и, безжизненная рухнула на пол. Она долго не могла прийти в себя после такого нервно-психического потрясения. И когда девочка очнулась, директор школы А.А. Дзоблаев разорвал вторую характеристику, написанную по его указанию, и потребовал от классного руководителя написать третью характеристику, уже действительно правдивую.

Свое враждебно-высокомерное отношение к ингушам осетинские националисты переносят на их детей в более грубой форме. Так, член медико-педагогической комиссии в Терской восьмилетней школе на возражение родителей при насильственном определении их ребенка во вспомогательную школу, заявила в сердцах: “Дети, рожденные от ингушей и воспитанные ими, не могут быть нормальными!” А когда ингуши, проживающие в селении Чернореченском, на родительском собрании подняли вопрос, почему совершенно нормальных детей квалифицируют дебильными, учительница А.Н. Жук ответила: “Кто вам сказал, что они дебильные? Просто мы их оставили на второй год. Второгодники же в нашей школе учиться не могут, поэтому мы их определили в специальную школу в городе Орджоникидзе. Там их будут обучать какому-нибудь ремеслу. Их будут одевать, кормить, постель будет чистая. Разве это плохо?”

Министерство просвещения Северо-Осетинской АССР из-за того, что контингент учащихся в отдельных школах Пригородного района в основном состоит из ингушских детей, не уделяют этим школам почти никакого внимания. Так, в восьмилетних школах ингушские дети составляют: в Куртате – 78, Чернореченском – 81, Чермене – 97 процентов от всего контингента учащихся. Ингушские дети родной язык не изучают, а для осетинских детей, составляющих там меньшинство, преподается родной язык. И когда идет урок осетинского языка, ингушские дети гуляют на улице. В результате, ингушские дети в Пригородном районе не умеют ни читать, ни писать на родном языке, они незнакомы с родной литературой и не могут поступить на ингушские отделения Чечено-Ингушского государственного университета.

Все эти антиингушские действия и преступления осетинских националистов имеют конечной целью “вытравить ингушский дух” из города Орджоникидзе и Пригородного района. И для осуществления этой своей гнусной цели они не останавливаются не перед чем.

Так, после выселения ингушей в 1944 году осетины осквернили ингушские кладбища. В селениях Пригородного, Назрановского и Малгобекского районов были растащены для всевозможных хозяйственных нужд каменные надгробья. Из них выложили мостовые, канализационные ямы и … фундамент для дачи Берия в Северной Осетии.

В селении Базоркино /Чермен/ обезличен памятник ингушам – героям гражданской войны: с него сняли мемориальную доску с именами ингушских революционеров, погибших в борьбе за Советскую власть.

В том же селении, в бывшем имении графа Уварова, где в годы гражданской войны находился штаб обороны Терского Совнаркома во главе с Серго Орджоникидзе, размещен … дом умалишенных. Со здания снята мемориальная доска с именем С.Орджоникидзе и его соратников – ингушских партизан.

С городом Орджоникидзе  /Владикавказом/ связана деятельность ингушского просветителя XIX века Чаха Ахриева, ингушского революционера, верного соратника С.Орджоникилзе Гапура Ахриева, ингушских революционеров Заама Яндиева, Абдул-гамида Гойгова, Юсупа Албогачиева, Хамзат Гостемирова, Султана Дудаева, а так же первых ингушских писателей и общественных деятелей Тембота Бекова и Заурбека Мальсагова и многих-многих других славных сынов Ингушетии, Но сегодня в городе Орджоникидзе нет ни одного места или какого-либо знака за исключением портрета Г. Ахриева в городском парке, напоминающего об этих бесконечно дорогих для ингушского народа людях, об исторических и революционных событиях, связанных с прошлым ингушского народа.

В городе Орджоникидзе и Пригородном районе осетинские националисты не оставили и следа революционной деятельности ингушей. Даже населенные пункты Пригородного ингушского района, с которыми связаны героические страницы революционного прошлого ингушского народа, властями Северной Осетии переименованы. Так, Базоркино теперь называется Чермен, Онгушт -Тарская, Шолхи – Октябрьское, Ахки-Юрт – Сунженское, Таузеи-Юрт – Конгарон, Гадаборшево – Куртат, Длинная Долина – Терк, хутор Цороев – Донгарон и т.д..

Об отсутствии элементарного приличия по отношению к ингушскому народу, к его революционному и историческому прошлому говорят н следующие факты.

После того, как осетинские националисты добились в 1944 году изгнания ингушей с их родины, они, чтобы закрепить этот бесчеловечный акт и вытравить из памяти окружающих народов историю ингушей, навеки связанную с именами Серго и городом Орджоникидзе, который к тому времени назывался городом Орджоникидзе, добились кощунственного по отношению к памяти Серго и истории революции на Северном Кавказе переименования города Орджоникидзе в Дзауджикау.

В краеведческом музее, в котором были представлены богатые материалы из прошлого ингушей, экспозиция о них отсутствует. Из музея революции им. С.М.Кирова и Г.К.Орджоникидзе изъяты почти все материалы, рассказывающие о революционном прошлом ингушей.

Переименованы все улицы и памятные места, названные в честь ингушских революционеров и общественных деятелей.

На доме, где проживали секретарь Ингушского обкома КПСС Зязиков и Черноглаз, погибшие от рук и гнусных дел врагов, установлена мемориальная доска, на которой означено, что там жил и работал Черноглаз в 1929-30-х годах. Но рядом с ним не нашлось места первому секретарю Ингушского обкома партии Идрису Зязикову, который там же жил и работал с 1921 по 1929 год, только по единственной причине – видимо, в представлении осетинских националистов как ингуш – Идрис Зязиков не заслуживает внимания.

В 1932 году в селе Базоркино /Чермен/ от кулацкой пули погиб член Ингушского обкома партии, секретарь крупной партийной организации, неутомимый борец за линию партии Муса Мальсагов, который тоже по вине осетинских националистов предан забвению, а мемориальная доска, рассказывающая о нем, исчезла.

Все эти оскорбления и бесчинства, насилия и преступления, аннексионистские и дискриминационные действия, исходящие от осетинских националистов и направленные против ингушского народа, создали серьезные помехи дружбе между двумя соседними народами – ингушами и осетинами, стали преградой на пути к сближению этих народов. “Яблоком раздора” между ними стал Пригородный ингушский район, отторгнутый Северной Осетией. Внешне еле сдерживаемая взаимная неприязнь ингушей и осетин с каждым годом становится все более опасной. И это вполне объяснимо: неравноправие, насилие одного народа над другим всегда, на протяжении всей истории человечества, порождали не дружбу, а вражду. Сегодняшние взаимоотношения ингушей и осетин легко укладываются в такую нехитрую, но наглядную схему: осетин выгнал ингуша из его родного дома, и, выглядывая в окно этого незаконно захваченного дома, говорит: “Эй, Ингуш, давай будем дружить”. А дружба не получается, и можно сказать с уверенностью, что и впредь она не получится, пока ингушу не будет возвращено отобранное у него жилище.

Все пропагандистские речи и выступления о дружбе ингушского и осетинского народов – только показная демагогия. Ни один ингуш или осетин и даже сами пропагандисты и руководители не верят в эту дружбу.

В этой взаимно неприязненной, напряженной обстановке агрессивной, нападающей стороной являются осетинские националисты, в то время как ингуши терпеливо сносят их дискриминационные и преступные действия. Они убивают наших людей и насилуют наших женщин – мы молчим. Они с малолетства калечат наших детей – мы молчим. Они поджигают наши дома и уводят лошадей и скот – мы молчим. Они не позволяют нам поселиться на своих землях – мы молчим. Они отстраняют нас от участия в политической жизни – мы молчим. Что бы они не делали против нас – мы молчим. И это наше терпеливое молчание некоторыми руководителями Северной Осетии воспринимается как трусость.

Лучше всего подобное настроение выразил первый секретарь Северо-Осетинского обкома партии Б.Е.Кабалоев августе 1972 года на собрании ингушского населения в Чермене /Базоркине/. Собрание это проводилось в связи с тем, что многие ингуши – жители Пригородного района написали жалобы в центральные органы о своем тяжелом положении. Однако ни один автор этих жалоб на собрание не был приглашен. И вот когда Б.Е. Кабалоев предложил выступить тем, кто написал жалобы, никто, естественно, не взял слово, потому что авторов этих жалоб на собрании не было. Тогда Б.Е.Кабалоев, думая, что ингуши боятся открыто выступить, назвал всех, кто писал жалобы по поводу Пригородного района, “зайцами во хмелю” не двусмысленно давая понять, что если ингуши – зайцы, то другие – львы. Эта фраза мгновенно обошла всю Ингушетию и больно уязвила самолюбие народа.

Но Б.Е. Кабалоев ошибся. Об этом свидетельствует хотя бы такой случай. К одному старику-ингушу, приехавшему из Грозного в селение Терк /Длинная Долина/ Пригородного района посмотреть на принадлежавшие ему до 1944 года дом и фруктовый сад, подошли старики-осетины и спросили: “Скажи, как ты смотришь на то, что теперь осетин живет в твоем доме и срывает плоды с твоего сада?” Ингуш ответил так: “Представьте себе волка на цепи, и овчарку, забравшуюся в его логово. Что будет с ней, если волк освободится? Вот так и я смотрю на то, что сегодня не я, а осетин живет в моем доме и срывает плоды с моего сада”.

Нет, те, которые возомнили себя львами и принимают ингушей за трусливых зайцев, глубоко ошибаются! В нашей стране народы не должны решать свои взаимоотношения с позиции силы. А если бы эти вопросы решались с помощью такого аргумента, как мужество и сила, нам не пришлось бы сегодня говорить о своих правах посредством заявления.

Антиингушская настроенность стала морально-политической нормой для многих руководителей и различных должностных лиц Северо-Осетинской АССР, которые порою скрывают эту настроенность под фразой: “Мы бы рады вернуть вам ваши земли, но “это же – дело Москвы”.

Вместе с тем, в Северной Осетии много людей, которые выступают истинными друзьями ингушского народа. Это – прежде всего широкие слои трудящихся Осетии. Люди доброй воли хотят, чтобы ингушам были возвращены их земля, их селения, их дома. Наиболее ярко и прочувственно эти настроения честных людей Северной Осетии отразил известный осетинский писатель Максим Цагараев в своем рассказе “Дым очага”, опубликованном в газете “Социалистическая Осетия” за 6 августа 1972 года. Талантливый художник М.Цагараев нашел приемлемую форму и выразительные средства для того, чтобы вы сказать свое недовольство тем, что его соотечественники все еще продолжают жить на землях ингушей, вытеснив оттуда их и поселившись в их селениях и домах. В символической форме писатель нарисовал сегодняшнее положение ингушей, живущих бесправно в Пригородном районе, и осетин, обогатившихся за счет их земель. Устами героя своего рассказа он говорит: “Я приехал домой. Из дальних военных походов я вернулся к ветхому жилищу своего отца.

… Не сидит уже под тополем, как это частенько бывало раньше, мой отец. Не прижала меня к груди добрая мать. Кругом запустенье. Плетень, точно усталый путник, привалился к дереву. Растерянно торчат из земли стебли подсолнухов.

… А любимое ореховое дерево отца! Он, бывало, любил отдохнуть под ним в знойный день. Да и в лунную ночь тоже случалось – сидел под орехом и обдумывал судьбу семьи. Нет теперь в нашем саду этого дерева. Оно растет за плетнем, у соседа Савхала.

Да, отец, плетень не сам шагнул в наш сад. И не твой сын, а соседский залезает теперь на дерево, когда поспевают орехи, и колотит палкой по ветвям. И не мы, а они собирают плоды. А потом Савхал везет орехи в туго набитых мешках на базар, да еще ведрами раздает своим родичам.

Кого ему стыдится? Тебя он во дворе не видит, голоса твоего не слышит. Добрые дела твои он запамятовал. Он думает, что от тебя, кроме имени, уже ничего не осталось. Кого же ему бояться?

А помнишь, отец, как девушки рано поутру и вечерами, уже при луне, приходили к нам в сад за водою? Так вот, Савхал отвел воду по трубе к своему крыльцу, а у нас родник завалил камнями. И не в нашем саду журчит теперь водица, а в соседском.

Ни у кого не было тогда источника. Со всего села приходили к нам. Не даром люди назвали родник твоим именем. Чьим же именем назвать его сейчас? Именем Савхала? А достоин ли Савхал такой чести? Неужели к его имени привыкнут также, как и к твоему? Нет, не бывать этому! Ведь он не пускает людей к роднику, прячет воду от них.

Я вернулся в отчий дом. Осень. Ранняя осень. У всех полно дел. Каждый возится у себя в саду. Только в нашем саду никто не хлопочет. Повсюду из труб поднимается дым. Только над нашим домом не вьется дымок…”

И хоть хозяин и вернулся к своему очагу, говорится далее в рассказе М.Цагараева, однако сосед, бездушный и жадный Савхал, не сразу возвращает ему захваченное добро, а ореховое дерево, не желая и вовсе отдавать хозяину, пытается срубить. Финал рассказа вселяет веру в торжество справедливости, в то, что люди, у которых отобрали дома и сады, снова вернутся к очагам своих предков и над крышами их домов заклубится дымок и появятся мирные голуби.

“Шуршат листья на ореховом дереве. Хлопают крылья моих пернатых друзей, рядом журчит родник. Не у чужого порога, а в нашем саду, на своем месте”.

Это – неизбежно! Чужое есть чужое – и рано или поздно оно должно быть возвращено тому, кому принадлежит по праву!

VI

Националистическая тенденция, преследующая роль политически оправдать лишение ингушского народа его исконных земель с тем, чтобы закрепить их за Северной Осетией, получила отражение даже в специальных теоретических работах некоторых местных авторов.

Так, бывший руководитель лекторской группы Чечено-Ингушского обкома КПСС Э.И. Лин в своей работе “В дружной семье народов Советского Союза” пишет: “Казахстан добровольно дважды уступал Узбекистану значительную часть своей территории. Руководствуясь этими же ленинскими положениями … был оставлен у братской Северо-Осетинской республики Пригородный район, раньше входивший в состав Чечено-Ингушской АССР. Уже само название “Пригородный” говорит о том, что он должен составлять административное целое со столицей Северо-Осетинской АССР – городом Орджоникидзе”.

Когда часть территории одной республики переходит к другой; решается судьба народа, населяющего эти республики. Но для Э.И. Лина – это сущие пустяки: район – туда, район – сюда. Кстати, “значительная часть” территории Казахстана, о которой Э.И. Лин походя с завидной легкостью упоминает, уже  возвращена Казахстану Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 июня 1971 года.

Что же касается Пригородного района, то, чтобы разъяснить непосвященным мотивы передачи его Северной Осетии, Э.И. Лин пускается в пространные и запутанные рассуждения:

“Могут спросить: а почему до 1944 года Пригородный район входил в состав Чечено-Ингушской АССР? Очевидно, для этого был ряд причин. Во-первых, ингушское население тогда в этом районе было преобладающим, и в момент образования национальных автономных областей нецелесообразным было определить его в состав Северной Осетии… Во-вторых, степень зрелости национальных отношений в те годы, может быть, еще делала нецелесообразным определение границ, беря за основу только экономический принцип. В период же восстановления республики национальные отношения стояли несравненно выше, а вопросы экономического строительства приобрели неизмеримо более важное значение. В-третьих, центр Ингушской автономной области в то время находился в городе Орджоникидзе, который в равной степени был н центром Северной Осетии”.

Эта тирада ставит простые вещи с ног на голову. Э.И Лин явно жалеет, что ингушей нельзя было вытеснить из Пригородного района еще до 1944 года, т.е. до выселения их в Казахстан и Среднюю Азию, потому что “в то время” /1924-1934 гг./ “центр Ингушской автономной области находился в городе Орджоникидзе”.

Удаление ингушей из Орджоникидзе началось в 1934 году в связи с объединением Ингушетии и Чечни. Но, к великому сожалению Э.И. Лина, в Пригородном районе ингушское население было преобладающим н поэтому еще “нецелесообразно было определить его в состав Северной Осетии”. И далее. По Э.И Лину, чем выше “степень зрелости национальных отношений”, тем больше оснований, чтобы отобрать у народа часть его территории, и выходит, что ингушам гораздо целесообразнее было оставаться на уровне “национальных отношений 20-х годов: может, тогда бы у них не забрали Пригородный район. Стоило этим самым “национальным отношениям” подняться “несравненно выше” уровня 20-х годов, чтобы можно было при определении границ взять “за основу только экономический принцип”, не считаясь с волей и интересами местного /коренного/ населения.

Одним словом, запутался Э.И. Лин. Но вовсе не потому, что он несведущий автор, а потому, что просто НЕ СУЩЕСТВУЕТ ВЕСКИХ АРГУМЕНТОВ, С ПОМОЩЬЮ КОТОРЫХ МОЖНО БЫЛО БЫ ОПРАВДАТЬ ОТТОРЖЕНИЕ ОТ ИНГУШЕТИИ ПРИГОРОДНОГО РАЙОНА И ДРУГИХ ЗЕМЕЛЬ.

Не отстает от Э.И. Лина к кандидат исторических наук С.Н. Джугурьянц, который в своей работе безуспешно пытается теоретически обосновать передачу Пригородного района Северной Осетии. Он пишет: “При определении границ Чечено-Ингушской АССР принимались во внимание исторически сложившиеся границы, но в то же время учитывались перспективы экономического и культурного развития Чечено-Ингушетии и граничащих с ней автономных республик, а также реальная и предполагаемая численность населения восстанавливаемой республики”.

Границы Ингушетии, как свидетельствует историческая наука, сложились еще за тысячелетия до ее раздела в 1957 году, н если бы действительно были учтены “исторически сложившиеся границы”, то нам сегодня не пришлось бы обращаться с настоящим письмом. Свои лживые утверждения С.Н. Джугурьянц подкрепляет такими аргументами: «Много труда вложили труженники Северной Осетии в развитие Пригородного района, который до 1944 года входил в состав Чечено-Ингушской АССР. Прилегая к городу Орджоникидзе, этот район всегда был экономически связан с ним. В послевоенные годы экономические связи его с городом еще более окрепли и умножились».

Как видно, С.Н. Джугурьянца не мучают угрызения совести. Неужели труд, вложенный Северной Осетией в развитие Пригородного района за 13 лет нашего изгнания, больше труда, вложенного ингушским народом в него за тысячелетия?

“В.И. Ленин указывал, – разъясняет далее С.Н Джугурьянц, – что “отрывать города от экономически тяготеющих к ним сел и округов из-за “национального” момента нелепо и невозможно”.

На этом основании значительная часть Пригородного района, территория которого составляла 0,9 тысячи квадратных километров, вошла в состав Северо-Осетинской АССР. В условиях, когда канула в вечность национальная вражда и достигнуто фактическое национальное равенство, передача Пригородного района Северной Осетии – одно из многочисленных проявлений дружественной заботы советских народов друг о друге. Этот акт дружбы нашел свое законодательное закрепление в решении первой сессии Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР  второго созыва.

КАКАЯ ЖЕ ЭТО – ДРУЖЕСТВЕННАЯ ЗАБОТА” И КАКОЙ ЖЕ ЭТО “АКТ ДРУЖБЫ”, КОГДА ПЕРЕДАЧА ПРИГОРОДНОГО РАЙОНА СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ ОСУЩЕСТВЛЯЛАСЬ БЕЗ ВЕДОМА И СОГЛАСИЯ ИНГУШСКОГО НАРОДА И ДО СИХ ПОР НЕ ВОЗВРАЩАЮТ ЭТОТ РАЙОН ВОПРЕКИ НАСТОЙЧИВЫМ ПРОСЬБАМ ИНГУШЕЙ, ВОПРЕКИ ИХ ПОЛИТИЧЕСКИМ, ЭКОНОМИЧЕСКИМ И МОРАЛЬНЫМ ИНТЕРЕСАМ?

Мы утверждаем, что не только на этой сессии, но и вообще ни на какой другой сессии Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР никогда не стоял вопрос о передаче Пригородного района Северной Осетии. Вопрос о судьбе Пригородного ингушского района решался без участия ингушей, в ущерб интересам ингушей. Так о каком же “законодательном закреплении” говорит С.Н. Джугурьянц?

С.Н. Джугурьянц, как и Э.И. Лин, не хочет считаться с мнением и интересами ингушского народа. Основной и единственный принцип для него – это экономический фактор. Если в первые годы Советской власти, говорит он, и учитывался “национальный признак”, то “в условиях же развернутого строительства коммунистического общества при определении границ принимается во внимание в первую очередь экономическая целесообразность, задача экономического строительства, создание наилучших условий для неуклонного повышения материального благосостояния и культурного уровня всех советских народов”.

С.Н. Джугурьянц, как и другие местные авторы, пытающиеся оправдать передачу Пригородного района Северной Осетии, цитируют важнейшее ленинское положение в отрыве от контекста.

Написанная в 1913 году работа В.И. Ленина “Критические заметки по национальному вопросу” дает глубокий марксистский анализ проблемы установления межнациональных административных границ. В.И. Ленин указывает, что устарелые административные деления необходимо заменить “делениями, по возможности, по национальному составу населения”.

… Но национальный состав населения – один из важнейших экономических факторов, но не единственный и не важнейший среди других. Города, напр., играют важнейшую экономическую роль при капитализме, а города везде – и в Польше, и в Литве, и на Украине, и в Великороссии и т.д. – отличаются наиболее пестрым национальным составом населения. Отрывать города от экономически тяготеющих к ним сел и округов из-за “национального” момента нелепо и невозможно. Поэтому целиком и исключительно становиться на почву “национально-территориалистического” принципа марксисты не должны” /В.И. Ленин. О национальном и национально-колониальном вопросе. М., 1956, стр.144/.

Таким образом, В.И. Ленин вовсе не противопоставляет экономический фактор национальному вопросу, а рассматривает последний как один из экономических факторов.

В.И.Ленин приводит выдержку из “Резолюции по национальному вопросу”, написанной им месяцем раньше: “В особенности необходима при этом широкая областная автономия и вполне демократическое местное самоуправление, при определении границ самоуправляющихся и автономных областей на основании учета самим местным населением хозяйственных и бытовых условий, национального вопроса населения и т.д. /Там же, стр.94/.

Национальному составу, мнению местного населения В.И.Ленин придает огромное значение, потому что “местное население одно только может “учесть” все эти условия, а на основании такого учета центральный парламент государства будет определять границы автономных областей и пределы ведения автономных сеймов” /Там же, стр.145/.

В.И.Ленин нигде, ни в одной из своих работ ни словом не обмолвился о том, что экономический фактор важнее национального состава или наоборот. Всегда нужно учитывать и экономические особенности местности, и национальный состав населения, не ставя одно над другим. Все эти условия может учесть только местное население, и решение относительно административных границ нужно выносить на основании этого учета, в соответствии с интересами местного населения.

Что же касается Пригородного района, то местным /коренным/ населением его являлись ингуши, а осетины поселились там лишь после выселения ингушей в 1944 году. И невольно возникает вопрос:

“Мнение, какого “местного населения” учитывалось при передаче Пригородного ингушского района в состав Северной Осетии? Ингушей, которые веками жили на этой земле, или осетин, которые заняли ее в период насильственного выселения ингушей?

По теории Э.И. Лина и С.Н. Джугурьянца получается, что достаточно выселить один народ с его исконной земли – и все, кто после него поселятся на этой земле, становятся “местным населением”.

Однако каким бы ни было местное население, интересы его, по мнению Э.И. Лина и С.Н. Джугурьянца, принимать во внимание не следует, а надо исходить только из экономических соображений. Так почему же тогда из-за осетинского “национального момента”, ради удовлетворения территориальных притязаний осетинских националистов в 1934 году Орджоникидзе был оторван от экономически тяготеющего к нему ингушского Пригородного района? И не потому ли сейчас в Пригородный район не пускают его коренных жителей – ингушей? Об этом местные лжетеоретики многозначительно умалчивают.

НО СУТЬ ДЕЛА СОСТОИТ В ТОМ, ЧТО ХОТЯ Э.И.ЛИН, С.Н.ДЖУГУРЬЯНЦ И ДРУГИЕ МЕСТНЫЕ АВТОРЫ ВСЯЧЕСКИ И ВЫПЯЧИВАЮТ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКТОР, НЕ ЕГО УЧИТЫВАЛИ ПРИ ПЕРЕДАЧЕ ПРИГОРОДНОГО РАЙОНА СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ, А УЧИТЫВАЛИ ИМЕННО “НАЦИОНАЛЬНЫЙ ФАКТОР”, В ОСНОВЕ КОТОРОГО В ДАННОМ СЛУЧАЕ ЛЕЖАТ ЗАХВАТНИЧЕСКИЕ УСТРЕМЛЕНИЯ НАЦИОНАЛИСТОВ. ИМЕННО ИЗ-ЗА ИХ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ, А ВОВСЕ НЕ ИЗ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СООБРАЖЕНИЙ, БЫЛ ПЕРЕДАН ПРИГОРОДНЫЙ ИНГУШСКИЙ РАЙОН СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ.

Местные авторы настолько увлеклись этим “экономическим фактором”, что они выставляют его как непреложный аргумент против всех, кто не может согласиться с отторжением от Ингушетии Пригородного района. Так, например, С.Н. Джугурьянц пишет: “Игнорируя решающее значение экономического фактора, отдельные представители ингушской интеллигенции, студенческой молодежи проявляют национальную ограниченность в вопросе о Пригородном районе. Обращаясь к прошлому, такие люди не видят перспектив развития национальных отношений… Подобные националистические проявления наносят серьезный ущерб укреплению дружбы братских народов Чечено-Ингушетии и Северной Осетии, отвлекают трудящихся от решения насущных задач коммунистического строительства”.

ЭТО – ДВОЙНАЯ ДЕМАГОГИЯ, РАСЧИТАННАЯ НА ПРОСТАКОВ И НЕВЕЖД!

С.Н. Джугурьянцу мало оправдывать отторжение от Ингушетии Пригородного района, ему надо еще, чтобы никто не вспоминал о земле своих предков, о своих селениях, о своих домах и садах, а думал об “экономическом факторе”.

НЕТ, НЕ ОТДЕЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВИТЕЛИ, А ВЕСЬ ИНГУШСКИЙ НАРОД СТРАСТНО ЖЕЛАЕТ ВОЗВРАЩЕНИЯ ЕМУ ПРИГОРОДНОГО РАЙОНА И ДРУГИХ ОТНЯТЫХ У НЕГО ЗЕМЕЛЬ!

У ингушского народа не было ни студенчества, ни интеллигенции в 1918 году, когда внуки и правнуки выселенных казаками ингушей через 50 лет после этого акта насилия, выполняя волю большевиков и Советской власти, освободили свои земли.

Третий грозненский “теоретик” Н.А. Тавакалян, продолжая и развивая Э.И. Лина и С.Н. Джугурьянца, констатирует: “Значительная часть экономически тяготеющего к городу Орджоникидзе Пригородного района вошла в состав Северо-Осетинской АССР”. А затем Н.Л.Тавакалян дает глубокомысленное “теоретическое” объяснение этому факту: “Эти взаимные территориальные уступки, перемещение и заселение людей проходили по добровольному желанию и соглашению трудящихся масс названных братских республик”.

Выше уже говорилось о том, насколько “добровольным” было “желание и соглашение” ингушского народа быть выселенными в Казахстан и Среднюю Азию по бериевско-кобуловскому произволу, а затем отдать свои древние земли Северной Осетии, в то время как самому ему не хватает места для поселения.

Одним словом, Н.А. Тавакалян, как и Э.И. Лин и С.Н. Джугурьянц, проявляет “интернационализм” за счет интересов ингушского народа. Но на самом деле ТАКИЕ “ТЕОРЕТИКИ” ТОЛЬКО ИСКУССТВЕННО ТОРМОЗЯТ РАЗРЕШЕНИЕ ИНГУШСКОГО ВОПРОСА МИРНЫМ ПУТЕМ, СПОСОБСТВУЯ НАГНЕТЕНИЮ ОПАСНОГО ЧУВСТВА НАЦИОНАЛЬНОЙ РОЗНИ. Можно ли допустить, что они этого не понимают?

Более хитроумны рассуждения осетинского автора Ю.И. Кониева о принципах, которыми, по его мнению, надлежит руководствоваться при определении границ между автономиями или областями.

Нужно, скажем, Ю.И.  Кониеву теоретически обосновать совершенно нелогичное и неестественное присоединение отдаленного Моздокского района к Северной Осетии, он на первый план выдвигает “пожелания осетинского населения”, которое представлено абсолютным меньшинством в Моздокском районе. Так, Ю.И. Кониев пишет: “В состав Северо-Осетинской АССР был включен Моздокский район с преимущественно русским населением. Учитывая, что между Осетией и Моздокским районом исторически сложились тесные экономические и культурные связи, в хозяйственном отношении они составляют единое целое, -СОВЕТСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО ПОШЛО НАВСТРЕЧУ ПОЖЕЛАНИЯМ ОСЕТИНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ РАЙОНА И ВКЛЮЧИЛО ЕГО В СОСТАВ СЕВЕРО-ОСЕТИНСКОЙ АССР. Сейчас не вызывает сомнения, что это решение было правильным”.

Весьма шаткие объяснения! Во-первых, кахнх-то особо “тесных связей” между Северной Осетией и Моздокским районом не было и нет. Во-вторых, Северная Осетия и Моздокский район “в хозяйственном отношении никогда не составляли “единое целое”, ибо между ними находилась Ингушетия и Кабарда. А присоединение Моздокского района к Северной Осетии осуществлено, отторгнув от Ингушетии длинную полосу пахотной земли /11,2 тыс.га/. Таким образом, осетинские националисты проложили “Данцигский коридор”, чтобы связать с Северной Осетией Моздокский район Ставропольского края, не смущаясь тем, что этот район даже не примыкал к Осетии. В-третьих же, почему учитывалось только мнение осетинского меньшинства, желающего войти в административное подчинение Северо-Осетинской АССР, и не принималось в расчет мнение русского большинства, желавшего оставаться в составе Ставропольского края? Присоединение Моздокского района к Северной Осетии нанесло серьезный ущерб коренным интересам ингушского народа и об этом следует сказать особо.

Ингуши с незапамятных времен имели общую границу с кабардинцами. Эти два народа исторически тесно связаны между собой торгово-экономическими, культурными, духовными и даже родственными связями. Особенно окрепла дружба между ингушским и кабардинским народами в годы их совместной борьбы за установление Советской власти на Северном Кавказе.

Теперь в связи с отторжением ингушской земли в пользу Северной Осетии Ингушетия и Кабарда не граничат между собой; их разделяет этот осетинский “Данцигский коридор” -

Осетинские националисты заявляют, что этот “коридор” необходим для Осетии, чтобы иметь сообщение с Моздокским районом. А разве нельзя было ездить по дорогам, идущим через Ингушетию? Ведь Военно-Грузинская дорога, берущая начало от Моздока, всегда проходила через Ингушетию, и при этом царская администрация для этого не отчуждала ингушскую землю.

Если уж обязательно нужно было отделить Моздокский район от Ставропольского края, то не целесообразнее ли было присоединить его к Чечено-Ингушетии или Кабардино-Балкарии, к которым он непосредственно примыкал?

Вряд ли обо всем этом думал Ю.И. Кониев, когда он без тени смущения “обосновал” присоединение Моздокского района к Северной Осетии в ущерб интересам ингушского народа и против желания русского населения, составляющего в Моздокском районе подавляющее большинство.

А вот что пишет Ю.И. Кониев по поводу захвата Северной Осетией Пригородного района Ингушетии: “При восстановлении Чечено-Ингушской АССР в 1957 году произошли некоторые изменения ее границ. В составе Северо-Осетинской АССР остался Пригородный район, до 1944 года входивший в Чечено-Ингушскую АССР. Такое решение также являлось правильным. Пригородный район вплотную примыкает к городу Орджоникидзе, экономически тяготеет к последнему”.

Словом, для Ю.И. Кониева все то правильно, что удовлетворяет эгоистические интересы националистических кругов Северной Осетии, несмотря на то, что все это “правильное” делается в ущерб коренным интересам других народов.

Именно такой националистический эгоизм имел в виду В.И.Ленин, когда он настоятельно утверждал принцип равноправия нации: “Ни одной привилегии ни для одной нации, ни для одного языка! Ни малейшего притеснения, ни малейшей несправедливости к национальному меньшинству!…” /В.И.Ленин. О национальном и национально-колониальном вопросе. М,, 1956, стр.78/.

По поводу Пригородного района, отторгнутого от Ингушетии осетинскими националистами, Ю.И. Кониев просто констатирует: “Правильное решение”, не утруждая себя выяснением антиленинской направленности этой меры.

Когда тот или иной район из одной республики, области, края передается другой, он передается вместе с местным /коренным/ населением. Так, например, из Ставропольского края были переданы Чечено-Ингушской АССР Наурский, Щелковский и Каргалинский районы и Северо-Осетинской АССР – Моздокский район вместе с населением. Точно так же три района Казахской ССР в свое время были переданы в состав Узбекской ССР и возвращены вместе с населением этих районов. И таким образом, переход названных районов из одного административного подчинения в другое не отражалось на местопрнбываннн населения этих районов. И только в отношении Пригородного района этот справедливый принцип был нарушен.

Дело в том, что согласно Указа Президиума Верховного Совета СССР от 9 января 1957 года ингушское население, проживавшее в Пригородном районе, должно было вернуться в свои селения, даже если этот район передавался Северной Осетии. Другого документа партии н правительства, запрещающего ингушам вернуться в этот район, не было и нет. Но осетинские националисты, проявляя местничество, выдумали свои “законы”, препятствующие возвращению н проживанию там ингушей, выселенных из этого района в 1944 году.

Сейчас в Пригородном районе из 75 тыс. ингушей – жителей этого района проживает только 25 тыс. человек, которые проникли туда, преодолевая огромные препятствия со стороны руководства Северо-Осетинской АССР. Остальные 50 тыс. ингушей до сих пор скитаются в различных концах Советского Союза в ожидании решения своего вопроса. Их положение во многом сходно с положением палестинских арабов.

Эти обстоятельства сознательно опускают Ю.И. Кониев и другие местные авторы, взявшие на себя труд “разъяснить” мировой общественности “законность” этого акта.

Кроме того, работа Ю.И. Кониева “Национально-государственное строительство на Тереке” отличается и такой, типичной для многих осетинских авторов, особенностью: всячески замалчивать, затушевывать добрые дела ингушского народа, приписывая при этом все лучшее, что имеется в истории Северного Кавказа, осетинам, вопреки и историческим фактам.

Так, например, если верить Ю.И. Кониеву, то авангардом горских народов в период гражданской войны и в первые годы Советской власти были осетины, а не ингуши. Ю.И. Кониева, видимо, кроме всего прочего, не смущает и такой хрестоматийный факт, как телеграмма С.Орджоникидзе В.И.Ленину от 12 декабря 1919 года, в которой сказано: “В освобождении Терека блестящую роль сыграли горцы, во главе с ингушами” /Г.К.Орджоникидзе. Избранные статьи и речи. Грозный, 1962, стр.49/.

Значит, все народы Северного Кавказа участвовали в освобождении Терека, но ВЕДУЩУЮ РОЛЬ СЫГРАЛИ ВСЕ-ТАКИ ИНГУШИ. Это – факт, историческая истина!

У Ю.И. Кониева в извращении исторической истины предшественниками были такие яркие клеветники на ингушский народ, как С.Д. Кулов /Борьба за советизацию Северной Осетии”. Дзауджикау, 1952/. А. Газаев /”Грубое извращение исторических фактов”, “Правда”, 12 ноября 1949 года/, А.Г. Джикаева /”Борьба за установление н упрочение Советской власти в Северной Осетии в 1917-1921 годы”, Дзауджикау, 1949/ и другие. Осетинские националисты сделали все возможное, чтобы умалить участие ингушского народа в разгроме фашистской Германии в годы Великой Отечественной войны. Хорошо известно, что тысячи сынов ингушского народа отдали свои жизни в боях за Советскую власть и Родину, десятки тысяч ингушей напряженной работой ковали победу на трудовом фронте, и в 1942-1943 годах, когда Северная Осетия, Кабардино-Балкария были оккупированы фашистами, ингушский народ снабжал продуктами питания соединения Красной Армии, находившиеся на Северном Кавказе.

И сегодня осетинские националисты не стыдятся того, что по их вине в свои селения Пригородного района не могут вернуться вдовы и семьи ингушек, которые погибли, защищая нашу Родину, на фронтах Великой Отечественной войны, и те, кто вернулись инвалидами с войны.

ИЗВРАЩАЯ ИСТОРИЧЕСКУЮ ПРАВДУ ОБ ИНГУШАХ, РАСПРОСТРАНЯЯ О НИХ КЛЕВЕТНИЧЕСКИЕ ИЗМЫШЛЕНИЯ, ОСЕТИНСКИЕ НАЦИОНАЛИСТЫ ЗАНИМАЮТСЯ ЗАХВАТОМ ИНГУШСКИХ ЗЕМЕЛЬ.

В настоящее время они притязают на Джерахское ущелье и Столовую гору. и всякий раз мотивируют свои территориальные притязания тем, что та или иная часть ингушской земли оказывается “экономически тяготеющей” к Северной Осетии. Поистине – все это в духе того ненасытного американского фермера, который, захватывая все новые земли, прилегающие к его владениям, цинично заявлял: “Я претендую только на те земли, которые граничат с моими”.

Что же касается ингушей, то они никогда не посягали на чужие земли и свои отношения с соседними народами строили на взаимном уважении и доверии. В 1920 году С. Орджоникидзе предложил ингушам занять и заселить селение Ольгинское за его контрреволюционные действия, но ингуши не тронули это селение, заявив, что это может вызвать осложнения между двумя соседними народами, хотя селение это в свое время было основано на ингушской земле. К сожалению, такого благородного и миролюбивого отношения в ответ к себе мы сегодня не наблюдаем в Северной Осетии.

0

8

VI

Положение ингушского народа не было бы сегодня столь бедственным, если бы руководители Чечено-Ингушской АССР уделяли его коренным интересам должное внимание и заботу. Но, к сожалению, приходится констатировать, что со стороны руководителей республики ингушский народ внимания и заботы к своим насущным проблемам не видит. Более того, всякого, кто ратует за те или иные нерешенные национальные проблемы, в Чечено-Ингушетии официально объявляют националистом. Любовь и уважение к своему народу, к своей национальной культуре, к своим положительным национальным традициям и обычаям, к своему родному языку – словом, привязанность ко всему, что составляет бытность народа, преследуется как общественно вредное явление.

РУКОВОДСТВО ЧЕЧЕНО-ИНГУШСКОЙ АССР НЕ ТОЛЬКО СВОЕВРЕМЕННО НЕ ИНФОРМИРОВАЛО ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ КПСС И СОВЕТСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО OБ ОСТРЫХ ПРОБЛЕМАХ АВТОНОМИИ ИНГУШСКОГО НАРОДА, А НАПРОТИВ, ВСЯЧЕСКИ ПРЕПЯТСТВОВАЛО ПОСТАНОВКЕ ЭТИХ ПРОБЛЕМ, СОЗДАВАЯ ВИДИМОСТЬ БЛАГОПОЛУЧИЯ.

Бывший председатель Совета Министров ЧИ АССР М.Г. Гайрбеков, занимая ответственный пост в руководстве республики, своим отношением к Ингушетии объективно осуществлял политику, направленную на ликвидацию ингушей как нации.

Он согласился с предложением передать Северной Осетии Пригородный район, составляющий более половины ингушских земель и аулов и даже не поставил перед правительством вопроса о том, что власти Северной Осетии, нарушая Указ Президиума Верховного Совета СССР, не разрешают ингушам туда вернуться.

Он великодушно согласился на передачу Осетии ингушских земель в Малгобекском районе.

Под его руководством упразднены ингушские районы Галашкинский /Первомайский/, Ачалукский, Пседахский, которые были присоединены к казачьим и чеченским районам.

В согласии с осетинскими националистами он осуществил план, по которому Моздокский район и ингушские земли Пригородного района, без ингушей, были присоединены к Северной Осетии, а взамен их он получил для расселения чеченцев горных районов на равнине – Каргалинский, Шелковской и Наурский районы Ставропольского края.

Возмущавшимся этой сделкой ингушам Гайрбеков цинично заявлял: “Нам дали три района вместо вашего одного. Можете и вы поселиться там”… Он великолепно знал, что ни одна ингушская семья туда не поедет, потому что возвращаться из ссылки в Казахстан не домой, а на земли Ставропольского края, для ингушей Пригородного района нет никакого смысла. Так эти ингуши до сих пор живут там, куда их выслал Берия.

Разделавшись таким образом с территорией и районами бывшей Ингушетии, Гайрбеков впоследствии говорил: “Что вы толкуете об ингушах? Это же всего-навсего один район /Назрановский/ из четырнадцати.”

Бывший Председатель Президиума Верховного Совета ЧИ АССР И.А. Алмазов в течение полутора десятилетия своей бесславной деятельности проявил полное безразличие к судьбе ингушского народа и, в частности, к вопросу о Пригородном районе. Когда группа ингушей-ветеранов гражданской войны обратилась к нему с просьбой ходатайствовать перед Советским правительством о возвращении ингушскому народу Пригородного района, он ответил: “Пригородный район – это скандальное дело! Я не хочу в это вмешиваться. Оставьте меня в покое! Моя цель – кормить семью, дать образование своим сыновьям и спокойно дожить до пенсии”.

Бывший второй секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС /а ныне -заместитель Председателя Совета Министров ЧИ АССР/ С.А. Чахкиев в течение всего времени пребывания на посту второго секретаря обкома партии /1957-1969 годы/ весьма активно /тайно и явно/ преследовал людей, поднимавших вопрос о Пригородном районе, угрожая им снятием с работы, исключением из партии и даже арестом, и, надо сказать, угрозы эти осуществлялись практически.

Секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС Х.Х. Боков в беседе с работниками Назрановского райкома партии заявлял: “Те, кто поднимают вопрос о Пригородном районе, – предатели ингушского народа! Они подрывают дружбу между осетинами и ингушами”.

В ингушском вопросе линию М.Г. Гайрбекова продолжает и его преемник, председатель Совета Министров ЧИ АССР Р.В. Вахаев, который выступая 28 апреля 1972 года на собрании партийного актива Октябрьского района города Грозного, говорил: “За последнее время некоторые работники, в том числе и руководящие, с голоса антисоветской радиостанции “Свобода”усилили разговоры по поводу так называемой “проблемы Пригородного района”. Оказавшись в плену западной радиопропаганды, эти люди ставят вопрос о возвращении территории Пригородного района Северо-Осетинской АССР в состав Чечено-Ингушетии. Такой обстановкой незамедлительно воспользовались карьеристы, руководители религиозных сект для подстрекательства и разжигания националистических устремлений и широкого распространения самых различных провокационных слухов. Так называемая “проблема Пригородного района” искусственно раздута”. А 24 августа 1972 года Р.В.Вахаев, выступая на партийном активе Назрановского района, утверждал, что передача Пригородного района в состав Северо-Осетинской АССР – закономерный акт, так как этот район “экономически тяготеет” к городу Орджоникидзе. На это неуклюжее заявление один из коммунистов сказал: «Тов. Вахаев, когда город Орджоникидзе отняли у ингушей и передали осетинам, говорили, что он “тяготеет” к Осетии. Передавая позже Пригородный район той же Осетии, нам внушали, что этот район “экономически тяготеет” к городу Орджоникидзе. Следуя Вашей логике, Назрановский район тоже надо передать Осетии, так как он “тяготеет” к Пригородному району».

Первый заместитель Председателя Совета Министров ЧИ АССР А.Н.Слюсарев в беседе с секретарем Назрановского райкома партии несколько лет тому назад говорил: “Вы, ингуши, сами виноваты в том, что вам не возвращают Пригородный район. Это ваша слабость. Вот чеченцы, например, отбили свой Веденский район у Дагестана”. А в мае 1972 года на партактиве Сунженского района ЧИ АССР А.Н.Слюсарев, наоборот, публично, в горячих выражениях осуждал всех, кто добивается возвращения Пригородного района ингушскому народу.

ХАРАКТЕРНО,  ЧТО   НЕ   ТОЛЬКО  А.Н.СЛЮСАРЕВ,  НО   И   МНОГИЕ ДРУГИЕ РУКОВОДИТЕЛИ ЧЕЧЕНО-ИНГУШСКОЙ АССР В ЛИЧНЫХ, НЕОФИЦИАЛЬНЫХ БЕСЕДАХ ПРИЗНАЮТ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ ОТТОРЖЕНИЯ ОТ ИНГУШЕТИИ ПРИГОРОДНОГО РАЙОНА. ТОЛЬКО В СВОИХ ОФИЦИАЛЬНЫХ ВЫСТУПЛЕНИЯХ ОНИ ОПРАВДЫВАЮТ ЭТУ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ. ТАКОЕ ПОВЕДЕНИЕ РУКОВОДЯЩИХ РАБОТНИКОВ НЕЛЬЗЯ НАЗВАТЬ ИНАЧЕ, КАК ДВУРУШНИЧЕСТВО.

Однако наибольшее усердие в подавлении всяких патриотических начинаний проявляет секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС Х.Х. Боков /кстати, ингуш по национальности/. Он выступает не только как пропагандист космополитических тенденций, но еще и как “теоретик” этого местного космополитизма.

Х.Х. Боков всеми доступными ему средствами /выступлениями, статьями и даже целыми книгами/ пытается убедить ингушей в том, что им, дескать, не нужен свой родной язык, свои национальные традиции, обычаи и обряды, свое историческое и революционное прошлое, свое национальное единство, своя территория н своя национальная государственность. Нам, ингушам, говорит он, не нужна своя национальная самобытность, все то, что в той или иной степени отличает нас, ибо в Советской стране сложился уже единый советский народ, а национальные особенности противоречат этой новой исторической общности. Нам не нужна, говорит он, своя отдельная, “ингушская” земля, своя автономная территория и неважно, мол, к какой республике относится тот или иной район, ибо все мы живем в дружной семье братских народов Советского Союза, являющегося для всех единой Родиной. Нам не нужна, говорит он, своя национальная государственность, ибо все мы, где бы не находились, живем в едином социалистическом государстве, а поэтому, дескать, не имеет значения, какой характер носит автономия того или иного народа. Х.Х.Боков совершенно ошибочно понимает вопросы национальных автономий, и если следовать его теории национального нигилизма, то уже сегодня нужно перечеркнуть все национальные границы и вообще убрать из обихода понятие национальной государственности.

В мае 1918 года один из партработников Урала И.Н. Тунтул /впоследствии входивший в троицко-зиновьевский блок и исключенный из партии в 1928 году/ в беседе с В.И.Лениным говорил: “Мы считаем, что изданный декрет о Татаро-Башкирской республике вреден. Если его провести, он разрушит производственную основу промышленности Урала. А потом – мы стоим на интернациональной позиции Советской власти. А декрет только разжигает национальные страсти… Построение власти по национальному признаку несет гибель нашему народному хозяйству… Поэтому излишне организация национальных республик”. В.И.Ленин на это ответил так: “Тов. Тунтул действительно очень просто понимает это. Очень просто. Подумать надо крепко. Подумать. Конечно, важно, чтобы не была разорвана связь с промышленностью, но не крепче ли будет эта связь, когда по национальному вопросу мы будем поступать так, как это говорит наша программа, программа нашей партии… Подумайте” /Из воспоминания Ф.Ф. Сыромолотова. – В кн.: В.И.Ленин и Татария. Казань, 1964, стр. 250-251/.

Незадолго до Октябрьской революции В.И.Ленин с исчерпывающей ясностью изложил программу партии по национальному вопросу: “Полная свобода отделения, – писал он в брошюре “Задачи пролетариата в нашей революции”, – самая широкая местная /и национальная/ автономия, детально разработанные гарантии прав национального меньшинства – такова программа революционного пролетариата” /В.И.Ленин. О национальном и национально-колониальном вопросе. М-, 1956, стр. 441/.

ТАКОВА БЫЛА И ОСТАЕТСЯ ТАКОВОЙ НАЦИОНАЛЬНАЯ ПРОГРАММА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ И СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА. А ТО, ЧТО ГОВОРИЛ И.Я.ТУНТУЛ ПО ПОВОДУ АВТОНОМИИ ТАТАРСКОГО И БАШКИРСКОГО НАРОДОВ, И ТО, ЧТО ПРОВОЗГЛАШАЕТ Х.Х. БОКОВ В ОТНОШЕНИИ АВТОНОМИИ ИНГУШСКОГО НАРОДА, – ЭТО РЕВИЗИЯ ЛЕНИНСКИХ ПОЛОЖЕНИЙ ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ ВОПРОСУ, ЭТО ЧИСТЕЙШЕЙ ВОДЫ КОСМОПОЛИТИЗМ, ЯВЛЯЮЩИЙСЯ, КАК ИЗВЕСТНО, ОБОРОТНОЙ СТОРОНОЙ НАЦИОНАЛИЗМА.

Космополитизм – злейший враг советского социалистического патриотизма. Проповедуя и внедряя в сознание широкой общественности мысль о том, что десяткам тысяч ингушей нечего жалеть о потере начала начал своей Родины – родного края, аула, дома, где они родились и жили; землю, которую они веками возделывали; садов, которые они выращивали; и могил, в которых покоятся их отцы и деды, ценою жизни добывших для них свободу, – отдельные руководители Чечено-Ингушской АССР утверждают реакционный принцип безразличия к судьбе всей нашей Родины. Если люди должны отучиться от конкретного представления о родине, начинающейся для каждого с родного края, родного аула, клочка земли, то как они, отказавшись от своей маленькой родины, поймут священную необходимость защищать рубежи Родины большой?

Космополитические идеи, проповедуемые некоторыми руководителями Чечено-Ингушской АССР, – это яд, расчитанный на атрофирование у ингушского народа чувства привязанности к своей земле, чувства ответственности и тревоги за интересы всей Советской страны. Ибо тот, кто не озабочен участью малой Родины, безразличен будет и к судьбе большой Родины. Леонид Леонов говорил: “Общеизвестно, что большой патриотизм начинается с малого, – с любви к тому месту, где живешь”. /Леонид Леонов. Литература и время. Избранная публицистика. М., 1957, стр. 193/. Следовательно, у человека, не имеющего своей конкретной малой родины, не может быть и чувства патриотизма, ни малого, ни большого.

А что такое родина для отдельного народа? Родина, как об этом свидетельствуют авторитетные словари, – это “исторически принадлежащая данному народу территория”. Пригородный район тоже является исторически принадлежащей ингушскому народу территорией, его малой родиной. Поэтому этот район и дорог ингушскому народу. Александр Твардовский писал: “У большинства людей чувство родины в обширном смысле – родной страны, отчизны, дополняется еще чувством родины малой, первоначальной, родины в смысле родных мест, отчих краев, района, города или деревушки. Эта малая родина со своим особым обликом, со своей – пусть скромной н непритязательной – красой предстает человеку в детстве, в пору памятных на всю жизнь впечатлений ребяческой души, и с нею, этой отдельной н личной родиной, он приходит с годами к той большой родине, что обнимает все малые и – в великом целом своем – для всех одна” /А.Твардовский. Статьи и заметки о литературе. М., 1961, стр. 37/.

ПОДОБНО ТОМУ, КАК ПАТРИОТИЗМ ОТДЕЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА РОЖДАЕТСЯ ВПЕЧАТЛЕНИЯМИ ОТ МАЛОЙ РОДИНЫ, ТАК И ПАТРИОТИЗМ ЦЕЛОГО НАРОДА ПРОЯВЛЯЕТСЯ ЧЕРЕЗ ЧУВСТВО ЛЮНВИ И ПРИВЯЗАННОСТИ К СВОИМ РОДНЫМ МЕСТАМ, К СВОЕЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЕ, К СВОЕЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИСТОРИИ, ЧЕРЕЗ ЧУВСТВО НАЦИОНАЛЬНОГО ДОСТОИНСТВА И ГОРДОСТИ.

НИКАКИЕ СТАРАНИЯ Х.Х. БОКОВА И ЕМУ ПОДОБНЫХ НЕ СМОГУТ УБИТЬ В ИНГУШСКОМ НАРОДЕ ЛЮБОВЬ И ПРИВЯЗАННОСТЬ К СВОИМ ДРЕВНИМ ЗЕМЛЯМ, УБИТЬ В НЕМ ПАТРИОТИЗМ, ЯВЛЯЮЩИЙСЯ ПО ВЫРАЖЕНИЮ В.И.ЛЕНИНА, “ОДНИМ ИЗ НАИБОЛЕЕ ГЛУБОКИХ ЧУВСТВ, ЗАКРЕПЛЕННЫХ ВЕКАМИ И ТЫСЯЧЕЛЕТИЯМИ ОБОСОБЛЕННЫХ ОТЕЧЕСТВ”.

Убедительным тому свидетельством было собрание партийного актива Назрановского района, состоявшееся на заводе «Электроинструмент» 24 августа 1972 года. Председатель Совета Министров ЧИ АССР Р.В. Вахаев, Председатель Президиума Верховного Совета ЧИ АССР К.И. Оздоев и первый секретарь Назрановского райкома партии С.Х. Гостемиров говорили о том, что вопрос о Пригородном районе, мол, решен – этот район передан в состав Северной Осетии; и только некоторые несознательные люди, обманутые зарубежными радиостанциями, поднимают вопрос о возвращении Пригородного района Ингушетии.

Но коммунисты Назрановского района единодушно возразили Р.В. Вахаеву, К.И. Оздоеву, С.Х. Гостемирову. Выступившие в прениях коммунисты А. Мартазанова, Т. Мальсагова, А. Хаматханов, А. Барахоев, А. Саралиев и др., выражая мнение коммунистов района и ингушского народа, заявили, что им не нужно слушать “голоса” зарубежных радиостанций для того, чтобы знать положение своего народа. Проблема Пригородного района вот уже 15 лет тревожит ингушский народ, и с каждым годом она становится острее. И не тех нужно осуждать, кто добивается возвращения Пригородного района, а тех, кто пытается снять вопрос с повестки дня. Поэтому руководителям ЧИ АССР надо не свертывать проблему Пригородного района, а сделать все возможное, чтобы ингушам была возвращена их исконная земля.

После собрания партийного актива района прошли партийные собрания с участием секретаря Чечено-Ингушского обкома КПСС М.А.Керимова на трикотажной фабрике и автохозяйствах города Назрани, в селении Кантышево Назрановского района и других местах. На этих собраниях коммунисты решительно выражали свои возмущения тем, что Пригородный район до сих пор не возвращен ингушскому народу, и ингуши, проживавшие в этом районе, не могут возвращаться в свои селения. К великому празднику Советского народа  50-летию СССР, говорили выступавшие на этих собраниях, ингушский народ приходит территориально ущемленный, экономически и культурно отсталый.

“ИНГУШИ НИКОГДА НЕ ПРИМИРЯТСЯ С ТЕМ, ЧТО ОНИ ЛИШЕНЫ СВОИХ ДРЕВНИХ ЗЕМЕЛЬ!” – заявили коммунисты Назрановского района. Это был прямой и громогласный ответ на космополитические устремления отдельных руководителей Чечено-Ингушской АССР и аннексионистские действия осетинских националистов.

Профессор В.И.Крупнов в своей книге “Средневековая Ингушетия” на основе тщательного изучения исторического прошлого ингушского народа пришел к выводу, что “всю многовековую и тяжелую историю ингушей следует рассматривать как на редкость упорную беспрерывную борьбу этого маленького народа за свое существование…” /В.И.Крупнов. Средневековая Ингушетия. М., 1971, стр. 203/.

Из этого тяжелого положения ингушский народ вывела Великая Октябрьская социалистическая революция. В первые годы Советской власти и в период самостоятельного существования Ингушетия развивалась быстрыми темпами – и освобожденный от многовекового угнетения ингушский народ в полную силу начал проявлять свою созидательную энергию.

Но у ингушей было много врагов, беспрерывно, в продолжение их многовековой истории, мешавшим им спокойно жить под солнцем.

В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ РОЛЬ ВРАГОВ ИНГУШСКОГО НАРОДА ВЗЯЛИ НА СЕБЯ ОСЕТИНСКИЕ НАЦИОНАЛИСТЫ. ОНИ-ТО И ДОБИЛИСЬ ПРЕКРАЩЕНИЯ УСПЕШНОГО РАЗВИТИЯ ИНГУШСКОГО НАРОДА.

Объединение Ингушетии и Чечни, как наглядно свидетельствуют факты и события последних четырех десятилетий, привело ингушский народ к экономическому и культурному упадку. Кроме того, эта акция не принесла ничего хорошего к чеченскому народу, ибо ингуши, а известной степени стеснили чеченцев в политическом, культурном и территориальном отношениях.

Отторжение от Ингушетии Пригородного района и других земель нанесло огромный ущерб коренным интересам ингушского народа и поставило существование его как нации под угрозу.

Ингушский народ оказался в тяжелом положении еще оттого, что отдельные руководители Чечено-Ингушской АССР, придерживающиеся космополитических взглядов, смыкаются с осетинскими националистами и активно препятствуют возвращению ингушам их земель и восстановлению территориальной целостности Ингушетии, и, видимо, дезинформируют ЦК КПСС.

Однако вопрос о Пригородном районе и других отнятых у ингушей землях, а также вопросы автономии ингушского народа, становясь с каждым днем все острее, достигли такой степени общественной напряженности, что о них во весь голос говорит весь наш народ. Данное письмо есть обобщенное изложение этого мнения ингушского народа по поводу своего сегодняшнего положения.

МЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО РУКОВОДИТЕЛИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА И СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА НЕ ЗНАЮТ О СЕГОДНЯШНЕМ ПОЛОЖЕНИИ ИНГУШСКОГО НАРОДА, И ЭТО ОБСТОЯТЕЛЬСТВО ПОБУДИЛО НАС ПОДРОБНО РАССКАЗАТЬ РУКОВОДИТЕЛЯМ ПАРТИИ И ПРАВИТЕЛЬСТВА О ЕГО СУДЬБЕ. МЫ ВЫРАЖАЕМ ГЛУБОКУЮ НАДЕЖДУ НА ТО, ЧТО И ИНГУШСКИЙ ВОПРОС БУДЕТ РЕШЕН НА СПРАВЕДЛИВЫХ НАЧАЛАХ, В ДУХЕ ЛЕНИНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ.

При этом мы хотели бы высказать свои соображения относительно того, как можно было бы лучше разрешить этот вопрос.

ПРЕЖДЕ ВСЕГО, ИНГУШАМ НУЖНО ВОЗВРАТИТЬ ВСЕ ОТОБРАННЫЕ У НИХ ЗЕМЛИ, ВОССТАНОВИТЬ ВСЕ РАЙОНЫ, РАСПОЛОЖЕННЫЕ НА ИХ ЗЕМЛЯХ.

Ингушетию следовало бы восстановить, включив в нее следующие шесть районов с указанными ниже населенными пунктами:

1. НАЗРАНОВСКИЙ РАЙОН с центром – в городе НАЗРАНИ. Город Назрань, селения  Насыр-Корт, Альтиево, Гамурзиево,  Барсуки,  Гази-Юрт, Экажево, Сурхохи, Али-Юрт, Долаково, Кантышево.

2.  МАЛГОБЕКСКИЙ   /бывший  ПСЕДАХСКИЙ/  РАЙОН  с  центром  -  в городе МАЛГОБЕКЕ. Город Малгобек, селение Пседах, Сагопши, Кескем, Новый Редант, станица Вознесенская, Красная Горка, объединенные Кескемские хутора.

3.  ГАЛАШКИНСКИЙ РАЙОН с центром – в селении ГАЛАШКИ. Селения Галашки, Мужичи, Алкун /Верхний/, Алкун /Нижний/, Датых, Аршты, Чемульга, Гандалбос, Бамут /Верхний/, Бамут /Нижний/, Бамут /Средний/, Сомиегоч, Цори, Хамхи.

4. КАРАБУЛАКСКИЙ РАЙОН с центром – в поселке КАРАБУЛАК. Поселок Карабулак, селения Гейрбек-Юрт, Верхние Ачалуки, Средние Ачалуки, Нижние Ачалуки, Яндырка, Плиево.

5. СУНЖЕНСКИЙ РАЙОН с центром – » станице ОРДЖОНИКИДЗЕВСКОЙ. Станицы  Орджоникидзевская,  Троицкая,  Нестеровская,  Ассиновская, Краснооктябрьская /Алхасты/, хутор Давыденко.

6.  БАЗОРКИНСКИЙ /нынешний ПРИГОРОДНЫЙ/ РАЙОН с центром – в городе Орджоникидзе или селении БАЗОРКИНО. Селения Базоркино, Шолхи, Онгушт,  Ольгинское, Ахи-Юрт,  Длинная  Долина,  Гадаборшево,  Яндиево, Камбилеевка,  Чернореченское,  Редант,  Балта, Таузен-Юрт, Джерахой-Юрт, Галгай-Юрт,   Ларс   /верхний/,  Ларс   /нижний/,  Чми,  Эзми,  Планы,  поселок Базоркннского консервного завода, хутора Баркинхоев, Цороев, Алиев, Ахушков, Чермоев, Хадзиев, Терпугов,  Сыздоев, Шадиев,  Гетагазов, Патиев  /первый/, Патиев /второй/, Бартабос, Яреча, Винзаводской, Томов, Мамилов, Мецхальский, Льянов, горные аулы Джерах, Фуртоуг, Ляжг, Ольгетты, Хули,  населенные пункты Джерах-Мецхальского общества, Гвелети.

ВТОРЫМ ВАЖНЫМ МОМЕНТОМ В ВОЗВРОЖДЕНИИ ИНГУШЕТИИ ЯВЛЯЕТСЯ ВЫХОД ЕЕ ИЗ СОСТАВА ЧЕЧЕНО-ИНГУШСКОЙ АССР, ПОСКОЛЬКУ ОПЫТ УБЕДИТЕЛЬНО ПОКАЗАЛ, ЧТО ОБЪЕДИНЕНИЕ ИНГУШЕТИИ И ЧЕЧНИ ОТРИЦАТЕЛЬНЫМ ОБРАЗОМ ОТРАЗИЛОСЬ НА ЭКОНОМИЧЕСКОМ И КУЛЬТУРНОМ РАЗВИТИИ ИНГУШСКОГО НАРОДА. ДЛЯ НОРМАЛЬНОГО, КАК В 1924-1934 ГОДАХ, РАЗВИТИЯ ИНГУШЕТИИ НЕОБХОДИМО, ЧТОБЫ ЕЕ ПОЛИТИЧЕСКИМ, ЭКОНОМИЧЕСКИМ, АДМИНИСТРАТИВНЫМ И КУЛЬТУРНЫМ ЦЕНТРОМ, СООТВЕТСТВЕННО ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ И ГЕОГРАФИЧЕСКОМУ ПОЛОЖЕНИЮ, ВНОВЬ СТАЛА ПРАВОБЕРЕЖНАЯ ЧАСТЬ ГОРОДА ОРДЖОНИКИДЗЕ.

Мы согласны на любые варианты решения ингушского вопроса, которые дадут возможность восстановить территориальную целостность и национальную государственность Ингушетии. На наш взгляд, наиболее целесообразны следующие варианты:

1.ИНГУШСКАЯ АССР /с административным центром в ПРАВОБЕРЕЖНОЙ ЧАСТИ города ОРДЖОНИКИДЗЕ/. Ингушский народ, насчитывающий 170 тыс. человек и имеющий компактную территорию, будет представлен равноправной автономной республикой в составе РСФСР.

Территориальная разобщенность делала нецелесообразным объединение не только родственных народов, но даже и одного народа в единую автономию. Так, родственных шапсугских народа – кабардинцы, черкесы и адыгейцы – имеют три разных автономных образования: Кабардино-Балкарская АССР, Карачаево-Черкесская автономная область и Адыгейская автономная область. Более того, даже единый по своему историческому происхождению и этническому составу осетинский народ имеет два различных автономных образования: Северо-Осетинская ССР в составе РСФСР и Юго-Осетинская автономная область в составе Грузинской ССР. Точно так же ингуши и чеченцы, хотя и родственные народы, но ввиду их территориальной разобщенности должны составлять отдельные автономные единицы. Представление национально-государственной самостоятельности ингушскому народу, во-первых, вытекает из необходимости коренным образом изменить сегодняшнее его плачевное положение, и, во-вторых, соответствует ленинским принципам национальной политики.

Для развития собственной автономии Ингушетия располагает всеми необходимыми условиями: богатые недра, леса, земля, водные ресурсы, предприятия, являющиеся основой для дальнейшего развития промышленности. Но главное богатство Ингушетии – это люди которые хотят и могут строить и развивать свою автономию.

2. ОСЕТИНО-ИНГУШСКАЯ АССР /с административные центром в городе ОРДЖОНИКИДЗЕ/. В пользу этого вариант говорит накопленный в Советском Союзе опыт образования многонациональных автономных республик и областей по признак) общности или смежной территории. Таковы: Дагестанская АССР Кабардино-Балкарская АССР, Карачаево-Черкесская автономна) область и т.д.. Именно исторически сложившаяся привязанность местного населения к своим исконным землям и послужила основанием для создания этих национально-государственных единиц. Таким же основанием для образования Осетино-Ингушской АССР являете; исторически сложившаяся территориальная общность осетинского и ингушского народов.

МЫ ХОТИМ ТАКОГО РЕШЕНИЯ ИНГУШСКОГС ВОПРОСА, ПРИ КОТОРОМ ИНГУШСКИЙ НАРОД СНОВА, КАК В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ И ЕГО САМОСТОЯТЕЛЬНОГО АВТОНОМНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ПОЛУЧИЛ БЫ, СОХРАНЯЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ, ВОЗМОЖНОСТЬ В ПОЛНОЙ МЕРЕ ПРОЯВИТЬ СВОИ ТВОРЧЕСКИЕ СОЗИДАТЕЛЬНЫЕ СИЛЫ, ЧТОБЫ ЗАНИМАТЬ ПОДОБАЮЩЕЕ ЕМУ МЕСТО В БРАТСКОЙ СЕМЬЕ СОВЕТСКИХ НАРОДОВ.

Из предложенных выше двух вариантов решения ингушского вопроса с учетом экономических, культурных и исторически особенностей, предпочтение мы отдаем первому варианту. И независимо от этого вопрос о возвращении в Пригородный район Кескемские хутора их коренных жителей необходимо решить как можно скорее, ибо это – вопрос жизни и смерти для ингушского народ вопрос дружбы между ингушским и осетинским народами.

Как видно из представленного здесь материала, в течение многих лет проводится планомерный, организованный процесс ликвидации суверенитета ингушского народа, его государственности национальности.

Проводится это исподволь и явно, но без ведома народа очевидно, без ведома партии и правительства.

Наша территория сокращается и разобщается административная целостность и самоуправление уничтожены, народ рассеян, разрознен, история урезана и снивелирована, культура искусство почти сведены на нет. Среди населения бывших ингушских Первомайского, Пседахского, Ачалукского и Пригородного районов не проводится политико-массовая, воспитательная и культурная работы. Религиозный фанатизм и влияние сектантов в этих районах усиливается.

Долгие годы мы терпеливо ждали. Это было продиктовано дисциплиной, этикой и надеждой на то, что наше положение и без нашей помощи будет замечено. Но, к сожалению, наши надежды не сбылись. Мы понимаем это как безучастность в нашей судьбе и формальное отношение к нашей жизни со стороны тех работников, на которых возложен партийный долг и государственная обязанность следить за развитием наших народов и автономий и правильно информировать об этом руководство страны.

Вот почему нам пришлось выступить с этим вопросом самим. Иного выхода у нас не было и нет.

МЫ ПРОТЕСТУЕМ ПРОТИВ МЕСТНОЙ ПОЛИТИКИ, НАПРАВЛЕННОЙ НА ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ И ПРАВОВОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ ИНГУШЕТИИ И ИНГУШЕЙ КАК НАЦИИ.

Наш народ не ищет для себя никаких привилегий. Но он не может понять и никогда не поймет, почему он должен быть лишен всех завоеваний Октябрьской революции – и главное!

- ЗЕМЛИ И САМОСТОЯТЕЛЬНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ; почему, во имя чего он должен молчаливо оглядываться на прекращение своего существования как нации именно сейчас, когда во всесоюзном масштабе страна достигла на пути расцвета отдельных национальностей наивысших успехов?

МЫ ТВЕРДО ЗНАЕМ: ПОЛИТИКА РУКОВОДСТВА ЧЕЧЕНО-ИНГУШЕТИИ И СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ В ОТНОШЕНИИ ИНГУШСКОГО НАРОДА НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СЛЕДСТВИЕМ ПРОГРАММЫ НАШЕЙ ПАРТИИ И ЕЕ ПОЛИТИКИ ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ ВОПРОСУ И ПОЭТОМУ МЫ ПРОТЕСТУЕМ ПРОТИВ БЕЗЗАКОНИЯ И ПОЛНОГО ИГНОРИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ ИНГУШСКОГО НАРОДА!

Центральный Комитет КПСС и Советское правительство могут быть уверены в том, что наш сильный духом народ найдет в себе и на сей раз энергию и волю, чтобы в кратчайший срок ликвидировать последствия сложившегося положения – и Ингушетия выйдет на уровень передовых автономных республик Северного Кавказа.

МЫ ПРОСИМ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА, ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР, СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР И ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РСФСР РАССМОТРЕТЬ НЕРЕШЕННЫЕ ВОПРОСЫ АВТОНОМИИ ИНГУШСКОГО НАРОДА И ПРЕДОСТАВИТЬ ЕМУ УСЛОВИЯ ДЛЯ НОРМАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ.

Эта просьба продиктована нашей серьезной обеспокоенностью за судьбу ингушского народа, нашей глубокой любовью и привязанностью к своим древним землям, политым кровью и потом наших предков. И нам сегодня особенно близки слова Генерального секретаря Центрального Комитета КПСС товарища Л.И.Брежнева, сказанные им в речи в честь 50-летия Грузинской ССР:

“ПОЖАЛУЙ, НЕТ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ НЕ ИСПЫТЫВАЛ БЫ НЕИСКОРЕННОГО ЧУВСТВА ЛЮБВИ И ПРИВЯЗАННОСТИ К ЗЕМЛЕ ДЕДОВ И ПРАДЕДОВ, К РОДНОЙ КУЛЬТУРЕ, К СВОЕМУ ЯЗЫКУ, К СВОИМ ТРАДИЦИЯМ И ОБЫЧАЯМ”.

ПРИЛОЖЕНИЕ:

1. Карта Ингушской автономной области /1928 год/.

2. Карта Северо-Осетинской АССР.

3.   Фотокопия   письма   Председателя   Совета Министров Северо-Осетинской АССР /N 063 от 31 октября 1956 года/.

Авторы:

1. Ахмед Газдиев

2. Ахмед Куштов

3.  Султан Плиев

4. Идрис Базоркин

0

9

http://sa.uploads.ru/zYA0h.jpg
http://sa.uploads.ru/gyl0x.jpg
http://sa.uploads.ru/yvTXK.jpg
http://sa.uploads.ru/4CPTw.jpg

0

10

http://sa.uploads.ru/NcEKi.jpg
http://sa.uploads.ru/LBNh6.jpg
http://sa.uploads.ru/TzGMo.jpg
http://sa.uploads.ru/8LQIv.jpg

0

11

http://sa.uploads.ru/SD8Js.jpg
http://sa.uploads.ru/9oEA5.jpg
http://sa.uploads.ru/w3YCh.jpg
http://sa.uploads.ru/ED27R.jpg
http://sa.uploads.ru/UqS4v.jpg

0

12

http://sa.uploads.ru/zLYrp.jpg
http://sa.uploads.ru/zn7IS.jpg
http://sa.uploads.ru/AqMEG.jpg

0


Вы здесь » Настоящий Ингушский Форум » История Ингушетии » Общегражданский митинг ингушей 1973 года